Искажение

Нейт

Заснеженная дорога была по-зимнему живописна. Не встречалось дерева, которое бы не припорошило: слегка, либо чересчур, так, что еловые ветви ломились от сугробов, образовавшихся за утро. Глаза резал яркий белый свет, струившийся ото всюду. Но это не должно помешать ему вести машину. Изредка кидая взгляды за обочину, он впадал в странного рода задумчивость. Встречная полоса пустовала уже достаточно долго. Эта проселочная дорога не пользовалась популярностью, но в этом был ее плюс: пустынно и невероятно красиво. Это можно было назвать удачей – большой снегопад прошел накануне Рождества, оставив легкий беспорядок на трассах. В городе же навалившие сугробы создавали атмосферу праздника, в своей безыскусной естественности, они были главным атрибутом любимого праздника Нейта Холлорана. Он действительно любил Рождество, все эти носочки со сладостями, венки из остролистов и теплый камин, дарящий тепло домочадцам. И даже снег в эти дни блестел по-особенному весело и призывно. В глубине души это его умиляло и будоражило теплые детские воспоминания, которые он вновь переживал, хотя уже несколько лет не отмечал Рождество в кругу семьи. Когда-то давно Холлораны собирались все вместе за праздничным ужином, вместе подводили итоги года и отец произносил воодушевляющую речь, в которой намечал цели и задачи на будущее. А на утро Нейт первым бежал в гостиную, чтобы быстрее открыть свой подарок. Ему было важно сделать это быстрее Коннора, хотя старший брат давно вышел из возраста веры в Санту и его прихвостней. Нейт тоже не особо верил в Санту, но верил в своих родителей и считал их хорошими людьми. Когда-то давно. Потом они оба выросли, прошли свою инициацию, и несли бремя навешанных ярлыков и родительских ожиданий. Праздник перестал быть теплым и семейным. В последующие годы Нейту оно виделось легитимным способом родителей трахнуть его мозги, а планы на будущее превращались в планы инвестиций компании отца, долей которой владела и Йоланда. Брат первым перестал посещать этот цирк под названием семейный ужин. Коннор не мог выносить пристальный, временами строгий взгляд отца, будто обвиняющего сына в том, что он не заставил свои клетки мутировать в альфа-сторону. Мать вела себя ровным счетом так же – альфа и омега – одна голова. Но будучи альфой, с этим взглядом сталкивался и Нейт, но по причине недовольства Уолтера его жизнью в целом. Однажды отец обмолвился: «Совместить бы вас вместе мальчики, и вышел бы идеальный член общества – предназначение Нейта и мозги Коннора – с этим парнем мы бы свернули горы!» На следующее Рождество Нейт не появился. Как и на следующее. Из раздумий его вывела музыка. Тоненькие пальчики прибавили громкость на панели машины. Салон заполнил бархатный голос Фрэнка Синатры. — О чем задумался? — улыбнулась его спутница. Нейт мельком бросил взгляд на ее лицо: застенчивая улыбка, милый свитер с оленями, лощеные локоны, обрамляющие лицо. Она дарила чувство успокоения одним своим присутствием. Ему не нужно было отвечать, чтобы она сказала: — Все пройдет замечательно. В Рождество все начинают с чистого листа. Мы справимся. Она все знала. Она ловила каждую его мысль, каждую секунду каждого дня. Ему не нужно было говорить, чтобы она узнала о его переживаниях. Спустя долгое время, Нейт с Коннором договорились попробовать забыть старые обиды и вновь провести праздник под родительским кровом. Чтобы на секунду забыть о предназначениях и должностях, о бизнесе, и прочих вещах, отвлекающих от самого главного. Начинать сначала было волнительно: Нейт боялся, что вновь потерпит разочарование и все разыграется по старому мерзкому сценарию – отец будет раздавать «ценные» советы в бильярдной комнате, произносить тосты, все как один посвященные его главному детищу – компании, возведенной еще дедушкой-Холлораном, подводить итоги года, описывая прибыльные рекорды и программы развития, а Йоланда как дура станет кивать и хлопать, будто понимает о чем идет речь. Потом отец спросит о планах на будущее, чтобы убедиться что они по-прежнему остаются ничтожными, как и все существование Нейта. И здесь два исхода: проглотить издевку и подняться наверх в бессильной безвыходной ярости, либо ответить отцу, и получить порцию упреков. Нерадостная перспектива, под каким углом не посмотри. И неизвестно кому сложнее: Нейту или Коннору, которого отец принципиально перестал замечать после инициации, не признавая то, что его старший сын – «бесполое» существо, пустая шаблонка настоящего мужчины. Уолтер так и не смог смириться с этим. Его первый сын должен был стать особенным, величайшим руководителем, а не ущербным бетой с набором амбиций. И вся империя, построенная Коннором своими руками, годы кропотливого труда и сверхурочной работы — все в дребезги разбивалось о тот факт, что он не альфа, не тот, кем хотел бы его видеть отец. Нейт тяжело выдохнул и почувствовал, как пальцы девушки коснулись его пальцев. Это прикосновение вновь привело его в чувство. Кровь начала разгоняться по венам. Нейт прогнал это наваждение, осмысленно посмотрев на… Лайлу. Конечно, а на кого же еще? Лайла Элис Холлоран занимала переднее сидение его автомобиля, подтянув колени к подбородку и чуть наклонясь в его сторону. Его напряжение передалось по их связи, и она чувствовала эту подавленность и тревогу перед тем, что должно случиться. Чувствовала через призму собственных ощущений – как отдаленный назойливый шепот, приказывающий ей сделать что-то, что может исправить ситуацию. Эмоции, чувства, настроение: все было общим. Это было так же естественно как дышать и ходить по земле. Ему не хотелось ее расстраивать, но парень ничего не мог с собой поделать. Все-таки нечасто делаешь шаг навстречу родителям после затяжной ссоры. Решиться на это было тяжело, и вот сейчас, по дороге к охотничьему домику, ему хотелось повернуть назад. Решимость покидала Нейта с каждым километром. Он бы уже давно ехал в противоположном направлении если бы ее не было рядом. Девушка не хотела мириться с таким ходом вещей и решила сместить фокус внимания на себя. Так, ее маленькая ладонь пронеслась по его бедру, мимолетным касанием напоминая о вещах не менее важных. — Назад дороги нет: мы уже влипли. Он чувствовал ее настроение: воодушевление не покидало ее все то время, пока они ехали. Пока ей было нечего бояться, потому что она не знала, что ее ждет и как Холлораны отмечают Рождество. Она продолжала легко поглаживать его по ноге, будто бы приводя в чувство. Это был почти невинный жест, призванный успокоить его, немного отвлечь, но по позвоночнику Нейта в момент пронесся электрический разряд и как это обычно бывает, его бросало из крайности в крайность – из состояния апатичной задумчивости он легко нырнул в игривое возбуждение. Следить за дорогой стало в тягость. Все его существо сосредоточилось в месте под ее теплой ладонью. Он украдкой посмотрел на ее лицо, и увидел в ее зеленых глазах отсвет того же блеска, который мог в этот момент обнаружить и в собственных. Ее маленькая уловка сработала, как и все, что она делала. Ему казалось, что Лайла видит его насквозь, и нет такого местечка в его душе, которое было бы скрыто. Ему это нравилось, безумно нравилось: и каждый раз смотря в зеркало на себя или на нее он видел своих родителей, при всех их недостатках – необычайно гармоничных партнеров, проживших вместе почти половину века. То же самое непременно ждало их с Лайлой – вечность, разделенная напополам. Ее рука на сантиметр скользнула в сторону внутренней стороны бедра, и он не смог закончить свою логическую цепочку. Воздух в машине стал более вязким. Нейт чуть замедлился и позволил себе отвлечься, повернув голову к своей спутнице. Он однозначно истолковал ее желание по озорному взгляду, сочетаемому с застенчивой улыбкой, будто она знала, что делает нечто неправильное, но никак не может удержаться. — Что? — спросила она, улыбаясь еще шире. — У тебя неплохо получается. Рассчитываешь на продолжение? — Этот вопрос будто бы поставил ее в тупик. — А что-то происходит? — притворно выдохнула она, рассмеявшись. И через секунду произошло то, что заставило ждать продолжения уже Нейта. Щеки девушки тронул стыдливый румянец, она отвела глаза, но ее рука покоилась на том же месте. Ему нравилось как она краснеет, нравился этот невинный девичий стыд (это не было притворством или кокетливой игрой – она действительно стеснялась всего, что касалось физики). Лайла в конец смутилась и убрала руку, спрятав ее в объемный свитер. Но было поздно: она и не заметила как он съехал с главной дороги, остановившись в лесополосе. Снег попадал с еловых веток близ машины. Нейт бросил взгляд на наручные часы, прикинув насколько они могут опоздать в гости. Вариант «опоздать» стал бескомпромиссным. Ему нужно было расслабиться. — Иди ко