Black lipstick.

Стук резко отражается от стен, разбивая тишину коридора опорного пункта. Каблуки ярко цокают по бетонному полу, режут барабанные перепонки, заставляют отбросить ручку в сторону, раздраженно поднять голову от документов. Лучше бы, блять, не поднимал. — Ну привет, Джек, — девица хищно растягивает губы, размалеванные красным, — рада встрече. — Здравствуй, Кристина, — Джек не улыбается, кривит губы в отвращении, глядя в такие знакомы глаза, — Какими судьбами? Девушка садится на стул напротив, щурится, стуча острыми ноготками, похожими на орлиные, по сумочке от Луи Виттон. Излучает пафос, пошлость и дикую смесь уверенности и отвращения. Что ж. Между бывшими так и случается. Сначала вы любите друг друга с такой силой, что готовы перегрызть в защите любому глотку, потом же, готовы порвать друг друга сами. Только вот никто его не любил. Судьба — подлянка, кесареву — кесарево. Клоун складывает руки в замок, закидывает на стол, отодвигая бумаги, так и не дописанные протокола, на ее веках пурпурные тени, острые, но кривоватые стрелки, видимо, так и не научилась красиво рисовать, наращенные ресницы пучком. Блядский цвет бутона на губах. Он ухмыляется своим мыслям, зная, какой подъёб можно спиздануть, если что. — Не мог ли бы ты приказать своим псам меня отпустить, я опаздываю, — Кристина деловито кладёт ногу на ногу, колготки в сетку несчастно растягиваются, норовясь вот вот не выдержать нагрузки и лопнуть. Разжирела, свинюшка. — Оскорбление сотрудников полиции, Кристина, — Джек ухмыляется, откидывается на стуле, тушит ее стервозность своим расслабленным бризом, — Могу прямо сейчас швырнуть тебя в клетку на съедение алкашам и бездомным. Не лень на такое потратить пару часов Составление триста девятнадцатой статейки. Она возмущённо возвращает ноги в исходное положение, стукнув шпильками о пол, наклоняется немного вперёд в угрожающем жесте, поджимает губы, метает ярость карими глазами. — Милая, не размаж помаду, — он лениво берет бланк, машет им, притворяясь что ему максимально скучно, безучастно, готовясь подгадить сильней, — Ты хоть помнишь как я тебе сказал, что означает красная помада на губах женщины? А она помнит. Он это видит прекрасно, словно в тот день, когда она на него обиделась, отвернулась, яростно стирая влажной салфеткой. Была очень хорошая шутка с долей правды, ни о чем не жалеет. Клоун обожал хорошие анекдоты, ценил на вес золота. Девушка его юмора и ностальгии не разделяет, поднимает одну бровь, скептически смотря на бумаги, махающие из стороны в сторону. — Как был идиотом, так и остался, — плюёт, кривит ухмылку, закатывает глаза, — Отпусти и я избавлю тебя от своего присутствия. Он смеётся лающим гарканьем, запрокидывает голову к потолку, крутясь на стуле. Хочется поиграть, почувствовать толику превосходства и тыкнуть на больную мозоль, сыпануть горсть соли в открытую, гниющую рану. Пора открыть занавес. Кристина — неудавшаяся будущая супруга. Помнится, папаша подбирал ее по всем эквивалентам и богатым корням. Идеальная, красивая, снабжённая бесчисленным количеством купюр всех расцветок. Прекрасная кандидатура для сынишки, который должен был унаследовать огромную систему бизнеса в мегаполисе. Увидел ее первый раз, действительно влюбился молодым, горячим сердцем. Бросил все. Сигареты за гаражами, Джоли Джокер втихаря у кровати ночами и девочек из школы, приторных и сладких, с расстегнутыми лишними пуговицами на блузах. Перестал быть в семье пятой ногой у собаки. Показалось, перестал. Мать с отцом делали вид, что ужасно гордятся услужливым поведением отпрыска, пускали лживые похвалы на светских мероприятиях, трепали его по прилизанным локонам, улыбались во все тридцать два жемчужных зуба. Тётушка Энни же, кивая головой, шептала, что девка — истинная стерва и оторва, готовая за деньги вцепится ногтями прямо в горло. Джек же ослеп. Шёл на взмахи ресниц, белую кожу нежных рук, запах корицы, кажущийся домашним и пряным. И нравилась вся до последнего сантиметра, включая даже уродливую родинку на шее, торчащую, словно бородавку. Кристи хихикала на глупые шутки, не слушала истори, не впопад задавала вопросы, не в тему беседы, выбрасывала в мусорку за углом букеты ромашек. Для неё это было слишком просто. И он был слишком прост. Ей нравилась роскошь, дорогие машины, солидные парни в костюмах, разъезжающие на Бентли, шикарные рестораны и клубы с оглушающе громким музыкальным фоном. Парниша же, строил