Искажение

Нейт

— Привет, Дороти. Девушка за стойкой расцвела. Она бросила телефонную трубку, и опёрлась локтями на ровную поверхность стола. На губах ее играла улыбка. — Мистер Холлоран, рада Вас видеть. — Мне нужно попасть к мистеру Грину, знаешь где он? Она сделала вид, что задумалась, медленно хлопая пушистыми ресницами. Тонкий палец начал оборачиваться вокруг пряди темных волос, приоткрывая вид на тонкую шею. — У доктора сейчас обед, боюсь Вы опоздали. Можете подождать его здесь. Или можем подождать его вместе. — она метнула в него кошачий взгляд серых глаз. Дороти наклонилась, и специально говорила вполголоса, чтобы он наклонился к ней тоже. Нейт понял, что ей нужно. В прошлый раз ей нужно было это же. — Ты со всеми так любезна или мне повезло? Она мягко улыбнулась. До этого они виделись несколько раз и это были известного рода встречи. С ней было весело и легко, то что нужно. Нейт знал, что она работает в больнице, но настоящим везением было то, что Дороти Мелбёрн работает именно там, куда попала Лайла. Оставалось лишь узнать то, что нужно. — Мы давно не виделись, Нейт. Ты скучал по мне? — Разумеется. Она удовлетворенно выдохнула. Взяла его за руку, подзывая наклониться ещё ниже. Но он этого не сделал. Может быть ее уловки сработали бы, не будь он озадачен одним важным вопросом. — Дора, мне нужно поговорить с Грегори Грином. Это важно. — У тебя что-то произошло? — Можно сказать и так. — Ты расскажешь мне потом? У доктора обед, но ты можешь найти его на третьем этаже. На двери есть табличка. — Спасибо, Дора. Увидимся позже. Эта дура позабавила его. Он мало смеялся за эти дни. Теперь же, шагая по лестнице, настроение значительно поднялось. Нейт специально выбрал более длинный путь и не воспользовался лифтом, чтобы обдумать что сказать лечащему врачу. Он выгнал даже родителей Лайлы, так был ли шанс сегодня к ней попасть у кого-либо ещё? Для Холлоранов нет закрытых дверей. Хватит ли влияния его фамилии чтобы уломать этого упрямца? Как можно извернуться, чтобы Грин впустил его? Но это было мелочью по сравнению с тем, что предстояло дальше, получись у него ее увидеть. Запястье начало покалывать. Парень остановился, внимательно присмотревшись к руке. Железа чуть вспухла, казалось, что кожа в этом месте пульсирует. Это чувство не было для него впервой, он ощущал что-то похожее вот уже несколько дней, но именно в этот момент в затылок ударила простая мысль. Он не может не впустить ее альфу. Да, разумеется. Всё-таки было непросто к этому привыкнуть. Он без труда нашёл нужную дверь. Вошёл без стука, было открыто. В душном кабинете царил полумрак. Жалюзи практически не пропускали солнечный свет. Вообще было там неопрятно: в углах валялись составные части какого-то аппарата, макет скелета рядом с дверью потерял добрую половину реберных костей, толстый слой пыли покрывал полки дубового шкафа, стоящего у дальней стены. Над полками располагались дверцы, которые были чуть приоткрыты, и едва сдерживали количество хранившихся внутри снимков, назначений и прочих бумаг. Напротив шкафа стоял стол, заваленный тем же хламом. Красоту в этом помещении должны были создавать комнатные растения, но все они трагически погибли от смертельной жажды. И в центре этого хаоса на огромном офисном кресле восседал крупный мужчина, зажавший в руках сендвич. На его голове творился такой же творческий беспорядок. Когда Нейт вошёл внутрь, брови врача поползли вверх, но парень его опередил: — Сидите в подсобке? — Эй, как вы сюда попали? Сейчас обед, я никого не принимаю! Кто вас впустил? — Я сам вошёл. Мне необходимо поговорить с вами о Лайле Хейл. — Молодой человек, я не собираюсь с вами разговаривать вообще! Имейте совесть, выйдите и закройте дверь! — Потом дожуёте свой сендвич. Я бы так не торопился, не будь это важно. Меня зовут Натаниэль Холлоран. Несколько минут назад вышли ее родители, мне тоже надо к ней попасть, слышите? Мистер Грин нахмурился. Он отложил свой обед, сцепив руки на груди. Весь вид его говорил о полном неудовольствии. — Лайла Хейл поступила к нам в тяжелом состоянии и чуть полностью не истекла кровью. Она пришла в себя не так уж давно, и мы держим ее под полным контролем. Я не знаю кто вы такой, но кто бы вы ни были, к ней нельзя. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему должен тратить на вас свои обеденные часы. — Я ее альфа, понимаете? Мне нужно ее увидеть. — Нейт почувствовал, что начинает выходить из себя. Хватило часа разъяснений для одной идиотки, почему тут все такие тугие? — Если вы ее пара, то должны чувствовать, что с ней все относительно хорошо. — как же мужчине в белом халате хотелось отделаться от назойливого посетителя. Не хотелось портить день столкновением с взбудораженным альфой. Сам Грегори Грин по предназначению был бетой, как и весь медперсонал. Он не в первый раз видел все эти А-О штучки, и не понаслышке был знаком с агрессией альф. Частенько приходилось зашивать их после побоищ. Пациенты с истинной связью встречались реже, но именно с этой категорией труднее всего было вести дела. — О да, почувствовал. Я чувствовал каждую блядскую минуту, пока из неё вытекала кровь, док. Мне тоже пришлось несладко. Кстати спасибо тебе за то, что заштопал ее шаловливые руки. Надеюсь она лежит в смирительной рубашке. Так о чем это я? Да, мне нужно с ней поговорить. Надеюсь ты не будешь этому препятствовать. Грегори Грин резко поднялся. Ноздри его сердито раздувались, но он старался держаться, чтобы не спровоцировать ещё большую агрессию названного гостя. Обед обещал быть потрясающим. — Что Вы… ты себе позволяешь? Раз уж мы общаемся на равных, я объясню. Лайла Хейл — живой мертвец, ясно? Я и на сто ярдов к ней больше не подпущу никого, Хейлы и без того в обход нашей договоренности сильно ее нагрузили. Тебе стоит поумерить пыл и успокоиться. Девочке нельзя сталкиваться ни с какого рода агрессией, реабилитация идёт полным ходом. Я понимаю, что в тебе играют гормоны и тебе хочется… всего и сразу, но думаю в первую очередь стоит подумать о своей подруге. Твоё присутствие выведет ее из колеи. — Неужели? — Нейт вопросительно приподнял правую бровь. Внутри кипел гнев. Это она своим существованием вывела его из колеи! Что не так с этой идиоткой? Она прекрасна знала, что его затронет ее игра со стеклышками. И после недели адской боли в железах какой-то мудак советует ему поумерить пыл. Но парень понимал, что выбрал неверную тактику. С ним не договоришься, угрожая. — Слушай, ты же врач — ты знаешь как это работает. Я не смогу причинить ей вред. — Физический, но не моральный. — Моральный вред причиняет ей ее же голова. Ну же, док, мы просто полижем друг другу железы, и она успокоится, я все устрою. Мистер Грин посмотрел на парня с сомнением. — А в каких вы отношениях с Лайлой Хейл? — В самых тёплых. А как иначе? — Что же… я даже не знаю, я боюсь, что состояние больной ухудшится. Ты же понимаешь, что это моя ответственность. — вздохнул Грегори. Работать с самоубийцами тяжело, шаг влево, шаг вправо — и они сходят с ума. Расшатывать их психику крайне опасно, особенно после свежих следов введения G09. Химические реакции в мозге могут быть непредсказуемы. Но с другой стороны, истинная связь исцеляет, и он, как врач, знал об этом многое. Этот парень выглядел достаточно агрессивно, но это обусловлено тем, что его удерживают. Доктор взъерошил волосы. Ответственность за жизнь девочки лежит на нем, и уже несколько человек сегодня подвергают его испытанию на прочность. Ох уж эти назойливые родственники и бойфренды. — Если бы я согласился тебя впустить, ты бы не стал расспрашивать ее о причинах суицида? Хейлы попытались, но это вызвало бурную эмоциональную реакцию, я боюсь, что могут запуститься ненужные нам процессы. Все из-за работы сыворотки. — Ни в коем случае, Грин. Я просто поцелую ее в лобик и уйду по своим делам. — Ее родители говорили это же самое. — Но я знаю зачем она это сделала. Не забывай, я знаю больше. Конечно он соврал. Он не чувствовал Лайлу с того момента, как она начала проходить терапию. Он помнил лишь невероятную боль в запястьях, будто бы его руки тоже полосовало стекло. Нейт как раз только проснулся, и пытался