мне, — тихо, почти шепотом протянул он. Краска не сходила с ее лица, распространившись до корней волос. Он чувствовал, как ее сердце сделало кульбит, как ей нравится то, что происходит. Омега была слишком застенчива, чтобы открыто говорить о своих желаниях, но ей не нужно было это делать, потому что Нейт и без этого знал все, что ей нравится и не нравится. — Я не хочу, чтобы мы опоздали, — ее голос звучал приглушенно и вовсе неубедительно. Нейт усмехнулся: — Да? А мне показалось, ты хочешь чего-то другого. — Нееет, — протянула она, чуть отклоняясь от его руки, протянутой для того, чтобы коснуться ее щеки. Нейта это рассмешило: о да, Лайла не была бы Лайлой, если бы не пришлось ее поуговаривать. Эти игры в каком-то смысле тоже заводили его, ведь так он мнил себя охотником, змеем-искусителем, растлителем, склоняющим непорочную деву к греху. Нейту было важно, чтобы она была чистой для него. Он хотел быть первым и единственным, чтобы она принадлежала только ему. Это было правильно. Естественно. Их связь в художественной литературе называли Божьей нитью. Это значит, что бог создал ее специально для него. Значит, что только он может касаться ее тела. Это не могло не тешить его самолюбие и звериная, собственническая, агрессивная часть его сущности была удовлетворена одной этой мыслью. На практике же это осознание смешалось с ее волшебным запахом, прикрытыми зелеными глазами с поволокой, и приоткрытым ртом, тяжелым дыханием и тихими стонами. Каждый оргазм был ярче предыдущего, возносил его на вершину земных удовольствий. И сейчас он твердо вознамерился испытать это вновь. Он перегнулся на ее половину салона и мягко поцеловал, бережно придерживая лицо рукой. От нее сладко пахло. Нейту хотелось впитать этот запах всей кожей, чтобы он остался внутри его тела. Аромат Лайлы смешивался со свежими цитрусовыми духами, которые терялись под слоем естественных феромонов. Ему захотелось чихнуть: все-таки вдыхать ее запах было приятнее без всяких назойливых примесей. Лайла отвечала на поцелуй не так активно, и он знал, что она вот-вот отстраниться, чтобы сказать что-нибудь про время, про людей, которые их ждут. Но ему было все равно, ведь в голове уже проносились неприличные образы и физиология брала верх над обстоятельствами. Лайла сама не поняла как через мгновение спустя уже сидела на нем на водительском кресле, прижимаясь своим телом, и продолжая этот неистовый поцелуй, грозивший вылиться в нечто не поддающееся контролю. Он гладил ее волосы, спину. Одна рука переместилась на талию и ловким движением проникла под свитер с оленями. В его понимании в ней было все, что может совместить в одном теле идеальная женщина. Не было ничего, что его бы не устраивало. Нейт готов был целовать каждую родинку на ее теле, ему нравилась ее тонкая шея и запястья, которые так удобно сжимать в своей руке, ему нравилось перебирать ее длинные мягкие волосы. Его омега была образцом красоты и женственности. Изюминкой был запах, сводивший с ума. Металл его часов резко контрастировал с такими горячими жадными пальцами, сжимающими ее грудь под бра. Лайла выгнулась, прижавшись к нему еще сильнее и тихо застонала ему на ухо. Этот звук был похож на мурчание кошки. Нейт улыбнулся и отстранился, чтобы запечатлеть ее образ сейчас, на грани, на точке невозврата. Лайла, его омега, выглядела растеряно из-за того, что он остановился. Ее щеки по-прежнему были красными, волосы растрепались, а руки неуклюже цеплялись за ремень его брюк. Глаза лихорадочно блестели, и намек на стыд пропал, уступая место всепоглощающему желанию. Пальцы совсем ее не слушались: они не гнулись, а голова отключилась, и потому так сложно было расстегнуть ремень. — Скажи чего ты хочешь. — шепнул он ей на ухо. Лайла будто бы не услышала, методично цепляясь за ремень его брюк. Через секунду, подняв глаза, она нахмурилась и поджала губы, так, что лицо приняло плаксивое выражение капризного ребенка. Она была идеальна. Такой, какой и должна быть его женщина. И сейчас она надув губки, уперлась чуть потрясывающимися ладонями в его торс. — Ты знаешь. Она посмотрела ему в глаза. Ее дыхание сбилось, и омега часто и глубоко дышала, пытаясь восстановить дыхание после долгого поцелуя. — Хочу, чтобы ты сказала. — чуть улыбнулся Нейт. Одна его рука описывала окружности вокруг ее соска, лаская левую грудь. Вторая рука, отогнув резинку леггинсов поползла внутрь нижнего белья. Он бесстыдно трогал ее там, нежно проводя пальцами по наружным половым губам. Лайла шумно выдохнула, слегка сжав ноги. Он не торопился вводить в нее пальцы, стимулировал клитор, лишь ритмично надавливая в нужных точках. Нейт чувствовал как ее тело напряглось. Лайла припала к его шейной железе, и когда ее теплое дыхание едва коснулось порозовевшей отметины его сущности, то миллион клеток возликовали. Сладкое томление разлилось по его телу. Кончиком языка она прошлась по всей длине железы и прильнула к ней губами. Она оставляла на ней легкие, почти невесомые поцелуи, иногда прерываясь, чтобы еще раз провести языком по этому участку шеи. — Блять, — выругался Нейт, закатывая глаза от удовольствия. Это было чем-то немыслимым. Ему казалось, что человек не может вместить столько желания и неги, что его сейчас разорвет на тысячи частей. Ее, нет, их запах, стал густым и вязким, окутывая их в кокон, в котором они были лишь вдвоем. — А чего хочется тебе? — улыбнулась она, потеревшись носом о линию его челюсти. Хотя она прекрасно понимала к чему все идет, чувствуя как натянулась ткань его брюк в районе паха. Она хотела сказать что-то еще, но проглотила слово, как только почувствовала, как его палец, раздвинув влажные складки вошел в нее на полдлины. Но это было не то что ей нужно, и омега заерзала, пытаясь расположить таз так, чтобы он входил до упора. Альфа с омегой вновь слились в поцелуе. Сквозь их связь он улавливал ее нетерпение. У Нейта не было настроения ее мучить, и он ввел еще один палец, начиная ритмично двигать рукой, лаская ее изнутри. Достаточно громкий стон сорвался с ее губ, и она, будто испугавшись самой себя, зарылась головой в район ключиц парня, часто дыша. Его умиляла ее реакция на удовольствие. Нейт привык получать от жизни все, что она могла дать, и свои желания считал приоритетом. И если дело касалось его удовольствия, он забирал все без остатка. Лайла же будто брала его урывками, останавливаясь, чтобы перевести дух. Ему быстро надоела эта игра. Вообще Нейт не любил долгих прелюдий, но иногда перешагивал через себя ради нее. Так поступают правильные альфы. Конечно он шел на компромисс, если она заслуживала это своим поведением. Но чаще всего разногласия гасли на корню, потому что в природе омег заложено быть послушными. И она была послушной. В его понимании это было хорошее качество для женщины. В свою очередь он мог гарантировать ей защиту, и обеспечение всем тем, что ей было необходимо. Еще он мог обещать ей свою моногамию, потому что после истинного партнера другой опыт кажется лишь слабыми отголоском. Нет той яркости ощущений, когда ты чувствуешь каждый сантиметр своего и чужого тела, нет этого единения мысли и ты не можешь чувствовать настроение своего партнера, и догадываться о его желаниях приходится самому. Лайлу же он читал как открытую книгу. И жирным шрифтом было выделено то, как сильно она хочет его сейчас. Быстрым движением его пальцы покинули жар ее тела и сразу переместились на холодный метал пряжки ремня. Пару раз он провел рукой по члену, чтобы размазать ее влагу по себе. Лайла завороженно наблюдала за этим совершенно неприличным действием, чувствуя укол похоти. Она встретилась с Нейтом глазами и они увидели в глазах друг друга яркое подтверждение того, что хотят одного и того же. Он сам стянул с нее леггинсы. На переднем сидении было слишком тесно для того, чем они занимались, но парень не согласился бы сейчас пересесть назад. Ему нравилось, что эта теснота прижимала их друг к другу, нравилось, как она сидит на его коленях. Нравилось то, как здесь было жарко, особенно потому, как на улице было холодно. Ее коленки покоились на наружней стороне его бедер и Нейт чуть шире расставил ноги, вынуждая ее раздвинуть колени. Она не смотрела в его глаза, переживая новый приступ смущения. Лайла прятала голову на его груди и ее реакция на его прикосновения выражалась в сдавленных стонах. Нейт все сделал сам: плавным движением он вошел, заполнив ее целиком и соединив их тела в одно целое. Его чувства были обострены до предела, он ощущал насколько мягкими были ее половые губы, обхватывающие его у основания, насколько горячей и узкой она была для него. Он с наслаждением выдохнул ей в макушку. Нейту казалось, что он может провести в этом положении вечность – просто находиться внутри, без фрикций, вдыхая ее запах и наслаждаясь