Black lipstick.

Только бы не врать самому себе. Не разъедать собственное мясо гнилой ложью. Не рвать когтями и не разбрасывать ошмётки в разные стороны. Счастье — действительно хрупкая вещь. Одно неправильное движение приводит к трещинам и царапинам. Терять не выгодно. Выгодно иметь под боком тёплую постель и тело, в которое можно засунуть член, подвигаться, кончить. Джефф не был кобелем или каким нибудь подкаблучником, но считал именно так. Он просто работал. Получал вовремя заработную плату, жил в своей халупе, косо смотря на пыльные полки, хавал дошик изо дня в день, да и в принципе был доволен. Жил себе без бабы, да и хуй с ними. Дейзи ему дорого далась, были потрачены нервы и лимфа, вместе с костным мозгом. А окончания не восстанавливаются. Свалила дальше прыгать на членах, он и не расстроился. Дальше смотрел в телеящик, глуша пиво под футбол. Бен оказался парнем хорошим и понимающим. Крутил баранку Уазика и рассказывал всякую чушь за прошедшие выходные дни, материл молодых шлюх, любил хлебнуть пива после смены. Сработались. Парень не промах, по этому начинает понимать, что тот ему по нраву. Только загвоздка состояла в одном уёбке из Дорожно — Патрульной Службы, который, как Джефф заметил, зажимает Бена в каждом темном углу, норовив утащить к себе в нору. Слепым не нужно быть, чтобы заметить под ушной мочкой отпечаток чёрных лепестков. Уши были действительно соблазнительны. Особенно с серьгой — крестиком. Как и, между прочим, татуировки на предплечьях, которые парень оголял, закатывая рукава кителя. На правой красуется надпись «momento morry», то есть «всегда помни о смерти», на левой Маска Маджоры, как объяснял, из его любимой игры детства. Смотрелось привлекательно, действовало разрядом на девушек, которые хихикали и смотрели вслед, они же, шли и пиздели о своём, не обращая внимания. За время привыкаешь к излишнему вниманию и кладёшь хер. Время бежало сквозь пальцы, Бен же был тем же. Улыбался, смотрел алыми радужками за пазуху, рвал то, что там находилось. Джефф и не был против, наооборот, был готов отдать на съедение, стать десертом. Джек все упрямо не давал спуска. То трахал желанное тело на капоте рабочего Уазика, то флиртовал со шлюхами, в периодах смены. Парень не был долбоёбом, не был слабоумным, но услужливо отпустил Бена с рабочего поста, когда видит его состояние после их «цапаний». Не хочет таким видеть, ушёл бы сам, но нужно прикрыть. Прикрыл. И то хуево. В ленте светятся фотографии Бена в форменном обмундировании сначала в драке, потом на стойке, следом же на плече у Джека. Смартфон гаснет в пальцах. Джефф допивает утренний кофе. Влюбился искренне и по мальчишечьи. Как в кино. Не знал что с этим делать. У него острые ключицы, выпирающие вперёд из-под темной футболки, пшеничные волосы, зачёсанные ёжиком, алые, едва не кровавые глаза, сбитые костяшки пальцев. Парень не раз скользил по его форменным брюкам, не оставляющих простора воображению, представляя какие на нем боксеры, какие ноги. Берцы слишком элегантно смотрятся на ступнях, идеально, ремень на поясе находится ровно там, где нужно. Восхищение. Это чувство именно и билось в груди, когда они работали. В меру жестокий, опасный, но в это же время милый, простой, словно ромашка, не веющий опасности. Может он и не хотел, но рвал на пополам. Сиял, ровным счетом, горел, ярким огнём. И затух, развеваясь по ветру одним голосовым ранним утром. Просит к хате Джека подогнать УАЗ. Чувствуется неладное, вот совсем, перековерканное. Но делает, пригоняет, поднимается на шестой, одной из элитных многоэтажек, мнётся, рассматривая своё отражение в двери, нажимает кнопку звонка. Бен открывает почти сразу, Джефф млеет мёдом от одного его только вида. Он был прекрасен. Белая растянутая футболка — алкоголичка, в красных лепестках пятен, чёрные треники, тапки, мешки под глазами, залёгшие от бессонной ночи. Растрепанная пшеничная шевелюра, стоявшая колом. Если бы и действительно был цветком — явно ромашкой. Он помогает с вещами, не задавая глупых не логичных вопросов, довозит парня до его собственного домишка на окраине спального района, оставляет одного, понимает, что сейчас это и нужно. Полезет — получит зубами в кадык. Нужно подступаться медленно и в меру осторожно. Так и делает. Угощает кофем, рассказывает всякую чепуху, подкармливая тёплыми словами, вот