Искажение

Лайла

Дождь не прекращался. Казалось, он хочет стереть все с лица земли, чтобы дома, дороги, машины были смыты в огромную раковину. Ботинки хлюпали по воде так же громко, как Лайла хлюпала носом. Отчаяние поселилось в душе, окутав собой все тело. Было холодно и страшно. Мелкая дрожь распространялась от кончиков пальцев, расходясь крупными волнами. Рюкзак камнем висел за спиной, затрудняя движения. Шапка и мех на куртке промокли, Лайла чувствовала, как свитер внутри прилипает к коже. Никто уже не гнался за ней, поэтому можно было сбавить темп ходьбы. Она забрела в какую-то дыру: это был пригород. Дорога была совершенно убитой, асфальт рассыпался под натиском непогоды и времени. Дома здесь стояли в ряд, но многие были заброшенными. Свет горел далеко не во всех окнах. Чуть в отдалении, странно перемешиваясь с жилыми зданиями стояли трейлеры. Она часто видела брошенные сгнившие машины, иногда они были припаркованы рядом с такими же заброшенными домами. Крышки капота были подняты, но «внутренности» автомобиля вытащены. Ржавчина разъедала металл, как бедность и криминал разъедали это место. Лайла несколько раз порывалась постучаться в чью-нибудь дверь и попросить помощи, но каждый раз себя останавливала. Вероятнее всего, кто бы ни находился за дверью, просто вызовут полицию, или сдадут ее местоположение сразу же как узнают о том, кто ее ищет — тогда все пойдем прахом — все ее скитания и попытка обрести независимость превратятся в ничто. Нельзя было так рисковать, однако силы уже были на исходе. Погоня оставила свой след на ее состоянии, девушка совершенно вымоталась и с трудом переставляла ноги. Мыслей и плана на этот случай у нее не было. Какая глупость, как можно было полагать, что она вот так просто без какой-либо подготовки, карт, телефона сможет найти квартиру, да еще и достать подавители чуть ли не в один день? Тупица. Этого ты хотела? Хотела быть свободной. Если свобода — это отсутствие дома и холод, пробирающий до костей, то, пожалуй, она своего добилась. Было необычайно горько. Лайла завернула за угол какого-то дома. В мусорном баке шарился черный кот, когда Лайла прошла, он вздыбил шерсть на холке, затравлено отступая назад. Как будто она претендует на помои, в которых он копается. Омега вздохнула. Даже животные ее сторонятся. Подняла голову, и в глаза ударил неоновый свет. Это была заправка, правда на ней не было ни одной машины. Свет растворялся в ночной темноте, поглощаемый ночью. Вероятно там был круглосуточный супермаркет, ожидающий голодных водителей. Терять было нечего и Лайла решила, что хотя бы секунду погреется и отдохнет. У нее оставалось немного наличных, может быть она купит себе теплый кофе, а еще лучше что-нибудь сытное. От пережитых волнений начинал урчать живот. Она спустилась с бордюра и перешла дорогу. Заправка стояла в некотором отделении от улицы, по которой она шла. Лайла плелась прямо посреди проезжей части, потому что машины проезжали редко. Зайдя под козырек она с облегчением выдохнула — свинцовые капли больше не падали на голову. Она зашла внутрь. Осмотрелась. Самое главное — тут было тепло. Приглушенный свет не раздражал глаза, его было достаточно для того, чтобы видеть цветные этикетки продуктов и их цены. Помещение было небольшим, всего четыре стенда: один двусторонний посередине и по трём стенам. Полки ломились от продуктов. На удивление Лайлы здесь были не только снеки и чипсы, но и нормальные продукты, типа молока, пакетов с соком и все такое. Очень странно, как такое могут продавать на заправке? Очевидно в Улье свои правила. На противоположной стене стояли канистры с машинным маслом, омыватели, антифризы. Все вперемешку. Лайла пробежалась глазами по ассортименту. Взгляд зацепился за консервные баночки. Как только она подумала о мясе (хотелось верить, что оно там есть), желудок подал звук. Лайла подошла ближе и протянула руку за банкой. Если ей придется ночевать на улице, то стоит хотя бы подкрепиться. Так она сохранит тепло своего тела — простая биология. Немигающим взглядом Лайла сверлила полку ниже. Со стороны смотрелось, как будто она минут пять пялится на цену пакета для жарки, но на самом деле она размышляла. Гулять тут ночью не лучшая идея, поэтому разумнее всего будет найти здесь вход в метро или церковь. Она может переночевать там, как бы неприятно это не было. Только бы не на улице. Не хотелось думать что делать, если она так и не найдет себе пристанища на ночь, она слишком для этого устала. Было бы легче, если бы этот чертов дождь закончился. — Эй, кто там? — послышался мужской голос. Лайла дернулась, выглянув из-за стенда с товарами. У дальней стены, оперевшись на столешницу с кассой, стоял молодой человек примерно ее возраста. В руках у него была большая кружка с дымящимся напитком. — Через пять минут я закрываюсь. Лайла поникла. Она надеялась потянуть время и погреться как можно дольше. Но ее опять гонят. Под дождь, неизвестно куда! — Я… извините, можно мне еще немного побыть здесь? На улице ужасная погода. — Я не искал сторожа для магазина. Выбирай быстрее, и я закрываюсь — мне нужно домой. Лайла подошла ближе, оставив стенды за спиной. С этого ракурса было лучше видно собеседника. Она рассмотрела, он был чуть старше. Высокий рост, худощавое телосложение, коротко стриженные русые волосы. Его глаза тонули в фиолетовых мешках, да и выглядел он очень уставшим. Говоря все это он смотрел как будто сквозь нее, а когда обратил на девушку внимание, то недовольно вскинул брови: — Боже, я только что вымыл здесь пол. Лайла обернулась: за ней тянулся след из грязи. Подтеки лужи резко не гармонировали с белой плиткой. Вода капала с одежды, куски земли отваливались от ботинок. Ей стало неловко, но что она могла сделать? — Мне жаль. Он недовольно поджал губы, поставив кружку на прилавок, и сам встал за другую сторону кассы. Лайла нерешительно переминалась с ноги на ногу. В конце концов она собралась с мыслями и побрела расплачиваться, сжимая металлическую банку. Ботинки хлюпали, издавая забавный звук. Он пробил ее ужин, уставившись на нее с ожиданием. Девушка выглядела полной замарашкой, наверное он сомневался, есть ли у нее деньги. Лайла открыла рюкзак. Все было мокрое насквозь: вся одежда, коробки с лекарствами, все размокло и потеряло форму. Лайла расстегнула молнию на отдельном кармане и к своему неудовольствию обнаружила то, что все наличные деньги промокли. Она с ужасом распахнула глаза. Зелёные бумажки превратились в слипшийся комок. Парень нахмурился, между бровей пролегла складка. — Тридцать три несчастья. Кто вообще выходит на улицу в такой ливень? — У