правильностью, естественностью процесса. Волна удовольствия, прошедшая по его телу, сделала запах еще более мускусным, насыщенным. Лайла в его руках была такой крошечной, такой милой, что его сердце разрывалось на куски от умиления. Обе руки переползли на нижнюю часть спины и впились в ягодицы, поддерживая и задавая угол проникновения. Через минуту она начала двигаться навстречу, несмело опускаясь на его длину. Лайла посмотрела на него снизу вверх из-под пушистых ресниц: ее глаза немного слезились, рот был немного приоткрыт и лицо раскраснелось от его ласк и стыда из-за них. Она чувствовала, как он заполняет ее, его тяжелое дыхание, тепло тела своего альфы. Это состояние ощущалось как дом, как все комфортное, что есть в мире. Это был не просто секс, это было чем-то большим для них двоих. Так рассуждала омега внутри ее тела, вопившая от восторга. Чувствовать его удовольствие – вот цель ее жизни. Поэтому взяв себя в руки, Лайла решилась уничтожить любые остатки приличия. Девушка перекрестила руки и медленно начала снимать свитер через голову. Она плохо владела своим телом, руки немного потрясывались, но справились со своей задачей. Он закинул свитер куда-то назад, и тут же обвил ее талию руками, почувствовав, как ее кожу обдало холодом. Ей хотелось чувствовать его обнаженной кожей. Правой рукой он стянул бра с плеч, и потянул вниз, пока оно не осталось безвольно болтаться на уровне узкой талии. Не переставая плавно двигаться, он поцеловал ее грудь, прислонившись к ней щекой. Нейт описывал языком влажные круги вокруг ее соска. Через секунду он вобрал его в рот, и девушка практически задохнулась. Лайла не могла похвастаться пышной грудью, но он считал ее идеальной. Все в ней было гармонично и правильно, именно так, как ему хотелось. Она выгнулась ему навстречу. Чувствуя приближение конца, он еще шире раздвинул свои и ее ноги, приподнимая собственный таз, и совершая быстрые фрикции. В ушах стоял перманентный звон, все мышцы напряглись в ожидании разрядки. Лайла больше не могла сдерживаться и каждый толчок внутри своего тела встречала стоном. Она чувствовала, что тоже находится на грани и каждое движение может стать пиковым. Она обхватила его за шею, прижавшись своей грудью к его и заерзала, пытаясь найти положение, которое положит конец ее мучениям. Их внутренние голоса кричали в унисон, требуя быстрее кончить и расслабиться. Лайла сдалась первая: пара рваных жестких толчков и весь запас воздуха вышел из легких, мышцы тазового дна сжались на долю секунды – сработала рефлекторная дуга, очистившая голову от всех мыслей. Мощный импульс пролетел от киски прямо к мозгу. Сладкая истома разлилась по низу живота, и клитор будто слегка запульсировал. Пальчики на ногах сжались. Достигнув пика, Лайла также быстро обмякла в руках парня. Каждая мышца расслабилась и приятная усталость мигом сковала все ее тело. Он все еще был внутри и двигался, вбиваясь в нее с неприличным хлюпающим звуком. Но дальнейшие толчки уже не были для нее столь яркими, и девушка замерла, по-прежнему обнимая альфу за шею. Она знала, что он тоже на грани. Почувствовав, как на мгновение она сжалась, и тут же расслабилась, он последовал за ней практически сразу. Ее расслабленное тело стало похоже на пластилин, она была такой мягкой, такой податливой и легкой. Он слишком сильно сжал ее талию в руках, изливаясь внутрь. Парень позволил себе расслабиться по ее примеру, отпустив контроль за своим телом. Какое-то время они сидели в том же положении в объятиях друг друга – Лайла по-прежнему обнимала парня за шею, и он гладил ее по хрупкой спине. Нейт ждал, пока она восстановит дыхание и немного придет в себя. На самом деле он был горд своей девочкой: ведь она стеснялась просить близости первой, стеснялась громко стонать, смотреть ему в глаза во время процесса. В этот день на нее будто что-то нашло. Что-то, что ему нравилось. Он не требовал от нее раскрепощения, понимая, что расстроит ее, требуя то, к чему она не готова. Но сегодня все пошло не по плану, и он был приятно удивлен. — Мы немного наследили, — заметил Нейт, оглядывая тесную авансцену, на которой разыгралось это похабное представление. Ее вещи были разбросаны по салону, а его выглядели не лучшим образом: рубашка была помята и растянута на пуговицах, а на брюках виднелось пятно, оставленное ее влагой. Лайла окинула глазами эту картину и смущенно опустила взгляд. Похоже ее смелости немножко не хватило на конец. — Твоя мама опять будет мной недовольна, — поморщилась омега, всячески пряча от него глаза. Нейт рассеянно поцеловал ее в макушку, беспечно успокаивая: — Все в порядке. В Рождество все начинают с чистого листа, правда? Лайла зевнула. У нее была странная особенность: после секса ей всегда хотелось спать, в то время как он наоборот чувствовал прилив сил. Будто бы кончив, она отдавала ему часть жизненной энергии. Но это было не так важно, и Нейт принимал то, что ей нужно отдохнуть. В конце концов, у них еще было время.

***

Из объятий сна его выдернул противный звон будильника. Он бы кинул телефон в стену, разбив его вдребезги, лишь бы не слышать этот адский звук. Но маленький засранец запутался где-то в одеяле и пришлось нащупывать его рукой. Не найдя источник звука, парню пришлось разлепить глаза и встряхнуть одеяло. Отыскав телефон и отключив будильник, Нейту пришлось признать, что тот справился со своей задачей и заставил его проснуться. Несколько минут он тупо уставился в потолок, пытаясь найти там ответ на вопрос что это было. Прокручивая в голове свой сон, Нейтом все больше овладевало раздражение. Это происходило с ним не в первый раз, но каждый раз больно рвало какие-то струны в его душе. Этот раз был особенным, потому что помимо влажных мечт о Лайле Хейл он позволил себе думать о родителях! Это бесило его больше всего. Парень не хотел признавать, что он обижен, что его ранит эта разобщенность и холодность, характерная всем Холлоранам. В этом сне все было до смешного сладко, настолько приторно, что к горлу подступала тошнота. Ему нет дела ни до чертового Рождества, ни до Йоланды с Уолтером, ни до сучки Лайлы, что за блядский бред выкидывает его больная голова?! В следующую секунду случилось то, что добило его окончательно: на пижамных штанах Нейт заметил небольшого диаметра пятно, о происхождении которого нетрудно догадаться. Пару секунд парень смотрел на это и не мог поверить в то, что происходит. В последний раз такое случалось с ним в 8 классе, когда он впервые открыл для себя мир порнофильмов. Но сейчас он был взрослым мужчиной, а не мальчиком в пубертате. Реакция собственного тела вызывала в нем стыд перед самим же собой. Ему уже снилось нечто подобное. Первый жаркий сон с участием Лайлы ему приснился почти месяц спустя после того, как выяснилось, кем она является на самом деле. После того, как эта хитрая тварь придумала как заглушить ночные сеансы связи. Он не знал что происходит, но в один момент он просто не смог до нее достучаться. Он чувствовал ее присутствие, запах, но ее образ будто бы ускользал и растворялся. Спустя несколько ночей ему впервые приснилась пикантная сцена. И с тех пор почти каждую ночь ему снилась она, и как он сношает ее во все возможные отверстия. Все тайные фантазии и желания воплощались в этих снах, непременно с участием Лайлы. Нейту было стыдно признаться даже самому себе в том, как отчаянно он желал ее. Причем парень сам не понимал с какого момента это началось. Он знал ее с детства, знал, какой противной она может быть: ябедой, истеричкой, запуганной прыщавой девчонкой в средней школе. Он точно помнил что еще месяц назад не назвал бы Лайлу красавицей. Он знал женщин красивее нее: стройнее, ярче, интереснее, с сексуальными формами, уверенных в себе и совершенно нормальных. Без тараканов в голове. Но после инициации Лайлы все перевернулось с ног на голову. Сначала этот ее безумно привлекательный запах, теперь это. Ее образ будто оседал на подкорке сознания, и вещи, которые раздражали или отталкивали, становились ее особенностями, к которым он становился неравнодушен. Нейту претило это состояние – когда гормоны навязывали свою волю, он не думал что это произойдет так быстро и будет подобно ломке. Это его бесило, но он обещал себе с этим не бороться, полагаясь на естественный ход вещей. Конечно у него были другие женщины. Он не хранил обет верности той, которая так легко оттолкнула его и предпочла трущобы комфортной жизни вместе. Но к своему ужасу Нейт осознавал, что не может получить то, что ищет. У него были разные женщины: блондинки, брюнетки, беты и даже омеги. Но запах другой омеги казался ему теперь неправильным, слишком приторным, либо слишком тяжелым, и во время секса он дышал через рот или вовсе задерживал дыхание, пытаясь быстрее закончить с этим недоразумением. Обычные