Искажение

Лайла

Конечно она загадала желание не быть омегой. Вообще-то она ничего не имела против этого до позапрошлого Нового года, но с тех пор, когда все слезы уже высохли, и воспоминание о той самой ночи чуть померкло, в душе поселилось твёрдое желание быть нормальной. Тогда никто не сможет причинить тебе боль, воспользовавшись своим положением. Тело не станет твоей клеткой, диктующей правила, не считаясь с мозгом. Альфы не реагируют на обычных девушек, а значит можно жить спокойно. Само слово «омега» вызывало в ней уже порядком помутневшее воспоминание о замученной Нейтом девушке, лежащей без сознания на холодном снегу… Это было ужасно. —Это нормально. Понимаешь меня? Омеги для этого созданы. Лайла никому не рассказывала о событиях той ночи, ни родителям, ни Лиллит. Но ей потребовалось много времени чтобы от этого отойти — первое время она плакала по ночам. Очень сильно. Это было какое-то помешательство: закрывая глаза, Лайла видела бледное безжизненное лицо незнакомки. Внутри все сжималось, голова начинала болеть, и руки стал одолевать тремор. Она не высыпалась, и ходила как привидение. Мама волновалась и предлагала нанять психолога. От этого предложения накатывали новые слёзы, Лайла понимала цену своего молчания и ни в коем случае не могла открыться третьим лицам. Стыд и чувство вины сжигали ее сердце заживо, но никто не должен был узнать. Искушение излить душу было велико, но Лайла понимала, что, даже если она и откроет секрет родителям, они вероятно не сразу в это поверят, не смогут принять истинное лицо Нейта, но мучительно больно было открыть своё лицо: жалкое и трусливое. Уже после случившегося Лайла поняла, что она совершила это под давлением Нейта, ей было трудно совладать с эмоциями, и в состоянии паники при ограниченном времени она не смогла принять верное решение. Так она утешала зудящую совесть, но в глубине души она знала, что повернись время вспять, то сделала бы то же самое. Ей нравилось ходить в частную школу, жить в пентхаусе, носить дорогую одежду и мечтать о престижном колледже. Как ни печально было это признавать, но поступить так, как они поступили, было легче всего. Нейт был прав, назвав ее алчной: он сразу понял, что на самом деле ей движет. Была ли семья на первом месте, когда она стояла перед телом умирающей? Очень хотелось в это верить. Лайла корила себя за все, что произошло, хотя и понимала, что это бесполезно. В моменты сильнейшего эмоционального напряжения она не справлялась и снимала боль моральную физической. Но это помогало ненадолго: мысли снова возвращались к дрожащему телу незнакомки. Порезы кровоточили, но она все меньше и меньше это замечала. Ей было больнее, чем тебе. Она чувствовала себя грязной. Ужасной, отвратительной. Хотелось стереть эту историю навсегда, но напоминание о ней носило имя Нейт Холлоран. Они практически не виделись с того раза, чему Лайла была очень рада. Ненависть к этому отбросу была глубже той боли, которую она испытывала. Злость за то, что ей пришлось это испытать, злость за то, что он открыл в ней затаенные в глубине души качества, злость за то, что он вёл себя как ни в чем не бывало. Как будто он не изнасиловал девушку и не выбросил ее, содрогавшуюся в конвульсиях, на морозе. Казалось, он вообще забыл о той ночи, и со слов общих знакомых все так же жизнерадостно шутил и повесничал. Но Лайла не могла это отпустить, забыть все это навсегда значило действительно стать преступницей. Она злилась, что он не скорбит, не раскаивается. Всё-таки его вины здесь было значительно больше, но было ли ему до этого дело? На двадцатилетие Уолтер Холлоран подарил ему директорское кресло дочернего предприятия. Только в сказках злодеи получают по заслугам. Долгое время Лайла думала, что настанет день, и она припрет Нейта к стенке, заставит вспомнить имя той девушки. Думала, что попытается выяснить, жива ли она, а если нет, то… встретиться с ее родителями. Возможно, помочь им материально, наврав о том, что они сорвали большой лотерейный куш, хотя это было необычайно глупо. Голос совести бесновался в голове, и ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы он хоть ненадолго помолчал. Позднее, она поняла, что у неё попросту не хватит на это сил. Не хватит сил снова посмотреть ей в глаза, и настоящий трепет Лайла испытывала от мысли о том, что придётся говорить с родителями той, которую они с Нейтом… оставили на холодном снегу. Так она жила весь год. Порезы на запястьях надёжно прятались под тёплыми свитерами и кофтами с рукавом. Если родители их и замечали, то списывали это на юношеское безрассудство, подростковую депрессию на пустом месте. Проводили профилактические беседы о том, почему не надо причинять себе вред. На белой руке оставались выпуклые шрамы. Лайла знала, что эксперту в Центре тестирования не положено задавать лишних вопросов, поэтому сразу после случившегося она грела глупую мечту изрезать это место так, чтобы невозможно было поставить укол. Она перестала это делать не так давно, и лишь потому что дала обещание Лилли, заметившей однажды свежий порез. Подруга видела, что с Лайлой творится что-то не то, но после многочисленных не принёсших результата расспросов, она просто смирилась с ее состоянием и всячески помогала это пережить. Их связывало многое, но сильнее всего — искренняя благодарность Хейл за помощь в тяжелое время. Позднее воспоминания стали менее осязаемы, и образ несчастной девушки стал менее четким. Конечно Лайла не забыла о ней, и все же маленькими шажками начинала идти по дороге жизни.