прийти в себя после странного сна. Хотелось верить, что это просто шутка пропитых мозгов. Она приснилась ему, потому что они давно не виделись, а тут он пришёл на день рождения. Может ли это что-то значить? Но боль в запястьях разрешила все вопросы. Нейт не волновался за неё, и он знал это, потому что был честен хотя бы перед собой. Чувство безысходности и жалости к себе стояли на первом месте. Периодически на смену им приходил гнев на судьбу, на Господа, и на Лайлу. Руки болели очень сильно, казалось, что по ним стекает расплавленный металл. Железа на шее все время чесалась и пульсировала. Единственное чего он хотел — чтобы все это прекратилось. Чтобы ничего этого не было. И плевать на этих прилипал-Хейлов. И на их драгоценную дочь. Она не захотела жить, узнав, что они связаны. Это плевок в лицо, оскорбление. Именно эти мысли сдерживали его, не давая возможности тревоге за свою половинку пробиться из-под корки злобы. Она не захотела разобраться, и обсудить это с ним, даже во сне она ушла от разговора в окно. Его бы не задевала ее больная голова, не зуди железы на шее каждую минуту. Возможно, увидев ее, почувствовав ее запах, организм успокоится хоть на какое-то время. Доктор покачал головой. — Хорошо, я могу устроить короткое свидание. Но ты должен быть предельно осторожным. — Разумеется. Грегори Грин всеми нейронами не одобрял эту затею, но, доказывать здесь что-то было бесполезно. Возможно девочке и пойдёт на пользу побыть в компании своего партнера, это сгладит эмоциональный фон от встречи с родителями. К тому же в его голове закрутили шестерёнки, и в памяти всплыла фамилия Холлоран. Высотки в центре города построил Уолтер Холлоран, быть может, они родственники? Это объясняло развязное поведение юноши. Доктор беззвучно посетовал на золотую молодёжь, которой все позволено. Они шли по белому коридору. Иногда им встречались медсестры, спешащие на перерыв, или сиделки, катящие в специальных креслах рассыпающихся дряхлых стариков. Почти все они здоровались с доктором, приветливо улыбаясь. Нейту казалось, что каждый шаг его синхронен с биением сердца. Почему-то он ощутил чувство, сродни которому испытываешь, когда самолёт отрывается от земли, или когда выходишь на сцену. Легкое волнение, предвкушение. Он думал, что не способен на подобное. Было в этом что-то картинное: принц спешит к принцессе в башню, преодолев препятствия на своём пути. Но сказка была неправильной, потому что принцессы не режут себе вены, а принцы не испытывают сложности с наркотиками и алкоголем. Они спустились на этаж ниже; доктор остановился около белой двери, придержав ручку, казавшуюся совсем крохотной в его ладонях. Грин пристально посмотрел на Нейта: — Помни о чем мы говорили. Как человек я принимаю приватность вашего разговора, но как врач внимательно за тобой слежу, понял? — Так точно. Он распахнул дверь, впихнув парня внутрь и тут же ее закрыл. Нейт поморщился и отвёл взгляд. Комната, в которой он оказался была небольшой. Сразу напротив двери помещалось большое окно в полный человеческий рост. Вид из него был так себе: соседние высотки и кусочек пасмурного неба. В углу располагалось небольшое плюшевое кресло на тон темнее голубоватых обоев. Оно было до смешного маленьким, особенно для мужчины его сложения. рядом стоял кофейный столик, на котором красовались пластиковые цветы. Нехитрый интерьер дополнял квадратный ковёр с ромбическими узорами. Но большую часть комнаты занимала кровать — большая и многофункциональная — с подъёмным механизмом и панелью с кнопками вызова персонала. Рядом стояла прикроватная тумбочка с личными вещами пациента. Нейт заметил на ней наушники с плеером, раскрытую книгу, открытую жвачку и бутылку с водой. Но было ли все это важно, когда по этому пространству витал такой запах. Холлоран ещё никогда не чувствовал подобного. С первых секунд в нос ударила магическая эссенция истинной связи. Это не сладкий запах роз или сирени, мёда, корицы или прочей лабуды из слащавых стихотворений. Это был запах кожи. Ее запах, но в тот момент он понял, что она пахнет в точности как