Black lipstick.

Смеющийся Джек. Люди вокруг смеются. Визжат, показывают пальцем, словно стреляя. Сужается круг толпы, приближаясь, норовясь раздавить. Растоптать подошвой. Выдернуть перья с плеч, вбить его в землю. Разорвать жабо на лоскуты. Смеющийся Джек. Дети ревут, это отдаёт в ушах, оглушая. Ещё немного и перепонки лопнут под давлением резких звуков. Купол цирка приближается все ниже и ниже, прямо на макушку. Дети разрываются, хватаясь за животы. Гогочут. Песок под ногами становится жидким киселем, ноги утопают. Опоры вокруг нет. Клоун отчаянно пытается за что-то зацепится. Панически оглядывается вокруг, но ничего не видит, кроме смеющихся лиц со зверскими оскалами. Почему тебе не весело, Джек? Он проваливается сквозь почву, в тёмную пустую пучину, чувствует падение. Вокруг слышны помехи. Он падает на кучу пыльного тряпья, отбивая подбородок. Медленно подымается на две ноги. Загорается свет поодаль. На стуле стоит горшок с гипсофилами. Клоун подходит, смотрит на золотые мизерные цветочки, оглядывается вокруг, но громе пустой мглы, окружающей пространство ничего нет. Цветы неожиданно начинают плавится, превращаясь в кровавое месиво, руками пытается собрать содержимое горшка, но все утекает сквозь пальцы. Во тьме дверь открывается, на пороге которой виден силуэт знакомой коробки. Человек встаёт позади. Джек бежит словно цепной пёс. Разрывает лёгкие. Бежит, сбивая пятки. Неудобные брюки клёшем путаются под ногами, он запинается и падает снова. Силуэт с дверью все ближе и ближе, словно на конвейере. Исаак уродливо улыбается, разрывает себе челюсть на пополам. Запихивает в, когда-то, его шкатулку, смеётся булькающим смехом. Вспарывает себе живот. — Ты же мой друг, Джек? — он идёт к нему, разбрызгивая кровь вокруг, клоун пытается отползти, но руки становятся словно в масле. Вокруг снова слышен рёв, голоса, разных оттенков, детские плачи и рыдания. «Мама, этот клоун слишком страшный», «мама уведи меня отсюда». Он снова падает в бездну, оказываясь в шатре, посреди горы трупов. Мухи отвратительно жужжат, личинки с хлюпающим звуком и упоением поедают гнилую плоть. Стоит компьютер, мигая зелёным светом. Остроухий парень появляется на экране, показывает на него пальцем и заливается смехом. Джек чувствует как тело немеет, за грудью все покрывается ледяной коркой. Не может пошевелится. Бен все смеётся, задыхаясь и кашляя, окрашивая щеки в красный. Вдруг замолкает, смотрит алыми радужками, прислоняет указательный палец к губам, сворачивает резко себе шею и в купол стремительно заливается чёрная вода. Подхватывает клоуна течением. Он задыхается, чувствуя как идёт ко дну. Открывает рот в беззвучном крике, но туда заливается вода, наполняя лёгкие. Обжинает холодом, душит, проглатывает. Неожиданно становится легче дышать. Лёгкие начинают работать, поглощать кислород. Кашель сотрясает тело, разрывает горло пополам. Посмейся, Джек! Давай же, Джек. Голоса из темноты ревут в ушах, он кое как подымается на дрожащие ноги и несётся вперед сам не зная куда, лишь бы укрыться от них. Не слышать. Утопает в собственном липком страхе. Натыкается на своё разноцветное отражение. Оно нагло ухмыляется, обнажая дёсна, смеётся, клоун хочет разбить зеркало, но не может поднять руки. Металические оковы сомкнулись на каждом запястье. А отражение все гогочет, пёрхает и глумится. Он хочет закричать, но не может открыть рта. Лишь безвольно мычит в сомкнутые губы. Копия себя резко замолкает, панически оглядывается, смотря как все радужные цвета опадают, становясь монохромным. Она смотрит на Джека, прямо, не улыбаясь. Смотрит прямо туда, где он тщательно прятал и скрывал, складывая скелет за скелетом. Поднимает уголок чёрных губ вверх. Джеку хочется отойти подальше инстинктивно. Берет из-за спины топор. Слышен отдалённый детский хор, песенки и считалочки. Пространство вокруг сужается, чуть ли не давит, заставляя органы вывернуть наизнанку. Давай поиграем, Джек? Ты же хороший, Джек. Ты же лучший друг, Джек. Голосов становится все больше, смешиваясь в однородную массу, он не может разобрать слов. Его копия заносит топор. Он открывает глаза, тяжело дышит. Натяжной потолок слабо блестит в рассветных сумерках. Тихо тикают настенные часы. Клоун садится в постели, вытирая холодный пот и влагу с глаз. На привычном шкафу стоят книги, зеркало отражает соседнюю стену. На кухне горит свет. Он тяжело встаёт, и словно мотылёк, тянется туда. Бен хлопочет на кухне, укладывает нарезанные помидоры на тесто, что-то напевая себе под нос. Чешет затылок, оставляя следы муки на чёрной футболке, перебирая щетину пальцами. Бросает грязную посуду в раковину, оборачивается, испуганно дёргаясь. — Черт, напугал, — он внимательно на него смотрит, скользя по нему взглядом, вытирает грязные ладони о фартук, — ты чего так рано соскочил? И тут он становится серьёзным, медленно, шаг за шагом подходя ближе, словно кот. — Снова кошмар? — Джек молчит, смотря прямо, так, что все становится понятно без слов. Парень безмолвно его обнимает, прижимает к тёплой груди, успокаивает, гладит по растрепанным волосам. Не задаёт лишних вопросов, ведёт его обратно в спальню. Укладывает уже в остывшую постель, на прохладные простыни, накрывает пледом. — Тшшш, я с тобой, все хорошо, — он продолжает гладить, монотонно перебирая пряди. Джек закрывает усталые глаза под бормотания, проигрывает в борьбе с дрёмой, ощущает родной запах. Страх медленно отступает.