Искажение

Лайла

«Овуляция — это выброс овоцита второго порядка из третичного фолликула в брюшную полость. Овуляции предшествуют гормональные изменения в организме женщины. За 36 часов до овуляции повышается уровень эстрогенов в крови. Вместе с этим за 12 часов до овуляции содержание лютропина в крови достигает максимального уровня. В течение этих 12 часов возникает гиперемия стенки третичного фолликула, она подвергается отеку, инфильтрируется лейкоцитами и разрыхляется. Стенка фолликула в конечном итоге лопается, и яйцеклетка выходит в брюшную полость. Здесь (при наличии мужских сперматозоидов) происходит ее деление и образуется зрелая яйцеклетка, готовая к оплодотворению. На месте лопнувшего фолликула образуется желтое тело, вырабатывающее прогестерон, который активирует маточные железы, начинающие активно секретировать густую слизь. В период овуляции эндометрий матки (внутренний слой) представляет собой толстое и плотное образование, готовое к прикреплению зиготы. Этот период — период расцвета женского организма, его готовности исполнить одну из функций — деторождения. Обычно расцвет длится от трех до пяти дней. У особей группы О все происходит несколько иначе, хотя суть процесса остается той же, за исключением некоторых модификаций приспособительного характера. Уровень эстрогенов в крови возрастает в несколько раз выше по сравнению с обычными женщинами. Это находит отражение в ряде признаков: усиление естественного запаха, насыщение его эндогенными соединениями (феромонами), увеличение температуры тела, повышение артериального давления. Замечена активация и вступление в работу нулевой пары черепно-мозговых нервов (обонятельные нити), воспринимающих исключительно феромоны. Повышение содержания в крови лютропина влечет за собой стимуляцию образования желтого тела после выхода яйцеклетки. Прогестерон, вырабатываемый им, в свою очередь действует непосредственно на эндометрий матки, делая его еще более плотным, и маточные трубы, выделяющие экстремальное количество вязкой жидкости. Гуморальный фактор воздействует на кору больших полушарий, обеспечивая изменение типичных поведенческих реакций ввиду выделения нехарактерных в другие фазы цикла нейромедиаторов. В этот период характерно чувство тревоги, беспокойства, возрастание сексуального желания. Из вышеописанного очевидно, что овуляция у омег длится дольше. Чаще всего от семи до десяти дней. Высокая концентрация гормонов в крови делает особь беззащитной, потому как выделение нейромедиаторов изменяет психические функции, и внутренняя среда организма всецело отдает силы на привлечение партнера и высоковероятное зачатие. Рассмотрим структуру образуемых соединений…» Читать дальше сил не было. На развороте страницы красовались химические формулы, длиной в километр. Наверное это нейромедиаторы, сжирающие мозг омег во время течки. Лайла раздраженно выдохнула и захлопнула учебник. Это все отвратно. Девушка с трудом ориентировалась во всех этих гормонах, но суть уловила: ей крышка. Все эти физиологические изменения были настолько внушительными и серьезными, что на секунду ей даже стало не по себе от того, какой процесс в своем организме она прерывает. Интересно, а как работают в этом случае подавители? Снижают концентрацию эстрогенов до нормы обычных женщин? Блокируют выделение нейромедиаторов на этапе лютропина или прогестерона? На это ответы может дать, пожалуй, тот, кто намешал этот эликсир. Девушка посвятила половину дня этому занятию — учебе. Вчера она попросила Марка найти книги, объясняющие природу ее сущности. В конце концов предупрежден — значит вооружен. Может быть у нее тоже есть «суперспособность», способная заткнуть Нейта за пояс, да только она о ней не знает. Несколько часов подряд она искала ответ в книгах, и нашла нечто интересное. Истинная связь, именно такая, какая была у них с Холлораном, встречалась в энциклопедиях нечасто. Об этом феномене упоминали вскользь, не разбирая подробно биохимические аспекты и едва касаясь физиологии этого случая. В сноске было написано, что ввиду редкости этого явления оно не было достаточно хорошо изучено, и наблюдения за подобными парами ведутся до сих пор. Но обычные А-О отношения были, что называется палкой о двух концах: в целях защиты уязвимых омег природа создала интересный механизм. Голос альфы способен переходить на вибрации определенной частоты, и этот сигнал улавливается органами чувств его пары, что в свою очередь начинает запускать рефлекторную дугу. Лайла поняла почему ей было так больно не делать то, что он говорит. Она препятствовала своему рефлексу, и в источниках писали, что он находится на позиции между условным и безусловным. Это было достаточно интересно, если бы не причиняло столько боли конкретно для нее. Но также Лайла вычитала то, что в свою очередь могло быть ей полезным. Омеги не могли так прямо воздействовать на альф, но обладали крайней степенью эмпатии. Они могли чувствовать настроение и ментально «поглаживать» своего партнера по голове, успокаивая его и отвлекая. На этом пожалуй все. Даже тут омег обделили. Сначала Лайла расстроилась, потому как ничего особенного и крутого ей не досталось. Она не сможет скомандовать, чтобы Нейт заткнулся или скрылся с глаз. Она может только почувствовать его злость, радость, похоть. Даже если они находятся на расстоянии, она будет чувствовать как он там поживает. Крайне бесполезное занятие. Встречи