Искажение

Лайла

Лайлу поразило количество людей в метро: целые толпы, потоки текли через турникеты, река человеческих голов заполнила переходы. Освещение было тусклое, а ещё здесь было душно и влажно. Девушка присматривалась ко всему: к отделке колон, лавкам, лепным барельефам на некоторых стенах. Гул голосов и отзвук поезда резали уши. Лайле казалось, что она совершенно голая перед всеми этими людьми. Никто не обращал на неё внимания: все знали, куда им нужно идти и зачем. От этого было неуютно, в такой толпе собственное одиночество и потерянность ощущались совсем уж явно. Девушка минуть пять простояла перед картой, определяя подходящую для себя ветку. В целом она неплохо знала город, точнее приличный его район, за пределы которого особо никогда и не выходила. Но были и другие: туда, куда мама с папой советовали не соваться. Но сегодня все изменилось, а значит туда ей и нужно. Но сначала домой. Необходимо было шевелиться: если мисс Бэри позвонила маме или ещё кому-либо, то беглянку могут поджидать дома. Нельзя забывать об осторожности. Лайла рассчиталась в кассе наличными, купив на всякий случай два жетона. Девушка прошла по нужному переходу и вышла к перрону. Ветка была не особо загружена, и людей здесь было не так много, как могло бы быть. Лайла посетовала на свою одежду: эти странные тапочки могли вызывать подозрения. Мысль прервал стук колёс, и вот, с остальными пассажирами девушка переступила ту самую таинственную черту, которой так страшилась мать. Ничего особенного в этом по ощущениям Лайлы не было: с боков ее сдавили какие-то люди, она схватилась за поручень, и поезд, закрыв двери, двинулся в темноту. В вагоне было тихо: большинство людей уткнулось в телефон, кто-то читал книги в бумажных обложках, кто-то негромко переговаривался. Сидячие места были заняты, к сожалению Лайлы, — после такого бурного утра ей хотелось присесть и хоть на секунду перевести дух. Внезапно она заметила нечто странное: крылья носа мужчины, стоявшего рядом, резко задергались. Он обернулся на Лайлу. Это был не самый приятный взгляд: масляный, выжидающий, хищный. Он придвинулся ближе. Лайла отклонила голову. Она сразу все поняла — запах. Этот чертов запах, который от неё исходит. Лайла бросила взгляд на руку, которой цеплялась за поручень. Конечно, из-за края блузки виднелось красное пятно. Оно чуть распухло, и как только Лайла об этом подумала, начало чесаться. Стало не по себе, омега обернулась, и уловила ещё несколько взглядов, направленных на неё. В основном это были мужчины. Самой девушке стало душно: новые способности обоняния позволяли вычислить, что рядом находились особи группы А. Она растерялась: что ей следовало делать? В душу стал прокрадываться страх, что если кто-то из них привяжется к ней? Вот она, грустная суть жизни омеги — ты объект. Наверное ей опасно гулять по городу одной, пока она не приняла «лекарство» от своей сущности. Руки стали нещадно чесаться, как будто от сыпи. Лайла поняла, почему Нейт был таким злым, когда пришёл к ней накануне: ведь если его тело испытывало такие же ощущения несколько дней, то это действительно может порядком подизмотать нервы. И все равно это его не оправдывает, он был неправ. Потому что он — это он. Лайла удрученно вздохнула. Девушка напротив с яркими волосами неестественного цвета смотрела на неё со смехом в глазах, а выходя из вагона на следующей станции, показала неприличный жест, просунув язык между пальцами. Какая гадость. Омеге стало ещё более душно, казалось, что она не дотерпит до своей станции и потеряет сознание. Голова начинала кружиться. Всё-таки она только-только оправилась после своего глупого поступка, а тут внезапно такая встряска. И тем не менее она надеялась, что вытерпит эти сложности. Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить. Лайла почувствовала руку на своей талии. Это моментально ее взбодрило. Она обернулась и увидела немолодого мужчину, странно смотревшего на неё. На его лице была щетина, половина лица скрывалась за капюшоном чёрной куртки. Было тесно, особо не развернёшься. Наверное на это он и рассчитывал. Рука медленно поползла вниз. — Что вы делаете? — тихо спросила она. Лайле хотелось разреветься, слёзы уже подкатывали к горлу. Ну почему, почему все так? Мужчина на секунду замер, вглядываясь в ее глаза. Лайла решила, что если он не прекратит, она закричит. И пускай она привлечёт внимание, но ведь эти наглые приставания невозможно терпеть. Конкретно это она проглотить не смогла бы. Искры заплясали в глазах незнакомца. Это было отвратительно, от него пахло чем-то неприятным, хотелось закрыть нос. Это был запах альфы, в нем чувствовалась агрессия и опасность. Лайла выскочила на следующей станции, протиснувшись через людей. Она даже не посмотрела, где выходит, главное было уйти подальше. Когда двери закрылись за ее спиной, она почувствовала себя в относительной безопасности. Люди