***

Праздник был в самом разгаре. Гости расположились в гостиной, но мистер Хейл с мистером Холлораном ушли в комнату отдыха, чтобы покурить сигары и сыграть партию в бильярд. Оставшиеся были вовлечены в беседу. — Это так волнительно, Лайла. В твоём возрасте я места себе не находила, каждые пять минут подбегала к зеркалу смотреть на шею, до боли в глазах всматривалась в запястья, — вспоминала Йоланда. Она сидела в глубоком кресле, держа в руках чашку чая. Торт был разрезан и стоял посередине стола, ломившегося от кулинарных шедевров ресторанного повара. — И не зря: твои клетки хорошо постарались, дорогая. — Миссис Хейл широко улыбнулась. Лайла терпеть не могла, когда она так делала. К чему заискивать перед этой змеей? Наверняка ее самолюбие уже тешит снисхождение до дома Хейлов. — Лайла, а как ты себя чувствуешь? Кружится голова? — Есть немного. На самом деле все произошло очень быстро, я почти не почувствовала укола, — нужно быть учтивой и держаться. Они скоро уйдут. Миссис Холлоран понимающе улыбнулась и повернулась к Нейту: — Милый, помнишь свой восемнадцатый день рождения? — Честно говоря, не очень. — Не паясничай, — рассмеялась Йоланда. — Лайле будет интересно узнать, как это происходило у тебя. Вовсе нет. Ничего ей от него не нужно. Кто его вообще пригласил? Между тем он задумался. Изумрудные радужки были устремлены в пол, а между бровей пролегли маленькие складки. — Ну… Сейчас кажется, что прошла уже целая вечность. Помнится, я ничего не ждал от этого теста. Сварливая старуха воткнула мне шприц в руку, и с тех пор все пошло кувырком. Предназначение меняет нас до неузнаваемости. — Лайла нахмурилась. Уж точно не ему говорить о магическом преображении, ведь он всю жизнь был придурком. Вдох — выдох. — Может быть мне выпадет возможность это проверить. Все замолчали. Лайлу мутило, разговаривать не хотелось. Джеки уплетал свой кусочек торта, порядком в нем измазавшись. Мама подливала Йоланде чаю. Нейт сидел напротив Лиллит и откровенно скучал, а подруга не знала куда себя деть. Вот и все гости ее праздника. Половину из них видеть и вовсе не хотелось. Но с другой стороны, было бы лучше, будь здесь девочки из класса? Наверняка они все ещё пляшут под дудку Сары и не простили инцидента в туалете. Ее сверлили бы непонимающими недовольными взглядами, и тёплой атмосферы все равно бы не получилось. Через минуту раздался голос Лиллит: — Как организатор этого маленького междусобойчика, хочу позвать вас к экрану. Будем смотреть кино. Все заинтересовались. В центре просторной гостиной стоял длинный белый диван. Комната была освещена лучами солнца, струящимися сквозь панорамные окна. Лилли опустила римские шторы, ведь кино обещало быть показано с помощью проектора. Да, на специальном креплении под потолком висела эта маленькая чёрная коробочка. Это было что-то вроде домашнего кинотеатра. Когда прибор был включён и свет наведён на противоположную стену, все уже расположились на диване. Миссис Холлоран с миссис Хейл сели рядом с Лайлой и Лилли, места для Нейта с Джеком уже не хватало, поэтому парень принёс для себя то кресло, на котором трапезничала несколько минут назад его мать. Джеки решил сесть на пол, в ноги Лайлы. Она потрепала малыша за волосы. — Я начинающий режиссёр, поэтому прошу не судить строго. Лиллит что-то нажала в своём телефоне, и картинка ожила. Это были воспоминания. Сначала показалась маленькая Лайла: коричневые кудряшки прилежно заплетены в две косы, пухлые щечки и вздернутый носик. Она в розовом пуховике и смешной шапке стоит в каком-то заснеженном лесу. Сзади сидит на корточках папа, поддерживая ее руками. Потом камера приближается и снимает крупным планом ее лицо. Малышка-Лайла высовывает язык и ловит им снежинку. Карие глаза блестят, щеки совсем раскраснелись. Она улыбается камере. Потом кадр меняется, и перед глазами предстаёт их квартира. Здесь она уже постарше, ей, возможно, лет 7. Это точно ее седьмой день рождения, и это можно легко определить по цветным шарикам на заднем плане, и по торту на переднем. Она задула свечи и захлопала в ладоши. — Загадала желание?