во снах, как она и предполагала, были следствием того, что физически они находится на расстоянии. Так мозг компенсирует его отсутствие поблизости. Сны прекратятся, как только он кажется с ней рядом. Лайла удрученно вздохнула, откладывая очередное пособие. С каждой страницей она мрачнела все больше. Часто приходилось перебарывать себя чтобы читать дальше. Но девушка понимала, что многое упустила, противясь этому в школе, и вот как все обернулось. Поэтому она продолжала, скрепя сердце. Когда девушка в очередной раз дошла до параграфа под названием «Течка», щеки ее зарделись и руки задрожали. Умная книга объясняла это с точки зрения физиологии, биохимии и прочих вещей, в которых она была несильна. По двадцатому кругу в тех же выражениях писали: «Период, более всего подходящий для зачатия. Организм обеих особей перестраивается на новые рельсы, вагинальные железы работают на износ, и организм теряет много влаги». В книжках говорилось, что к этому лучше подговориться: найти укромное место, взять отпуск на работе, заранее купить достаточное количество продуктов и по возможности сделать так, чтобы ничего не отвлекало. От взрыва гормонов особи группы О зачастую могут терять сознание, страдать от головокружения и в общем и целом плохо соображать. Поэтому так важно, чтобы кто-то заботится о них в эти дни. Переживать это состояние в одиночку опасно. Потому что происходит накопление гормонов и продуктов измененного метаболизма, которые должны выходить с потом и смазкой во время половых актов. Но если этого не происходит, то эти продукты могут становиться токсичными ввиду своего застоя. И всю неделю женщину преследует ощущение боли и ломоты во всем теле, высокая температура и состояние тоски, близкое к депрессии. Пережить течку в одиночку можно, но частый опыт подобного предприятия ведет к проблемам со здоровьем. Случается эта пытка нечасто и тут встает еще один неразрешимый современной наукой вопрос: как ее прогнозировать? Опасность этого явления была в том, что сама омега могла не почувствовать изменений в своем теле и течка застанет ее врасплох, и великой удачей будет оказаться не в людном месте. Предчувствие наступает примерно за день, но этого мало для того чтобы все подготовить, а именно — найти укромный уголок, запастись едой и водой и найти партнера, который смог бы о тебе позаботиться. Но интересно то, что почувствовать приближение течки могли альфы, несмотря на то, что это состояние даже им не присуще! В книгах писали о шестом чувстве или ссылались на неизвестный вид феромонов (данных было очень мало и под каждым предложением зияла сноска о том, что наблюдения ведутся до сих пор), но суть была такова: альфа может с точностью до минуты определить когда все начнется. На этом моменте Лайле хотелось рвать в книге листы от злости и досады. Она была ошарашена. Во всех книгах, везде все сводилось к тому, что выхода из этого болота нет. Только воссоединение с альфой могло спасти ее от всех вредностей и прочего дерьма. Это расстраивало и злило. Когда она дошла до параграфа о связывании, ее чуть не стошнило. Все прочитанное она примеряла на себя саму. Ей было трудно представить, что она может так унизиться до того, чтобы просить поиметь ее самого последнего из мудаков. Лайла могла представить физическую близость с Нейтом, но от этой картины у нее неприятно сосало под ложечкой. Это был хороший знак. Признак того, что подавители работают. Это значит, что все это вещи не страшны. Она посвятила целый день своему самообразованию. Вечером Лайла читала в гостиной под успокаивающий ритмичный звук спиц Дианы. Миссис Делингер, расположившаяся в кресле вязала очередной шарф (по словам самой Дианы, хорошо у нее получались только шарфы и носки), пребывая в своем странном отрешенном состоянии. За весь день они перекинулись лишь парой слов и то за завтраком. Омега с головой окунулась в свое предназначение, в каждой новой книге она искала то самое волшебное лекарство, средство, способ или хитрость по укрощению своей сущности. Но как назло везде писали одно и то же: либо заумным научным языком, либо для обывателей, но максимально мерзко, с добавлением картинок счастливых супружеских пар. Марк где-то откопал пособие в форме комикса. Должно быть для совсем малых школьников, ведь этим дерьмом всех пичкали с детства. Лайла разочаровано отложила очередную бесполезную брошюру и потерла виски. Диана участливо поинтересовалась: — Нашла что-то интересное, душечка? — Нет, — с досадой протянула Лайла, — это все не подходит. Диана кивнула, будто в очередной раз убедившись в том, что она была права. Но женщина не стала добивать Лайлу, тактично промолчав. Комнату наполнял лишь шелест страниц, раздраженное сопение Лайлы и звук рождения красного в полосочку шарфа. Через двадцать-тридцать мерных постукиваний спицы о спицу, Диана вновь заговорила: — Тебе следовало бы спросить об этих вещах у Джорджины. Она хорошо в этом разбирается. Лайла не поверила своим ушам. Джорджина? Она впервые после того дня, как Марк сказал ей держать язык за зубами, вновь слышит это имя. Уши девушки встали бы на макушку, если бы это было возможно. Она оторвала взгляд и с немым вопросом уставилась на Диану, ожидая продолжения. Женщина вновь погрузилась в рукоделие, будто бы ничего и не говорила. В эти минуты она впадала в состояние, схожее с трансом. Лайла умирала от любопытства, но не стала расспрашивать, надеясь, что