в спешке выходили и шли в нужном направлении, здесь никому не было до неё дела. Лайла отошла от перрона и обняла себя за плечи. Хотелось помыться с мылом куском кремня, чтобы смыть с себя все эти похабные взгляды, эти мерзкие прикосновения. Теперь вся ее жизнь будет состоять из этого, до чего же это было ужасно. Этот мужчина даже не смутился! Как будто все так и должно было быть. Как будто она публичная собственность. Она медленно побрела в сторону выхода. Лайла вышла немного раньше, чем нужно: от дома ее отделял один квартал, который нужно было пройти пешком. Ноги в неподходящей обуви моментально замёрзли. Лайлу грели только ярость на судьбу и быстрый темп ходьбы. Происшествие в метро не шло из головы. Ей не хватало слов, чтобы выразить как это неприятно. Ещё и эти железы: руки неистово чесались, да ещё и шейные начали доставлять дискомфорт. Неужели кожа уймётся только в его присутствии? Что же это за наказание? Лайла старательно прокладывала шаги по тротуару. Руки упрямо сжались в кулаки. Чем ближе она подходила к дому, тем быстрее шла, и в считанных метрах сорвалась на бег. Лайла очень замёрзла, ведь у неё не было ни куртки, ни сапог. С помощью карты на ключах она смогла попасть на подземную парковку. Маминой машины не было, это значит, что она ещё в пути, или повернула обратно, если мисс Бэри уже ей позвонила. Лайла на секунду задумалась: а что, если дома ее уже поджидают? Что, если она войдёт и ее поймают крепкие руки санитаров, наденут смирительную рубашку, а мама с папой будут стоять рядом с осуждающими взглядами… И по лестнице спустится Нейт, скажет ей какую-нибудь гадость на прощание, и ее увезут в психушку. А ещё там будет Йоланда, которая непременно скажет : «Я говорила, что так будет» Лайла очень явно представила эту картину. Стало не по себе. Могла ли дома быть засада? Она остановилась между рядами машин, нерешительно теребя в пальцах ключ. Внутри происходила борьба, и через мгновение, Лайла тряхнула головой и уверенно пошла в сторону лифта. Если она не попадёт домой и не возьмёт все необходимое — она просто замёрзнет на улице, или будет изнасилована в подворотне. Делай, что должен, и пусть будет, как должно быть. Лиллит часто так говорила. Никогда раньше Лайла не задумывалась о глубоком смысле этих слов. И теперь, в относительном тепле, под размеренную музыку лифта, Лайла ждала своей участи. Даже если сейчас ее поймают у самого порога дома, все равно все это было не зря. Она не могла не попытаться. Во всяком случае, она сохранит свою совесть чистой перед самой собой — а это очень важно. Лайла прошла по чистому коридору. Соседи ей не встретились. Щелчок, и дверь поддалась маленькому усилию. Было темно, шторы на панорамных окнах закрыты. Лайла сделала неуверенный шаг. Прислушалась. Ничего не видно, ничего не слышно. Еще шаг, второй. Никого. Душа возликовала. Лайла включила свет. Все было как всегда: роскошные светлые диваны, свежие цветы, идеальная чистота… И пусто. Лайла моргнула и стремглав понеслась наверх по лестнице. Она не знала, сколько времени у неё есть. Может быть она столкнётся с мамой на выходе, это будет так глупо! Сердце в очередной раз за сегодня сделало кульбит. Лайла распахнула дверь своей комнаты. В нос ударили знакомые запахи ее любимых ароматических свечек и кондиционера для белья. Как будто она и не покидала своей спальни: маленькие подушечки разбросаны по кровати, на столе стопка учебников, на зеркале нетолстый слой пыли. Лайла позволила себе улыбнуться. Она достала из гардеробной самый большой рюкзак из тех, что у неё были. Поспешно начала складывать в него все необходимое: наличные деньги, которые имела на полке в книге, тёплые вещи, тёплые носки, белье. Поместился в рюкзак объёмный свитер. Она сбегала вниз, достав из ящичка в гостиной небольшую коробку с лекарствами, которую мама хранила на всякий случай. Оттуда Лайла вынула ножницы, жаропонижающие и все прочее, что могло пригодиться. Взяла и паспорт, хотя на данный момент он был бесполезен, потому что в этом документе она была не идентифицирована по признаку предназначения. После результатов теста она должна была встать на учёт, который предоставил бы ей верную обновлённую версию документа, в котором содержалась бы новая о ней информация. Но у Лайлы в то время были другие дела… На самое дно она положила бархатную коробочку с подарком своего нареченного — это первое, что она пустит в оборот. Не удержалась, и воткнула в отдельный карман их общую фотографию, там, где она, мама, папа и совсем еще маленький Джек. Фотография хранилась у неё на столе, в маленькой рамке. Мама на ней была в роскошном платье, на шее красовалось изящное бриллиантовое колье, в ушах блестели дорогие серьги. Отец был в накрахмаленной рубашке и в костюме, взгляд его был серьёзен или даже суров. Лайле было четырнадцать лет: она весело улыбалась, дергая мать за полу платья. Да, это