— слышится голос мамы за кадром. — Да, только я тебе не скажу, а то не сбудется. Голоса звучали как в каком-то приятном сне, от которого не хочешь просыпаться. Заливистый смех маленькой Лайлы не мог никого оставить равнодушным, на губы просилась улыбка. Следующий кадр — они с Лилли на катке. Это свежее видео, здесь им по 14-15 лет. Лилли снимает как Лайла неуклюже идёт вдоль бортика, как ее ноги то и дело разъезжаются, и она пытается держать равновесие. Сама Лилли каталась превосходно. — Плачу двадцать баксов за двойной аксель. Покажи класс, Хейл. Лайла из фильма улыбнулась и оттолкнулась от бортика, но окончательно запуталась в ногах и шлепнулась на мягкое место. Послышался дружный смех. Нарезка была замечательной: на всех кадрах Лайла была счастливой, и улыбалась. Некоторые видео были очень старыми, но оттого особенно ценны. Смех и голоса близких отдавались ускоренным биением сердца. Моментов, где ей было бы 16 лет практически не было по известной причине: в этот период снимать было нечего. Время, когда она отчаянно пыталась справиться с собой. И все же Лилли большая умница. После отрывков видео шли фотографии под приятную музыку. Это были смешные фотографии с Лилли и милые старые фото с родителями. Целая жизнь. Лайла вдруг поняла, что ее жизнь заключалась не в пузырьке с препаратом в кабинете Джин Гарднер, а здесь. В этом потрясающем фильме о Лайле Хейл. И окажись она бетой, альфой, омегой — да хоть зубной феей — она ведь по-прежнему останется той милой девчушкой с пухлыми щеками, ведь так? Последний кадр — надпись «С днём рождения. Никогда не забывай о главном» на черном фоне. Пафосно? В самый раз. — Кинокомпания «Лиллит Биднел продакшн» выражает благодарность супругам Хейл за архивные материалы, — подмигнула рыжеволосая. Глаза Лайлы были на мокром месте. Никогда никто не дарил ей подобного. Подарки Лилли были клёвые: она дарила плакаты с любимыми группами, футболки, книги, открытки и прочие приятные мелочи. Но в этот раз она просто превзошла себя. Лайла без слов обняла подругу. Это было нечто. Мама утирала слёзы батистовым платочком. Она всегда была очень впечатлительной. Джеки захлопал в ладоши. Лишь лицо Йоланды осталось беспристрастным. Она медленно поднялась и два раза ударила ладонь о ладонь. — Хорошая работа, Элеонора. Я…— начала она. — Лиллит. — Ах, да. Молодец, девочка. Я обожаю артхаус. Мой муж поддерживает материально молодых творцов. Конечно, он советуется со мной, ведь необходимо различать, где действительно живет искусство, а где глупые выдумки бездаря. У меня на это чуйка. — последнее слово Йоланда сказала медленно, с придыханием, глядя Лилли в глаза. Секунду посверлив рыжеволосую взглядом, она повернулась к миссис Хейл.— Катарина, успокойся ради Бога. Я хотела рассказать тебе одну занимательную историю, пойдём наверх. Ей не терпелось сместить центр внимания на себя. Действительно, ее персона пребывала в тени целые две минуты, нужно это срочно исправить. Миссис Хейл позволила себя увести, ей нужно было умыться и привести себя в порядок. Она поблагодарила Лилли за ее труд, по-матерински обняв рыжеволосую за плечи. Катарина Хейл оценила подарок. — Развлекайтесь, дети, — разрешила Йоланда. Как только они ушли, воцарилась тишина. Свет не мог проникнуть в комнату сквозь плотную ткань штор, поэтому все вокруг окутал полумрак. Проектор транслировал пустой белый экран, и если прислушаться, то можно было услышать монотонное гудение. Лайла растерялась, она не знала о чем говорить. Вместе с Лилли им было интересно: наверняка они бы посплетничали о гусыне-Йоланде, обсудили вечеринку и подарки, которые Лайле предстояло принять, возможно, поиграли бы вместе с Джеки в уно, в общем, все было бы неплохо, не сиди в гостиной Нейт Холлоран. Он никак не отреагировал на увиденный фильм, казалось, все это время вид у него был скучающим. Когда женщины ушли по своим делам, его