Диана сама расскажет к чему она ведет. Странного рода предчувствие говорило Лайле остерегаться этой темы, потому как резко на это реагировал Марк и как странно к ней относилась сама Диана. Лайла видела фотографию маленькой мисс Делингер на прикроватной тумбочке. Больше не было никаких вещей или других фотографий. Она знала, точнее чувствовала, что комната наверху не принадлежит Марку, что эта кровать, и вся обстановка говорила о том, что это было нечто чужое, чуждое ему. Но спросить прямо она боялась. Это было бы слишком нагло, да и вообще не ее дело. Но если Диана сама завела этот разговор, будет ли правильно его продолжить? Все происходящее было странным, но Лайла откладывала этот вопрос в долгий ящик, потому как были проблемы поважнее. Имя Джорджины было редким звуком в этих стенах. Но сейчас, произнося его, глаза Дианы блестели. Она смотрела куда-то перед собой, в то время как руки ее работали сами, механически. В эту самую пустоту, будто забыв о существовании Лайлы, она тихо произнесла: — Я говорила, что она учится на врача в Аризоне? Врач — это очень ответственная профессия. Но моей девочке все по плечу. Она бы могла рассказать тебе о том, что ты ищешь. Врач? — Вы говорили, что она учится на юриста. — Ты что-то путаешь, девочка, — нахмурилась миссис Делингер, — я не могла такого сказать. Джордж учится на врача, ее скоро ждет резидентура. Я очень ею горжусь. Но она так редко пишет, ведь ей приходится с утра до вечера сидеть за книжками. Прямо как тебе. Лайла медленно кивнула, прикидывая что к чему. Она совершенно точно помнила, что Джорджина учится на юриста, причем раннее Диана говорила про Кливленд или Неваду. В этот раз была Аризона. Лайла вперилась взглядом в хрупкую фигуру Дианы, расположившейся в кресле, будто могла просканировать ее насквозь и вытащить все ответы. Сердце девушки наполняла жалость, но мозг плавился от любопытства. Если она так гордится своей Джорджиной, почему в доме нет ее фотографий? Какого черта ее каждый раз заносит в новые штаты и на разные специальности? Создавалось впечатление, что Диана выдумала Джорджину. Этот странный стеклянный взгляд, уход в себя, и то, как Диана путала и переставляла местами факты — это все говорило само за себя. Лайла молчала, соображая, что на это ответить. Поддержать ее? Выразить уверенность в том, что Джордж напишет? Да она вообще существует? Одна фотография и бесконечные разговоры, не подкрепленные ничем, и оставляющие гнетущее тревожное послевкусие. Но навряд ли Диана могла выдумать второго ребенка, скорее всего Джорджина действительно существовала, но… может быть она умерла? Может быть она умерла в детском возрасте при ужасных обстоятельствах, и потому Диана никак не может справиться с этой утратой? Ее поведение было бы характерным для такого поворота событий. Наверное потому Марк так резко отреагировал тогда — не хотел, чтобы Лайла своими расспросами сыпала соль на раны. Это разумно, и правда целиком и полностью на их стороне. Она не имела права расспрашивать. В конце концов, кто она такая чтобы допытываться до судьбы, возможно совершенно несчастной, его родной сестры? Девчонка с улицы, взятая в дом по стечению обстоятельств, не стоит об этом забывать. Лайла выдавила из себя легкую улыбку и проговорила, не глядя Диане в глаза: — Надеюсь она скоро напишет. Я была бы рада с ней познакомиться. Диана заторможенно кивнула спустя минуту после последних слов Лайлы, будто звуковые волны застряли по дороге к ее ушам. Воздух в комнате стал похож на желе. Лайле не нравились эти тайны, но лезть не в свое дело не нравилось больше. Хотя последняя фраза была искренней и шла от чистого сердца. Возможно Марк сам расскажет когда будет готов. Пытать Диану было бы ужасным поступком, да девушка и не была уверена, что та вообще ее слышит, потому как вновь мерно застучали спицы и миссис Делингер будто уснула с открытыми глазами, изредка прерываясь на приступы кашля. Лайла устали выдохнула, потерев глаза тыльной стороной ладони. Буквы в заумных книгах начали скакать и строчки сливались в кляксы типографской краски. Марк сам расскажет, если сочтет нужным, решила омега. В конце концов, у нее тоже была парочка секретов.

***

Была ее очередь готовить завтрак, но поток просвещения не прерывался даже в момент готовки. Лайла притащила старую книгу с разваливающейся грязной обложкой и взгромоздила ее на столешницу, подперев банкой консервов. Вместе с этим она ловко орудовала лопаткой, попутно превращая яйца в омлет. Эта многозадачность ничуть не мешала ей сосредоточиться, потому как старый фолиант всецело завладел ее вниманием. Она и не заметила приближение Марка, явившегося, вероятно, на запах еды. Сегодня был его выходной, иначе они бы встретились только вечером. В недолгие минуты отдыха Марк по истине преображался, и становился самым обычным парнем, которому не нужно тянуть лямку обязательств. Вот и сейчас расслабленно оперевшись на дверной косяк, он минуту наблюдал за девушкой, а после бросил недовольное: — Ты сожжешь яйца. — Все под контролем, шериф, — обернулась Лайла. Но это было не совсем так, и потому ей пришлось оторваться от чтения. Марк вальяжно прошелся по кухне и сел за стол, будто требуя немедленной подачи завтрака. Но вместо этого он вежливо поинтересовался: — Как твои успехи? Что-то тебя не видно и не слышно в последние дни. — Полное дерьмо. — Устало выдохнула омега. Этот выдох предвещал