было время когда Хейлы были на вершине, куда так стремилась вернуться Катарина. Но цена была слишком высока. Лайла не намеревалась давать волю чувствам, но взгляд зацепился за блеск потрясающего колье, лежащего просто так, без коробки. Последний их подарок. И это было последней вещью, которую она положила в едва закрывающийся рюкзак. Было очень приятно переодеться в нормальную одежду. Шмотки мисс Бэри она решила выкинуть в ближайшую корзину, хотя было искушение порезать их ножницами и сжечь. Лайла понимала, что тратит драгоценное время, но всё-таки решилась зайти в ванную и бросить взгляд на себя в зеркало. Оно было большим и занимало почти целую стену, отражая всю комнату целиком, но омегу интересовало лишь одно. Это было невероятно, неужели возможно так измениться всего за несколько дней? Щеки впали, лицо осунулось, приобрело более резкие черты. Глаза были широко распахнуты, под ними синели огромные мешки. На самой глубине зрачков читался страх. Губы были плотно сжаты, почти обескровленные. Да и вообще она была очень бледной. Сердце кольнуло разочарование — она никогда такой не была. Что же с ней сделало это проклятое зелье? А ее волосы? Только сейчас она смогла оценить прелести новой причёски. Жалкие обрубки, вот что это было. Некогда пышные блестящие пряди сейчас болтались на уровне шеи. Лайла отвернулась, чтобы этого не видеть. На самом деле, лучше бы она этого не делала: перед глазами предстала ванная. Лайла взглотнула. Не так давно она лежала здесь мертвая. Сейчас блестящий бортик был чист, полки и плитка вокруг блестели. Но девушке показалось, что она видит кровавые разводы на дне… Видит своё же сжавшееся тело, из которого постепенно вытекала жизнь. Жизнь вместе со всеми воспоминаниями, с дурными мутациями, со всеми радостями и печалями. А потом была пустота. А потом она очнулась, и снова оказалась здесь. Ее замутило, Лайла нащупала ручку двери и выскочила оттуда. Стены начинали давить. Она почувствовала тяжесть рюкзака на плечах. Когда она выключала свет в своей комнате, в голове пронеслась предательская малодушная мысль: Может останемся? Ничего плохого не случится. Все будет как раньше: мама простит. И мы будем вместе, как раньше. Как раньше. Лайла стиснула голову руками. От чего мы бежим? Мы будем мучаться там, за порогом. Тебе же так страшно, Лайла. Очень страшно. Грудь сжималась под давлением невысказанных чувств. Дома было так тепло и уютно. Что может ждать там… непонятно где? Она ведь никогда не бывала далеко от дома. Нет, достаточно. Лайла отругала себя за эти глупые мысли. В ней говорит страх, но надо перестать бояться. Страшнее всю жизнь прожить в четырёх стенах, терпеть унижения и издевательства тела над разумом. Как раньше уже не будет, потому что у матери с отцом перед глазами зелёные купюры, а Нейт… последний, кому она может доверять. Лайла закрыла дверь, оделась, и, бросив прощальный взгляд на своё милое гнездо, покинула дом, который в мгновение стал ей чужим.

***

Внизу никаких происшествий не произошло. Лайла просочилась через запасной выход на парковке. Стало заметно теплее, теперь тело было укутано в сразу два свитера, тёплые носки, сапожки с мехом и плотную куртку. На голове была вязаная шапка. Возможно было и многовато вещей, но омега решила, что чем больше, тем лучше. Кто знает сколько придётся скитаться и что вообще будет, ведь возможно ей придётся переждать зиму, а может быть и не одну. Кстати говоря о зиме и прочем: девушка обошла двор дома, и побрела снова в сторону метро. По дороге она размышляла, что же теперь делать. Когда она лежала в палате, ей казалось, что у неё тысяча и одна идея, а сейчас мозг тяжело шевелился. Куда идти? В планах было купить противоядие, чтобы железы перестали чесаться. Лайла не знала, где могут продаваться подавители естественных биологических реакций, но наверняка это был чёрный рынок. Правительство старалось присечь на корню подобного рода поставки, в последние годы уголовные сроки за синтез и распространение подавителей приравнивались к срокам за хранение наркотиков. А все потому что мутации в клетках неимоверно ценились в этом дрянном обществе. Но сетовать на систему времени не было. Она завернула за угол какого-то дома. Лайла пыталась составить четкий план в голове, чтобы потом придерживаться отдельных пунктов. Сперва необходимо было заложить сережки, которые подарили Холлораны. У неё не было сожаления, что подарок придётся продать. Драгоценные камни встали поперёк горла, после всего случившегося, она бы не смогла их носить. А так она получит приличные деньги, которые собиралась потратить на ампулы с подавителями, и если деньги останутся, (должны остаться, серьги выглядели очень дорогими) она потратит их на съем комнаты в мотеле. Может быть удасться найти работу. Примерно так она думала поступить. Единственное — ей придётся кардинально поменять свой образ жизни. Для начала