так, пригреть, приютить. Чтобы быстрее забыл клыкастого монстра, отвлёкся, успокоился. Джефф не был идиотом и кобелем, скорее простым парнем, которому хочется лишь помочь вылезти человеку из болота. Чтобы не тонул. Смотреть на это он не мог, возможно, был слаб и падок. Так что услужливо тянет ладонь для хватки. И Бен принимает, к радости и оскалу парня. Они работают вместе, прогоняют осадок массой, курят, обсуждают разные вещи, тематики. — И она потом такая, — Бен жестикулирует, сидя за рулём тачки, смеётся, корчит смешную дамскую рожицу, — «Вы не хотите ли проводить меня до домааа?», а я в ответ «НЕТ». Видел бы ты ее ебальник… Вудс смеётся не впопад, не понимает где шутка, просто наблюдает за губами, за угольками радужек, неосознанно, медленно поддаётся вперёд, не понимая что делает. Обвивает ладонями чужое лицо, ставшее таким родным, уже чувствует теплоту встречного касания губ. И получает оплеуху. — Ты что блять делаешь, — Бен останавливает УАЗ, выпрыгивает из машины, захлопывает дверь с ощутимой силой. Щека нещадно горит, пощечина получилась знатная, хорошая. От души. Парень моргает, притрагивается к обожженной коже пальцами, шипит, щурясь. Черт, действительно, что на него нашло. Рано. Он выпрыгивает следом, аккуратно подходит к нервно курящему Бену, облокачивается на капот машины. Сомнения пожирают заживо, проглатывают без остатка и без комков. — Извини, воробушек, — он выдерживает паузу, смотрит на проходящих мимо пешеходов, — Не знаю, что на меня напало. Я недавно разошёлся с Дейзи. И Бен прощает, не обращает внимания на ошибки, на новое прозвище. Лишь понимающе кивает, хлопает по плечу, идёт обратно за руль. Джефф, если бы не знал его, счёл бы ангелом, но ангелы не избивают сопротивлявшихся. Он — словно зажигалка с бесконечным потоком бензина, горит, сияя во тьме, проливает свет вокруг на все окружение. Помнит, что он расстался с Джеком, с треском, лопающейся гранаты, с серпантином. Об этом говорили пакеты, набитые вещами и его бледное, мертвенное лицо. Видимо, они разрушили действительно нечто большее, нежели просто секс и сожительство, что-то крупное, называемое отношениями. И если бы парень реализировал, попарился, поискал логичность в этом калейдоскопе их незамысловатой истории, возможно бы и нашёл связующую нить, перерезал блистающими лезвием, острыми ножницами. Может, все же стоит спросить. — Из-за чего разошлись то? — этот вопрос Джефф кидает дротиком, наугад, не выбирая время и место, просто в течении патруля одной из улиц мегаполиса. Бен молчит, оглядывает его в миг потухшими углями зрачков, поджимает губы, которые хочется так ощутить, хмурит брови. И он прекрасен. Просто так, без всяких красивых описаний и баллад. — Ходил на левую сторону, — парень отвечает, холодно, режущими кромками льда, коротко и ясно, словно Погода в тот день, — Бегал. Вудс понимает с первых слогов, наматывает на ус веревкой. Кивает, осуждающе смотря. Измена — чума, разрывающее важные мышцы одним движением. Ввёл член в чужого человека, автоматом расстрелял грудь родного. Это действительно история с печальным концом, без грандиозного скандала, без фанфар. Он зовёт его на пиво к себе, без задней мысли, посмотреть футбол, расслабится. Получает попятную. Отмашку, что устал и хочет спать. Не дурак, все понимает, знает, не отпустил. Джека же видит в свой выходной. На посту. Он стоит у солидной машины, размахивая полосатым жезлом, скалящимся в окно. За рулём глупая блондинка, краснеющая под его сладкими изливами слов. Наверняка уже с намокшим бельём. Джефф находит, что Клоун настоящий идиот. Хочется поломать ему белоснежное, фарфором, лицо. Пустить трещину по гладкому стеклу. Интересный фильм о несбывшихся ожиданиях, надеждах и возможно, капли любви. Любил ли он Бена? Навряд ли, раз сейчас просто зубоскалит очередной шкуре за рулём. Он не видит логики поступков, не пытается понять. Идёт в гости к Бену, прихватив букет ромашек. Позвал его где то, спустя месяц, как они расстались. Джефф был придерживателем логики, лучше прийти раньше, нежели опоздать. И замирает, глядя в нужное окно. Бен целуется с Джеком, привалившись бёдрами к столу. Положил ладони на плечи, льнет страстно, до недостатка воздуха. Джефф смотрит за толщу стекла, словно смотрит в аквариум. Бросает букет цветов прямо так, на газон. Логики нет. Связующую он не перерезал.