длинный поток жалоб, который она вынашивала все эти дни и которому было суждено обрушится на уши неосторожного парня, — Конечно спасибо тебе за библиотеку, которую ты для меня собрал, но это все не подходит. Во всех этих книжках пишут одно и то же и ничего по делу! Нигде не говорится о разрыве этой связи, нет даже намеков на устранение части симптомов или… короче нет ничего. Как будто никто до меня не тяготился этим и не задавался вопросом как все прекратить, я ни за что в это не поверю! Но наверное большинство ученых и издателей вместо мозгов имеют конденсированную сперму, иначе как объяснить то, что даже в научной литературе встречается алгоритм поведения во время течки! Это отвратительно. Я так больше не могу. Я не могу терпеть эту смесь расизма и сексизма, ставшую моей реальностью. Щеки Лайлы разгорелись и глаза блестели лихорадочным огнем. Все это время Марк слушал ее, затаив дыхание и не решаясь вставить в ее монолог очередную колкость, потому что интуитивно чувствовал, что одно неверное слово и омлет окажется у него на голове. Эти вопросы были действительно важны для Лайлы. Он сочувствовал ей, разумеется по-своему. — Я надеялась… я думала, что должно быть хоть что-то. Что-то, что поможет мне выбраться из этой ямы, потому что безвыходных ситуаций нет. Но я просто не знаю что делать дальше. Она порывисто выдохнула и отвернулась к плите, чтобы Делингер не заметил одинокую слезинку, вырывавшуюся из ее глаз. Лайла не хотела плакать, но это случалось каждый раз, стоило ей подумать о своей жизни или попросту оглянуться вокруг. На короткий миг воцарилась тишина. — Не время опускать руки, Лайла. Оглянись и посмотри какой путь ты уже прошла. Просто не нужно взваливать на себя все и сразу чтобы не застрять в середине. Ты ищешь ответы на то, как живут обычные омеги — давай начнем с этого. Думаю я могу тебе помочь. Утерев нос тыльной стороной ладони, Лайла вверила парню самый доверчивый и наивный взгляд, выискивая подтверждение его словам. Марк поднялся со стула и прошел вперед к плите, чуть оттолкнув Лайлу рукой. Он снял сковороду с плиты, спасая пригарающее блюдо. Лайла не успела смутиться из-за своей кулинарной беспечности, как послышался его уверенный спокойный голос: — Мы пойдем в гости. Лайла непонимающе захлопала глазами. Позднее Марк объяснил ей в чем заключалась его идея. Суть была в том, чтобы совместить приятное с полезным для них двоих. Приятное для Марка — это барбекю в компании друзей, и полезное для Лайлы — знакомство с Лот Тернер. Это внезапное приглашение на вечеринку немного сбило омегу с толку. Но парень почти настаивал на том, что ей нужно пойти. В конце концов она сдалась, признавая, что компания живых людей будет явно интереснее груды пыльных книг и тихого тиканья часов. Первую половину дня Лайла пристала к нему с вопросами настолько навязчиво, что Марк уже пожалел, что заикнулся об этом раньше времени. Девушка просила его рассказать о его друзьях, куда они пойдут и что будут делать. Почему-то это необычайно ее взволновало, может быть потому что она почти месяц никуда не выходила и не разговаривала ни с кем кроме Марка и Дианы, а может быть потому что в принципе была немного застенчивой и побаивалась больших компаний, потому ей так важно было знать об этих людях абсолютно все, чтобы продумать свое поведение. Не выдержав, Марк справедливо заметил: — Ты удивительно избирательна в усвоении информации. Кажется твой побег из дома был менее продуман чем это гребаное барбекю! Может хоть в туалете оставишь меня в покое? Но она ничего не могла с собой поделать. Воодушевление перемешивалось с легким волнением. Больше всего ее вдохновляло то, что Марк пригласил на их маленький междусобойчик Шарлотту Тернер — его бывшую одноклассницу, и по счастливой случайности связанную омегу. Это было очень кстати, ведь узнать подробности жизни их вида было лучше не из книжки, а от девушки такой же как сама Лайла. В голове вертелись тысячи вопросов, и она боялась, что собьет новую знакомую с ног своим наивным любопытством. Но дело было не только в Лот. В конце концов, ей просто хотелось вновь подышать воздухом, забыть об этой бешеной гонке, забыть о прицеле, направленном на нее. Хотя бы на день перестать быть жертвой этой охоты. Ей хотелось почувствовать себя нормальной, такой, какой она была когда-то. Девочкой-подростком на дружеской вечеринке с пивом, чипсами и вкусными ребрышками. В кругу сверстников, подобных ей. Ей хотелось побыть свободной, без зуда в конечностях, без лихорадки и настойчивых мыслях, витающих ниже пояса. Лайла решила взять выходной от самой себя. Половину дня она не могла усидеть на месте. После завтрака Лайла перебирала и вытаскивала из рюкзачка самые более или менее приличные на ее взгляд вещи, подходившие к обстановке. Тогда, в день ее побега, в стрессе и панике она запихивала в рюкзак в большей степени что-то практичное: пуловеры крупной вязки на случай холодов, теплые штаны, кучи носков. Тогда она не думала, что ей представится случай покрасоваться, и теперь это вылилось в проблему. Первое впечатление можно произвести только один раз, почему-то ей было важно понравиться друзьям Марка и влиться в компанию. Парень находил ее рвение забавным, говоря о том, что она придает этому слишком большое значение. — Никто не будет тебя разглядывать, выдра. Ты идешь поговорить с Лот, не забыла? — А еще мы идем оттянуться и выпить много