лицо приняло насмешливое выражение. Лайла знала этот блеск в его глазах: так он смотрел, когда собирался сделать очередную пакость. Он наслаждался замешательством именинницы, прекрасно знал, что он здесь лишний, но нарочно никуда не уходил. А ведь мог пойти к мужчинам поиграть в бильярд, а ещё лучше — сослаться на важные дела и убраться из дома. Один его вид навевал на Лайлу тревожное состояние, воспоминания о роковой ночи опять выбирались из чертог разума. Он один здесь знал то, что ей хотелось бы закопать навсегда. По-хозяйски развалившись в кресле, он сверлил Лайлу глазами. Что она, развлекать его должна? Не дождётся, он уже развлекся один раз — на всю жизнь хватит. Кроме того Джеки стал конючить: ему стало неинтересно сидеть со взрослыми. Чем старше он становился, тем более невозможно было с ним сладить. Одно успокаивало, что он скоро должен пойти в школу, откуда не сможет докучать домочадцам. Было решено включить на проекторе мультики и удалиться в столовую. Квартира Хейлов была обставлена со вкусом: светлые стены визуально увеличивали пространство, а панорамные окна с видом на мегаполис добавляли интерьеру современности, дороговизны. Полы были тоже светлые, с прожилками, как у мрамора. Просторная гостиная переходила в такую же просторную кухню, отделённую стеклянной дверью на колёсиках. На небольшом подиуме стоял резной стол с обитыми атласом стульями. На столе стояла ваза с цветами — обязательный атрибут дома. Цветы меняли раз в неделю, по распоряжению хозяйки дома. Кухонный гарнитур был многофункциональным, столешницы стилизованы под материал стола. Вообще на первом этаже находилась несколько комнат: кухня, гостиная, комната отдыха с бильярдным столом, один санузел, спортивный зал с беговыми дорожками и ковриками для йоги, домашняя библиотека с приличной коллекцией изданий и одна гостевая комната. Красивая винтовая лестница вела на второй этаж, предназначенный для комнат жителей квартиры, и их гостей, а также отцовского кабинета. Содержать это убранство в опрятном виде помогала команда горничных и Лайла, провинившаяся перед родителями в чем-либо. Так жили Хейлы, и содержать все это не каждому было бы по плечу. Между тем, ребята расположились на кухне. Лайла не знала как именно родители представили Нейта Лилли и представили ли вообще, поэтому на всякий случай сделала это сама. Она не знала как и назвать его. Ублюдок, насилующий пьяных девушек. — Надеюсь вы уже познакомились, Ли. Нейт — мой… друг детства. С такими друзьями и врагов не нужно. Беседа никак не клеилась, Лилли пыталась завязать разговор об учебе в университете, о музыке, кино, литературе, но каждый раз терпела неудачу. Парень на все отвечал односложно, ничему не давая своей оценки, и не выражая никакого мнения. Лайла была в отчаянии, это был полный провал. После неудачных попыток втянуться в общий разговор, повисло неловкое молчание. Нейт нарушил его первым же: — Ты всегда так отмечаешь свои дни рождения, Лайла? Вы едите торт, распаковываете подарки, вечером пьёте стакан молока, и ложитесь спать? — он наигранно поднял брови. Наверное сложно принять то, что не все люди отмечают праздники, напиваясь до беспамятства с обдолбанными шлюхами. Но в чём-то он прав, ведь вечеринка действительно выдалась так себе. Но просто так сложились обстоятельства, да и Лайле в этот день было не до веселья. И все же эти слова ее задели. — А нужно что-то ещё? — в тон ему она притворно удивилась. — Я серьезно, тебе не хочется внести перчинку в этот… милый приём? Бери с собой Тарантино и найдём местечко повеселее. Я угощаю. — Я… — начала было Лилли. — Мы никуда не пойдём, — отрезала Лайла. — Я не в состоянии ходить по барам, да и нет желания. К тому же мои родители старались устроить все это, было бы невежливо сейчас уйти. А ещё результаты теста дадут о себе знать в любой момент, не хотелось бы делиться этим с толпой. Помедлив немного, она добавила: — Некоторые люди больше предпочитают покой. Кажется он уловил ход ее мыслей, и