и он. Как будто она была в его коже, и он чувствовал это. Другие девушки, с которыми он имел отношения, пахли чем-то сладким, и по началу это было приятно, но уже скоро начинает надоедать. Кажется, будто сахар вместе с запахом опадает на гортань, и хочется закашляться, чтобы его выплюнуть. Но здесь он чувствовал нечто иное: свой собственный запах, пробуждающий воспоминания о доме и детстве. Они пахнут одинаково, ее железы за короткий срок настроились на нужный лад. Запах кружил голову. Нейт сделал пару неловких шагов, но осекся, и уверенно пошел к окну, встав к нему спиной. Девушка лежала на кровати, подогнув тонкие ноги. На ней была только больничная рубашка. Волосы были растрёпанными, как будто она давно не расчесывалась. В целом вид у неё был немного потрёпанный, неопрятный. Наверное никто не смог бы сейчас назвать Лайлу Хейл красавицей: лицо заплыло от слез, круги под глазами приобрели фиолетовый оттенок, и руки перебинтованы. За белой повязкой скрывались уродливые шрамы, как свидетельство и беспросветной глупости маленькой омеги. Почему именно она? Нейт внимательно ее рассматривал. В зелёных радужках явно что-то происходило, и глаза его на секунду заискрились. Она кажется ещё меньше, чем была несколько дней назад. Может быть с кровью из неё вытекло пару сантиметров роста? Но его воодушевление было вызвано отнюдь не этим. Это была чисто биологическая реакция — такую крошку легко подмять под себя. Железы перестали его беспокоить как только он вдохнул этот запах, скрытый от обычных людей, доступный только им двоим. Зуд прекратился, было чувство, что его ополоснули холодной водой. — Уйди. — два карих глаза уставились с раздражением. Резко нахлынуло дежавю, сейчас все было прям как тогда, во сне: больница, они вдвоём в палате, и она не рада его видеть. На всякий случай он загородил собой окно. — Привет. Молчание. Она смотрела на него затёкшими глазами, чуть приподнявшись на руках. Он ещё не успел и слова сказать, а в ее глазах уже плескалась какая-то горечь, известная только ей одной. Его это не устраивало. Ее недовольное лицо портило все впечатление. Нейт подошёл ближе и сел на край кровати. Это движение было неосознанным, ему казалось, что если он подойдёт ближе, то впитает ее запах ещё лучше. Ощущение легкости было волшебным: как будто выздоравливаешь после затяжной болезни, долгое время забирающей твои силы. — Уйди. — повторила она чуть тише. В ее глазах бушевала буря. — Я пришёл навестить тебя, — прозвучало это довольно неловко. Нейт не готовил никакой речи и вообще не думал, что он ей скажет. Сейчас хотелось просто вдыхать ее запах. — Не надо было. — Почему? Мне важно знать, что с моей парой. Лайла вздрогнула. Этого он и добивался — надо бы ей взбодриться и вспомнить что к чему. Как обстояли дела до того, как она попыталась покончить с собой. Он оперся рукой о кровать, растянувшись в ногах, и давая понять, что не собирается уходить в ближайшее время. Точно не сейчас, лишь бы почувствовать ее ещё больше. Лайла, вероятно, не ощущала его так же отчетливо. Но для парня не укрылось, как она задергала носиком, как только он вошёл. Нейт знал, что ей вкалывают успокоительные, поэтому ее тело не откликается на его импульс. Она либо вообще не чувствует его, либо вполсилы. Многие процессы перестройки в организме затормозились из-за таблеток, которые она принимает. Поэтому они общаются не на равных, а это затрудняет положение. Но одно он знал точно: Лайла не будет хозяйкой положения, как бы ни пыталась. И провальная попытка что-то поменять этому доказательство. — Прекрати. Тебе было плевать на мое существование все эти годы, а если ты и появлялся, то только для того, чтобы испортить мне жизнь. — Ты всерьёз обижаешься на меня из-за детских… шуток? Брось, Лайла, мы знакомы тысячу лет, я уже говорил тебе во сне насколько нам повезло оказаться повенчанными природой. Жаль, ты не ценишь ее подарки. — На себя намекаешь? Это смешно. Меня скорее прокляли. — она нахмурилась. Нейту не особо хотелось что-то доказывать ей, хотелось уткнуться носом в ее шейную железу, провести по