меня были на то причины, тебя это не касается. — если он не утруждает себя элементарным вежливым обращением, стоит ли ей стараться? И вообще, после пережитого ужаса Лайлу ужасно злило, что этот незнакомец критикует каждое ее действие. — Мне и неинтересно. Так что, берешь консервы или просто тянешь время? Она поняла, что не сможет сейчас ничем расплатиться. Эту бесформенную кучу он не примет, ведь эту жеваную бумагу уже сложно назвать деньгами. Отдавать бриллиантовую сережку за банку с мясом было бы вершиной глупости. Лайла вздохнула, застегнула рюкзак, повесив его на прежнее место на спину. Она уже развернулась, бросив через плечо: — У меня нет денег. — Да, это случилось с ней впервые. Никогда в своей жизни Лайла Хейл не смотрела на цены в магазинах, потому что всегда в сумке имелась карта с круглым счетом, пополняемым отцом. Она не могла до конца осознать, что деньги имеют свойство заканчиваться, причем очень быстро. Это был ещё один удар по ее решимости стать независимой. Этого больше всего боялась Катарина — бедность определенно была ее худшим кошмаром. В эту секунду Лайла поняла что это значит, когда ты не можешь даже накормить себя. Это было ужасно, руки совсем опустились. Куда ей теперь идти, что делать? Из-за спины послышалось: — Постой. — Девушка обернулась. Этот парень вздохнул и протянул ей банку. Лайла растерялась. — Не надо денег. Вижу тебе и без этого пришлось несладко. Хочешь совет? Возвращайся домой, откуда приехала. — Спасибо. — она взяла банку и положила ее в рюкзак. Было неприятно от того, что этот грубый парень жалеет её, но с другой стороны, не сделай он этот жест доброй воли, было бы в два раза хуже. И все же это было странно. — Я не могу вернуться. И как ты понял, что я не местная? — Жители Улья не хлопают глазами во все стороны. Обычно мы стараемся не смотреть вокруг, чтобы не видеть этого кошмара. А ты похожа на туриста. — он облокотился на руки, пристально ее разглядывая. — Наверное ты все здесь знаешь. Может подскажешь, где можно снять комнату или что-то типа того? Мне нужно найти где переночевать. — В такой час скорее всего нигде, если ты не торгуешь телом. — Не торгую, — нахмурилась Лайла. — Возле канала есть клоповник, его хозяева предпочитают называть это хостелом. Но народ там… неблагонадежный, и идти далеко. — Я пыталась сегодня туда добраться. Может быть, можно вызвать такси? Можешь позвонить? Просто у меня нет с собой телефона, и я… — Лайла захлопнула рот, дав себе мысленную пощечину. Он рассмеялся, бросив на нее снисходительный взгляд. Лайла напомнила себе о том, что она теперь нищая. Ну, относительно конечно, до момента, пока она не продаст серьги. Боже, ну и глупость она сморозила. Чем она расплатится с таксистом, если ей только что дали еду из жалости? Но может быть этот парень сможет заплатить, а она потом вернёт ему деньги? Было неловко так наглеть, но перспектива ночевать на улице толкала ее на отчаянные шаги. Но он в момент обрубил все ее чаяния: — Смешная ты. Какое такси? Сюда и за сто баксов никто не поедет. Да у тебя столько и нет. Да, навряд ли найдется какой-нибудь сердобольный любитель понапрасну жечь бензин ночью в страшный ливень. Да и что она может предложить? Банку с консервами? По сути деньги есть, и много, но в то же время их и нет, все в золоте. — Я… Вообще-то есть. Мне просто совсем негде остановиться, может быть… у тебя есть знакомые, которые хотят заработать? Буквально одна ночь. Я заплачу, просто сейчас наличные промокли, но у меня есть украшения, я собиралась их заложить. — щеки Лайлы покрыл румянец. Боже, как унизительно. Как ее родители годами могли пресмыкаться перед Холлоранами? Ей казалось, что после сказанных слов на языке осталась горечь. И тем не менее собеседник посмотрел на нее с интересом. Для убедительности Лайла вынула из рюкзака бархатную коробочку. Она чуть приоткрыла ее, свет потолочной лампы отразился от камней, они как будто подсвечивались манящим ореолом. Это было красиво, последний привет из прошлой жизни. Парень наклонился, чтобы лучше видеть. Присвистнул, прищурив глаза. Наверное прикидывал, сколько может стоит это добро. Несколько секунд он смотрел в одну точку, о чем-то раздумывая, и оторвавшись от своих мыслей, поднял на нее глаза. — Как тебя зовут? — Лайла. — Ты совершила большую глупость, Лайла. Не знаю, что тебя сюда привело, но стоит начать работать извилинами, чтобы выжить. Нельзя же показывать свои цацки первому встречному. А если я сейчас ударю тебя затылком о край стола и заберу эту красоту себе? Лайла попятилась назад. — Я тогда… напишу заявление в полицию и тебя посадят в тюрьму. — глупый бессмысленный блеф. Если она свяжется с полицией, то ее посадят в психушку. — Нет, максимум что со мной случится — так это заставят отвалить процент. Лайла шумно взглотнула. Он что сейчас, серьезно? Ей придется отбиваться еще и от этого странного парня, или в случае нападения лучше добровольно отдать сережки? Как они вообще к этому пришли?! Разговор начинался весьма миролюбиво. — Ладно, это я так, чтобы не расслаблялась. — выдох облегчения. — Но не все на районе такие благородные как я. — Эм… спасибо? — Не за что. Я не дам заработать на тебе каким-нибудь оболтусам. Давай, сейчас я закрою магазин и можешь переночевать у меня дома. Но учти — возьму втридорога. Лайла возликовала. Это была настоящая удача! Она и не думала, что все так обернется. Она еще раз поблагодарила Вселенную за подсказки и помощников на своем пути. Этот незнакомец буквально стал ее последней надеждой. Неужели она скоро окажется в тепле и ляжет спать? Не может быть, как это было бы замечательно! Снять мокрую одежду, прислонить голову к подушке… Интересно, у него дома мягкие подушки? Лайла не смогла сдержать счастливую улыбку. Она стремительно приблизилась к парню и взяла его за руку, посмотрев в глаза. Она хотела пожать ему руку, но вышло это как-то неловко, потому что он не разгадал ее намерения и получилось, что она просто сжала его ладонь в своей, хотя и не могла ее толком обхватить. — Спасибо, спасибо тебе большое! Ты не представляешь как сильно ты мне помогаешь! — Лайла по-детски наивно улыбнулась. Он оставался серьезным, внимательно смотрел ей в глаза. — Ещё не помог, так что не верещи. Не выношу шума. Помни: это не бесплатно. Продавай свои камушки быстрее. — он вырвал свою руку и деловито прошёлся вдоль столешницы. Но даже его ворчание не оттолкнуло радостную девушку. Ей хотелось пританцовывать, предвкушение того, что этот проклятый день закончится, было лучшим чувством в мире. Не всякий человек позволит незнакомцу остаться переночевать, Лайла уважала