пива. Не хочу быть пугалом, уже надоело. — О каком пиве речь? — насмешливо протянул Марк, — ты даже школу не закончила. Мы купим тебе сок, подруга. Лайла от этого заявление выронила из рук рюкзак, в котором рылась, в надежде откопать что-то приличное. — И какой ты мне друг после этого? Оставшееся время они провели в перепалках, пока Лайла не распсиховалась от его едких замечаний, ища спасение в комнате Дианы. На самом деле пришло ее время принимать лекарства. В этой половине дома всегда стояло умиротворение и покой, будто это была отдельная страна или вакуумное пространство, где нет ни времени, ни пыли, ни воздуха. Все вокруг было статично, как и хрупкое тело Дианы, укутанное в одеяло. Руки ее были над ним, привычно сжимая спицы. Ее милый шарф увеличивался в размерах по минутам, и был почти готов. Она не говорила о дочери после того странного случая, и девушка не смела ее тормошить. Разведя все порошки и смерив ее температуру, омега вкратце поведала об их с Марком планах, на что Диана снисходительно улыбнулась, добродушно желая им отдохнуть и настаивая на своем хорошем самочувствии, убедив Лайлу не волноваться по этому поводу. Лайла щебетала как птичка, рассказывая миссис Делингер все, что было у нее на душе. Она всегда так делала дома, почти обо всем делилась с мамой, особенно если волновалась. Диана внимательно ее выслушала, и в свою очередь оказала посильную помощь, попросив Лайлу достать из комода маленькую косметичку. — До того как болезнь свалила меня в постель, я еще могла тряхнуть стариной. Может быть ты найдешь здесь что-то полезное, — подмигнула ей хозяйка дома. Лайла ответила ей радостной улыбкой и понеслась по лестнице вниз в залитую светом гостиную, чтобы раскрасить свое лицо под стать своему настроению. Вечером они шли по неказистым улочкам Ульев в неизвестном Лайле направлении. Точнее Марк шел, а омега бежала за ним трусцой, потому как один его гигантский шаг приравнивался к ее трем шагам. Лайла не нашла в своем значительно уменьшенном гардеробе ничего лучше, кроме как привычных чуть потертых джинс, черной футболки и джинсовой курточки. Она расчесала свое шоколадное каре, и сделала легкий макияж косметикой Дианы. Может быть смотрелось не совсем так, как ей хотелось бы, но и не ужасно. После долгого времени волнений и сборов, она была удовлетворена тем, что есть. Стоя у зеркала в ванной Делингеров, в голову Лайлы закралась невольная мысль: что бы сказал Нейт, если бы увидел ее сейчас? Она потерла небеспокоющую шейную железу, которая после приема подавителей сливалась с общим оттенком кожи и была почти незаметной. Сама девушка была в восторге прежде всего от своих горящих непокорных глаз, придающих лицу выражение уверенности, делающие ее красивее и сильнее. И новая прическа была символом этих перемен. Но она знала, что ему это все было бы неприятно. Альфам вообще нравится, когда омеги застенчиво смотрят в пол, и едва ли он был исключением. Она знала, что ему нравились ее волосы. Длинные волосы. Он говорил ей об этом в последнюю их встречу. Она запустила пальцы, перебирая стриженные каштановые пряди. Вопреки всему на губах девушки расцвела торжествующая улыбка. И сейчас в состоянии радостного предвкушения, она семенила за Марком, едва поспевая. Они прошли уже пару кварталов, которые были до смешного одинаковыми: все те же облезлые старые дома, старые жестяные развалюхи у обочин, грязь, серость, сырость. Не самое приятное место для прогулок. Но Лайла старалась не смотреть по сторонам: с Марком ей было спокойно, и она знала, что никто не посмеет сделать ей что-то плохое, потому как она обычная женщина, обладающая всеми правами гражданки своей страны. Чувствовать себя нормальной было восхитительно, жаль, что за это приходилось так дорого платить. Впереди виднелся многоэтажный дом, выбивавшийся из стройной вереницы маленьких таунхаусов. На первом этаже этого дома была полная светомузыка: виднелись неоновые вывески магазинов табака, маленьких баров и заведений, помеченных красным крестом. На крыльце одного из выходов женщина со странной растрепанной прической выкуривала сигарету. Лайла мигом отвела глаза, стараясь не бросать на вывеску недвусмысленных взглядов. Марк как назло остановился неподалеку от провокационных зазывающих надписей, обещающих «неземное блаженство». — Стой здесь и никуда не уходи. Я спущусь к Реджи, куплю нам выпить. — Я с тобой! — Тебе не стоит туда заходить, — предупредил Марк, ткнув в нее указательным пальцем, — Я быстро. И он исчез в одной из дверей. Лайла раздраженно выдохнула. Ее бесило, что Марк, несмотря на все свои положительные качества, всегда был сам у себя на уме. Она и так уже видела достаточно, что страшного могло быть в этой забегаловке? Но нарушить его команду она не решилась, потому как если они разминутся, то найти друг друга будет сложно, учитывая, что у девушки так и не появился мобильник. Оставалось только ждать. Тихое порывистое свечение вывески почему-то напомнило ей подмигивание флюоресцентных ламп в больнице в которой она лежала. От неприятной ассоциации по спине пронеслись мурашки. Из заведений неподалеку выходили люди: кто-то плелся в обнимку с дамой, кто-то на плечах своих товарищей за невозможностью к самостоятельному передвижению. Люди отдыхали, кто как умел. Почему-то это зрелище не вызывало в ней эмпатии. У нее дома отдыхали по-другому. Она никогда не видела своих родителей, напившихся до