ней языком, чтобы она замерла и не сопротивлялась… Было сложно соображать, когда с каждым вдохом переносишься на сторону инстинктов. Его нечеловеческая сущность беспокойно металась внутри. Такое чувство Нейт испытывал лишь во время гона или пьяной драки в баре. Он даже не расслышал ее последние слова. Но вернувшись в реальность, он увидел, что она жмётся дальше от него, вжимаясь в спинку кровати. И это она пытается издеваться над ним? Вот что смешно. Смешная и жалкая. Кому и что она пыталась доказать? — И ты захотела решить эту проблему, полоснув себя по запястьям? Признаться, я был разочарован, хотя и не удивлён. Она резко подняла голову, шумно выдохнув. Кажется его слова ее задели. Нейт понимал, что ходит по тонкому лезвию, задавая ей подобные вопросы, и что Грегори Грин в праве выставить его за дверь, но не может же она совсем остаться безнаказанной? Ее щеки начали краснеть: — Это не твоё дело. И никогда не станет твоим, ясно? Я изучу этот вопрос, когда выйду из больницы, наверняка есть способы разорвать это недоразумение. Ее попытки сохранять самообладание были достойны похвалы. — Все что касается тебя — мое дело. — Нейт внимательно посмотрел в ее глаза. Последнюю часть ее слов он пропустил мимо ушей, потому что это было сущей глупостью. Связь нельзя разорвать, и она это знала. Вообще это все порядком начинало надоедать. Разговор был бы в два раза короче, используй он командный тон, но, к сожалению, это не подействует на ее мозг, укутанный лекарством. Вообще его раздражало, что она не кидается ему на шею, как и должна была. Ее тело должно было откликнуться как только он вошёл, но она лежит и не реагирует на его присутствие как подобает. Это невероятно злило. — Я хочу забрать тебя домой. Ей не нужен этот мудак со своими пилюлями. Я и сам бы мог о ней позаботиться. Каждый день дышать этим запахом… — Я не хочу к тебе домой. Я вообще не хочу тебя видеть, слышишь? — Какая разница чего ты хочешь, Лайла? Главное, что я хочу тебя видеть. — Мощную биологическую реакцию на ее запах сопровождала такая же мощная эмоциональная реакция от ее слов. Получалась взрывная смесь. — Я знала, что так будет… — она расстроенно опустила голову. В уголках глаз засверкали слёзы. Она обиделась на него? Но она сама виновата, ей не следовало так себя вести. Она грубила с самого порога. Нейт растерялся. Он вспомнил, как в детстве по щелчку пальцев мог довести ее до слез. Лайла всегда была такой плаксой. Похоже с того времени ничего не изменилось, единственное — эти слёзы стали его заботой. Ему даже показалось, что ее настроение кусочками проскальзывает по незримой цепи, и передаётся ему. Надо ее успокоить или оставить все как есть? Возможно он сделал бы это, привыкни он к Лайле в новом амплуа. Сейчас же невозможно было не сесть рядом, прижав ее к себе. Она была такой тоненькой под больничной рубашкой, казалось, она вообще не имеет веса. Он уткнулся носом в ее макушку. Было очень приятно. Чувствовать ее тело — вот зачем он пришёл. Ее слова отвлекали от самого главного. Нейту казалось, что каждая железа благодарит его за это — проклятого зуда больше не было. Это то, о чем он думал, как только проснулся после той ночи. Подумать только, Лайла Хейл — его пара. В чём-то она была права, вероятно, он бы не обратил на неё внимание, не случись с ними всего этого. Но какое это имеет сейчас значение? Она попыталась отстраниться. Промычала что-то протестующее. Как жаль, что она не чувствует того же, что и он. — Пусти. Я не хочу, — она попыталась оттолкнуть его, но это действие отдало болью в запястьях. Руки были очень слабы. Нейт наклонил голову, чтобы перехватить ее взгляд. Он был полон мольбы, карие глаза блестели от пелены слез. Но мог ли он сейчас остановиться? — Сиди тихо. — Нейт сделал то, о чем просила его каждая клетка тела. Заправив мягкие волосы за ухо, он наклонился к ее шейной железе. Она была маленькой, едва сформировавшейся и совершенно плоской и незаметной, как доказательство того, что она ничего не чувствует. И все же, это место сильнее всего источало запах. Он провёл по нему носом. Его