Black lipstick.

Тачка красиво рычит. Руки гладят руль, обгоняя машины на полосах. Он показывает средние пальцы на сигналы. Черт. Джек сильней нажимает на педаль газа, наслаждаясь скоростью и потоком. Улыбается своему пафосу сам себе в зеркало заднего вида. Сегодня будет охуенный день. Первый раз он его видит в окно машины. Проезжает мимо, смеясь на его средний палец и подмигивает. Останавливается на светофоре, ловя взгляд девушки из соседней тачки, ухмыляется, чувствуя как она облизывает его глазками. Салютует и едет дальше. Ему ужасно нравилась своя яркая жизнь. Нравилась эта дорога, усыпанная серпантином. Джек зачесывает волосы назад, отряхивает белоснежный ворот рубашки. Обожал засаживать жизни под хвост. Он сворачивает с главной дороги. Паркуется через пару метров, выходит из машины. Здоровается со стоящими, у буханки, Джеффом и Хелен, заваливается в батальон, чуть ли не выбивая дверь с ноги. Сегодня сбп, потом служба. Находит нужный кабинет и важно в него входит, присаживаясь за стол рядом с Тоби. Парень ему кивает, клоун подмигивает. Оглядывает просторное помещение, сборище ментов за столом. — Опа, — он цокает, замечает в дальнем углу белокурого парня, сидя и перебирая что-то в руках, на плечах красовались погоны младшего сержанта, — Тоби, а это кто? Он переводит взгляд куда смотрит тот, молчит, пожимает плечами. — Новенький, первый день сегодня. Лицо кажется смутно знакомым и он не сразу узнаёт того, кто показывал ему фак при обгоне. — Как интересно… — Джек облизывается, нагло изучает новобранца. Пшеничная шевелюра, ровный тон кожи, в острых ушах серьга — крестик и два кольца, глаза чёрные, с кроваво — алыми радужками. Лицо предельно серьезное, светлые брови сведены к переносице. Какой любопытный субъект. Он находит его весьма симпатичным и в его «вкусе». Так и смотрит оставшееся время, под бормотание подполковника. Когда они сталкиваются в следующий раз, в дверях при выходе, нос к носу, клоун обольстительно улыбается, обнажая белоснежные клыки. — Ну приветик, златовласка, — он окидывает взглядом из-под опущеных ресниц, — Можно ли узнать имя такого симпатяжки? Парень скептично на него бросает взгляд, проходит мимо. Джек ухмыляется. Ничего, чем выёбистей, тем интересней. Идёт следом и отмечает, что у него шикарная задница, которые он не прочь бы облапать. Новенький садится за руль старого уаза с Джейн и укатывает. Клоун смотрит вслед. Работает целый день, наслаждаясь, когда красные купюры укладываются в кармане, когда женщины пожирают его голодным взглядом. По этому и стал ментом. Скалится своей циничности и нарциссизму. Ужасно нравится. Он обожал эту мишуру и блёстки, любил бабло, секс, одноразовых красоток, дорогие тачки. Обожал и не скрывал. Приходил на рабочее место с яркими мазками на шее, гематомами. Сладко пользовался щедрыми предложениями девушек, просящие кое что сделать, нежели штраф. Как сейчас. Брюнетка отсасывает ему за будкой, причмокивая, обхватывая пухлыми губами головку, стонет сама. Джек дерёт ее рот, входя до самого основания, кончает прямо в глотку. Она подымается с колен, он застёгивает ширинку, уходит, вращая жезлом. Никогда не посмеет накинуть на себя ошейник и поводок. Никогда не будет валяться у ног шавкой и вымаливать. Брал от жизни все и даже больше. За это и любил себя. Вошёл в роль эгоистичного мудака слишком сильно, влившись в круговорот мегаполиса. Учёл главное правило для себя. Либо ты, либо тебя. По этому и остался на плаву. Наслаждался своим званием, внешностью, упивался прикованным к нему вниманием. Бары, кальянные, рестораны. Евроквартира в элитной многоэтажке. Лучшие девочки. Самый смак и сок, до мозга костей. Когда сообщают о митингах, заполняющие улицы с мгновенной скоростью, Джеку, откровенно, похуй. Слушает в пол уха. Смотрит снова в дальний угол. Парень что-то тщательно записывает в тетрадь, время от времени, поднимая глазки на полковника. Клоун лениво потягивается, но он не обращает внимания. Становится не похуй, когда среди протестующих завязывается драка. Крики, ругань. Он выскакивает из машины, смотря как сцепившийся клубок медленно движется к транспорту. Царапин и повреждений хотелось меньше всего. Джек пытается расцепить дерущихся. Но его швыряют на капот тачки. Теперь обьектом и мишенью становится он. Мужчина наваливается сверху, занося кулак, ударяя под рёбра. Оружие не достать. Боров весил не менее килограмм ста двадцати. Так ещё и сверху. Терпеть ненавидел быть снизу. Становится трудно дышать. Джек пытается стянуть с себя тушу, безуспешно толкая в плечи, орет, низко рыча. Где ебучий напарник блять. Тяжесть исчезает. Клоун, немного теряясь в окружающем пространстве, глотая воздух, поднимает голову. Невольно восхищается. Новобранец, ныряя под буйного, изящно выламывает ему руки, под гадкий визг, укладывает его на грязную поверхность асфальта. Бьёт ПРом по ногам, отшибая кости, бьёт так, словно