она определила ветку, которая выведет ее к Улью. Улей — это один из не самых благополучных районов города, находящийся в некотором отдалении. Бросая свой второй жетон, Лайла не особо представляла что же это место из себя представляет. Мама говорила, что там живут отбросы, люди не их сорта. Она всегда брезгливо морщила нос, когда речь шла о чём-то, что было «не их сорта». Катарина запрещала там появляться, да у Лайлы и не было особого желания. Девочки в школе говорили, что там за каждым углом посменно дежурят проститутки, на бетонных плитах, и тротуарах зачастую валяются скрючившиеся бездомные, умоляющие Всевышнего ниспослать им либо смерть, либо дозу. Самые тревожные новости по телевизору извещали о происшествиях, случившихся там, и порой от всех этих убийств, налетов, потасовок, кружилась голова, Лайла не могла принять, что в людях может быть столько жестокости. Полиция периодически производила зачистки, и дюжина козлов отпущения потом отбывала срок, в то время как темные кардиналы продолжали снабжать город веселящими пакетами, или девушками на ночь. Снова грязь. Единственный плюс этого места был в том, что там можно было легко раствориться. Власти не особо ворошили Улей, предоставляя ему некую автономию, пока она не выходила за рамки разумного, и поток помоев, выносимых оттуда, не захлестывал другие районы с головой. Был шанс, что там ее не найдут. Наверняка родители подключат все свои связи, чтобы отыскать Лайлу, ведь иначе самая выгодная сделка за всю их жизнь сорвётся. Но она надёжно спрячется, возможно даже придётся заплатить кому-нибудь за молчание. Но безопасно ли было ей, омеге без подавителей, появляться там? Конечно же нет. Она не успела встать на учёт, соответственно Нейт скорее всего не успел заявить на нее свои права. Это значит, что она просто ничья. И этим фактом могли воспользоваться нехорошие люди, которых, к сожалению, там было в избытке. Но другого выхода не было, Лайла надеялась, что быстро найдёт, где можно обзавестись ампулами с лекарством, и для этого она уж точно не пожалеет денег. С этими мыслями она сверлила немигающим взглядом карту метро. Не спеша стала спускаться в нужный переход. Пришлось применить всю силу воли, чтобы не развернуться обратно, голос в голове так и кричал: Остановись, пока не поздно. Что ты хочешь доказать? Мы погибнем там, дороги назад не будет. Весь ужас ее положения как будто вновь накрыл сознание. Там опасно, оно того не стоит. Эскалатор лениво полз, доставляя поток людей ниже. Было мрачно, сыро, неприятно пахло. Казалось, что ее засасывает в пучину, точнее она сама ныряет туда. Мама была бы ужасе: Лайла сбилась со счета сколько запретов она сегодня нарушила. Возможно родители ее уже ищут. Люди стали постепенно рассеиваться, разбредаясь по переходам. Голос внутри не унимался, умоляя ее вернуться обратно. Решимость стала заметно раскачиваться, мысли забегали по кругу в голове. Ко всему этому, руки и шея горели, не давая трезво принимать решения и оценивать ситуацию. Девушка почувствовала в себе ярость, раздражение, появившиеся из ниоткуда и направленные непонятно к кому. Хотелось рвать и метать, она запустила руку под ворот свитера и впилась пальцами в железу. Лайла хотела бы вырвать этот кусок кожи, настолько он причинял ей дискомфорт. Она начала сильно расчесывать место, впиваясь в шею ногтями. Облегчение возникло лишь на секунду: так бывает, когда сильно расчесываешь укус комара, и на секунду зуд затихает. Но через мгновение все стало хуже — вместо зуда появилась острая боль в этом месте. Лайла подумала, что она даже не может толком повернуть голову, настолько разболелась шея. В полумраке освещения подземки она заметила на пальцах кровь. Раздраженно вздохнула: нужно немедленно купить подавители. Послышался стук колёс поезда, и Лайла запрыгнула в вагон. Этот поезд был не такой новый: он чуть раскачивался при движении, двери тяжело разъезжались, и казалось, что в один момент они не выдержат и захлопнутся, сжав человека в лепешку. Люди вокруг были в странной одежде, от некоторых откровенно воняло чем-то не очень приятным. Новые способности обоняния играли точно не на руку. После сорока минут тряски в вагоне, она наконец ступила на землю. Эта ветка метро соответствовала тому месту, куда ей предстоит попасть. Здесь не было лепнины на стенах, освещение было ещё более приглушенное. Вообще-то тут было очень грязно, всюду разбросаны пластиковые стаканчики, бычки сигарет и прочий мусор. Девушке показалось, что она увидела крысу, копающуюся в урне. Людей тут было не так много: либо она попала в удачный час, когда большинство на работе, либо в принципе мало кто хотел ехать в этот филиал ада. Беспокойное нутро больше склонялось ко второму варианту. Омега вытерла руку о куртку. Она старалась ни к чему тут не прикасаться — возобладала брезгливость. Она завернула за колонну и увидела в отдалении около стены