своего нового знакомого за смелость и великодушие. Почти знакомого… — Слушай, а как я могу тебя называть? Будет лучше, если ты тоже представишься. — Меня зовут Марк. Марк Делингер. — Очень приятно, Марк. — он усмехнулся и ничего не ответил, выйдя в какую-то дверь сразу за кассой, наверное, в какое-то служебное помещение. Все-таки он был той еще заразой, с характером. Ну и плевать, все равно ей недолго с ним общаться. Она переживет эту ночь, а утром возьмется за дело. В процессе пути надо все разузнать об этом хостеле, который он упоминал, спросить где тут комиссионки или ломбарды, а если обстановка будет благоприятной, то… узнать, где купить подавители. Про эти вещи говорить надо тихо, с придыханием. Марк сто процентов был бетой, он никак не реагировал на ее запах и никак не показал, что вообще его чувствует, как и она не чувствовала никаких запахов рядом с ним. Он не представлял ей опасности, которую сегодня уже пришлось пережить. Значит все пройдет отлично, Господь опять все предусмотрел. Лайла с живым возбуждением четыре раза обошла стенды, бросая взгляды на цветные этикетки и упаковки. Ей хотелось предложить ему вымыть за собой пол, но она постеснялась. Нет, она не чуждалась работы по дому, хотя Хейлы и содержали горничных, но что-то ей не хотелось наткнуться на его насмешливый взгляд. Все это время он смотрел на нее как на ребенка, снисходительно и со скрытым смешком. Наверняка не понимает, что она забыла тут, в Ульях. Но откровенничать она не собиралась. Когда омега уже в край умаялась, он наконец вышел. Вместо серой футболки теперь на нем была просторная толстовка с капюшоном в серых тонах. Джинсы были порядком изношены, в области левой коленки красовалась заплатка. Но уж точно не ей было оценивать его прикид. Сама Лайла выглядела как бездомная, коей и являлась. Он закрыл кассу на ключ, проверил щиток и что-то набрал на панели возле него, потом погасил свет, окинув взглядом это в миг опустевшее пространство. Лайле не терпелось отправиться в путь до его дома. — Все, идем. — последние приготовления и ключ щелкнул в замке. Погода готова была рвать и метать. К сильному ливню добавился ветер, заносивший капли даже под укрытие в виде козырька на заправке. Лайла поняла, что зонта у Марка нет. Он надел капюшон и без капли промедления вышел под дождь. Толстовка мгновенно потемнела на несколько оттенков, но его это не интересовало. Быстрыми шагами он переходил дорогу, девушка едва поспевала. Она старалась не потерять его из виду, что-то подсказывало омеге, что он не будет ее искать, не поспей она за ним. Поспевать было не так то просто: он задал чрезвычайно быстрый темп ходьбы, с учетом того, что один его шаг равнялся двум шагам Лайлы, к тому же парень еще и петлял между домами, вероятно, выбирая дорогу покороче. Лайле было неприятно идти сквозь грязные переулки, она часто видела здесь крыс. Девушка молилась, чтобы не наступить на какого-нибудь неосторожного зверька ногой, ведь тогда ее крик поднимет всю округу. Стиснув зубы, она шла за своей последней надеждой. Он как рыбка в воде ориентировался в до невозможности похожих друг на друга улицах. Лайле казалось, что она уже проходила это место раньше. По пути не говорили, да не особо и хотелось — все равно слова заглушили бы шквалы этой бури, да и разговаривать с ним, честно говоря, было не очень уж и приятно. Нельзя было забывать, что он хотел выставить ее за дверь, но передумал, когда увидел серьги. Очевидно новый друг падок на зеленые бумажки. Что же, не ей его судить. Кто знает, на что бы пошла сама Лайла, живи она среди всего этого убожества. И все-таки ей хотелось верить в людей, в их лучшие качества, как глубоко бы они ни были запрятаны. Спутники шли по пустой улице. Вокруг не было ни души, стены домов смиренно терпели непрекращающуюся водяную дробь. Пришлось пройти между торцов двух домов. Удивительно, что это были многоэтажные многоквартирные дома, но через дорогу теснились в одной кучке трейлеры. Внутри проулка стояли обычные приземистые таунхаусы. Полный бардак, Лайла никак не могла к этому привыкнуть. Марк мерил улицу крупными шагами. Он ни разу не обернулся и ни разу не сменил темп ходьбы. Лайла спросила, долго ли еще идти, но ответа так и не дождалась. Он либо не услышал ее из-за грома и порыва ветра, либо просто проигнорировал. Это сбивало с толку, она не знала как себя с ним вести. Рассматривая круги на лужах, девушка поняла, что ей в значительной мере не хватает социального опыта. Она не была излишне замкнутой, но и душой компании ее уж точно было не назвать. Обычно инициативу в свои руки брала Лилли. Лайла же всегда мило улыбалась, но ей редко когда удавалось собственноручно построить крепкую коммуникацию. Довольно часто случалось так, что человек с которым она общалась, переключался на что-то другое, и она оставалась в тени. Это подбешивало, но не более того. В конце концов у нее была Ли, и девчонки (во всяком случае до выходки Сары). Сейчас же эта робость мешала мобильности. Здесь нужно быть наглой, вгрызаться в почву зубами, чтобы выбить себе место под солнцем. Вот только как это сделать, если чуть что и слезы начинают душить ее, стягивая горло? Ответа не было. Может быть она совершила глупость, убежав из дома и испортив к чертям отношения со всеми, кого она знала? Как же тепло было там, дома… Пребывая в своих мыслях, она шла на автопилоте, улавливая периферическим зрением фигуру Марка. Глубоко задумавшись, она и не заметила как налетела на его спину, когда он внезапно остановился. Лайла подняла голову и столкнулась с холодным взглядом серых глаз. Он с недовольством поджал губы, но ничего не сказал. Лайла потупилась на месте. — Мы пришли. Его дом был довольно неплохим. Серьезно, он был довольно неплох, особенно по сравнению с окружавшими его развалинами с заколоченными окнами. Он был двухэтажный, довольно узкий и миниатюрный, но смотрелся достаточно аккуратно. Цвет черепицы на скате крыши было трудно определить, потому что капли дождя, разбиваясь о ее поверхность разлетались на тысячи белых осколков, образовывая белое облако. Отделка сайдингом была в голубых тонах. Маленькая лужайка впереди была подстрижена, но ничем не украшена. Света в узеньких окнах не было, и только на втором этаже теплился маленький огонек. Похоже, он живет не один. Лайле стало неловко, ведь она не подумала, когда напрашивалась к нему на ночлег, что это будет странно смотреться в глазах его девушки, или может быть… жены? У него было кольцо на пальце? — Проходи, что встала? — бросил он через плечо, галантно придержав ей дверь, что не соответствовало грубому тону. Лайла