из себя хулиганьё, так же и перестроил, включившими в жизнь богатого сыночка. Только вот, роль играл отвратительно. Получал подзатыльники от родителей, шипел на них, скалясь, уползал за закрытую дверь своей берлоги. И в один прекрасный воскресный ужин, сидя с ним в «Колизее», улыбается совершенно искренне. Не подъёбисто, не глупо, слушая его рассказы о родителях и приемах, культурную манеру речи, которая его вымораживала, заставляла сжимать кулаки под столом. Он не был джентельменом, не был принцем. А ей — требовался лишь он. Когда устаёт после недельного притворства тем, кем ненавидел быть, пускает невзначай шутейку, по поводу ее прекрасного образа. На губах сияет алая, яркая, кровавая помада. Джек не сдерживается, смеётся, получает вопросительный взгляд, поднимает ладони вверх, спешит ответить. — Знала ли ты, что красную помаду придумали мужчины и для чего? — она открывает рот в форме буквы «о», строя бровки дугой, — Чтобы эти губы были похожи на ваши нижние. Серьезный исторический факт. Кристина кривит ротик в отвращении, шарит в сумке, достаёт влажную салфетку, отворачиваясь, остервенело пытается стереть то, что накрасила. Клоун впервые задумывается, почему она так намалевалась. С того дня и это началось. Девушка стремительно отдалялась, с каждым разом смотря на него с отвращением и пренебрежением. Анфас, да. Отдалялась ближе к Томасу, отцовскому другу и партнеру, неопытному мальцу, принявший нефтяные компании от своих почивших предков. Она уходила, он протягивал ладонь вслед, не понимая, что сделал не так. И отплыла окончательно. Родители же разочарованно глядели на сына, хмыкали и цокали, упирали руки в бока. Нашли невесту, и то свалила и сбежала от их лишней детали. Джек же думает, что ненавидит блондинок, особенно красную помаду на лепестках губ. Внезапно понимает, что этой шлюшке нужны лишь деньги, а не простота и честность. И оказывается прав. Позже, оказывавшись на просторных улицах города, без лишней монеты за пазухой, видит ее за стеклом дорого кабриолета. Она тыкает в него пальцем, смеётся, толкая сидящего за рулём, Тома локтем, оглядывает с отвращением красную спортивную форму, купленную на первую зарплату с цирка работы клоуном, смеётся сильнее, пока они стоят на светофоре. Джек бы посмеялся, да только не смешно. Понимает, что женские отребья — Падкие на бумагу с тремя нулями. Обещает себе, что при последующей встрече смеяться будет он. И больше не позволит накинуть на свою шею уздечку. Никогда. Когда он плавно перебирается в систему здравоохранительных органов, выбираясь из дерьма, квартиры с клопами и тараканами, пробует первый секс. Не помнит даже с кем. Он лишь пришёл на студенческий капустник, наебашился до беспамятства и оседлал юную красотку, потрахавшись вдоволь, до больного члена и отказавших ног. С тех дней и полюбил это чувство. Девушек не пытался заводить. Не видел смысла. Каждый день новая, одна красивее другой. В телефоне одни бабские контакты. Выучился, выкарабкался, даже не замарав руки. Никогда не считал деньги и не считает по сей день. Научился хитрить где следует, обольстительно улыбаться, для отсоса за будкой, забивать хер на начальство. Не ворошил своё прошлое и удалил номера родителей, от которых благополучно улетел, расправив крылья и взмахивая. Стал крупной зубастой рыбой и без их подачек. Так и живет, прекрасно, в своей квартире. И сейчас действительно смеётся он, сидя на стуле, перед Кристиной, которая когда то, засела иглой в чистом, получавшим лишь любовь нянечки, сердце. Она больно уколола, пустив яд и грязь, а родители долили ещё и заразу, разъедающую Вены ядовитой хлоркой. Джек наблюдает за ее мимикой, следит за изящными пальцами в колечках. Безупречный лак кораллового цвета сияет на когтях, золотой браслет тяжело свисает с хрупкого запястья. То же самое, что и оковы. — Не имею права, милочка, ты задержана сотрудниками ДПС, увы, — он пожимает плечами, не переставая улыбаться, чувствует небывалое превосходство, — Придётся отвечать за свои правонарушения. Кристина закатывает глаза в ее манере, недовольно цокает, подымается на ноги со стула, обходит стол, лукаво ведёт пальчиком по плечу, обводя позолоченные звёздочки на погонах. — Может, я все-таки, — она облизывает губы, пошло, закусывает нижнюю, прикрывает глазки наполовину, — Могу чем нибудь откупиться, если даже не принимаете денег? И этот жирный намёк клоун узнает ещё с начала жеста. Смеётся громче прежнего, захлёбывается, едва