женщины казались скучными, и оргазмы были быстрые, незаметные, и не насыщали его даже наполовину. Это злило, и злость исходила от собственного бессилия. Сейчас, лежа в волнах своей ярости от этой странной «бурной» ночи, Нейт думал, что в чем-то Лайла даже была права: судьба настоящая стерва. И он почувствовал, как становится замурованным в своей биологии. Когда проявления связи были менее заметны, Нейт считал, что справится с этим и стойко перенесет все неудобства. Но переносить их было нелегко и он понял, что явно переоценил свои силы. Злость нашла выход в уже накатанном векторе. Складывая испорченные штаны в корзину для грязной одежды, Нейт в который раз подумал о том, какая Лайла идиотка. Если бы она не выпендривалась и приняла свое предназначение, всего этого бы не было. Он бы жил полноценной жизнью, не вешаясь на стену от спермотоксикоза и дурацкой тоски по девчонке, которой до него нет дела. Все-таки он надеялся, что оборот подавителей достаточно секретен для того, чтобы их не могла достать вчерашняя школьница. Но он явно просчитался, полагаясь на то, что Лайла взвоет спустя два дня. И стыдно было признавать, что первым взвыл он. Нейт не принимал подавителей, потому что знал, какой ущерб здоровью наносит месяц «терапии». Он спасался средствами, которые посоветовал доктор: мазями, таблетками и прочей химией мягкого действия, которая хоть на несколько часов облегчала симптомы. Это было безопаснее неиспытанных препаратов сомнительного действия, напрочь обрубавших одну из частей твоего «я». Жаль, что мозг Лайлы слишком маленький для того, чтобы это понять. Теперь он знал почему омеги по закону считаются лишь частично дееспособными: потому что не неси альфы за них ответственность, омеги передохли бы в первый день самостоятельной жизни. Либо принесли столько проблем, что не разгребешь и за полгода. Поэтому они должны сидеть дома, потому что ограниченных опасно выпускать на улицу. Думая об этом, Нейт до крови растер щеткой десны, яростно скребя ей по зубам. Настроение было напрочь испорчено с самого утра. Дурацкий сон был проанализирован и каждый его участник был покрыт приличным количеством мата, включая даже брата, находящегося за тысячи миль. Холлоран заставил себя пойти в университет. На самом деле вся эта история с его новообретенной парой пошла на пользу его успеваемости: он появлялся в стенах университета чаще раза в неделю и даже пару раз присутствовал на лекциях. А что еще оставалось делать? Секс больше не приносил удовольствия (но он еще не настолько отчаялся, чтобы прийти к мастурбации), алкоголь и экстази возвращали его к назойливым мыслям о Лайле. Закинувшись чем-то, что веселило его раньше, теперь возбуждало яркие образы, в которых всегда была она – Лайла, Лайла, Лайла, везде эта гребаная Лайла! Так Дэв Миллер окончательно лишился своего лучшего клиента. Спустившись на подземную парковку, Нейт замер, уставившись на свою машину. Со стороны это выглядело странно. Он стоял в метре от машины и смотрел на нее с широко раскрытыми глазами, не решаясь подойти, хотя ключи были зажаты в руке. Идеально чистая новая Ауди поблескивала в свете люминесцентных ламп, но парень не мог заставить себя сесть за руль. В голове как кадрами из кино пронеслись отрывки вчерашнего сна: белые сугробы, поцелуй, свитер с оленями, разврат на переднем сидении. Так в этот день он добрался до вуза на такси.

***

Гнусавый лектор бубнил себе под нос что-то о классических экономических теориях. Солнце заливало кабинет и било в глаза. Кто-то действительно внимал голосу профессора, делая пометки, кто-то тихо перешептывался, делая выбор не в пользу высшего образования. Нейт Холлоран больше относил себя ко второй группе. В его понимании все, что тут пытались в него впихнуть было бесполезно и пустой тратой времени. Законы рынка познаются на практике, и ни Кейнс, ни Маршалл и прочая чушь не уберегут его от кризиса, если случится обвал биржи, пусть они и были башковитыми парнями. Нейт часто думал о том, что что-то делает неправильно. Отматывая жизнь назад, он вспоминал, что в школе неплохо ладил с математикой и даже тригонометрией. Неплохие аналитические способности и имя семьи открыли ему двери на экономический факультет. Стабильно три раза в семестр его отчитывал сам декан: — На этот раз я выношу последнее предупреждение! Количество твоих пропусков превышает все возможные пределы. Я сыт по горло, парень. Мне задают неприятные вопросы, и некогда ждать пока ты возьмешься за ум. Но под конец этой неприятной беседы статный мужчина в дорогом костюме вытирал платочком пот, выступивший на лбу, и проникновенным тоном добавлял: — Разве этого ждал от тебя Уолтер? Соберись, Нейт, я знаю, как ты можешь. Но он ничего не знал. И все повторялось вновь и вновь. Манипуляции на сыновьих чувствах больше были не эффективны. Но фамилия Холлоран никогда не появлялась в списках на отчисление, несмотря на полное неуважение к преподавательскому составу. Потому как ректор безмерно уважал Уолтера Холлорана ввиду давней договоренности, и закрывал глаза на Нейта, с нетерпением ожидая его выпуска. И до недавних пор парня все устраивало. Сон, который ему приснился, сковырнул старый гнойник в его душе. Он вновь вспомнил как встречал Рождество раньше, и что осталось от этого теперь. В его сне эта эфемерная неосязаемая и такая потрясающая Лайла отвлекала его от этих мрачных мыслей, но в реальности она была сукой, и ему пришлось остаться с этим наедине. Смотря на бородатого старичка в очках, вещающего с кафедры, Нейт размышлял о том, как могло бы все обернуться, в действительности, поменяйся он с Коннором телами. Если бы он был достаточно упорным и трудолюбивым, чтобы используя только свой опыт и образование (полученное не абы как), начать практически с нуля. Далеко, за океаном, там, где всем плевать на то, что ты Холлоран. Смог бы он построить, а не сломать? Чего ему не хватает? Всякий раз он находил себе оправдания: высокие стандарты, отстраненность родителей, занятых компанией и друг другом, деятельный Коннор, на фоне которого он вечно был неудачником, а еще плохая компания, наркотики и отсутствие интереса к жизни. Эта гремучая смесь привела его к тому, что происходит сейчас. Может быть все, что случилось, это наказание за бесцельно прожитые годы? Но кто смеет его наказывать? Парень просто еще не нашел себя. Да и был ли смысл стараться? Люди работают ради денег, престижа, положения в обществе. Это все было у него с рождения. Одобрение родителей? Это пустая трата времени, потому как для них всегда будет мало, поэтому сосредоточить внимание нужно только на себе. Заниматься любимым делом? А что предпринять, если твое любимое дело – ничего не делать? Этим он занимался успешно. Лишь иногда совесть точила о его сердце свои крохотные острые зубки. Но ее голос он заглушал синтетикой, и жизнь была удивительной и красочной. Но сейчас Нейт уже устал от навязчивых видений, которые несомненно посетят его под действием таблеток. На секунду парню захотелось выйти из собственной головы, лишь бы эти гадкие мысли отстали от него хоть на чуть-чуть. Поддерживая голову рукой, его кошачие зеленые глаза обвели аудиторию, пытаясь найти что-то стоящее внимания и переместиться в здесь и сейчас. Думать о другом, думать о другом. Он поймал взгляд девушки, сидящей рядом. Он видел ее впервые и не знал, одногруппница ли это, или девушка с параллельного потока. Она была достаточно миловидной: темные волосы уложены в красивую прическу, идеальный макияж, одета с иголочки. Едва ли ее интересовала макроэкономика. Наверное она была одной из тех, кто приходит в вуз выпить кофе и поболтать с подружками, и вот так вот пофлиртовать с парнем на лекции. Но едва ли Нейт мог сам ее осуждать. Он задумался, хочет ли сейчас секса. Парень оценивающе прошелся по ее фигуре. Она стреляла глазками, делая вид, что зрительный контакт был случайным все несколько раз. Потом она улыбнулась и что-то зашептала своей подруге. Нейт вдохнул воздух в аудитории, по-прежнему пялясь на сокурсницу. Ее духи были свежими, и вероятно дорогими, потому как были очень насыщенными и стойкими. Обостренные чувства Нейта сразу разделили аромат на ноты: верхняя отдавала фиалкой в странном сочетании с чем-то хвойным, вторым слоем шел свежий жасмин, и глубокая нота выражалась в запахе дерева, кожи и табака. Нейт принял решение буквально за десять секунд. Гнусавый профессор объявил небольшой брейк, пытаясь справиться с приступом кашля. Это было отличной возможностью встать и размяться, кому-то смыться, а кому-то проверить свои заметки и дописать что-то еще. Нейт поднялся и с удовольствием потянулся. Свет, бьющий в окна аудитории ударил ему в лицо, подсвечивая его глаза, к которым при таком освещении подмешивался золотистый оттенок. У него не было