перешагнула порог дома. Было темно. В нос ударил запах жилья — у каждого дома он свой. Совершенно особенный запах жизни, домочадцев, мебели, веселых и грустных моментов, в общем запах всего, что впитали стены этого дома. Ее нос стал в два раза чувствительнее, и она смогла различить запахи еды, пыли, странный запах чего-то горелого и примесь чего-то сладкого, но терпкого, похожего на корицу. Это было очень славно. Лайла стянула один ботинок. Нога была абсолютно мокрой, а обувь потеряла свою форму. Мех был похож на жеваную жвачку. Это было досадно, ведь сапожки стоили недешево. Марк протиснулся дальше в узкий коридор и щелкнул выключателем. Лайла на секунду зажмурилась. Когда она открыла глаза, то увидела совсем узенькую комнату. Это было что-то наподобие коридора, в трех метрах от входной двери уже начиналась лестница на второй этаж. Под лестницей пылились какие-то коробки, очевидно, обделенные вниманием хозяев. Ширина коридора не превышала трёх метров, он скорее уходил вглубь. С двух сторон от прихожей гостя встречало две арки, правая вела в гостиную — Лайла заметила диван и телевизор, а левая квадратная арка показывала кухню с шахматной бело-голубой плиткой. Лайла старалась ни на что не таращиться, чтобы Марку не было неловко. Но сперва ее удивили габариты его жилища: половина первого этажа была размером с кабину лифта у нее дома. И все же тут было уютно, нельзя не признать, что это место обладало каким-то особым шармом. Марк прошелся по своим владениям, но нигде больше не включил свет. Он забрал у Лайлы куртку и шапку и куда-то их унес. Шкафа в прихожей не было. Через секунду он вернулся за ее сапогами, опять же молча. Все это время девушка неуверенно переминалась с ноги на ногу, не зная как себя тут вести. Она надеялась, что он возьмет ситуацию в свои руки и подскажет ей, куда можно присесть, где здесь туалет и все такое. Но он, казалось, вообще не хочет с ней разговаривать и как либо ее замечать. Ужасно неловкая ситуация. Понятно, что он и не обязан был перед ней распинаться, ведь она не его гостья, а лишь постоялица, с которой его ничего не связывало. Лайла пыталась убедить себя в том, что ей безразлично это равнодушие, и все же губы скривились в недовольной усмешке. Одна чаша весов перевесила, и омега сделала вывод, что он просто грубиян, только и всего. Законы гостеприимства общие для всех, ведь так? Он тем временем показался в арке, ведущей предположительно в гостиную. Вдруг Лайла услышала шаги. На первую ступень лестницы спустились голые ступни. Доски ступеней скрипнули под чьим-то весом. Марк хотел ей что-то сказать, но обернулся на звук. В поле зрения мелькнула белая ткань сорочки. Через секунду перед Лайлой предстала немолодая женщина, цепляющаяся за деревянные перила. Фигура ее была сгорбленной, казалось она свалится при малейшем дуновении ветра, но женщина крепко цеплялась за опору, удерживаясь на ногах. У нее были длинные светлые волосы с проседью, собранные в косу, порядком растрепавшуюся. Как уже было подмечено, она была босая и в просторной белой сорочке. — Сынок, ты вернулся? Кажется крыша в ванной совсем прохудилась, тебе лучше посмотреть, — она проглотила последнюю часть фразы, зайдясь в долгом кашле. Прокашлявшись, она обратила внимание на гостью. — Кто это с тобой? Норма? — Нет, не Норма. Зачем ты встала, мам? Пожалуйста ложись в постель, я разберусь. Она ничего не ответила, смерив Лайлу недоверчивым взглядом. Девушка задумалась, надо ли представиться самой, но передумала. Пусть сами разбираются, а то ляпнет что-нибудь не то. В глубине души она вздохнула с облегчением, что никого не ставит в неловкое положение, потому что никаких женщин в доме, вероятно, больше не было. Марк взлетел по лестнице и взял мать за свободный локоть, поддерживая своим телом. С минуту они смотрели друг другу в глаза, но Лайла не могла понять какие чувства испытывали мать и сын и о чем спорили. Но в конце концов, женщина еще несколько раз кашлянула в сжатый кулак и отвела взгляд. Смотря себе под ноги она тихо бросила: — Прошу прощения, мисс, сегодня мы не были готовы к гостям. Марк раздраженно фыркнул. Его мама плохо себя чувствовала, и поддерживаемая его рукой, медленно поплелась наверх. Когда они зашли за черту видимости, Лайла услышала надрывный звук кашля и приглушенные голоса. Подслушивать ей не хотелось. Она сделала пару шагов к лестнице, и повернула направо, войдя в гостиную. Лайла не постеснялась включить тут свет. Ей не терпелось куда-нибудь присесть, а еще лучше прилечь. Она так устала, что ей было и недосуг поддерживать любезный разговор с матерью хозяина дома. Глаза слипались, хотелось забыться. Она готова была лечь прямо на коврике. Сделала еще пару шагов вглубь зала, отметив для себя скромность обстановки. В углу стоял маленький телевизор, на противоположной стороне вдоль стены, сообщающейся с коридором, стоял потертый светлый диван в мелкий цветочек. Тут же наискось располагалось просиженное кресло в той же расцветке. На журнальном столике стояла только пепельница, полная бычков. Но были здесь и элементы украшений: за телевизором находился рослый фикус в горшке, на кашпо за креслом была прикреплена какая-то зеленая лоза. В зале было два окна, прикрытые застиранными занавесками, но за ними можно было также различить зеленые листья комнатных растений. Угол комнаты занимал большой книжный шкаф, забитый книгами под завязку. Лайлу это порадовало, наверное ее новый знакомый достаточно эрудирован, потому что человек, имеющий такую солидную коллекцию просто не может быть идиотом. Между креслом и окном стоял старый обогреватель, на котором сохла куртка Лайлы, тут же рядом стояли ее сапоги. Предусмотрительно, завтра ей не придется идти в полусырых вещах. Мебель здесь была старой, где-то потертой, где-то уже выцветшей, но здесь было относительно чисто, и что самое главное — тепло, обогреватель справлялся со своей работой. Теперь капли барабанили не по ее макушке, а по стеклу окна, и это было ни с чем несравнимое удовольствие. Марк также стремительно влетел в гостиную. Он уже успел переодеться и теперь на нем были только сухие вещи: просторная серая футболка и пижамные штаны. Волосы его были еще мокрыми, и порядком взъерошенными. Лайла уловила, что от него пахнет чем-то вроде спирта вместе с мазью из пахучих трав. Нетрудно было сложить два и два. — Никуда не садись, мокрица. Сразу иди в душ, я дам тебе полотенце. Сухих вещей нет? Лайла пожала плечами, мол, откуда. Мокрый рюкзак одиноко валялся у порога, напрудив вокруг себя лужицу дождевой воды. Марк взял его за ручку, безэмоционально сообщив: — Я