беспамятства. Отец курил и пил джин с партнерами по бизнесу в бильярдной комнате, но никогда не позволял себе лишнего. Для этого были другие места, которые были для нее закрыты. Сама Лайла напивалась в своей жизни нечасто, и лишь в компании людей, которым полностью доверяла. Чаще всего это была Ли или девчонки до их ссоры. Все эти люди, горланящие песни, икающие от выпитого или чистящие желудок прямо за углом, были ей неприятны. Но такова была жизнь. Может быть Марк в чем-то был прав: она действительно жила в оранжерее. Ход ее мысли нарушил звук сухого раздирающего горло кашля. Это была та женщина, курившая неподалеку. Она была одета в лосины, невыгодно подчеркивавшие ее неаппетитные изгибы и топ, открывающий обзор на пышную грудь, на плечи незнакомки был накинут громоздкий потрепанный пиджак, принадлежавший, очевидно, другому человеку. Лайла старалась не пялиться на нее, чтобы не привлечь излишнее к себе внимание. Она подняла глаза чуть выше ее лица. На вывеске курсивом было выведено название заведения. Поцелуй омеги После этого ей захотелось встать рядом с тем пьяницей и тоже прочистить желудок, но по причине одолевшего ее отвращения к этой унизительной выдумке хозяина борделя. Очевидно на крыльце стояла раздающая «поцелуи». Женщина тихо усмехнулась и все-таки обратилась к Лайле: — Чего кривишь носик, крошка? Думаешь к нам не попадают хорошие девочки? У нас они становятся хуже чем плохие. Ее голос был похож на звук, который издает напильник в работе. Прокуренный, жесткий, казалось каждая клеточка ее тела источает едкий сигаретный дым. Спутанные волосы закрывали половину лица и было так сложно определить их цвет, настолько часто их перекрашивали. — Ничего не думаю. И не хочу проблем. — миролюбиво ответила Лайла и отошла на полшага назад. Неужели ее неприязнь так явно отразилась на лице? Это задело эту женщину? Судя по виду, мало что могло ее пронять, но все же стоит быть аккуратнее с такими как она. — Почему же твой дружок оставил тебя одну? Джентельмены не заставляют даму ждать, не оставляют ее в одиночестве. Хочешь найдем тебе кавалера получше? — прохрипела женщина. — Не нужно, мэм. Мы уже уходим. — Выдавила из себя Лайла, округлив глаза. — Ха-ха, да не трясись ты так. — рассмеялась женщина, стряхивая пепел, — по глазам вижу, что ты и члена-то в жизни не видела. Беги домой к мамочке, олененок. — Какое вам дело? — фыркнула Лайла. — Я тоже такой была, — неожиданно серьезно ответила эта странная собеседница, — задирала нос, плевала в сторону Ульев. У меня был жених, розовая комнатка и свой магнитофон. Он любил таких куколок. Лайла не совсем поняла кто такой «он» и что конкретно случилось, но подробностей этой истории ждать не пришлось. Женщина вновь затянулась и продолжила: — Все рано или поздно идет под откос. Нельзя лопать слишком много. И теперь я здесь в перерыве между клиентами, оправдываюсь перед какой-то молокосоской. — самокритично хмыкнула она. Лайла пропустила оскорбление мимо ушей, не решаясь ввязываться в конфликт. Почему-то этот обреченный тон и ее подавленный вид вызывал в Лайле отголоски жалости и искорку сочувствия, несмотря на неприятные вещи, сказанные этой женщиной. — Да, — кивнула она своим мыслям. — Жизнь — это безвыигрышная лотерея. Даже для нас. — Для вас? — встрепенулась Лайла, — хотите сказать, что вы… — Омега? Да. Читать умеешь? Здесь все такие. Кроме тех, кого Фэб мажет какой-то дрянью, пытаясь подделать запах. Идиот, — процедила незнакомка сквозь зубы. Лайле стало не по себе. Живот скрутило еще сильнее. Она не хотела продолжать этот глупый разговор, но любопытство взяло верх: — Я думала, что омеги… домашние существа. Что им не место в таких заведениях. — Глупая козочка. Где же их место? Под бочком у своего альфы? А если твой запах окажется для него недостаточно сладким, а зад недостаточно упругим? Если ты недостаточно выгибаешь спину, и не слишком часто имитируешь в постели, нужна ли ему такая дурная пара? Бракованная. О да, детка, и он без зазрения совести снимает с себя все обязательства перед тобой, забирает детей и ищет другую птичку. А ты пытаешься жить одна, устроиться на работу, но тебя либо с порога шлют ко всем чертям, либо предлагают купить место телом. Под конец мне уже было неважно, но меня выбросили и оттуда. Она тяжело вздохнула, отмахиваясь от призраков прошлого: — Они хотят удовольствия, но не берут за него ответственность заботиться о тебе. И нам приходиться делать это самим, но теперь за удовольствие мы берем деньги. Лайла слушала ее открыв рот. Женщина говорила вяло и неэмоционально, будто рассуждала не о своей жизни, катившейся ко дну, а о погоде. Каждое ее слово запечатлелось в мозге девушки. В конце этой тирады она смогла выдавить лишь два слова: — Мне жаль. — Ты здесь не причем, детка. Тебе повезло родиться нормальной девочкой с милой мордашкой. Лайла моргнула. Повезло? Ну да, конечно. Просто подавители хорошо работают и она не чувствует запах. Но у девушки закралась мысль о том, что собеседница будто что-то в ней уловила… Иначе зачем все это? Женщина вызвала в ней целую бурю чувств. И будто не было всех этих пьяных людей вокруг, не было неоновых вывесок и звука проезжающих мимо машин, а были только они вдвоем, скользившие по просторам несчастливых воспоминаний этой… — Как вас зовут? — Одри. Одри Бергенсон, малышка. — Спасибо что поделилась, Одри. Это все просто ужасно. Омеги не заслуживают