кучку людей, сидящих вдоль, оперевшись на неё. Все они выглядели жалко: грязная одежда, ужасный запах, застывшая перманентная грязь на ногтях и шее. Мужчины были небритыми, борода грязными клочьями свисала у многих до самой груди. У некоторых рядом стояли яркие пластиковые стаканчики из-под кофе, не соответствуя красочностью своим серым обрюзгшим владельцам. Порывшись в карманах верхней одежды, она выудила оттуда несколько центов. Совесть не позволяла пройти мимо, и она наклонилась, чтобы опустить монетки и стакан. В этот момент Лайла размышляла: а помог бы ей кто-нибудь, окажись она в такой ситуации? Могла ли жизнь довести ее до этого? Проверять не хотелось. Какое-то внутреннее чувство, наподобие интуиции подсказывало ей, что Вселенная отплатит добром на добро. Возможно кто-то поможет ей не сгинуть в Улье. Внезапно она почувствовала, как ее схватили за руку. Мужчина с всклокоченными грязными волосами, в порванных кроссовках и замызганном сером свитере крепко держал ее запястье. Лайла отпрянула. В нос ударил тошнотворный запах грязного тела, испражнений и сигарет. Глаза округлились. — Спасибо, милочка. — выдохнул мужчина, и изобразил что-то наподобие улыбки. Желтые редкие зубы были гнилыми, девушку чуть не стошнило. Его прикосновение — даже через одежду — было ей отвратительно. Желание делать добро бесследно исчезло, лучше бы она прошла мимо. — Что вам нужно? Отпустите. — дыхание участилось. Одно успокаивало: кругом хоть и немного, но были люди. Если она закричит, кто-то должен придти на помощь. Лайла уже приготовилась это сделать, как хватка ослабла и нищий наклонился к стене, облокотившись на руку, которой только что сжимал ее запястье. Лайла сразу же отошла на приличное расстояние. Соседи по цеху этого попрошайки громко загоготали. Это были такие же грязные помойные крысы. Полностью опустившиеся, для них уже не существовало никаких рамок. — Не стесняйся, милашка, старина Джеф ещё на многое способен. — они открыто над ней смеялись. Голос подал лысый мужчина в обносках. Сам Джеф как будто не слышал смешков, устремляя взгляд мимо Лайлы, куда-то в пустоту. — Он хотел взять у тебя телефончик, красотка. — послышался хохот со стороны. Девушка развернулась и быстрым шагом понеслась в сторону эскалатора. Как же глупо, ну вот зачем она это сделала? Почему все пытаются ее задеть, потрогать? Лайла уяснила для себя первое правило: ни с кем не взаимодействовать без острой необходимости. Этот бездомный с одной стороны напугал ее до чертиков, но и сформулировал одно из правил выживания в этом месте. Тяжелая дверь метро захлопнулась за ее спиной с громким звуком, как будто перекрывая путь назад. На улице начинало темнеть. Лайла побрела вдоль какой-то улицы. Путь освещали фонари, людей было не так много. Она боялась, впоследствии девушка думала, что это были самые страшные и отчаянные минуты в её жизни: страх сковывал все тело, неизвестность будущего угнетала. Так бывает, когда сжигаешь мосты. Страшно идти вперёд, но еще страшнее повернуть обратно. От матери омега переняла толику драматизма, переживания дня навалились на ее плечи, предшествуя эмоциональному срыву. В голове крутилась мысль, что если ей суждено погибнуть, то она сделает это будучи свободной. Карты у неё не было. Телефоном воспользоваться она не могла, по той простой причине, что у нее его не было. Лайла не нашла гаджет у себя в комнате. Наверняка после того как она попала в больницу, родители решили устроить тотальную проверку на ее мысли и намерения, предшествующие поступку. Пускай, они все равно ничего не узнают, а даже если и узнают, то их микроскопическому мозгу не под силу это понять, даже совместно. Злоба на родителей давала силы идти дальше. Лайла решила, что зайдет в первый попавшийся магазин и купит что-нибудь поесть. В конце концов, она ела только утром, и желудок начинал ощутимо ворчать, требуя внимания. Надо съесть хоть что-нибудь, иначе она просто упадет в обморок. Было непонятно куда идти, обстановка вокруг резко отличалась от привычного окружения. Здесь не было высоких новостроек, парков, роскошных аллей. Лайла не увидела ни одного дерева. Дома были плотно прижаты друг к другу, иногда между ними виднелись узкие коридорчики, куда могли протиснуться два-три человека. Частный сектор странным образом перемешивается с многоэтажными зданиями. Архитектура была разнородной: очевидно, каждый был сам себе застройщиком и все здания были пестрыми, в разных стилях. Это было что-то странное и совершенно чужое. У многих людей балконы были занавешены, на некоторых этажах, если это была многоэтажка, были заколочены окна. Разбавляли эту вереницу архитектурных недоразумений магазинчики и кафе, но было их не так уж и много. На парковках не было дорогих блестящих машин, которые Лайла привыкла видеть около своего дома. Было мрачно, и до ужаса неловко. Она внутренне себя ущипнула. Что я здесь делаю?