поставлю его у батареи. Когда выйдешь из душа разложи вещи, чтобы не протухли. Если не хватит места тут — развешай на веревке в ванной. — Хорошо. Спасибо. — Могу принести тебе что-то из своей одежды, если не брезгуешь. — каждое свое слово он произносил четко и отрывисто, как будто давал инструктаж бойцу на поле боя. Его интонация настораживала своей неестественностью. — Куда уж там. Я буду рада чему угодно, — на самом деле Лайла смутилась. Носить вещи мужчины она считала довольно интимным моментом. Все-таки наша одежда хранит частичку нас, и надевая ее, мы оставляем свою кожу, свое дыхание в микроворсинках любой ткани. Одежда как вторая кожа, а ее не дашь носить кому попало. Девушка без проблем щеголяла в пижаме Лилли, обменивалась блузками и платьями с Фиби и другими подружками. У нее был объект воздыхания в девятом классе, но лёгкий флирт не перерос ни во что большее, но однажды, когда они гуляли по ночному городу, он дал ей свою кофту, и тогда Лайла поняла истинную суть этого жеста. Но вот так просто взять вещи парня, с которым она познакомилась от силы полчаса назад?.. Но что ей делать? Замотаться в простыню? Глупо. Надо отбросить этот бессмысленный стыд. Марк кивнул и снова скрылся, но вернулся уже с пушистым махровым полотенцем, и стопкой вещей, сложенных сверху. Это была обычная чёрная футболка с логотипом известной группы на груди и чёрные свободные текстильные штаны, очевидно часть из пижамного комплекта. Девушка взяла вещи из его рук, отметив, что все выглядит очень чистым, во всяком случае вещи пахли кондиционером для белья. Это ее радовало, хотя привкус брезгливости никуда не делся с самого порога. У нее дома была своя прачечная, Лайла не знала куда девается грязная одежда и какие манипуляции с ней совершаются, но результат был один — брошенное в корзину для грязного белья платье возвращалось чистым и накрахмаленным. Это было очень удобно. Лестница скрипнула под ее ногой. Марк повёл ее наверх, молча приказав следовать за собой. Лайла старалась быть максимально тихой, чтобы не потревожить покой больной женщины. Наверху царил полумрак. Лестница вела к небольшому коридору, который как и на нижнем этаже расходился в две комнаты. Впереди за чуть приоткрытой дверью находилась ванная. Марк кивнул головой на дверь и без лишних слов спустился вниз. Выглядел он очень отстраненно, и находился как будто где-то глубоко внутри себя. Но они были слишком мало знакомы, чтобы это могло ее заинтересовать. Лайла включила свет и положила вещи на стиральную машинку. Ванная была крохотной, очень тесной. Плитка была как ни странно голубого цвета, во многих местах потрескавшейся. Лайла подняла голову и увидела огромную разрастающуюся плесень на потолке. Темно зеленые разводы испещряли некогда белый потолок. Лайла поежилась, стало как-то неуютно потому что ванну нельзя было назвать чистой. Его мама сказала, что крыша тут совсем прохудилась? Заметно. В зеркале над раковиной она увидела замученную девушку с прилипшими к щекам волосами. Одежда была мокрой, волосы были грязными, как и руки. И когда она успела так испачкаться?.. Пальцы на ногах поджались, как только теплая вода потекла струйками по телу. Лайла блаженно прикрыла глаза. Было приятно смыть с себя этот ужасный день, наверное самый ужасный в ее жизни. Девушка помыла волосы мужским шампунем, потому что ничего другого здесь не было. После нескольких часов скитаний по подворотням под дождем, теплый душ был похож на сказку. Лайла вышла когда окончательно нанежилась: кожа вновь стала бархатистой и гладкой, волосы, а точнее то, что от них осталось, были мокрыми, но чистыми и мягкими. Лайла расчесала их пальцами, грустно вздохнув. Она надела предложенные ей вещи и буквально утонула в огромной для нее футболке Марка и штанах. Ей пришлось обвязать веревочки штанов на поясе вокруг талии, чтобы они не слетели. Вышло даже привлекательно, но все скрыла широкая майка, доходившая Лайле до середины бедра. Она выглядела смешно в этих вещах. Выйдя из ванной, она аккуратно придержала дверь. Хотела уже спуститься, но остановилась, и повернула налево, в комнату с чуть приоткрытой дверью. Оттуда пахло спиртом и спертым воздухом, девушка почувствовала духоту и головокружение, находясь рядом. Она заглянула в щель приоткрытой двери, повинуясь странному порыву. На кровати, стоявшей посреди комнаты, спиной к наблюдательнице лежала женщина, сжавшись в комок, и тяжело дышала. Было непонятно спит ли она. Лайла окинула взглядом комнату и увидела небольшой комод, на котором стояла тысяча бутыльков, большое окно, выходящее на стену соседнего дома, и старый платяной шкаф — вот и все богатство. Любопытство заставило ее всмотреться в немощную фигуру. Она была как угасающая свеча. Волосы распластались по подушке, полы ночного платья скрывали поджатые ноги. Лайле почему-то стало ее жаль. Она ничего не знала об этой женщине, но очевидно она со своим недугом не имела возможности получить должный уход. Это было печально, но Лайла порадовалась, что деньги, которые она заплатит Марку уйдут, вероятно, на хорошее дело. Она спустилась вниз. На кухне горел свет, доносились звуки включенного чайника. Лайла еще больше воспряла духом: если сейчас ее еще и накормят, будет просто волшебно. Она прошла на маленькую кухню, босые ноги шлепали по плитке. Марк стоял к ней спиной и что-то рассматривал на столешнице, обернувшись на звук, он смерил Лайлу недовольным взглядом: — Ты всегда так долго полоскаешься? — Сегодня особенный день. Он хмыкнул и взял в руки нож. Девушка заметила на краю стола серую банку, на которой был нарисован томат. Парень стал нарезать хлеб, ведя диалог не оборачиваясь. — Послушай, ты уже придумала что будешь делать завтра? — Дел хоть отбавляй, — уклончиво ответила Лайла. — Спасибо тебе за то, что помогаешь. Кто знает, было бы для меня это завтра, не зайди я в тот магазин. — Думаешь, что теперь оно непременно настанет? — Настанет, если ты не собираешься прирезать меня во сне ради драгоценностей. Он не оборачивался, но Лайле казалось, что он улыбнулся, оценив подкол. Повисло неловкое молчание. Лайла поджала губы и начала медленно отбивать дробь пальчиками по столу. Этот нервный жест ее немного успокаивал. Марк по-прежнему суетился у холодильника. Агрегат был старым и громко гудел, девушке показалось, что дверца и вовсе отвалится, когда ее собеседник вытащил молоко. Наконец она решилась заговорить: — Сколько с меня? За душ, ночлег и… ужин? Он обернулся, держа в руках кусочек сыра. Откусил, задумчиво потупил взгляд, как бы прикидывая сколько можно с нее содрать. — Сто баксов хватит. Сколько?! Он