Black lipstick.

Потолок в бензиновых разводах. На подоконнике засохшая, умершая гипсофила. В раковине грязная посуда, над которой летают винные мошки. Тишина. Так и не заправленная стиральная машина. В углу валяется серая рубашка. Джек лежит на грязном ламинате, смотрит на разводы вверху, улыбается сам себе, смеётся под нос. Тыкает пальцем ввысь, сам не зная к чему тянуться. Переворачивается на живот, разгоняя стеклянные ампулы в рассыпную, удачно не насадившись на обнаженные иглы шприцов. Вот так и полетел, по серпантиновой дороге. Не оглядываясь назад, дико улыбаясь, падал, сделав едва шаг. Слышал множество голосов. От букашки, до древа на улице. Шёпот с каждым днём становился все громче, разрывая ушные перепонки. И смирился. Всегда жил на полную катушку, развлекался, не считал денег и трахался в своё удовольствие под трипом. Так и сдохнет. Плешивым псом, в собственной будке. Только вот теперь на привязи. Когда они ссорятся из-за не правильно постиранного белья, Джек смеется. Смотрит в алые радужки, усмехается нагло, облизывая губу. — Нахуя ты все закинул? — Бен шипит, держа перед собой некогда белоснежно чистую рубаху Джека, тыкает ей прямо в морду, — Тебе нихуя нельзя доверить! — А мне ли не похуй? — он пожимает плечами, засовывая руки в карманы трико, закатывает глаза, — Я не дом работница чтобы знать такие вещи. Занимайся этим сам. — Мне иногда нужна от тебя хоть какая-то помощь, блять, я же так заёбываюсь, ты знаешь мою конченную работу, — Бен вышвыривает тряпку, которая когда то была хорошей рубашкой, в сторону, — А ты блять только и делаешь, что трахаешься, либо торчишь в своём ебучем телефоне. Эти слова больно резанули по ушам. — Какой блять нежный принц, посмотрите на него, — Джек оскабливается, подбирается, сжимая кулаки, словно кот перед прыжком, кривит губы, внутри закипает пороховой фитиль ярости, — Да пошёл ты нахуй. Ясно? И завали ебальник, пока я тебе челюсть не снес. Устаёт он блять. Не нравится? Вали. Никто не держит. Только и слышу от тебя вопли и ругань. Ничего хорошего. Да чтоб ты сдох, сука. Парень молчит. В алом зареве мелькает что-то такое, чего доселе не было видно. Он прикрывает веки. Так и уходит на работу. Не попрощавшись. Клоун через час начинает собираться сам. Надевает последнюю парадную рубашку, сам делает себе кофе, его же выливает в раковину. Он всегда видел проблемы. Проблема в стирке. Проблема в семье. Проблемы блять. Закрывает дверь. И идёт работать, забив на все хуй и выбросив ссору из головы. Помирятся, ничего. В конечном итоге, живут под одной крышей и спят в одной койке. Никуда друг от друга не денутся. Бен любит его, знал прекрасно. Пожирал это чувство пачками, наслаждался яблочным запахом кожи, утыкаясь за ухо. Когда по радио слышит о террористическом нападении на школу, заигрывает с пышнозадой красоткой, улыбаясь и снисходительно выписывая штраф. Слышит репортаж в пол уха. Когда докладывают о первых пострадавших тоже забивает. Вскакивает с места, когда говорят, что прибывшие Патрульные ппс попадают под обстрел. Джек хватает телефон и набирает заветные цифры. Слушает длинные гудки. Голос оператора механически пиздит что абонент не алё. Он остервенело прыгает в служебную машину, включая опознавательный сигнал, несётся среди потока машин. Застревает в пробках, находит объездные пути в лабиринтах. Под мозжечком неприятно сосет, отдавая в грудь беспокойством. Навряд ли Бен там. Он младший сержант, не отправят же. Не помнит даже в каком районе он сегодня дежурит чтобы удостоверится в своих мыслях. Не помнит. Потому что не спрашивал. Едет, вбив адрес школы в поисковике. Едет по переулкам, резко выкручивая руль к нужному адресу. Едет и осознаёт что тонет в липком страхе. Нужно забрать. Увести. Нога до упора вдавливает педаль в пол. Тачка жалобно рычит. Тормозные колодки визжат, оставляя на асфальте чёрный след. Толпа зевак за желтой лентой. Вой сирен. Куча машин. Мир словно замедляется. Люди бегут, обливаясь кровью, бегут, плача, падая на колени. Слышны выстрелы. Крики. Клоун пробивается через толпу, бежит к машине омона. Присаживается. В окнах школы пальба. Автоматная очередь. Он выглядывает заветное лицо, пшеничные волосы. Не видит, сердце холодеет. — Не стрелять! — когда один Омоновец кричит, переводит взгляд и всматривается. Из здания выбегают четверо. Летят птицами, пригнувшись, чтобы не попасть под свинцовый дождь. Когда замечает знакомую, золотую макушку, вдыхает испуганно. Джек вскакивает на ноги, несётся на встречу, чувствует внутри за рёбрами скалывание. Глаза противно щипит. Лёгкие разрываются от отдышки, мышцы звенят от напряжения. Позади заложников бежит Бен. Толкает детей вперед руками, по локоть в крови. Скалится, шипит. Несётся опрометью. Звучит ещё один выстрел. Встречается глазами с Джеком в каком то неком изумлении, удивленно приоткрыв рот. На груди, прошитой пулей, начинает проступать тёмное пятно. Парень падает на колени, бессильно опустив руки. Клоун столбенеет в немом ужасе. Алые глаза тускнеют, глядя в пустоту, по щекам стекают кровавые капли. Он падает мешком на дорогу, не шевелясь. — Не смей, блять, — он бежит, вырываясь из цепких лап солдат, падает на карачки к стремительно холодеющему телу, — Не сейчас. На склере — катаракта. Грудь, окрашенная красным не вздымается. Бен смотрит в пасмурное небо стеклянным взором, ловя капли на окровавленное лицо. Джек кричит, прижимая его к себе. Орет, впадая в истеричное безумие. Вынимает пистолет из кобуры, медленно поднимается, не боясь идёт в школу. Получает пулю в плечо. И три трупа. Ищет в мешках нужное тело. И воет волком. Горестно. Проводит рукой по пшеничным волосам, перебирает пряди, трясёт, в надежде разбудить. Но Бен даже не Моргает. Если бы они не поссорились, он бы сюда не попал. Пил бы кофе с Джеком у пекарни. Но из-за перепалки принципиально свалил раньше. Джек винит себя во всем, в том что бегал по хатам. То что заносил руку. Не мог его понять. Не помогал и не поддерживал. Лишь доёбывался, причинял боль и пилил мозги. А парень гладил ночами, засыпал на плече под телесериал. Готовил омлет утрами. Прощал то, что Джек бы навряд ли простил. Вспоминает последнюю ссору, целует холодную ладонь, пока едет в катафалке, мочит ее солеными слезами. Какая же он тварь. Скот. Животное. Лучше бы он помыл рот с мылом.