***

Маленькое радио монотонно жужжало над ухом. Скучный безэмоциональный голос оповещал всех, что в субботу ожидается дождь, а на следующей неделе оттепель. Посетители маленького кафе, куда забрела Лайла не были вовлечены в прогноз погоды. Мужчина у столика близ окна с важным видом отхлебывал кофе и читал газету. Лайла подумала: кто пьет кофе на ночь? Может быть этот человек работает в ночную смену? Сзади нее то и дело слышалось перешептывание и тихий смех двух подружек, читающих журнал для взрослых. В дальнем конце общего зала ужинало какое-то семейство, оттуда доносилось хныканье капризных детей. Девушка заняла столик ближе к небольшой барной стойке. Она не прочла вывеску и не знала даже как называется эта забегаловка, главное — здесь кормили. На стенах, выкрашенных краской, висели неоновые таблички с изображениями сендвичей и стаканчиками кофе. Официантов здесь не было, Лайле пришлось самой подойти к стойке и сделать заказ, а потом ожидать его, пялясь в небольшую заляпанную пальцами панель на боковой стене. Глаза разбегались, ей хотелось попробовать все и побольше, но невозможно объять необъятное, и Лайла остановилась на томатном супе, сендвиче с курицей и облепиховом чае. Ожидая свой заказ, она медленно болтала ногой под столом, прислушиваясь к звукам и всматриваясь во все, что попадется глазу. На улице заморосил дождь, капли медленно скатывались по стеклу. Она отругала себя за то, что не додумалась взять с собой зонтик. Это было такой глупой промашкой: она взяла иголку с бинтами на случай, если ей придётся зашивать открытые раны (она даже не умела этого делать), но не взяла защиту от обычного дождя. Удрученно упустив голову на руки, Лайла прикрыла глаза. Она соображала. После ужина надо расспросить местных о всех отелях, которые тут есть. Нужно снять комнату и в тишине составить дальнейший план. Необходимо узнать где здесь комиссионка и заложить украшения. И самое трудное — найти того, кто продаст ей ПБР - подавители биологических реакций. Лайла подумала, что нужно быть предельно осторожной. Сегодня ночью ей может опять присниться Нейт, который горазд на экстраординарные выдумки. Наверняка он будет в ярости: подумав об этом, она слабо улыбнулась в свои ладошки. В глубине души ей даже хотелось его увидеть, стоять перед ним с гордо поднятой головой, как бы говоря — видал на что я способна? Теперь он в проигрышном положении. Не знает где она находится, мучится от зуда, возможно у него уже приступы лихорадки. Настроение поднялось от осознания своей силы и независимости. Она утерла ему нос, он заплатит за каждое свое слово, за каждый свой жест и поступок. Так ему. Лайлу даже слегка затрясло, хотя где-то на подкорке зудело чувство иррациональности всего происходящего. Всё-таки омегам не свойственно желание кого-то растоптать и ментально уничтожить. Но в данной ситуации ей нравилось ломать стереотипы. Только сейчас до нее дошло осознание, что ей удалось улизнуть из больницы и из дома, да еще и с деньгами и припасами. Головокружительный успех, было бы замечательно, если бы удача всегда шагала за ней по пятам как сегодня. Табло загорелось зеленым цветом. Лайла пошла получать свой заказ. Суп на ее удивление был не в тарелке, а в жестяной банке. Это был обычный полуфабрикат, только теплый. Ее одолевали сомнения, безопасно ли это есть, но все они рассеялись, как только она почувствовала запах еды. Металлическая ложка то и дело ударяла по бортикам банки. Ее глаза округлились, когда она проглотила первую порцию. Суп был очень хорош, это было похоже на расквашенные вяленые томаты со специями и зубчиком чеснока. Сендвич тоже был неплох, хотя салатный лист выглядел весьма пожухлым. Утолив свой голод, Лайла рассчиталась за свой ужин. Бармен, бариста и кассир в одном лице выглядел очень уставшим. Наверное он работал здесь один. Лайла спросила: — Вы не подскажете мне, где здесь можно найти ближайшую гостиницу или мотель? Я впервые нахожусь в этой части города, и… Он странно посмотрел на нее, чуть прищурившись, и как бы оценивая ее. — Когда выйдешь — сверни налево и топай до упора, потом повернешь еще раз налево и на перекрестке иди прямо. Если заблудишься, спроси у кого-нибудь про канал, тебе подскажут. Только шевели окороками, скоро стемнеет. Четко и по делу: то, что ей и было нужно. Лайла мысленно повторила про себя его слова. Да только не особо это помогло. Она вышла и два раза свернула налево, как и было сказано, но уперлась в какой-то