Месть - холодное блюдо

— Значит он на меня замахнулся? — спрашивает мужчина выдыхая дым. — Да, говорил о том, что будет разрабатывать план по уничтожению ваших лабораторий. Он попытается найти наркотик, который вы создали. Му Джин лишь усмехается, его взгляд устремлен вдаль. Несмотря на тему которую они обсуждают, Исо чувствует спокойствие. Она чувствовала ауру исходящую от мужчины, это приятно. — Ну пусть попробует, мы хотим перенести наши лаборатории из Корее за границу. — Но ведь могут возникнуть проблемы с поставками. — Да, Кан СоЮн уже разрабатывает схему на сей счет, надо продумать все до мельчайшей детали, — он снова делает затяжку, но уже смотрит на девушки. Ее карие глаза всегда его завораживали, такой темный цвет, но не черные. Европейские черты лица даже несмотря на то что отец был корейцем, внешность явно матери. У Исо почему-то сердце бешено стучит, она уже давно поняла, что у нее к этому мужчине есть влечение, несмотря на его внушительный возраст, он все равно выглядит прекрасно и в потрясающей форме. — Что мне делать дальше, помешать им? — Просто докладывай информацию, но когда тебя заподозрят, беги. Она медленно кивает не прерывая зрительный контакт. — Я уже было подумал, что ты на их стороне… — Нет, — резко прерывает Му Джина девушка, — никогда, я всегда верна змеям и вам, — последнее она произносит шепотом, но уверенно. Легкая улыбка появляется на лице мужчины. — Слышал, ты вновь моего засранца вытащила из полиции, как он? Давно с ним не общался. — Мелкий, тупой засранец. Мужчина смеется — редкое зрелище, он устремляет свой взор вновь вдаль. Исо улыбается на это, пытается отпечатать улыбку у себя в голове. — Ладно, приглядывай за ним, постараюсь с Чоном встретиться чтобы перестал доставлять тебе неудобств, хотя вряд ли поможет, мелкий придурок со своей сворой. — Им бы повзрослеть, они драться умеют, не просто кулаками машут я видела запись с камер. Только вот дела он не высокого сорта выбирает, даже не стремиться к этому. — Я тебя услышал, — отвечает Му Джин и вновь смотрит на девушку, — не пропадай. — Прощу прощения, — кланяется девушка. Мужчина собирается уходить, но останавливается и смотрит на нее, она стоит склонив голову. Глаза Исо немного расширяются, когда она чувствует как рука поглаживает ее по голове и спускается к подбородку, мужчина поднимает ее голову. Взгляды вновь пересекаются. — Осторожней, я не хочу терять тебя. Ты важна организации и мне. Мурашки бегут по телу, но Исо проще думать, что это из-за ветра. Она не любит думать о том что испытывает. Му Джин уезжает, оставляя девушку в непонимании, что сейчас было. Он и сам не понимает зачем так сделал, мужчина никогда не имел телесного контакта с подчинёнными, но тут нечто иное. Может потому что он знает ее с 7ми лет? Наверное…

***

Впервые ночь была тихой, никаких телефонных звонков. Исо вспоминала события прошедших дней, они накрыли один из крупных картелей, весь месяц был посвящен бойне, крови, насилию. Кажется девушку звали Джиу — жена Джэхва, ее крик стоит у нее в ушах. Ее насиловали на глазах у мужа, это было нужно для информации о лабораториях. Семья, ее не стоит заводить в этом мире, не стоит кого-либо любить, его либо убьют, либо узнают, что это твоя ахиллесова пята и заставят страдать, кому это нужно? Физической боли более чем достаточно. Она стоит с кружкой горячего чая, лучше бы поспать, но что-то не хочется, она привыкла к погони, стрельбе. Но сейчас тишина, которая давит на уши вызывая привычное, но все еще неприятное чувство пустоты. Какой толк наблюдать за нормальными людьми если даже при большом желании ты нормально не научишься жить. В эту ночь ей снова снились кошмары, окровавленные стены родного дома, она кажется задержалась у своей подруги и пришла домой поздно, ожидая услышать недовольство и волнение родителей, но увидела лишь безмолвные трупы…