сменил тему: — Твоя мама сказала, что у тебя проблемы с девчонками из школы и поэтому сегодня здесь не многолюдно. Боже, только не это… Они с Лилли переглянулись. Зачем, зачем она сказала это ему?! Лайла покраснела, ей было тяжело поднять глаза. Такого стыда она давно не испытывала. Случилось самое худшее из того, что могло произойти: этот придурок знает о конфликте с Сарой и компанией. Наверное, считает, что Лайла его должница, раз он пришёл на этот праздник. Смущение полностью овладело ею. Было неловко оттого, что мир школы и Нейт Холлоран пересеклись, хотя это должны были быть две параллельные прямые. Наверняка он уже придумал тысячу колкостей и насмешек, адресованных ей, чтобы размазать ее окончательно и посмеяться над этим. Тешить своё альфово самолюбие — вот его смысл жизни. — Да, возникло некоторое недопонимание. Но это к лучшему: на самом деле Лайла хотела провести этот день в кругу семьи и самых близких друзей. — Лилли была ангелом в глазах Лайлы. Она всегда приходила на помощь в трудные моменты. Сама именинница не смогла бы выдавить из себя ни слова, фраза Нейта будто ударила под дых. — Приятно знать, что мы входим в их число, — Конечно он имел в виду Холлоранов. Забавно, что абсолютно никто из этого гадкого семейства на самом деле не вызывал в ней желания общаться. Их пригласили родители за неимением других вариантов. Только и всего. — Я учился в одном университете со старшим братом той девчонки, которая тебя обидела. Хочешь, я поговорю с ним и попрошу повлиять на свою сестру. — его голос был очень искренним. Однако Лайлу не проведёшь. Да и что это с ним? Предложил сходить в бар за его счёт, разобраться с Сарой. Неужели совесть за содеянное проснулась спустя два года? Это было ему несвойственно: здесь что-то было нечисто. — Никто меня не обидел, — вспыхнула Хейл. — И я думаю, что тебе лучше в это не вмешиваться. Мы взрослые девочки и разберёмся сами. Он пожал плечами и откинулся на спинку стула, давая понять, что диалог закончен. Не нужно ей его заступничество, это ещё хуже скажется на осколках школьной репутации. Лайле показалось, будто он боролся с собой: зелёные глаза иногда обращались к ней, и все же были устремлены мимо. Он мало говорил, а если и говорил, то старался сказать что-то приятное (насколько умел). Это пугало, ведь они были знакомы целую вечность, и зачастую он не утруждал себя учтивым поведением. Неужели это дело рук Йоланды? Может быть она наконец попросила его вести себя по-человечески? Было бы здорово. Это было почти мило: он держал себя в узде, чтобы не унижать Лайлу в ее же день рождения. Во всяком случае она порадовалась — не было стыдно за него перед Лилли. Она рассказывала о Нейте подруге, но они никогда не встречались лично. Лайла знала, что у Ли сложилось предубеждение к этому человеку, поэтому они обе были не особо рады его видеть. Больше говорить было не о чем. Он не замечал общее настроение, или не хотел его замечать. Нейт был сам на себя не похож: это был не тот Нейт, которого знала Лайла. Но наверняка это разовая акция — он держится из-под палки матери. Они не виделись долгое время, и его облик практически не поменялся: темные волосы, живые глаза, чуть впалые щеки. И всё-таки что-то было не то. Возможно, та ночь не прошла для него бесследно, как она думала. Ей хотелось поговорить с ним об этом, спросить зачем он пришёл после всего, что было, зачем он рассыпается перед ней в любезностях, к чему весь этот цирк? Только ли из-за Йоланды? Она не могла спросить это при Лилли, поэтому оставалось только наблюдать за ним исподтишка и строить собственные догадки. — Время подарков! Нейт, дорогой, помоги мне, — послышалось из-за спины. Йоланда с мамой спускались в гостиную. Гостья держала в руках небольшую коробочку, обитую темным бархатом. Нейт поспешил удалиться. Из комнаты отдыха вышел отец с мистером Холлораном. Лайла тяжело вздохнула: как же все это надоело. Хотелось просто полежать в одиночестве у себя в комнате, настроения принимать