тело задрожало. Люди не испытывают такое даже во время оргазма. Это было чем-то большим. Шестое чувство, которое дано только ему. Они просидели так какое-то время. Лайла замерла и боялась пошевелиться. Нейт прикоснулся губами к месту сосредоточения ее новой сущности. Это было волшебно. Хотелось почувствовать больше, желание разгоралось все больше и больше. Как можно было хотеть эту девчонку? В ней не было ничего и одновременно было все, что нужно. Он стал заложником своего нечеловеческого «я». — Нейт, не делай этого. Пожалуйста, пусти меня. — она захныкала. Ей было неприятно от этих безобидных прикосновений? Тем не менее звук ее голоса подействовал, вернув его с небес на землю. И первое, что почувствовал он — всепоглощающая злость. — Да что с тобой не так?! Перестань так себя вести, Лайла. Ты ведь прекрасно знала, что я как и ты буду испытывать эту боль. И я не сказал тебе ни слова об этом, я все вытерпел. И теперь я не заслуживаю даже прикоснуться к тебе? Ее губы задрожали. Он подумал, что сейчас она окончательно расплачется и больше не сможет держать оборону. Это было бы как раз кстати, ему хотелось продолжить начатое. Попробовать ее губы на вкус, посадить ее к себе на колени. — Я не хочу! Я… не буду извиняться за своё решение покончить с жизнью, тем более перед тобой, потому что ты и был главной причиной, почему я это сделала! И после этого ты спрашиваешь почему я не хочу, чтобы ты меня касался? Тебе лучше уйти, Нейт. Она сложила руки на груди. Она перешла на крик, все сказанное шло от сердца, минуя голову. Кажется, она кинула красную тряпку. Нейт плотно сжал губы. Смысл ее слов дошёл сразу, каждое слово было камнем, бившим стекла внутри него. Эмоции меняли друг друга со скоростью света, вы когда-нибудь чувствовали боль, разочарование, ярость и желание одновременно? Ей следовало подумать, прежде чем это сказать. Внешне он казался спокойным, но слова его отливали свинцом: — Значит так? Я скажу тебе, почему ты это сделала: потому что ты дура, Лайла Хейл. От своей природы не убежишь, я думал тебе хватит мозгов это понять. Не хочешь быть моей омегой? Отлично, но тебя никто не спрашивал. Мы вместе могли бы получить удовольствие от сложившейся ситуации, но видно, я получу его один. Лайлу напугали его слова. Отодвигаться дальше было уже некуда, она сидела на самом краешке, но он казался таким огромным. Прятаться было некуда. Но она не жалела о том, что сказала. Пусть знает. Он не будет чувствовать себя виноватым, это ясно, но пусть злится, пусть бесится. Единственное, что у неё осталось — это ее душа, и она не отдаст ее ему. Он встал с кровати. Лайла решила сказать все, о чем думала, пока у неё была эта возможность. Пока ее мозг подчинялся ей, а не инстинктам. Возможно в будущем она уже никогда не сможет ему возразить, поэтому надо пользоваться этой возможностью: — Получишь удовольствие один? О, да, ты в этом знаешь толк. Дашь мне вынюхать дорожку и трахнешь? Так ты получаешь удовольствие? — ее голос был так же холоден. Она перешла черту. На свободу вырывались ее демоны и страхи, запрятанные глубоко. Она вообще старалась не думать о том случае в целях самосохранения, но при виде него, страшные картинки новогодней ночи мелькали в мозге как кино. Она видела, что он в бешенстве. Не будь они связаны, он, возможно, даже ударил бы ее за эти слова. Нейт резко оперся двумя руками о кровать, по обе стороны от ее тела, и перед самым ее лицом произнёс: — Никогда больше не говори подобного, слышишь? Наверное ты повредилась рассудком. Я не в обиде. Лайла вспыхнула. Кто из них должен быть в обиде?! — Уйди. — тихо повторила она то, что повторяла уже раза три за сегодня. Он поднялся. Сделал пару шагов в сторону окна. — Мы можем пойти и другим путём. Я видел твоих родителей сегодня. Они сейчас у меня дома, в гостиной, ждут пока я приеду и расскажу им причины твоего поступка. Ты, верно, не в состоянии им объяснить. Но не переживай, я сделаю это за тебя. — два зелёных глаза уставились угрожающе. — Я скажу им, что их милая Лайла — сумасшедшая. Что ты не отдаёшь себе отчета в том, что