никаких письменных принадлежностей, ни тетрадей, ни пособий – ничего, кроме бумажника, ключей от квартиры и телефона. Лавируя между группками сокурсников, он стремительно двигался к коридору, но в уже в дверях его за капюшон кофты поймала маленькая ручка с длинными ноготками. — Уже уходишь? — сладеньким голоском пропела девчонка, с которой, как он понял, они переглядывались. Мило, что она проявила инициативу. В последнее время ему этого не хватало. Он медленно развернулся и нагло прошелся глазами от ее макушки до каблуков лодочек. Этот оценивающий взгляд ее ничуть не смутил, потому как она ответила ему тем же. — Хочешь, чтобы остался? — вопросительно поднял бровь Нейт. Девушка рассмеялась, будто он шутил. Заправив прядь волос за ухо она приблизилась к нему и шепнула: — Если уходишь, то возьми меня с собой, — в ее глазах прыгали озорные искры и улыбка была масляной, манящей и призывной. Девчонка явно ждала чего-то… чего? Нейт не разделял ее веселья. — Кассандра Рид, — представилась незнакомка. Оценивая его реакцию, она растянула улыбку шире еще на пару зубов. — Ну так что? Нейт резко почувствовал усталость. От людей вокруг, от этой девушки, от хрипящего доцента в очках. Еще раз быстро окинув ее глазами, он бесстрастно произнес, констатируя факт: — От тебя воняет. И оставив Кассандру в замешательстве, не дав ей времени на раздумья, стремительно покинул аудиторию, а за ней и университет. Достаточно на сегодня просвещения. Впервые за долгое время он просто не знал что ему делать. Нагрубив этой девчонке парень не почувствовал себя лучше. Наоборот, это показало ему насколько в безвыходном положении он находится. Все старые занятия как будто изжили себя, а новых просто нет. Ночью можно было третировать Лайлу, но видимо она достала подавители и смогла отградиться от их связи. Это удручало Нейта. Но в душе теплилась надежда, что ловушки, которые он с Барри расставил по Ульям сработают, и сережки, которые она наверняка заложила, вернутся к нему, и эта ниточка приведет его к ней. Послонявшись по парку кампуса, Нейт понял, что ему надоело бездельничать и он просто не может оставаться наедине со своими мыслями. Тогда он набрал номер нового знакомого. — Привет, чувак. Сегодня я опять настроен на продуктивную розыскную работу. И через пятнадцать минут он уже сидел в такси, добираясь до Барри Бейла. На самом деле это был толковый малый, подкидывавший Нейту неплохие идеи, и взявший на себя поддержание связи с шерифом Бучем. Последнего Нейт просто не мог выносить, считая полным кретином. Вообще парень не думал, что жизнь заставит его как бы то ни было взаимодействовать с Ульями. Он действительно плохо знал их законы, был вынужден соблюдать секретность и в то же время делать все быстро, потому как с каждым днем становилось все более невыносимо ждать пока Лайла нагуляется. Он располагал деньгами и хорошей опытной командой. Но был ли толк от ищеек, если она начала принимать подавители, и ее сущность впала в анабиоз? Теперь никто не сможет учуять ее запах, и единственное, что у него оставалось – это ее фотографии, но на всех них у девушки были длинные каштановые волосы, карие глаза, и выглядела она иначе, чем выглядела теперь. Полное дерьмо. Но Нейту не хотелось признавать, что девчонка поставила его в тупик, что у нее действительно получилось скрыться. Партия еще не проиграна, она не сможет прятаться вечно. Нейт вспомнил как увидел ее в первые дни, после того как омега сбежала из больницы. Они с Дэвом, Барри и парнями просматривали записи с камер в метро. Качество было отвратное, пришлось потратить много времени на то, чтобы пересмотреть многочасовые записи, потому как перемотав хоть на чуть-чуть, они могли упустить ее. Наблюдая за прохожими в странном тряпье, Нейт брезгливо морщился. Бедность, грязь и вонь – этим веяло от станции, на которой была сделана запись. Но в какой-то момент он увидел ее. В том, что это была его омега не было сомнений: она была одета слишком тепло и более или менее прилично, и тащила за плечами огромный рюкзак. Качество записи не позволяло рассмотреть ее лицо, но парень по ее позе, неуверенным движениям и по тому, как она озиралась по сторонам, чувствовал, как она напугана. Девушка была в явной растерянности. Она старалась сторониться прохожих вокруг. На записи были видны ее грубо обрезанные пряди, девушка была сама на себя не похожа. Навестив ее в больнице, он помнил как осунулось ее лицо, какими затравленными тогда были ее глаза. Сейчас его сердце неприятно сжалось при виде ее маленькой фигурки в этой сточной канаве, которую местные называют метро. Он не знал, что в этот момент было в ее голове, но девушка подошла к группке бездомных, ютившихся у стены перехода. Он видел, как она наклонилась, опустив монетку в стаканчик из-под кофе. Нейт недовольно фыркнул, закатывая глаза: она подает милостыню, серьезно? Да ей самой нужна помощь! Парень наклонился над экраном компьютера, в напряжении сжав ладонью спинку кресла. Все его внимание было сосредоточено на Лайле. Сердце пропустило удар, когда эта помойная крыса схватила ее за руку. Парень будто физически почувствовал ее испуг. На лице у всей неблагополучной компании светились беззубые улыбки. Нейт почувствовал нечто совершенно незнакомое: страх за другого человека. Все его тело напряглось, по челюсти заходили желваки. Альфа внутри него негодовал от того, что кто-то смеет прикасаться к его паре. Злость сдавила грудную клетку, ему захотелось что-то сломать. Краем глаза он заметил, как странно на него косился Дэв. Наверное его реакция была неожиданно бурной, но Нейт ничего не мог с этим поделать. Его нутро протестовало против этого, но он понимал, что ничего не может сделать, и потому бился в бессилии, не давая выхода своей злости. Глаза были прикованы к причине этого беспорядка в его теле. Лайла резко отшатнулась от маргинала, вырвав свою руку из его хватки. Запись передала дружный гогот этих нищих. Девушка поспешно удалилась, потирая руку, за которую так бесцеремонно ее хватали грязные пальцы. Нейт был в ярости. Через пару дней шериф задержал старого Джефа, чтобы тот дал показания. Но бродяга пропил последние мозги и все никак не мог понять, что от него хотят. Он не помнил никакой девушки, открещивался от записи, уверяя, что вообще не знает где находится метро. Позднее вырезки газет говорили об аварии, которую спровоцировала девушка, выбежавшая на дорогу. Барри по просьбе Нейта разведал информацию об этом происшествии. Видеорегистратор имело небольшое количество машин, и в основном те, что не попали в первую полосу ДТП, а лишь въехали в зад резко остановившейся впереди машины. В результате аварии погиб молодой парень – группы А. Очевидцы все как один говорили о том, что какая-то наркоманка выскочила на дорогу, чудом преодолев полосу, в то время как ее спутнику повезло меньше. Все как один почему-то говорили, что они были вместе. Барри добивался результата посмертной экспертизы на наличие в крови наркотических веществ, но дело быстро замяли и шериф Буч намекнул на то, что копать под это может быть опасно. Шериф обмолвился, что тот парень работал вышибалой в местном казино, имел знаковую тату, и принадлежал к определенного рода группировке. Повышенный интерес к его персоне, особенно со стороны правоохранительных сил, мог раздуть конфликт с местными «властями», которые не любили, когда копаются в их делах. Результат его маленького расследования ни к чему не привел: Бейлу указали на его излишнее любопытство, а личность девушки по-прежнему оставалась загадкой. Не было гарантии, что это была Лайла Хейл. Как и не было гарантии, что она не была участницей других аварий, стычек или похищения. Тревожные новости приходили то с одного, то с другого конца района. Шериф снабжал его информацией об этих многочисленных происшествиях. Они договорились, что мистер Буч – проводник в эти задворки – будет осведомлять Барри, а через него Нейта о случаях, заслуживающих внимания. Стычки, пропажа человека, и конечно же все случаи изъятия ПБР. Холлоран заплатил за информирование и работу немалые деньги, но поиски стояли на мертвом месте. Временами парню хотелось закончить начатое и провести головой старого жирдяя по столу, но он понимал, что лишившись проводника, он никогда не приблизится к поимке омеги, и кроме того, неаккуратные действия могут навлечь беду на нее, и на его семью. Поэтому приходилось терпеть, скрепя сердце и руки, то и дело сжимающиеся в кулаки. Барри встретил Нейта на подъездной дорожке семейного особняка. Альфа посетовал на то, что пришлось потратить много времени на езду туда-обратно. И зачем он пошел в университет? Чтобы отвлечься от своего ночного кошмара. Но это не помогло. Состояние метания в клетке было отвратительным. — Привет, — вывел его из задумчивости бодрый голос