***

Кабинет заполнял дым от сигареты до этого была выкурена пачка, но Му Джина это никак не успокаивало. Он смотрел в панорамное окно, ночь люди спят, но как там говорится… город засыпает, просыпается мафия… так вот мафия никогда не спит. — Господин, — Му Джин поворачивается к женщине, что одета в дорогой красный брючный костюм, ей всегда шел этот цвет. Бледная кожа, черные, острые стрелки и ярко накрашенные губы, в тон костюма. Волосы черные, каре. — Какие новости СоЮн? — Не утешительные, я не могу до конца разработать план по отлаженной работе поставок, все равно есть минусы, которые невозможно предугадать, будет сложно все контролировать, мне нужно больше времени чтобы продумать план. — У нас нет много времени, на меня уже планируют охоту, хотят найти лабораторию — это опасно, мы рискуем все потерять, — мужчина выдыхает дым, ситуация накаляется как и петля вокруг шеи затягивается, помолчав он продолжает: — я дам тебе еще неделю, если ничего не поменяется придется выставлять больше людей для охраны лаборатории, пора уже заканчивать обучение ударной группы. Женщина поклонилась и ушла. Му Джин вновь вернулся к созерцанию ночного города, хотя уже время близилось к рассвету. Первые лучи пробивались сквозь небо, лаская верхушки зданий.

***

      Музыка рвет зал. Здесь запах травы, никотина, перегара. Безудержного веселья с нотками психизма. О да, психов здесь полно — это их территория. Парень у барной стойки, в спортивных черных штанах, мартинсах и объемной черной курткой в неоновых, безобразных рисунках на ней, сидит откинувшись, всматривается в потолок, проводя по шраму на лице, его шея, руки, пальцы забиты татуировками, есть пару и на торсе, а пару прядей волос и вовсе высветлены. Он заходится прерывистым, громким смехом из-за чего открывается его рот, весь черный из-за наркотика. К нему подходит парень и смотрит на зеркальный потолок. Все плывет, но им это нравится, вокруг полно таких же отбитых. — Ты готов? — спрашивает он у подошедшего. — Блять, я уже как 6 лет готов, придурок! Смех вновь разноситься по всему залу, но его никто не слышит, музыка съедает любой звук. — Мы идем Чхве Му Джин! Аааааааааааа Крик, уже не похожий на человеческий, но кто сказал, что наркотики для людей? Группа мужчин заходит в лифт, они все сразу же закрывают свое лицо масками, кто-то надевает капюшон, люди в ярких одежда, только пару полностью в черном.