этого дерь… — Опять она за свое, — вставил непонятно откуда появившийся Марк. Он бросил на новую знакомую Лайлы виноватый взгляд. В руках у него был небольшой ящик с бутылками. Лайла растерялась, но, не дав ей времени одуматься, он стремительно зашагал в другую от дома сторону, и Лайле ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, перед этим бросив Одри на прощание: — До свидания! Я верю, что еще наступят светлые деньки! Она не видела как омега затушила сигарету о перила крыльца, криво усмехнувшись кривыми зубами и бросив тоскливый взгляд в спину удаляющейся девушки, развернулась и скрылась в дверях дома удовольствий. Тем временем Марк взялся за свое любимое дело: отчитывать Лайлу. — Ты совсем с ума сошла? Читаешь проповеди об омегах первым встречным? Тебя вроде как все еще ищут, и ты вроде как не хочешь, чтобы нашли. Почему я все время тебе об этом напоминаю? — Мы говорили о другом, и вообще что мне оставалось делать? Ты бросил меня там! — На съедение крокодилам? Не драматизируй. Просто будь внимательнее. Если назначат какое-то вознаграждение за информацию о тебе, она будет первой кто побежит рассказывать как вы столкнулись в переулке. — Она не побежит. — отрезала Лайла, защищая честь неудачливой проститутки. — Как трогательно. Оставшуюся часть пути Лайла размышляла об этом внезапном откровении Одри. История была не из веселых, и к своему неудовольствию девушка заметила, как к горлу подкрадывался липкий страх. Неужели так действительно бывает? Альфа может разорвать связь, отказаться от своей омеги? Возможно ли это в ее случае — случае истинной связи? Это было бы очень кстати. Она бы убедила Нейта, что они не подходят друг другу, и он бы просто отказался от этой ненужной необходимости быть рядом. А дальше она бы сама разобралась как ей жить. Как все могло бы стать проще, не будь они отмечены этой Божьей нитью! В то же время ее сердце сжималось за всех девушек, которых выкинули на свалку по разным причинам. Беззащитные перед собственной природой, преданные родственной душой. Неужели для несвязанных омег существовал один единственный путь? Путь продажи своего тела и ежедневного линчевания души. Наверное такие как Одри просто устали бороться с этим миром: скрывать свой запах, терпеть приставания и давление со стороны общества. И они опускают руки, становясь теми, за кого их и принимают. Это было ужасно. Лайла вновь осознала насколько шатким и опасным было ее положение. Теперь ей виделась эта пропасть, открывающаяся со всех сторон. Она представляла себя идущей по канату, натянутому над большой высотой. Изо всех сил она балансировала, зная чем грозит неудача, ведь справа от нее стоял Нейт Холлоран в руках с маленькой клеткой, а слева была Одри, выпускающая клубы дыма изо рта. Выбирай, птичка. Она тряхнула головой, отгоняя эти черные мысли. Стоило отложить их в дальний ящик. Не нужно портить себе настроение, ведь они идут отдыхать и веселиться. Но она знала, что вернется к этому позже. Марк если и заметил перемены в ее настроении, счел нужным промолчать. Спустя пятнадцать минут они прибыли на место встречи. С виду это был обычный трейлер. Его окружали точно такие же, выстроенные в ряд, но нужный им был оттеснен к лесополосе. За лесополосой слышался шум дороги и проезжающих машин. Неподалеку от трейлер-парка располагалась свалка с грудой мусора и брошенных машин. Явным достоинством трейлера, к которому они подошли было то, что рядом с ним было много пространства и даже нечто вроде лужайки, за которой если и ухаживали, то достаточно давно. В этом импровизированном дворике, огражденном забором с облупившейся краской, располагался маленький гриль и стол. Дверь трейлера была открыта и оттуда тянулась гирлянда со спускающимися фонариками, привязанными к столбам забора. Эта светящаяся цепь ограждала этот уютный уголок, даря мягкий желтоватый свет. У калитки забора в качестве декора стоял грязный садовый гном. Половина фигурки была покрыта мхом, а верхушка колпака отломана. Лайла находила это достаточно милым, у нее не было отвращения к этому месту, наоборот, все выглядело пусть и не фешенебельно, но обжито и по-своему уютно. Идея выставлять забор возле трейлера была немного странной, обычно так не делали, потому этот передвижной дом выделялся среди остальных. Они с Марком зашли в этот импровизированный внутренний дворик. Лайла неосознанно спряталась за его спиной. Послышались голоса. — Ооо, у нас пополнение. Они принесли пиво, Норми. Выглядывая из-за его плеча, девушка увидела рыжую макушку парня, идущего к Марку. Он взял из его рук коробку с алкоголем. Парень был невысокого роста, и достаточно крупный, но делали его таковым не мускулы, а скорее избыточный вес. Его рыжие волосы были коротко стрижены, но в этой прическе можно было увидеть кудрявые завитки. Солнце расщедрилась этому парню на веснушки: все его лицо и шея были покрыты маленькими пятнышками. Он был одет в яркую оранжевую рубашку, с которой сливался оттенок его волос, что усиливало образ эдакого огонька. Друг Марка поставил коробку на деревянный стол, кивнув девушке, сидевшей неподалеку. По тому как уверенно он держался, Лайла отметила в нем хозяина дома. — Представишь нам свою подружку? — пробасил этот парень, с ехидством прибавив: — Норми сгорает от любопытства. — Господи, заткнись. — Попросила девушка, которую он упомянул. Лайла не видела ее лица из-за плеча Марка, но ее глубокий грудной