Бейла. Нейт сначала удивился, почему тот не на учебе, но но в конце концов решил, что ему плевать. Наверное безответственное отношение к образованию передается воздушно-капельным путем. Барри выглядел так, будто только что вернулся с пробежки. На нем были свободные спортивные штаны и мятая футболка, прикрытая кофтой на молнии. Отчего-то лицо его раскраснелось, будто бы он действительно пробежал марафон. — Занимаешься? — поинтересовался Нейт. — О, нет. Это аллергия на мед. Новая домработница добавила его в чай, и все лицо раздуло. — Отстой, — бросил Нейт. Он в момент устал от этого глупого смол-тока. Сразу решил перейти к делу: — Буч что-нибудь унюхал? — Нет. — Урод, — процедил Нейт, сплюнув сквозь зубы на гравий подъездной дорожки. Барри, оценив настроение приятеля, поспешно добавил то, что по его мнению, должно было взбодрить Нейта. — Я подумал, что мы могли бы сегодня взять показания у друзей Лайлы. У нее ведь есть друзья? — Откуда я знаю? — разозлился Нейт. Кто захочет дружить с такой стервой как она? Но Барри был прав: иногда друзьям люди доверяют больше чем родителям. И разузнать ее мысли и чувства накануне было бы полезно. Он знал, что никому не было позволено навещать ее в больнице, но может быть омега каким-то образом дала о себе знать? Он порылся в своей памяти, в который раз прокручивая в голове все, что знает о Лайле. И он вспомнил, поспешно добавив: — А впрочем да, что-то припоминаю. Кажется у нее была одна подруга. Одноклассница. — Отлично. Знаешь где она живет? — Знаю где учится. Парни не сразу поехали по новообразовавшемуся делу. Бейл попросил Нейта подождать пока тот переоденется и попробует каким-то образом исправить ситуацию на лице. Выглядел он неважно: по коже рассыпались красные пятна, из глаз сочились слезы и надрывный кашель вырывался из груди парня. Нейт согласился зайти в гости. Дом Бейла был роскошен: чего еще ожидать от родственника судьи? Мраморные полы, экзотические растения с широкими листьями, дорогая мебель. Гостиная была обставлена со вкусом. Красивая женщина средних лет, мама Барри, попросила парня чувствовать себя как дома. Холлоран представился приятелем Бейла, не называя фамилии, но наметанный глаз светской красавицы сразу уловил его происхождение и родственные связи с высокопоставленными людьми. Ему предложили лимонад, кофе, и даже напитки покрепче. Нейта тяготило это радушие. Вскоре он захотел поскорее смыться из-под облизывающего взгляда Бьянки Бейл. Но сделать это удалось не так скоро, и парню оставалось только скрипеть зубами в ожидании пока Бар наконец прихорошится. Нейт не понял зачем так долго его ждал, потому как по возвращению молодого хозяина дома, изменился только его прикид. Лицо и остальные симптомы никуда не делись, если ситуация даже не ухудшилась. Бьянка предложила парням взять ее машину. Нейт любезно попрощался с миссис Бейл, недовольно бросив Барри, когда они остались наедине: — Извини, но она ужасно прилипчивая. Бейл пожал плечами. Нейт усмехнулся, бросив на него взгляд исподтишка: ну конечно, в кого еще таким прилипалой был сам Барри? Парни остановились за квартал до школы и решили пройти оставшийся путь пешком. В конце концов, они оба уже закончили школу, и подъехать к ней на машине и усадить туда девочку было бы как минимум подозрительно. Вообще Нейт не знал о Лиллит ничего, кроме того, что она рыжая, хочет стать режиссером и дружит с Лайлой. На полпути он понял какая нелепая это была задумка: в конце концов как он ее найдет, если не знает в каком крыле идут занятия и как вообще выцепить эту девчонку. Но выдохнув, парень решил, что отступать уже поздно. Может быть ее рассказ приблизит его к поимке своей омеги. Он был настроен решительно вытрясти всю правду. Барри же, составляющий компанию в этом нелегком деле выглядел так, будто его сейчас стошнит. Нейт предложил ему посидеть в машине, но Бейл отказался, мотивируя это тем, что должен зафиксировать показания. Это было смешно на взгляд Холлорана: задыхающийся полукоп фиксирует показания школьницы. Слишком напыщенно это звучало для ситуации в целом. Остановившись за углом, он закурил. У ворот школы Нейт снова почувствовал себя старшеклассником, прогулявшим последний урок. Он не знал увенчается ли затея успехом, потому как толпа школьников разных возрастов была невообразимо огромной. Дети высыпались из школы как оливки из бочки, и начинали разбегаться кто куда. Цвет волос Лилли играл на руку, потому как сразу можно было отсечь большую часть толпы. От рассматривания этих броуновских частиц его оторвал голос Барри: — Ты знаешь эту девушку? Какая она? — Не мешай, — бросил Нейт, выбрасывая окурок в урну. — Чувствую себя неловко. Черт, мы реально сейчас разглядываем детей? Как мы до этого докатились? — не унимался Бар. Но Нейт всецело сфокусировался на деле. Его обостренные чувства помогали ему в процессе слежки, потому как из-за угла многоэтажки он слышал о чем говорили ребята на крыльце, чувствовал запах и к своему неудовольствию, чуял запах омег — наверное это были девчонки-старшеклассницы только-только прошедшие инициацию. И те, кому после этого повезло остаться в школе чтобы получить хоть какое-то образование. Острота слуха и обоняния больше сбивали с толку, поэтому Нейт полагался только на свои глаза. И чуда не пришлось ждать слишком долго: через пятнадцать минут бесцельного ожидания, на крыльцо вышла группа девочек. Их было шестеро, и одна из них совершенно точно была веснушчатой и рыжей. Нейт сразу ее узнал. Она пребывала в некой задумчивости или даже отстраненности, в то время как ее подруги заливались смехом из-за какой-то глупости. Одного взгляда было достаточно чтобы понять, что им нужна именно эта девушка. Нейт прошел ближе к воротам школы. Когда шумная толпа поравнялась с ним, Ли не обратила на него никакого внимания, очевидно пребывая в своих мыслях. На солнце ее здоровые густые волосы виделись пламенем, рассыпавшимся по плечам. Веснушки на лице должны были придавать ему задорное, веселое выражение, но она явно была не настроена шутить. Голубые глаза были опущены вниз. Вообще-то ему было плевать что там у нее произошло, но в глубине души Нейт в мгновение почувствовал, что диалог сложится с трудом. Он окликнул ее по имени, и в момент вся толпа девушек уставилась на него. — Мне нужно с тобой поговорить, Лилли. Ненадолго. Нейта передернуло от визгливого смеха ее подружек. Почему все женщины, встретившиеся сегодня на его пути такие мерзкие? Но он не подал вида, что эти школьницы каким-то образом могли его задеть. Он даже отметил на себе оценивающие взгляды и мысленно посмеялся над этими дурочками. Ситуация в целом была неловкой. Но его было не смутить, потому как он давно вышел из возраста, когда парни жмутся к стенке, краснея от смелых взглядов. Лиллит с немым вопросом уставилась на парня, но все же отделилась от группы, бросив бесстрастное «пока». Смех ее компании раздавался и после того, как они ушли. — Ты?! — воскликнула она, когда они остались наедине. Почти наедине, так как где-то за спиной Нейта маячил Бар. — Да, здравствуй. Мы припарковались недалеко отсюда. Не будем стоять на улице. — Я к тебе в машину не сяду. — Категорично заявила девушка, скрестив руки на груди. — Это моя машина, — встрял Барри. — А ты вообще кто? — Нейт и Ли уставились на Бейла, будто были с ним незнакомы. Но Нейт не будто, и поэтому быстро его представил. Брови девушки взлетели над переносицей. Она была явно не в духе. — Да мне все равно, но что за цирк здесь происходит? О чем ты хотел поговорить, Нейт? — Сама не догадываешься? О Лайле. Это имя заставило Лиллит слегка дёрнуться. Глаза девушки с беспокойством забегали по окружающему пространству. Нейт уловил ее беспокойство. Девушка медленно выдохнула, сжав губы, и подняв глаза, полные ярости на парня, раздражительным тоном спросила: — Какое тебе до нее дело? Оставь меня в покое! Нейту показалось, что она сейчас расплачется. Он поспешил ввести ее в курс дела: — Ты помнишь, как мы все вместе были на ее дне рождения. Ты помнишь, что это случилось после ее Теста. Она оказалась омегой, ты знаешь? Не просто омегой, а меченной. Как и я. Мы вместе. Глаза Лилли расширились, и казалось, сейчас выпадут из орбит. Барри незаметно для других включил диктофон, предвкушая содержательную беседу. Но рыжеволосая не могла выдавить не слова. Пустым взглядом она уставилась на Нейта, прокручивая что-то в своей голове. Вид у нее был поникший, буря чувств бушевала в ее сердце. Но самое сильно чувство – это боль, которую девушка носила с собой вот уже второй месяц. И напоминание о пережитом ужасе, сколыхнуло в ее душе то, что она старалась хранить под слоем ила. Парень продолжал: — Ты знаешь как работает истинная связь? Мы с Лайлой в одной лодке. Я знаю, что она, — он запнулся, подбирая слова, — наверное