***      

Тэ Чжун обводит взглядом зал, здесь спертый воздух, обшарпанные стены и решетка, которая служит подобием ринга, старые, но прочные груши для битья, потрескавшаяся коричневая плитка на полу. Здесь начинается путь тех кто хочет принадлежать организации. Рутинную атмосферу обрывает звук снаружи, было похоже, что что-то врезалось в ограждение. Все замерли, дверь выбивается с ноги парнем в маске, люди стоявшие рядом с дверью не успели сориентироваться и в ту же секунду упали мертвецами на полях. Начинается бой, все бросаются к толпе, что зашла в этот зал. В ход идет все: цепи, которые душат других, но люди не успевают умереть от удушья в их горла сразу же впивается лезвие ножа, тела падают окрашивая плитку в красный цвет. Кто-то в этих лужах крови просто поскальзывается теряя бдительность, их шея в ту же секунду натыкается на нож. Тэ Чжун спускается вниз на помощь, но знакомый голос, который заставляет его глаза расшириться от ужаса и остановиться, обернуться к источнику. — Господин! Я вернулся! — Айщ, ублюдок Кан Джэ. Он бросается в бой, прописывая пару ударов в живот и ребра оппонентам, но это быстро прекращается. Перевес был явно не в пользу организации. Кан Джэ хватает последнего кто мог нормально двигаться. — Господин! Может закончим? — он прислоняет лезвие к горлу человека. Тэ Чжун тоже берет одного из людей психа к себе в заложники. — А, так ты хочешь продолжить? — с улыбкой во все тридцать два и прерывистым смехом, что раздражает и заставляет врезать по роже владельца чтобы тот заткнулся. Кровь хлынула из шеи парня и тут же брызгами с кашлем она выходит изо рта, тот падает на пол мертвецом. Кан Джэ хватает кого-то с пола, он еще живой, но находится в полу сознательном состоянии. — Стой, — кричит Тэ Чжун отбрасывая своего заложника, последний хватает свою арматуру и бьет мужчину по ногам. Тэ Чжун шипит от боли и падает на колени, его руки моментально выпрямляют и выворачивают, он получает несколько ударов в живот, он скручивается, хочет спрятаться от ударов и боли, но поза не дает ему увернуться. Кан Джэ садится на корточки перед ним. — Убей меня, пожалуйста, вот что написано на твоем лице, — произносит он с наигранной печалью, — не убью, расслабься, — с надутыми губами говорит он ему и тут же смеется, но его улыбка быстро сменяется серьезным лицом и он приближается ближе, чувствуя прерывисто дыхание другого, — лицо, рука, нога, выбирай, — шрам на его лице неприятно заныл, погружая его в те воспоминания…

*** 6 лет назад ***

— Господин, после соревнований кое-что случилось. Му Джин с сигарой разворачивается к мужчине и с издевкой спрашивает. — Что опять недовольны, что новичок справился лучше и ему все блага, а им опять пахать. — Хуже, была попытка изнасилования. Расслабленная поза босса сменяется на напряженную, спина отрывается от кресла и Му Джин наклоняется вперед, взгляд становится разозленным. — Привиди виновника ко мне . Через несколько минут Кан Джэ стоял на коленях в кабинете у босса. Му Джин подходит к стене и снимает Тати*. — Я знал, что это произойдет, хотя бы раз с ней это должно было произойти. Но я не думал, что это будешь ты. — Господин, простите, этого больше не повториться прошу, — лоб Кан Джэ бьется о пол, но он разгибается как только слышит слова мужчины. — Конечно не повториться, потому что тебя больше не в организации, — он подходит к виновнику и переводит на него свой взгляд, — выбирай: лицо, рука, нога. — Господин, прошу … — Я сам за тебя выберу. И в эту же секунду Кан Джэ заходиться криком, тонкая, длинная царапина на его лице и водопад крови пачкает лицо, одежду, пол. Крик заполняет здание, как и боль охватывает тело, проходиться током и задерживается острой болью в висках…

*** Наше время ***

— Не можешь выбрать? — спрашивает он серьезно, — я тоже не мог. И в этот момент он хватает большой черный нож с пола и режет руку, до кости. — Это подарок боссу и передай ему, что я ищу его верную сучку, — шепчет он на ухо орущему Тэ Чжуну. Крик боли смешивается с дьявольским смехом, отскакивая от окровавленных стен.

***

      Му Джин обводит взглядом, стены пол, трупы, полуживые люди, его люди. Сказать, что он в ярости это значит ничего не сказать, руки, что находятся в карманах сжаты в кулаки. — Кан Джэ, больной ублюдок, ты зря нарвался, соберите всех живых и в машину. Трупы не трогайте, все равно не успеем. Люди начинают суетиться, проверять тела. Мужчина достает телефон и набирает номер без имени. — Исо, отвези моего сына в Сунчхон, подальше от Сеула. — Что-то случилось? Вы где? — Ублюдок Кан Джэ убил людей в зале. На том конце слышится лишь дыхание и гудки. Мужчина прячет телефон в карман, глаза становятся темнее яростно бегают по окровавленной надписи «Я вернулся, ублюдки!»