что, рехнулся? Черт возьми, это не пятизвездочный отель! Цена впечатляла. Лайла понимала, что не она хозяйка положения, и она уже согласилась раннее, но все-таки надеялась, что цена будет в пределах разумного. Она не знала за сколько будет возможно продать серьги, к тому же надо было в обязательном порядке купить ПБР и снять комнату в мотеле. Да она несколько месяцев может жить в мотеле на сто долларов, а тут всего лишь одна ночь… — Ладно. — скрепя сердцем выдавила девушка. Может быть получится сторговаться? Деньги на подавители нужны обязательно, вне всяких сомнений. Железы и не переставали чесаться, просто мозг уже начинал это игнорировать, занятый другими вопросами. Как только она вспоминала о своем теле, оно начинало ее наказывать острой болью в области шеи и запястий. Кстати об этом: Марк наконец обернулся, придвинув к Лайле банку с консервированным супом. Внезапно он остановился, и резко схватил ее за руку. Девушка вскочила. Она ничего не поняла, пока Марк не начал крутить ее руку в своих руках. Рукава ее футболки доходили нижней четверти локтевой кости, и предплечья оставались обнаженными. Только сейчас она поняла, как неудобно и неприятно смотрятся следы ее баловства — красные опухшие отметины. Но парня интересовало не это. Он внимательно смотрел на ее красную набухшую железу. Через секунду он отпустил ее руку, Лайла тут же согнула ее, как бы пряча ладошку в одежде. Она потёрла место, за которое он ее хватал. Зараза, теперь тут будут синяки. Марк выглядел… разъяренно. Раньше он бросал на нее взгляды полные недовольства или раздражения, но сейчас к этому примешивалась толика страха и удивления. Серые глаза расширились, губы сомкнулись. Если раньше его глаза были похожи на заснеженные поля, то сейчас это была лавина, накрывающая всех и вся. — Ты — омега? Почему не сказала сразу? — Ты не спрашивал. Какая разница? Я же сказала, что заплачу тебе. Не хватай меня больше, пожалуйста. — она попыталась сгладить острые углы. Вышло не очень. Он по-прежнему был очень сердит. Он отошел от нее, насупившись, и проговорил, четко глядя в глаза: — Связана с кем-то или еще нет? Мне не нужны проблемы. — Их не будет, я обещаю! — горячо проговорила Лайла. Она не могла рассказать ему всего, но если он сейчас выгонит ее на улицу из-за этих проклятых желёз, это будет… провалом. Просто ужасно. Он смотрел на нее с подозрением, и даже с какой-то злобой, непонятной Лайле. Не выдержав его пристального взгляда, она спешно добавила: — Я ни с кем не связана, у меня никого нет. Я просто поругалась с родителями и мне нужна помощь, вот и все. Я потерялась, замерзла и чуть не стала жертвой группового изнасилования. Конечно она соврала, девушка даже не успела закончить мысль в своей голове, как слова вырвались наружу. Пусть думает, что она не связана связью, так безопаснее. Правда может его оттолкнуть, а ведь омега уже настроилась лечь в теплую постель. Ложь во благо не возбраняется, ведь так? Да и вообще, кто он такой, чтобы она тут распиналась. Негодование лезло дымом из ушей. — Решила потрепать нервы богатому папке? Так вот откуда у тебя эти серьги, — он смягчился и принял более расслабленную позу. Девушка выдохнула. Теперь это был обычный разговор на кухне двух знакомых. Без угроз и рукоприкладства — то, что надо. Конечно она не ждала, что он будет ее жалеть, просто хотелось избавиться от лишних вопросов. — Отчего же тебе не сидится в своем роскошном пентхаусе на последнем этаже какой-нибудь высотки в центре? — продолжил он. Парень оперся на столешницу, попивая уже вторую кружку кофе за сегодняшний вечер. — Не твое дело. — огрызнулась Лайла, дунув на дымящийся суп. Но он задумчиво продолжал этот моно- диалог, как будто омеги здесь и не было: — Гуляешь ночью по Ульям в одиночку. Ты что, глупая? Да тебя же по частям могли бы не собрать уже на следующее утро. Лайла вздохнула. — Как славно, что Господь ниспослал мне такого мудреца как ты, чтобы наставить на путь истинный, — проговорила она, прищурив глаза. Сарказм был не уместен, но девушка не сдержалась. — Сто двадцать баксов. — Эй! — Тебя же буду искать, верно? — переключился он, как ни в чем не бывало. — Вероятно. Ты не выдашь меня? — Честно говоря, я бы сделал это ради твоего же блага. — Что?! Не надо! Ты не имеешь права рассуждать о моем благе! — Лайла вскочила. Да что с ним не так? Сначала все ровно, и ни с того ни с чего он сыплет угрозами. Если бы она не зависела от этого человека в данный момент, то высказала бы все, что она думает. А пока пришлось прикусить язык и слушать: — Ты вроде нормальная девчонка. Для этих своих буржуев. Ну типа вся такая чистая и хрупкая. Как фарфор. Фарфоровые чашки не стоят на одном столе с пластиковыми стаканами. Не знаю, что за дерьмо у тебя в голове, но лучше тебе вернуться туда, откуда приехала. Целее будешь. Думаю все твои уже убедились, какая ты крутая и независимая. Его серые глаза смотрели на нее, но были где-то не здесь. Как будто он окунулся в омут воспоминаний или что-то вроде того. Лайла растерялась и медленно опустилась на стул. В одной реплике уместился и комплимент, и оскорбление, и сочувствие с непрошеными советами. Это сбивало с толку, она не могла до конца понять как ей себя вести. Но ее ужасно злило, кто-то опять пытается распоряжаться ее судьбой. В конце концов, кто он такой? Просто парень, у которого она сняла комнату на ночь. Не нужно ей знать его мнение. Вот только, если действительно сдаст ее?.. — Послушай, Марк, спасибо за… откровение. Но не все в ситуации, в которую я попала, зависит от меня. Мне нужно скрываться от моей семьи, на это есть очень веские причины. Ты уже помог мне, так заверши дело до конца. Пожалуйста. Лайла перехватила его взгляд. Нервно поправила волосы, подтянув ноги к подбородку. Опустошенная консервная банка стояла в стороне. Парень чуть завис в пространстве, что-то обдумывая, и тогда, когда она уже и не надеялась получить ответа, он едва заметно кивнул головой: — Как знаешь. Если будут спрашивать — не скажу. — Лайла с благодарностью улыбнулась. Она сослалась на усталость и головную боль. Ей постелили в гостиной на диване. Больше они не говорили о чем-то существенном. Лайла заметила, как он украдкой поглядывает на ее шрамы и железы. Неужели никогда не встречал омег? Но все это стало неважным, когда ее голова коснулась подушки. Она действительно была очень мягкой, одеяло было пыльным, и непонятно откуда Марк его вытащил, и все же очень теплым и обволакивающим уставшее тело. И только чертовы железы гудели, но даже эта боль отошла на второй план перед всепоглощающей усталостью. Лайла мгновенно провалилась в сон.