говоришь и делаешь. Лайла сжалась. Он продолжил: — Я умею убеждать, они не смогут не согласиться с тем, что тебе нужна помощь. Тебя поместят в лечебницу, где ты будешь привязана к кровати, и на завтрак, обед и ужин глотать успокаивающие таблетки. Все, лишь бы моя драгоценная жила. Я буду навещать тебя, Лайла. У тебя будет много времени подумать над своим поведением. Когда ты хорошенько попросишь меня, я заберу тебя оттуда к себе домой. Она задрожала. Она не думала, что он способен на такое. Похоже она сильно его разозлила. Лайла больше не могла сдерживать слёзы. — Ты этого не сделаешь. Я не сумасшедшая! — Разве нет? Ты без веских причин причиняешь себе вред, не можешь ничего объяснить. Отталкиваешь своего биологического партнера. Дальше будут галлюцинации, или может быть они уже есть? Лайла осеклась. Неужели так ее действия смотрятся со стороны? Ей хотелось верить, что все это жалкая комедия, что он просто разозлился. В конце концов, неужели ее родители поверят ему? Поверят ему, а не ей? Возможно ли такое? Ох, как не хотелось проверять. Кажется, он всё-таки загнал ее в тупик. Лайла всхлипнула носом, утерев слезу кусочком простыни. Было очень больно, хотелось спрятаться от него. — Мне очень жаль, Лайла, но ты не оставляешь мне выбора. Но теперь мне так грустно видеть тебя, когда ты плачешь. Можешь поцеловать меня, и мы все забудем. Поток слез норовил затопить маленькую палату. Если бы она могла, она бы снова выпрыгнула в окно. Но была ли гарантия уйти от него? Он достанет ее везде, как же это мучительно! — Нет, ты этого не сделаешь, они тебе не поверят! — единственное, что она могла ответить ему. Нервы ее окончательно сдали, началась истерика, Лайла смотрела в одну точку, повторяя, что они ему не поверят, что она не сумасшедшая. Она не замечала как слёзы текут ручьём. Вот она — перспектива быть омегой. Жить по его правилам. Это было отвратительно. Нейт испытывал чувства, близкие к угрызениям совести. Но он одергивал себя, убеждая в том, что это она виновата. Она не понимает, что говорит. Конечно, он просто припугнул ее психиатрической больницей, чтобы она пришла в чувства. Ему просто хотелось забрать ее домой и чувствовать ее запах каждый день. Была ещё одна мысль на этот счёт. — Подумай над тем, что я сказал. Я приду к тебе ещё, как только появится возможность. Надеюсь в следующий раз ты будешь сговорчивей. В будущем он корил себя за то, что оставил ее такой: раздавленной и рыдающей. Он вылетел из палаты, не прощаясь. Все прошло просто ужасно, совсем не так, как он хотел. Парень сердито шагал по коридору, доставая из кармана брюк сигареты. Хотелось успокоиться хоть немного. Лайла его взбесила. Его окликнул белый халат: — Здесь не курят. Только не говори мне, что ты тоже довёл ее до слез. Этот доктор начинал раздражать. — Есть разговор, док. Более получаса ушло у него на то, чтобы убедить доктора не колоть Лайле успокоительные какое-то время. Раза четыре за весь разговор Нейту хотелось поддаться чувствам и съездить по лицу этого амёбоидного. Все его слова врач воспринимал в штыки. Тогда парень пригрозил ему своими юристами и прочим, что обычно могло помочь в таких случаях. Он говорил, что переведёт Лайлу в другую больницу, что он — Нейт — теперь несет за неё ответственность, потому что омеги по законодательству являлись лишь частично дееспособными гражданами (вот оно — равноправие). В конце концов, сговорились продолжить терапию, уменьшив дозу лекарств. Чтобы она ничего с собой не сделала, к ней будет приставлена сиделка из числа медперсонала. Пришлось отвалить ему круглую сумму на ремонт правого крыла. Но это было пустяками по сравнению с тем, что ждало дальше. В следующий раз она не будет такой смелой, у неё просто этого не получится. В следующий раз она сама будет валяться у него в ногах и умолять засадить ей. Ее организм восполнит то, что затормаживало действие лекарств. Он вышел из больницы, и, сделав пару шагов, почувствовал, как под футболку проникает холодная вода. Погода испортилась. Пришлось практически бегом бежать до машины, чтобы не попасть под дождь.