в слоумо. Сверкая от ярости алыми радужками, занося и занося руку. Не может остановится. Джек восхищается с каждым ударом. Даже не думает поднятся на ноги и оказать помощь. Подоспевшие ппсники упаковывают, закидывают в кондей внушительное тело, словно мешок с картошкой. Клоун продолжает лежать на капоте тачки, смотрит за его спасителем. Встречаются взглядами напрямую. — Не хочешь оказаться сверху вместо этого долбоёба? — сам не думает, когда ляпает это, мысленно поражаясь своему языку. Парень окидывает его с отвращением, кривит губы, сводит брови к переносице. И он отмечет про себя, что у него очаровательные бледные веснушки. — Бен, ты идёшь? — Джек скалится в спину уходящему, разглядывая ясную надпись на лопатках, вглядываясь в подстриженный затылок под кепе. Бен значит. Звучит вкусно. Очень. Как он и любит. Запоминает с первого дня. Слишком легко и просто. Работает так же, наслаждается своей неугомонностью. Смакует каждую минуту. Доёбывает новенького. С удовольствием слушает огрызания и принимает «пошёл нахуй». Джек не привык отступать и всегда брал все, что хотел, что желал. Увы, так воспитан. Бен оказывается ещё той строптивой сучкой. Лает, не подпуская к себе, норовясь цапнуть за икру, клоун же не решается пока что подойти ближе. Терпеливо выжидает, словно хищник перед резким прыжком из зарослей. Открыто подмигивает на чужие ругательства, салютует двумя пальцами. Эта игра ему нравилась. В конечном итоге, он ведь всегда может получить одноразовое удовлетворение, даже не от златовласки с работы. Так что ни капли не расстраивается, на похуях закидывается выпивкой, задирая юбку, сидящей на коленях, красотке. На корпоративе шумно, много народу, отстойная музыка. Джек скучающе оглядывает толпу, бредёт к столам с фужерами. Скучно. Смертно. До ужаса на привлекательно. Натыкается на Бена случайно, смотря в сторону. — Смотри куда прёшь, — он язвительно фыркает, снимает с ремня стальную флягу, пьёт, — уебёшься где нибудь же. Клоун отчётливо слышит запах огненной воды, обжигающей горло. Ещё легкую ноту яблока. И находит этот аромат прелестным. — Извини, — он улыбается во все тридцать два, кивает на тару, вопросительно поднимая брови, — Развлекаешься? Парень переводит взгляд алых глаз на алкоголь. — Здесь сдохнуть можно без выпивки, — некоторое время молчит, о чем то размышляя, — Будешь? Эээ… — Джек. И Джек соглашается, принимает из рук фляжку, делает глоток и чувствует вкус абсента. Ловит на этом эйфорию. Когда первая кончается, Парень вынимает вторую. Нахуяриваются. По окончанию мероприятия, тормозя перебирая ногами, идут по длинному коридору, до выхода. — Знаешь, ты меня бесишь, — Бен путается в словах, язык беспорядочно заплетается, — Ведёшь себя как долбоёб. — А ты меня дрочешь, — Джек икает, едва не валится, если бы не поддержка сильной руки, — Но очко у тебя, охуенное. Парень рычит, втягивает воздух сквозь зубы, отпускает его плечо, заносит руку для смачного, отрезвляющего леща. Попытку перехватывают. Вторую руку тоже. Так и стоят в опустевшем коридоре. Джек, пригвоздивший запястья к крашеной стене, Бен, замерший в недоумении. Он бы хотел наклонится максимально осторожно. Но впивается в губы с остервенелым желанием. Прикусывает и переплетает языки. Чувствует головокружение и тесноту в штанах. Осторожно отпускает руки, шарит ладонью вокруг по стене. Слишком удачно нащупывает ручку. Вваливаются в туалет, быстро закрываются в одной из задрипанных кабинок, целуются, срывают друг с друга одежду. Времени особо нет. Трахаются дико, смазано, мокро, до звонких шлепков кожи о кожу. Бен не стонет, тяжело дышит, открыв рот, прогибается в пояснице, шипит. Крышу сносит. Клоун двигается резкими быстрыми толчками, чувствует приближающуюся финиту, ощущает горячую тесноту. Закусывает губу. И по телу пробегает толпа мурашек, до коликов в кончиках пальцев. На утро, Бен не появляется. Уазик одиноко стоит в боксе. Джек пожимает плечами, отрабатывает положенную смену, не изменяя своим принципам. Знакомится с Кэтти. Кокетливая блондинка на розовом Порше. И вечером она подъедет к нему. В привлекательном розовом белье со вкусом малины. Будет целовать его тело, отпечатывая клубничную помаду на белой коже. Так и выходит. Она стонет под ним, просит ее трахнуть как последнюю шлюшку. Громко, призывно, настолько развратно. Как он и любил в принципе. Только вот закрывает ей рот ладонью, продолжая вдалбливаться в тело. Держит до победного. Она возмущённо же встаёт, подбирая разбросанное белье, одевается и уходит, хлопая дверью. Джек даже не делает попытки встать и проводить. Задумчиво смотрит в потолок. В блеск и отражение. Не понимает, почему именно блондинка. Не понимает, почему закрыл ей пасть. Когда видит на посту остановившийся Уазик, всматривается. Видит знакомые пшеничные волосы. Машет рукой. Бен показывает средний палец. Джек всегда получал что хотел. И он это получит.