***

      Чонгука и его друзей не оказывается дома. Девушка спускается вниз и выходит на улицу, дыхание сбито она хочет успеть в зал. — Айщ, — материться девушка, ей сейчас явно не до игр, телефон у парня не отвечает, видимо на беззвучном, она строчит ему сообщение «мелкий засранец, где бы ты ни был, заляг на дно подальше от Сеула, тебе грозит опасность». — Ох не кстати это все, — шепчет она, замечая, что на соседнем балконе курит мужчина, — Простите, а вот ваш сосед — парень, вы не знает случайно где он? — А этот, раздолбай со своей компанией куда-то уехали. — Спасибо, — она разворачивается спиной к мужчине, осматривая все что ее окружает, пытаясь понять куда эти засранцы могли слинять, — черт, ребята я буду надеяться, что вы не в городе. Она бежит к машине, хочет успеть туда до приезда копов. Исо мчится на всех порах, завтра утром она будет разгребать письма со штрафами. Черный мерседес тормозит у неприметного здания, что находится возле заброшенного причала. Девушка забегает в здание останавливаясь на пороге, ее сердце замирает. Где-то вдалеке слышится рев сирен, нужно делать ноги, но они приросли к месту. Исо всякое видела и творила, но тут сердце бьется бешено толи от боли, что пробивает его, то ли от ярости. Тех кого она знала уже нет, зал в котором она тренировалась, здесь было многое. Слезы бегут по ее щекам, здесь прошла часть ее детства и все больше юность. Ее глаза расширяются, рот открыт, трудно дышать. — Я отомщу за вас, обещаю, — шепчет девушка, сирена, слишком близко, пора бежать, копы уже здесь. Девушка переводит дыхание сидя в машине, мимо промчались машины скорой помощи и полиции. Она выворачивает руль уезжая подальше от этого места. — Йааа, — кричит она и бьет по рулю, — Кан Джэ я тебя убью! Рассвет не будет спокойным. Люди идут на работу, все спокойно, но вот внутри бушует ураган ненависти, все не может быть таким сейчас.

***

      У обычных людей утро начинается с кофе в 7 утра, но у Намджуна оно начинается в 5, спорт пробуждает его тело и он к 6 прибывает в здание организации. В холле его встречает его советник-телохранитель Чжи Чан Ук, высокий парень, с точеными чертами лица, коротко стриженными волосами, брюнет. Слегка пухлые губы, спортивное телосложение. — Доброе утро господин. Есть новость, она вас заинтересует. Намджун прерывает свой быстрый шаг и поворачивается всем корпусом к Чан Уку. — Говори. — В спортзале ударной группы змеев этой ночью произошла резня, из 20 человек находившихся там выжили лишь 4, так же там был Чон Тэ Чжун — правая рука Му Джина. Глаза Намджуна расширяются, он быстро моргает его взгляд бегает по полу, он не знает как ему отреагировать, с одной стороны у его конкурента проблемы — это хорошо, но с другой стороны он прекрасно понимает чувства Му Джина. — Это еще не все, в то время там был наш человек, следил за этим залом, он видел кто это сделал и кто был после произошедшего. — Очень интересно послушать. — Это устроил Кан Джэ, после туда заявился Му Джин со своими людьми вывезли тех кто был жив, а после туда приехала Чо Исо. Глаза Намджуна вновь щурятся, он смотрит на не менее хмурое лицо Чан Ука. — Допустим, она узнала о произошедшем, но зачем она туда приехала? — Наш человек сказал, что она была очень взволнованна. По крайней мере ему так показалось. — Ладно я лично с ней поговорю, не предпринимай ничего. Он вновь направляется к своему кабинету, заходя в лифт он слегка наклоняет голову вбок, двери лифта захлопываются. — Чо Исо, не хочется с тобой прощаться…