***

Она находилась дома. В своей гостиной, с огромными светлыми окнами и мраморными полами. Белая мебель создавала ощущение пространства и чистоты, поэтому помещение казалось невероятно просторным и воздушным. Лайла присела на диван, вытянув ноги. Она была одета в ту же одежду, в которой ложилась спать, а именно в тех же штанах и футболке, которые позаимствовала у нового знакомого. Лайла сладко потянулась. Какая-то часть ее мозга осознавала, что это сон, потому что эта квартира теперь казалась слишком далекой и почти нереальной. Слишком уж тут было тихо и чисто, как будто ни время, ни пыль не оседали на поверхности полов и стен. Лайла вздрогнула, когда услышала за спиной звук шагов. Она обернулась, но ничего не увидела, а лишь уловила уголком глаза какое-то движение. Ее пронзила острая боль в области шеи. — Чертова сука! Думаешь ты самая умная?! Сильные руки сдавили ей горло. Слезы мгновенно брызнули из глаз, за их потоком Лайла не могла и рассмотреть лицо своего мучителя, хотя сразу поняла что к чему. Ей не нужно было его видеть, чтобы знать, что это он. Сказать, что Нейт был в ярости — ничего не сказать. Он отпустил ее так же быстро, как и схватил. Его рука переместилась к ее лицу, обхватив подбородок, и заставляя держать голову в заданном положении. Вторая рука осталась на горле, но уже не так сильно сдавливала. Сквозь пелену слез девушка рассмотрела два зелёных огня. Он наклонился, чтобы быть максимально близко к ее лицу. — Ты разозлила меня, Лайла, — он прошептал эти слова ей в лицо и резко отпустил. Девушка отпрянула, потирая шею руками. Он не душил ее, но это было крайне неприятно. Лайла поднялась, чтобы быть с ним на одном уровне. Получилось не очень, потому что он был достаточно высок физически и неимоверно низок морально. — Пошел ты! Не смей ко мне прикасаться! Что мне оставалось делать? Ждать, пока ты запихнешь меня в дурдом? Да черта с два! Повторяю — пошел ты, Нейт Холлоран, — выкрикнула Лайла. В его глазах плясали молнии. Лицо исказила гримаса злобы, желваки заходили по скулам, нижняя челюсть напряглась. В целом он выглядел неважно: темные волосы небрежно взъерошены, его пижама — просторная футболка и черные штаны были помяты, это говорило о том, что он, вероятно, спал дома в постели. Его широкие плечи были опущены, демонстрируя некоторую сутулость, хотя в его привычке было держать спину прямо. Брови были сдвинуты к переносице, а губы плотно сжаты. Лайла отметила, как бы между прочим, что они достаточно давно не виделись, но это было к лучшему, как бы ни ликовало сейчас ее тело. Железы не чесались — ну и блаженство. Нейт навис над ней, сжав руки в кулаки. На секунду ей показалось, что он сейчас ее ударит. Лайла уже представила, как он дает ей пощечину за пощечиной, таскает ее за волосы, кричит ей в лицо. Она просила себя проснуться, чтобы остановить эту расправу. Но Нейт лишь методично сжимал и разжимал ладони в кулаки. Он смотрел ей в глаза. — Закрой рот, пока не стало хуже. Ты и без того уже натворила дел. — ледяным голосом оборвал он. Парень отступил на шаг. Очевидно, импульс прошел и теперь он был готов говорить. — Зачем ты все усложняешь, Лайла? Сбежала из дома, расстроила маму с папой. Что, рассчитываешь затеряться в Ульях, сняв комнату в мотеле? Жить под прикрытием и купить ПБР на деньги, которые выручишь с продажи сережек и подвески? По глазам вижу, что так ты и думала поступить. До чего же ты предсказуема. У меня для тебя плохие новости: завтра каждый метр этого гадюшника будет оцеплен полицией и они будут рыскать до тех пор, пока не достанут тебя. Лайла нервно выдохнула. Черт, да как он вообще… — Я дал тебе шанс исправиться — тебе просто нужно было сидеть смирно и поехать с мамой тогда, когда пришло время. А что сделала ты? Опозорила себя, своих родителей и меня заодно. Я не прощаю таких оскорблений. Лайла хотела вставить слово, но он не дал ей такой возможность, опередив ее, резко приблизившись и прошептав прямо в лицо: — Партия закончится уже в ближайшие дни. Шах и мат. Лайла толкнула его в грудь, перебегая за диван. Теперь их разделяла какая-никакая преграда и ей было комфортнее. Тело пульсировало, требуя замереть на месте и не двигаться, но мозг понимал, что это ее погубит. Поэтому она сказала: — Я пыталась сбежать от тебя на небеса, думаешь после этого меня остановят твои ручные псы? Ульи большие, ты никогда не узнаешь где я! Ты просто псих, Нейт, эта дурацкая связь окончательно снесла тебе крышу. Или это все же был белый порошок? — она специально заговорила о наркотиках, чтобы задеть его глубже и сильнее. Но он остался невозмутим, вопреки ожиданиям. Стоя по ту сторону преграды, альфа потер правой рукой подбородок, усмехнувшись: — Много чести, Лайла. Если ты думаешь, что я переживаю из-за такой маленькой идиотки как ты, то ты еще глупее чем я думал. Меня беспокоит лишь лихорадка, которая может причинить мне много неудобств. Тебя отыщут завтра или послезавтра где бы ты ни скрывалась. Ни я, ни твой отец не пожалели ресурсов. А когда тебя привезут ко мне, тебе придется долго и неудобно извиняться за свои слова. Запоминай этот день. Обещаю, что в следующий раз ты выйдешь на улицу только на поводке. Злость. Обида. Эти чувства затопили ее разум. Лайле хотелось закричать. Хотелось расцарапать его лицо, вырвать язык. И самое неприятное — это страх. Липкий мерзкий страх подступил к горлу. Она сделала это, она довела его до точки кипения. Но сейчас это не приносило ей удовольствия, потому что где-то вдалеке маячила тень расплаты. Кто знает, способен ли он исполнить все то, о чем грозиться. Глядя на это каменное напряженное лицо и горящие глаза, почему-то не оставалось сомнений, что он говорит не просто для того, чтобы ее запугать. Тем временем Нейт начал медленно расхаживать из стороны в сторону, бросая полные ненависти взгляды на Лайлу. Он не пересекал границу и не пытался физически на нее воздействовать, за что она была почти благодарна. Нейт продолжил: — Если ты сомневаешься в моих средствах, то вот тебе еще одна мысль для раздумий: твоя семья. Вообще-то ты их