плохо отзывалась обо мне в последнее время, но сейчас это не имеет значения. — И что ты хочешь от меня? Лайла хотела убить себя, когда узнала эту потрясную новость. И сейчас она лежит в больнице, чудом оставшись живой, а знаешь кто ее довел?! — Хочешь сказать я? — напряжение витало в воздухе. Лилли была явно раздражена этим разговором, она бросала на Нейта уничтожительные взгляды, и на секунду ему показалось, что перед ним стояла сама Лайла. — Ты в том числе, придурок. — Она толкнула его плечом и начала стремительно удаляться, всем своим видом давая знать, что разговор окончен. Но Нейт был с этим несогласен. Эта рыжая его взбесила. Какого хрена она его осуждает, что там ей наговорила Лайла? В два шага он преодолел расстояние между ними и схватил ее за локоть. Как и было ожидаемо, на улице раздался возглас: — Отпусти меня! Я не хочу с тобой разговаривать. Нейт приблизился к ней так близко, что чувствовал колыхание ее волос у своей щеки и прошептал прямо в ухо: — Не кричи, Тарантино. Ты очевидно не знаешь всей картины происходящего и не даешь мне шанса все объяснить. Лайла сейчас не в больнице, потому что она сбежала оттуда и сейчас шляется непонятно где, понимаешь? Она сбежала из дома и уже несколько недель не звонила своим родителям. Катарина и Александр рвут на себе волосы, они звонят мне каждый гребаный день, но я не могу их успокоить, потому что сам не знаю куда она делась! За все время я узнал, только то, что она прячется где-то в Ульях… — В Ульях?! — выдохнула Ли. — Да, я сам видел по камерам метро, как она уходит непонятно куда. Ты понимаешь, что значит для одинокой несвязанной омеги гулять по такому месту? Девушка утвердительно кивнула. Ее локоть в его руке расслабился. — Так помоги мне ее найти, если она действительно была твоей подругой и тебе не все равно! — последнюю фразу он прошипел ей в ухо, сильнее сжав ее руку. Он тут же опомнился и отпустил девушку, убедившись, что та не собирается уходить. Лилли на секунду задумалась, потупив голову. Она перевела взгляд синих глаз на Нейта, на его странного друга, но через секунду несмело кивнула. В ее глазах начала проявляться тень решимости. Но этого было достаточно, и так Нейт Холлоран вновь добился своего: через пять минут вся компания сидела в машине Бейла. — Итак, мисс Биднел, вы утверждаете, что не встречались с Лайлой Хейл после событий… — Обязательно общаться со мной в таком тоне? — скривилась Ли. Она сидела на заднем сидении между парнями, бросив тут же свой школьный рюкзак. Лилли никогда бы этого не сделала в других обстоятельствах: ведь Нейта она видела раз в жизни, а этого забавного парня в очках впервые. Учитывая то, что один из них был альфой, история могла бы выйти крайне неприятная. Но только не теперь, потому как она знала, что Нейт Холлоран не причинит ей вреда. Ли отметила, что выглядел он неважно: в их последнюю встречу он явно был более доволен жизнью, его глаза насмешливо светились и от него веяло расслабленностью и уверенностью в себе и своих силах. Мужчина же, сидевший теперь перед ней отличался: под его глазами красовались мешки, будто он не спал долгое время, волосы спутались и плечи будто чуть поникли. Ее глаз уловил красную воспаленную железу, которую он маскировал. В отличие от своей подруги, Ли посещала все уроки полового воспитания в школе, и ей нетрудно было догадаться как, должно быть, Нейту некомфортно. В ее фильме такой персонаж мог бы сыграть сумасшедшего ученого или парня-неудачника, которому вечно не везет. Но его потрепанный вид тронул ее лишь до секунды, как она вспомнила о подруге. — Не обращай внимания, Барри любит играть в полицейского. — сказал Нейт. — Эй! — недовольно воскликнул Бейл. — Ты осталась тогда ночевать у Хейлов. Мне важно знать… что было утром? После его вопроса в пространстве разразилась необычайно громкая тишина. Лилли сжала губы и смотрела в одну точку. Нейт старался осторожно задавать интересующие вопросы, и не давить на девушку. Ее эмоциональное состояние было нестабильным, и нужно было вытрясти из нее ответы прежде, чем та сорвется. Тишина довила на уши. Барри поправил очки на переносице, с любопытством уставившись на Ли. Нейт уже засомневался, что она хоть что-нибудь скажет по этому поводу и уже собирался окликнуть ее, как до него донесся ее тихий голос: — Я проснулась достаточно рано, — начала вспоминать Лилли. — Мы всегда спим вместе в ее комнате, но тогда она сказала, что хочет остаться одна. Я легла в комнате для гостей. Утром мы всегда завтракали вместе с Хейлами. Ее мама подавала блинчики, — на глаза девушки начали наворачиваться слезы, — но в тот день что-то пошло не так. Лайла спала непривычно долго. Я думала, что она спала! А она, она… Девушка не смогла закончить предложение, послышались первые всхлипы. Нейт сцепил зубы, по напряженной челюсти ходили желваки. Но Лилли, утерев нос рукой, взяла себя в руки и чуть восстановив дыхание, продолжила: — Мне не терпелось узнать кто же она по предназначению. И я первая пошла к ней в комнату. Ее не было в кровати. И я услышала звук воды, но дверь в ванную была открыта. Я поняла, что случилось что-то плохое, она бы сразу сразу сказала мне, понимаете? Она бы сразу… Ей было тяжело это вспоминать. Девушка выдохнула и опустила голову. Барри незаметно от Нейта взял ее за руку, побуждая посмотреть на него: — Продолжай. Скажи все, что чувствуешь. Это прикосновение вывело ее из транса, в котором Ли вновь переживала этот страх вновь и вновь вот уже которую неделю. Невидящим взглядом она посмотрела на Бейла и моргнула. Из ее красивых голубых глаз текли ручейки слез. Но она продолжала: — И тогда я вошла туда, чтобы узнать что происходит. И там была Лайла. Вокруг ванной были осколки. Я даже не знаю от чего они остались, но часть осколков плавала в воде. Красной воде. И она лежала там, такая тихая, такая бледная и… я думала, что она умерла. Господи, как же это ужасно! Лиллит больше не могла сдерживаться. Она закрыла лицо руками. Все-таки она первая нашла Лайлу в таком состоянии и нести это бремя было ужасно тяжело. После случившегося она думала об этом почти каждый день. Ее родители беспокоились за Лилли, а когда узнали что произошло, то наняли ей психолога. День рождения Лайлы отпечатался в памяти сильнее, чем хотелось бы. Нейт задумался над ее словами. Он помнил, что утром того дня почувствовал резкую боль, но узнать что произошло от лица Лилли было все равно интересно. Нейту не нравилось услышанное. Его бесило, невероятно злило то, что Лайла решила покончить с жизнью (!) спустя пять минут после того, как узнала, что они связаны. Да, он доводил ее в детстве и сейчас он этим не гордился, но покончить с жизнью?.. Это было чересчур. Неужели она настолько сильно его ненавидит? Последний вопрос он задал вслух. — Сними корону, Холлоран. Дело не только в тебе. Лайла всю жизнь сторонилась темы А-О. Ты знаешь, что она не посещала уроки полового воспитания? Вообще. Ей не хотелось об этом слышать. Ей не нравилось то, что государство ставит на нас свои опыты, ей не нравилась сама мысль об альфах и омегах, она считала это все неправильным. Она говорила мне, что омеги это лишь подобие людей, они созданы для удовольствия другого человека, что они не принадлежат себе. Ей не хотелось бы такой быть, но она стала. И сам видишь что из этого вышло. Нейт был мрачнее тучи. Смесь сложных эмоций отражалась на его лице. Барри первым прервал неловкое молчание: — Почему она так считала? — Я точно не знаю почему, но эта мысль была с ней достаточно долго. Мы часто спорили на этот счет. Но она всегда была непреклонной. В конце концов, какая разница? Омега может договориться со своим альфой и жить полноценной жизнью! Омеги учатся в университетах, ведь правда? И даже работают, я точно знаю. Но она втемяшила себе в голову, что их жизнь это полное дно существования. Брови Нейта на это утверждение взлетели над переносицей. Так дело было в этом? Глупее он ничего в жизни не слышал. — То есть проблема была лишь в этом? Как можно так уверено об этом говорить, если она не посетила ни один урок полового воспитания и не знала как это устроено изнутри. Идиотка, — процедил Нейт сквозь зубы. — Эй! Я не буду рассказывать. — надулась Лилли. Она понимала, что Лайла наломала много дров, но ей не хотелось слышать оскорбления в адрес дорогого ей человека. — Продолжай, — попросил парень, справившись с волной раздражения. — Как я уже сказала, ей не хотелось быть одной из них. Но это была простая неприязнь, но после одного случая она будто стала одержима этой мыслью. Это случилось после … Нового года. С ней явно творилось что-то странное, но она не делилась со мной. Правда, я ничего не знаю. Долгое время она была подавленной, и однажды я увидела порезы на ее руке. Но даже после этого она не захотела говорить со мной! Она