гостей совсем не было — ну максимум Лилли. Подруга уловила ее настроение и взяла Лайлу за руку под столом. Девушки переглянулись, взгляд Ли говорил о том, что она все понимает, и ей было жаль, что тут ничем не поможешь. Тем временем компания стянулась на кухню. Инициативу как всегда перехватила Йоланда: — Дорогая Лайла, думаю все присутствующие понимают значимость этого дня. Вся наша семья испытала огромное удовольствие, получив приглашение на этот милый вечер, — Миссис Хейл просияла, ведь это было ее рук дело. Йоланда стояла между мужем и сыном, чуть поодаль стояли мама с папой. — Бог не даровал мне дочери, но я готова перед всеми заявить, что я всегда любила тебя как собственного ребёнка. Мне хочется чтобы эта любовь была вечной, и наш подарок отражает лишь малую часть тех тёплых чувств, которые мы, Холлораны, испытываем к тебе, дорогая. Нейт открыл коробочку. На подушечке из темного бархата красовались бриллиантовые серьги. Это были небольшие гвоздики, размером с ноготь на мизинце, но наверняка стоили целое состояние. Золотые переплетения линий металла украшала россыпь крохотных бриллиантов. Работа была очень искусной, серьги смотрелись дорого и совершенно роскошно. Такие подарки делают не каждый день. Лайла взяла из рук Нейта подарок и провела по украшению большим пальцем. Золото переливалось, и камни бросали манящие отсветы. Это было великолепно. — Примерь же, — улыбнулся мистер Холлоран. По лицу Лайлы они поняли, что подарок ей очень понравился, но было неловко его принять. Девушка молча расстегнула застежку своих серёжек, маленьких агатовых капелек, и положила украшение на стол. Она осторожно вытащила новые серьги, чуть задержала взгляд на застежке. Лилли предусмотрительно дала ей в руки маленькое карманное зеркальце. Лайла ловко перебирала пальцами и вертела маленькие гвоздики. Сначала в левом, потом в правом ухе засияли золотые огоньки. Сережки смотрелись очень нежно на розовых мочках, а блеск бриллиантовых камней был похож на блики, отражавшиеся в глазах Лайлы. У того, кто выбирал эту вещь, должно быть, отменный вкус. Девушка повертела в руках зеркальце, рассматривая себя со всех сторон. — Большое спасибо. Замечательный подарок, для меня это очень ценно. — Конечно в этих словах была лишь доля правды, но подарок действительно был хорош. Йоланда растянула губы в театральной неискренней улыбке и потянулась за объятиями. Лайла не знала что ей делать: отстраниться было бы очень грубо, но и обниматься с миссис Холлоран желания не было. Пришлось проглотить незародившийся протест и позволить ей сцепить руки на спине. Объятия вышли неловкими, кости плеч Йоланды впивались в мягкую кожу, она слишком сильно сжала свои руки вокруг девушки. Это было похоже на удушье, но Лайле не предстало жаловаться, поэтому единственное, что выдало ее дискомфорт, была вымученная улыбка. Женщина отстранилась нескоро. Все, кроме Лилли, смотрели на эту сцену с умилением. Рыжеволосая знала, что Йоланда не так проста: Лайла рассказывала. — Это ценно для всей нашей семьи, Уолтер, — сказал отец. Он пожал главе семейства руку. Лайле это не понравилось — будто все происходящее было частью какой-то игры. Эти слова зародили в ней тревогу, но времени подумать над этим не было: — Теперь наш подарок, — улыбнулась мама. Лайла не заметила, как Джеки принёс из комнаты бумажный пакет с логотипом небезызвестной ювелирной фирмы и протянул его ей. В пакете лежала красная бархатная коробочка чуть большего размера, по сравнению с подарком Холлоранов. Именинница открыла второй подарок. На подушечке лежало изящное золотое колье. Оно состояло из повторяющихся элементов: золотых переплетенных можжевеловых ветвей. Лайла ахнула. Колье было замечательным, и просто изумительно смотрелось на тонких ключицах — мистер Хейл заботливо убрал волосы с шеи и застегнул украшение. Серьги прекрасно гармонировали с колье, Лайла выглядела как девушка с обложки журнала. — Пусть этот день запомнится тебе, дочка, — улыбнулся мистер Хейл.