не до пузырей. Хватает тонкое запястье, цепляет второй браслет, только уже не золотой, грубо ведёт ее к батарее, не обращая внимания на возмущённый визг, цепляет за трубу вторую половину. Возвращается на стул, наблюдает за, разъедающей женское тельце, яростью. Юбка — карандаш, чёрного цвета, беспорядочно измялась, изумрудная блуза с глубоким декольте, на сиське родинка. На шее та же уродливая бородавка. Стук в дверь прикрывает их своеобразную идиллию ненависти к друг другу, рушит весь настрой. — Хей, Джек, — в проёме показывается голова Тима, — Что прикажешь делать с тачкой задержанной? Он поворачивается на что восемьдесят, кивает, разрешая войти. — А че там, докладывай, я не успел барышню допросить, — клоун едва снова не давится смешком, вовремя прикусив язык, закидывает конфету в рот, начиная активно рассасывать. — Ну, в жопе кабриолета нашли такой зашибенный пакет ганджи, прям пиздец, там на весь батальон хватит, — он принимает предложенную карамель, закидывает так же, — А она, вроде как, нихуевая шишка, палевно закрывать будет. Джек думает, не соглашаясь. Закрывать действительно проблемно, но она поймана с грузом. — Пошли выйдем, — они выходят в прохладный коридор, прикрыв за собой дверь, клоун наклоняется, осторожно шепча, — Записывай на превышение, кабриолет пока что конфискуй, посидит часик, отпущу, груз прибери в карман, вечером поделим. Пригодится в будущем отпуске для кальяна. Он подмигивает, Тим хитро улыбается, кивает, уходит прочь. Клоун обожает свою харизму. Действительно искренне. — Ну что ж, милая фройлен, — он ухмыляется, присаживаясь, — Сегодня папочка добр, через час поедешь скакать на членах дальше, только без веселящего вещества, увы. Кристина молчит, но удовлетворенно кивает, присаживается на подъехавший под пинком табурет, гордо вздёргивает подбородок. Как была выёбистой сукой, так и сдохнет. Где нибудь в канаве. — Надеюсь, тебе дают одни шлюхи, — она это плюёт совершенно не впопад, ни к месту, так, что становится забавно, Джек заполняет протокол на превышение, держа бумагу с планшетом навесу, — Все равно ты остался придурком. — Зато не я пристегнут наручниками к батарее за вес в тачке, — он ухмыляется, быстро чиркая ручкой привычные словосочетания, — И, мне не интересны такие как ты. — Ну конечно, да, тогда не завидую бабам, которые с тобой спят, если ты так относишься к дамам, — она показательно трясёт оковами, вызывая неприятный звон металла о металл, — А мог бы сейчас получать шикарный минет от секретарши, сидя за богатым креслом твоего папочки. Джек цокает, заканчивая писанину, откладывает документ в сторону, устало трёт переносицу. — Твоё пятно от соков на юбке явно завидует тем, с кем я сплю, — клоун расслаблено крутит шеей, вставляя позвонки на место, слыша хруст, — Тем более, я живу просто прекрасно. Живу в пентхаусе, получаю любимый кофе и яичницу на завтрак, катаюсь на Мустанге и получаю отсос прямо за рулём. Кристина затыкается, пытается посмотреть действительно ли ткань влажная, округлив глаза, слыша о перечислениях. Кривит губы, оглядывая сверху донизу его форменное обмундирование. Открывает рот, дабы что-то ляпнуть, но не успевает. Телефонный рингтон прерывает их диалог взаимных оскорблений. — Да да, Солнышко? — клоун моментально теряет интерес к девушке, отворачивается, чирикая и лепеча в динамик, — Согласен? Это замечательно, встретимся в отделе, зайдём к Полковнику и возьмём отпускные. Не ищи куда направимся, обещаю, я устрою тебе истинный сюрприз. Он отпускает девушку, провожает до кислотно зелёного кабриолета, усаживает. — Надеюсь, больше не встретимся, — Крис фыркает, растираясь запястья, — Спасибо все-таки. Прикрыл. — И ты иди нахуй, — Джек запускает руки в карманы, безучастно наблюдает за проезжающим УАЗом, проносящимся мимо. Подымает ладонь, остервенело машет, улыбается блондину за рулём, показывающий язык. Кристина наблюдает. Кивает своим мыслям. Заводит машину, слышит урчание. — Не скажу твоему отцу, ничего, — она начинает потихоньку отъезжать, — Адрес Бунгало на Мальдивах скину, позвоню прислуге, чтобы там все подготовили. Услуга за услугу, Джек. Надеюсь больше не встретимся. Джек кивает, смотрит вслед. Сообщает по рации следующему посту задержать салатовый кабриолет за превышение. Смеётся сам себе. Своей гадости и шалости. Облизывается, в предвкушении палящего солнца, золотистых волос и алых зрачков, сияющих в закате. Пора действительно расслабится.