сказала: либо мы оставляем эту тему, либо мы больше не друзья. Иногда друзья помогают и своим бездействием. Так она сказала. Нейт на секунду застыл, но в момент в его голове что-то щелкнуло, и его зеленые глаза забегали по лицу девушки, пытаясь найти в нем ответы. Он будто бы проверял, не лжет ли она и что может скрывать. — Вы скажете: что ты за друг, если пустила все на самотек? Но она так агрессивно защищала эту тайну, что мне ничего не оставалось! Я думала, что у нее проблемы с родителями или с каким-нибудь парнем. Я не знаю что с ней творилось. Но потом она понемногу начала возвращаться к жизни, и только она немного реабилитировалась от последствий своей страшной тайны, как вмиг появилась еще одна, которая точно чуть не свела ее в могилу! — голос Лилли поднялся и дрожал. Она говорила достаточно громко и торопливо, и даже дыхание ее сбилось в конце этой тирады. Барри спросил ее: — Если Лайла раньше занималась селфхармом из-за известной только ей причины, то наверное результаты теста стали последней каплей. Могла ли она резаться из-за чего-то… что также связано с предназначениями? — Я не знаю, правда не знаю. Она в миг перестала шутить и смеяться, постоянно ходила как тень. Ушла в себя. Нейт все понял. В момент в его голове промелькнули события новогодней вечеринки. Он вспомнил свои собственные слова о том, в чем по его мнению предназначение омег. Если эта тема была для нее такой болезненной, то все встает на свои места. Он вспомнил девушку, которую… Да, кажется он немного облажался. Показал себя перед будущей невестой не с лучшей стороны. Но откуда ему было знать, что что-то свяжет его с этой соплячкой? Хейлы были бетами, в конце концов, предугадать все было невозможно. Он немного надавил на нее, это правда. Теперь проследил ход ее мыслей: всю жизнь она ненавидела омег и все что с ними связано, и в один день на ее глазах одна из них попала в неприятную историю. Но он не подал вида, что знает о чем идет речь. В конце концов, это их с Лайлой секрет. Барри и Лилли ни к чему знать этих подробностей. Главное, что он сделал свои выводы. Теперь он понял, что надо было делать. Ответ лежал на поверхности. — Ты должен был ее поддержать, Нейт, — нахмурилась Лилли, всем своим видом осуждая парня, — дать ей понять, что жизнь не кончена. Что она по-прежнему может ходить в школу, поступить в университет и далее по списку. А все остальное… ну, этого не миновать. Течки случаются, с этим ничего не поделаешь. Но ты же обещал заботиться о ней, правда? Нейт переглянулся с Барри. Конечно ничего из этого он не сделал. Потому что он был зол на Лайлу, зол на судьбу, которая связала его с ней. К тому же после того, как грубо она его отвергла, говорить с ней по-хорошему было просто немыслимо. Где-то глубоко в душе шевельнулось смутное чувство сожаления. Раньше он никогда не задумывался о правильности своих действий, по умолчанию всегда считая их самыми верными. Но когда вопрос вот так стал ребром, Нейт понял, что если бы была возможность прожить жизнь заново, то он бы однозначно что-то изменил в своей жизни. Как минимум запер бы дверь на новогодней вечеринке. Но думать об этом было уже поздно. Он решил сказать Ли правду, мысленно приготовившись к потоку негодования и упреков: — Ну вообще-то… я честно пытался сделать все правильно. Но твоя подружка вела себя неадекватно. В общем, нам не удалось договориться. Лилли тяжело вздохнула, посмотрев на него исподлобья. — Да чего уж там. Она его ненавидит, — вставил свое слово вездесущий Барри. — Просто заткнитесь, ладно? — не выдержал Нейт. — Я пытаюсь исправить положение. Да, у нас возникло некоторое недопонимание. Но черт возьми мы могли бы разрешить его за две минуты в гостиной моей квартиры! Но она убежала и наверняка понятия не имеет в какой опасности находится и чем ей это грозит. Нам грозит. И не надо так на меня смотреть, Биднел. Все мои действия ради ее же блага, у нас с тобой общая цель: найти Лайлу здоровой и невредимой, верно? Лилли задумалась. По сути он был прав. Но девушка чувствовала всем своим режиссерским нутром, что он что-то не договаривает. Она безусловно неплохо знает Лайлу в отличие от Нейта, но сотрудничать с ним не хотелось. Но если это был единственный шанс снова встретиться с ней, обнять ее, услышать ее смех, то другого выхода нет. Ли хотелось, чтобы он был честен до конца, но поза Нейта, его выражение лица и в целом впечатление говорили о том, что он не скажет больше того, что решил рассказать. — Но как она могла сбежать? Хейлы говорили и говорят мне, что она лежит в больнице на тяжелой терапии, и к ней никого не пускают. Я поверить не могу, что она могла это сделать! Это так на нее непохоже, — вздохнула Ли, намереваясь раскрыть еще пару карт. — Это долгая история, как-нибудь тебе расскажу. Собственно из-за чего мы караулили тебя у школы, Тарантино: подумай хорошенько и скажи мне, есть ли у Лайлы знакомые, которые могли предоставить ей убежище? Фамилии, имена, клички. Ты что-нибудь знаешь?— перевел он тему. Девчонке не следует совать нос куда не следует. Он вложил в последний вопрос слишком много надежды и сам дернулся от своего жалобного тона. Но эта боль в запястьях и шее, эти ужасные ощущения выводили его из себя, мучили, терзали уже столько времени. Он должен получить ответы, хоть крупицу информации. Сейчас. — Нет. Я ничего об этом не знаю. Мы всю жизнь дружили вдвоем, у нее не было других близких друзей. Она бы мне рассказала. Я не знаю и очень переживаю за нее. А что, если… если случится что-то плохое? Второй раз я этого не переживу. Барри усмехнулся ее словам, потерев очки на переносице. Девушки любят драматизировать. — Я чувствую, что она в порядке. Ей не причиняли физический вред, иначе я бы знал. Сейчас она прячется где-то в темных кварталах. Смогла достать подавители, и теперь я чувствую ее намного хуже, — успокоил ее парень. Но лишь на долю процента. Не было гарантии, что завтра будет так же. А если не будет, то они даже не смогут придти ей на помощь. В машине повисла тишина. Нейт выглядел задумчивым, он явно что-то прокручивал в своей голове, проворачивая кусочки пазла в разные стороны, пытаясь собрать целую картину. Барри почему-то уставился на Лилли, будто сканируя ее. Девушка ответила таким же внимательным взглядом и не отвела его даже тогда, когда ее щеки порозовели. Она не совсем понимала роль этого парня во всей этой истории. Честно говоря, она вообще ничего не понимала. События, связанные с Лайлой Хейл шокировали и выбивали из колеи. Ей одновременно хотелось не думать об этом, но пытливый ум строил разные догадки и додумывал о том, что она скажет Лайле при встрече. Она мечтала, что сначала крепко обнимет подругу, а потом оттянет ей уши за все, что пришлось пережить. Но одними ушами тут явно не обойдется. После разговора с Нейтом в голове вертелась одна мысль: Что же ты натворила. В детстве они всегда были подружками-принцессами из соседних королевств. В возрасте постарше они были героинями мыльных опер и подростковых сериалов. Через несколько месяцев они должны были быть звездами выпускного вечера. Но попадет ли Лайла на свой выпускной? Она обещала быть рядом после Теста самой Лилли, который должен был случиться в начале лета. Она обещала быть рядом, поддерживать ее всегда! Но сейчас неизвестно где она и что с ней, и единственная ниточка к подруге – это самонадеянный болван, сидящий на переднем сидении. Лилли не было его жаль. Ей было жаль Лайлу. Но в одном они с Нейтом Холлораном были точно солидарны: — Лилли, — он обратился к ней по имени, что выдавало крайнюю степень серьезности, — Если Лайла каким-то образом свяжется с тобой или с кем-то из ваших общих друзей, ты обещаешь, что скажешь мне? Что бы она ни говорила в этот момент, Ты. Скажешь. Мне? Лилли решилась сразу. В конце концов, это было ради ее же блага. Омега должна быть рядом со своим альфой, это естественно. Каким бы дураком ни был Нейт, он способен о ней позаботиться. Лилли была не согласна с поступками подруги, совсем не согласна. Ни к чему подвергать опасности себя и другого человека. Питаясь подавителями, она губит их обоих, это можно назвать самоубийством и убийством другого человека. Лайла не была такой. Ли Биднел почти что поверила в то, что Лайла спятила. К этому всему подмешивалась сокровенная мечта Ли оказаться на месте Лайлы. Она искренне не понимала чего той не хватает. Если Нейт ее обидел, это плохо, но ведь связь работает в две стороны, и об этом стоило помнить. Чем сильнее натянешь резинку, тем сильнее будет отдача. Но откуда Лайле об этом знать? В своих странных идеях, в которые она никого не посвящала творилась какая-то чертовщина. И пока все было мирно, Лилли могла с этим смириться. Но не теперь. Поэтому она без колебаний ответила: — Да, Нейт. Ты узнаешь об этом первым.