проулок, завершающийся стеной. Вообще перекрестки здесь были странными — не такими, что вкладывалось в ее понятие перекрестка. Это скорее были кривые дороги, бравшие крутые повороты, не было уверенности что она идет налево. Как назло прохожих тут практически не было, а если кто-то и проходил, то это были личности странные, с которыми ей не хотелось вступать в диалог. Она увидела двух мужчин, лежащих на тротуаре, и только головы их чуть высовывались из темноты арки. Бездомные. Были тут и дети: она увидела мальчика лет девяти, пробегавшего мимо со скоростью света, так, что она даже не успела его окликнуть. Когда Лайла поняла, что начинает блуждать, то решила вернуться обратно и переспросить еще раз. Но в темноте и под дождем все дома перемешались, ей казалось, что она идет в направлении с точностью да наоборот, и все равно вышла к какой-то небольшой площади, которую она точно не проходила. Ко всему прочему, она промокла до нитки, потому что противный дождь как назло не останавливался, поливая землю и ее голову. Отчаяние начало подкатывать к горлу. Куда теперь идти? Было уже темно. Лайла обняла себя за плечи, в который раз оглядевшись по сторонам. В окнах домов зажигался свет, и она подумала, что все бы сейчас отдала, чтобы оказаться по ту сторону чьего-то окна в тепле и безопасности. Лайла прошла еще несколько шагов, свернув на улицу, по которой, как ей показалось, она уже проходила. Одежда неприятно липла к телу, как и волосы — было до жути неудобно. Рюкзак отдавил все плечи, очень болела спина. Она вознамерилась стерпеть все ради своей свободы. Решимость стала раскачиваться как качели, мотая мысли от полюса к полюсу. Страх диктовал ей повернуть назад и найти дорогу к метро, уехать домой, попросить у мамы с папой прощения. Она бы забилась под одеяло в своей комнате и век бы ни выходила из дома. Лишь бы не видеть эти противные дома, лишь бы не блуждать по проклятым проулкам. Очень болели ее железы, как бы ей хотелось, чтобы эта боль наконец прекратилась! До провального шага, перечеркнувшего бы все что она сделала раннее, оставались, наверное, считанные секунды. Страх и нерешительность начинали перевешивать. Но от него «спасли» ее два отморозка. Лайла задумчиво шла вдоль домов по улице, едва освещаемой мигающим ржавым фонарем. Внезапно за спиной послышался голос: — Эй! Лайла обернулась. — Малышка, ты что, потерялась? Мне кажется, ты ходишь кругами. На самом деле кто бы это ни был, он прочел ее мысли. И тем не менее сердце зашлось в бешеном ритме. Из тени проулка вышел мужчина, чуть старше ее. Он был одет в спортивные штаны, кофту с капюшоном и кожаную куртку сверху. Он был без зонта, как и Лайла, и капли ударялись о его голову, но его это не заботило. — А вы следите за мной? Она отошла на два шага. Лайла мельком осмотрелась, есть ли рядом хоть кто-нибудь, но, к несчастью в округе никого не было. Конечно, наверное все нормальные люди сейчас уже сидят дома. — От тебя трудно отвести глаз. — он попытался ей улыбнуться. Лайла разглядела еще одного человека за спиной незнакомца. Она отступила еще на несколько шагов, напряглась всем телом. — Чего же ты пятишься? Мы можем тебе помочь, иди сюда. Лайла колебалась, но все сомнения развеялись, когда она увидела, как у второго мужчины раздуваются ноздри. Она вдохнула воздух поглубже и почувствовала резкий запах, ударяющий в нос. Казалось, что это запах чистого пороха, огня, крови, смешанный в одном человеке. Определенно, кто-то из них был альфой, а возможно и они оба. Это значило только то, что она конкретно встряла. Лайла сразу все поняла. Она резко обернулась и побежала вглубь дворов. Дыхание участилось, глаза ее бегали из стороны в сторону. Лайла так внезапно сорвалась с места, что не успела обдумать в какую сторону бежать. Перед глазами проносились дома, машины. Ноги несли ее изо всех сил. Животный страх гнал ее вперед, придавая сил. Это было похоже на сцену охоты, когда борзые загоняют зайца. Догнав жертву, они раздирают ее на части, если хозяин не остановит кровопролитие. Но у людей нет хозяев. А значит никто не остановит животных, преследующих ее. Оборачиваться назад было опасно, но она чувствовала, что они бегут за ней. Это было каким-то первобытным инстинктом. Лайла знала, что альф это заводит — догнать добычу — ведь брать то, что не сопротивляется, было бы очень скучно. Она понимала, что чем больше и быстрее она бежит, тем больше возбуждает в них охотничьи инстинкты, но остановиться сейчас было бы