бросила, а значит тебе наплевать на то, что там у них происходит, ведь так? Только не это. — Слушай внимательно: если ты продолжишь упорствовать, то поплатится за это твой папаша. Мы найдём к чему прикопаться, наверняка он не так чист перед законом. Лайла была слишком потрясена, чтобы сдерживать слезы. Поддаваясь импульсу, возникшему в глубине души, она пнула стоявший диван, громко закричав. Она вцепилась пальцами в обивку, чтобы устоять на ногах. Это было невыносимо больно, каждое его слово крошило сердце в пыль. Объект ее ненависти злорадно ухмылялся. Какого черта он злорадствует? Это она должна была посмеяться над ним, это она должна была его унизить! — Ты этого не сделаешь! Я… я убью тебя, клянусь! Он рассмеялся. Это было так легко и заразительно, как будто они не ругались, а рассказывали друг другу анекдоты. Выдержав короткую паузу, Нейт ответил: — Мы — одно целое, пора бы уже это принять и не сопротивляться своей судьбе. Ты делаешь всем только хуже. Возвращайся домой, Лайла. Мы еще можем решить все вопросы полюбовно. — Никогда! — Лайла сама испугалась злости, которая от нее исходила. Какая-то животная часть захватила ее разум. Тело было наэлектризовано, ногти впились в ладонь, но она не чувствовала боли. Лайла плюнула на свой страх и, поддавшись глубинным желаниям, стремительно обогнула диван и с размаху треснула обидчика по щеке. На секунду она почувствовала сущее наслаждение. Парень не шелохнулся. Щека его в миг покраснела, а взгляд ужесточился. Лайла не знала точно с какой целью она это сделала, но это было необходимо так же сильно, как воздух. Он вывел ее из себя, он заслужил вещей и похуже. Парень ничего не ответил, он лишь схватил ее за руку и повалил на пол. Вторая его рука сомкнулась на ее запястье. Он прижал ее руки к полу рядом с шеей. Это было настолько быстро, что девушка не успела и сообразить что к чему. Омега заерзала, пытаясь высвободить руки. Своим телом он прижал ее ноги, наклонившись к лицу. Лайла готова была рычать и плеваться. Волна ярости усугублялась тем, что электрический импульс прошелся по телу, когда он коснулся ее. Казалось, что мурашки расходятся от места, где на ее коже лежали его пальцы. И зуда, такого надоедливого, его не было. Лайла сопротивлялась несколько минут. Они молчали. Он просто прижал ее, наблюдая за реакцией. Зеленые глаза были задумчивы, но руки держали ее крепко. Через какое-то время Лайла расслабилась и опустила ноги, расслабила руки. В один миг в ней что-то оборвалось. Она почувствовала себя самой одинокой, самой несчастной девочкой на свете. Ей не хотелось проигрывать, но эта война уничтожала, изматывала, забирая последние силы. А между прочим она «выписалась» из больницы только сегодняшним утром. На место неистовой злости пришло отчаяние, как будто что-то в душе хрустнуло и надломилось. Из глаз тихо струились соленые дорожки. Она шумно выдохнула и дальше раздавались лишь тихие всхлипы. Целая буря чувств сменилась на подавленность. Эта совершенно глупая неразумная драка с мужчиной вдвое больше ее, совершенно вымотала и опустошила. Казалось, этого он и ждал. Она не смотрела на него, а лишь в потолок. Слезы бежали по щекам, достигая шеи. Она почувствовала, как он слизнул языком одну из соленых капель. Не было сил сопротивляться, открещиваться. Не было сил даже придумать оскорбление. — Успокоишься ты когда-нибудь? Вот так. Лежи смирно. Он поцеловал ее в шею. Опять, и снова и снова. Лайла замерла. Ей не нравилось происходящее, но она знала, что ему все равно. Она просто плакала, что делала в девяноста процентах случаев. Еще несколько минут назад на этом же месте лежали его руки, сжимающие ее горло. Теперь же там блуждали его губы. Она чувствовала его дыхание, эта близость была одновременно неправильной, неуместной и бестолковой. Его вкрадчивый голос прозвучал где-то возле уха: — Не надо плакать, ведь ты сама виновата в том, что происходит. Возвращайся домой, твое место рядом. Так распорядилась сама судьба. — Ты так не думаешь, в тебе говорят гормоны, Нейт. Тебе нет дела до меня. — Возможно. Но я не пытаюсь им противиться, и так значительно легче. Жаль, что до тебя это еще не дошло. — Ты всегда выбираешь легкий путь. Минутное удовольствие. Но это неправильно, потому что мы больше, чем набор функций. Он отпустил ее руку, и сжал бедро. Лайла резко почувствовала ужасную усталость. Так они и лежали, распластавшись на полу, в метре от диванов и кресел. Дальше все было смазано, она чувствовала его запах, но больше не было тяжести тела. Как будто она сама превратилась в эфемерный дух, который выскользнул из рук мужчины. Лайла закрыла глаза и сделала медленный тягучий выдох.

***

Она резко распахнула глаза. Девушка почувствовала неприятную липкость и холод, прикоснувшись подушечкой пальца к щеке, обнаружила, что слезы струятся и тут. Перед глазами нечетко возник темный зал с молчавшим телевизором, тенями растений, и лунным светом, падавшим на ковёр из окна. Лайла потрясла головой, чтобы сбросить наваждение. Через секунду все вернулось на свои места — страх, боль в железах. Даже сильнее обычного, сейчас они буквально разрывали участки кожи. Лайла поднесла тонкое запястье к носу и убедилась, что пахнет железом. Она высунула язык и провела тонкую полоску вдоль железы, почувствовав солоноватый вкус крови. Кажется железы начали кровоточить. Не задумываясь, она вытерла руку о штаны и уставилась в потолок. Голова ужасно болела, недавний разговор эхом разносился в ее памяти. Нет сомнений, что это было на самом деле. Нет сомнений в том, что Нейт Холлоран полный мудак. Лайле не хотелось думать. Все навалилось слишком стремительно, обстоятельства давили на плечи и даже в постели она не могла как следует забыться и набраться сил. Ни во сне ни наяву от него нет спасения: это было ужасно. Девушка начала считать от одного до тысячи, чтобы отвлечься и успокоиться. Подумав несколько секунд, она потянулась к выключателю и включила в гостиной свет. Так было комфортнее. Уставший мозг перетрудился и предпринял вторую, более успешную попытку окунуться в желанную негу.