настоящим самоубийством. В голове проносились мысли: что они сделают, если ее догонят? Изнасилуют? Убьют? А может быть это сутенеры, которые хотят поиметь с нее неплохие деньги. О да, в этом дрянном обществе возможно все. Ей показалось, что она пробежала уже восемь кварталов, картина вокруг не менялась: дома, окна, окна, безучастные окна. Рюкзак отдавил ей плечи, бежать было все тяжелее. Сердце упало в пятки, когда она заметила огромное шоссе впереди себя. Поток машин рычал, они фыркали выхлопным газом. Это было ловушкой. Лайла чуть обернулась, и увидела фигуру, в ста метрах от нее. Второй бросился наперерез, и стремительно приближался справа. На раздумья ей понадобилось меньше секунды, и она выбежала на дорогу, уворачиваясь от металлических корпусов машин. Водители резко зажимали педаль тормоза, сигналя и ругаясь. Лайла подумала, что пусть лучше ее собьет машина, чем она будет замученной в подворотне двумя ублюдками. Перед ней пронесся грузовик, пришлось отступить на шаг, как только он проехал, она двинулась вперед, и следующая машина резко затормозила, вперевшись в ее бок, но не причинив Лайле боли, благодаря реакции водителя. Следующую полосу преодолеть было сложнее: поток уезжающих за пределы города машин был больше, и Лайла не думая выскочила на середину, расставив ноги по обе стороны от разметки. В глаза ударил свет фар, она зажмурилась, закрыв глаза и чуть сгруппировавшись, а именно спрятав лицо за руками. Она приготовилась к удару, ожидая, что сейчас ее многострадальное тело будет в добавок ко всем неприятностям растянуто на капоте чёрного автомобиля. Но этого не случилось: женщина за рулем остановилась в сантиметре от Лайлы. Послышался треск и крик — в бампер машины вмялась следующая, и следующая. Цепочка маленьких аварий произошла мгновенно. Когда Лайла осознала, что осталась жива, она перемахнула на последнюю полосу — водители там, оценив обстановку, начали притормаживать, и ей удалось улизнуть без особых потерь. Лайла видела своих преследователей на другом конце дороги: один из них, тот, кто вероятнее всего был особью группы А уже преодолел первую полосу. На секунду их взгляды встретились. Лайла и не заметила, как из ее глаз ручьём текут слёзы. Она не до конца осознавала, что сейчас произошло. Она позволила себе всего лишь один выдох, и снова напрягла каждую мышцу своего тела, готовясь бежать дальше. Глаза человека, преследующего ее, были ужасны: омеге показалось, что они мерзкого красного цвета, как у бешеной собаки. Он смотрел на нее со всей злобой мира, не трудно было догадаться, что произойдет, настигни этот человек ее в эту секунду. Он отвлекся, чтобы посмотреть на нее, оценить свои шансы. И это было большой ошибкой. Все было как в замедленной съемке: Лайла отвела взгляд, разорвав зрительный контакт и увидела, как прямо на него летит внедорожник. Он не успел повернуть голову. Послышался глухой звук, человек отлетел на несколько метров, и тело его ударилось об асфальт. Движение в этой части дороги почти полностью прекратилось. Многие машины смялись в авариях, а на второй полосе лежало скрючившееся тело. Водитель, по случайности ставший убийцей, выбежал из машины. Это был немолодой человек с избыточным весом. Он подбежал к месту происшествия. Дальше Лайла не смотрела, а последнее, что запечатлел ее мозг — вмятина на капоте. Она побежала дальше, пока ее не заметили. Тело начало уставать, дыхание сбиваться. Лайла пыталась представить, что погоня все еще продолжается, чтобы взбодриться. Ноги просили пощады, руки тряслись от страха и пережитого потрясения. Так бывает, после того, как адреналин рассасывается, оставляя после себя звенящую пустоту. Сил подумать о случившимся просто не было, последнее что у нее осталось, она решила направить на дорогу. Лайла поняла, что совершенно не понимает где она находится. Это был уже даже не город, а скорее пригород. Неужели она действительно на своих двух ногах пробежала половину района? Жаль, что у нее не было часов, чтобы хотя бы прикинуть по времени сколько длился этот кошмар. В моменте казалось, что целую вечность. Но это было не так важно, сейчас интересовало другое: где она и куда идти. В этом месте уже не встречались многоэтажные дома, здесь были одни трейлеры и помещения, больше напоминающие гаражи или сараи для хлама. У Бога определенно есть на тебя планы. Она остановилась, задрав голову наверх. Легкие горели после бега. И даже звезды были безучастны к судьбе своей маленькой пылинки.