голос отдавал внутренней силой. Почему-то в эту секунду Лайлу одолела ужасная робость, хотя еще час назад она скакала по гостиной в предвкушении этой встречи. Марк чуть отошел, открывая ей обзор на всех присутствующих. — Джонни, Норма — это Лайла, Лайла — это Джонни и Норма. — звучали его слова как-то неловко. Наверное ей следовало самой перехватить инициативу, но она никак не могла взять себя в руки. — Джонни помог мне достать… твои лекарства. — пояснил Марк. Он ободряюще кивнул Лайле, намекая на то, что все в порядке. Девушка медленно выдохнула и постаралась улыбнуться. — Рада что могу поблагодарить тебя лично. Джонни рассмеялся, будто бы она сказала что-то смешное. Девушке вновь стало жутко неловко: он смеялся над ней? Что все это значит? Кроме того ее сбивал холодный взгляд Нормы. Она сидела за столом и нагло разглядывала Лайлу, будто пожирая ее облик и ни на секунду не отводя глаз с тех пор как они вошли. Сама Норма была крупной девушкой с темными волосами, скрученными в пучок у шеи. Лайла не назвала бы ее красавицей: у нее были достаточно широкие черты лица, глубоко посаженные глаза и узкие губы, которые она поджимала от недовольства так, что они превращались в розоватую ниточку. Но больше всего Лайлу удивила ее фигура. У омеги промелькнула мысль о том, что Норма занимается чем-то вроде бодибилдинга, потому как руки ее выглядели вполне себе внушительно. Наверное она могла бы сломать Лайле шею, если бы захотела. О таких как Норма обычно говорили: кровь с молоком. Она не была толстой, отнюдь, но в фигуре ее преобладали упругие мышцы, и впечатление усиливал тяжелый взгляд темно-карих, почти черных глаз. Они проедали в Лайле дыру. Она переминалась с ноги на ногу, не зная что сказать. Она не смогла выдержать этот зрительный контакт, опустив голову. Но положение спас Джонни: — Да все путем. Я частенько это проделывал. Помогать омегам круто и все такое. Тем более когда у тебя есть связи, — авторитетно заявил он. Марк прыснул. — Всегда дели его слова на два, — посоветовал Делингер, — он то еще трепло, и любит порисоваться. Неожиданно для Лайлы он взъерошил приятелю волосы. Он был на полголовы его выше и ему не составляло труда захватить шею друга мертвой хваткой, потирая костяшками другой руки его волосы. Омега никогда еще не видела Марка таким: расслабленным, веселым. На его губах действительно светилась улыбка. Она присела на край скамейки чтобы не упасть от этого неожиданного зрелища. — Убери руки, кретин, испортишь мне укладку. — он оттолкнул надоедливого гостя, и Марк плюхнулся на лавку рядом с Нормой. — Так о чем это я? Ах да, Марк говорил, что ты поругалась с предками и сбежала из дома откуда-то в Центре или что-то типа того. Это правда? — Да. — С ума сойти! Ты не говорил, что она сумасшедшая. — заметил Джонни, поправляя волосы, — Лоти от этой истории упадет в обморок. — Она придет? — поинтересовался Марк. — Да, вместе с Уиллом. Они же не-раз-луч-ны. — усмехнулся Джонни и обратился к Лайле, — Кстати, а ты типа помолвлена или как там у вас это называется? — Эээ… что-то типа того, — призналась девушка, неловко отводя взгляд. — И где же твой бойфренд? Лайла нервно оглянулась на Марка, неуверенная стоит ли распространяться о себе настолько. Могут ли эти люди хранить секреты? Может быть Марк и доверял им, но точно не она. Парень ответил ей веселым взглядом, уверено проговорив: — А ты что, на нее виды имеешь? Джонни совершенно не смутившись выдал: — Просто интересуюсь. Не хочу, чтобы моя неземная красота стала причиной чьей-то разлуки. Марк и Норма дружно захохотали. Джонни же как ни в чем не бывало, выхватил из ящика бутылку и пружинистой походкой скрылся внутри трейлера. Заразительный смех ребят передался и Лайле, что помогло ей немного расслабиться. Марк открыл Норме бутылку с алкоголем. Они сидели очень близко друг к другу, Норма наклонилась к парню, облокачиваясь на его грудь. Марк проигнорировал это движение, пригубив немного пива. Он улыбнулся Лайле: — Ты ему понравилась. — Как и все женщины вокруг, — проговорила Норма. Ее грубый голос резко не гармонировал с атмосферой. Из трейлера стали доноситься звуки музыки. Это была попса, причем позапрошлогодняя, но в эту секунду репертуар не вызвал у Лайлы отторжения. Она пригубила свой напиток. Джонни пропал где-то в глубинах своего дома, и слышался его голос, подпевающий не в такт песне и коверкающий слова. Норма еще теснее прижалась к Марку. У Лайлы отвисла челюсть, когда его рука обвила ее плечи. Девушка чуть не подавилась пивом, но старалась не подавать виду, что ее это удивило. Она дала себе обещание быть нормальной, это значит, что нельзя вести себя странно, хотя ей хотелось вскричать, требуя объяснений. — Как себя чувствует Диана? — прошептала Норма в изгиб его челюсти. Лайла и сама не поняла как это услышала сквозь дуэт Джонни с Тейлор Свифт. — Как обычно. Но есть прогресс: она начала принимать таблетки, представляешь? Не знаю как, но Лайла ее уговорила. — Марк расплылся в благодарной улыбке. Норма смерила Лайлу колючим взглядом, слегка прищурившись, но губы ее изогнулись в хищной улыбке: — Как чудно. — бросила она, тут же отвернувшись. Сначала омега не понимала как трактовать ее реакцию на собственную персону, но постепенно все начало вставать на свои места. То, как она к нему липла могло говорить лишь об одном. Марк оказывал ей невесомые знаки внимания мужчины, который, очевидно, не хотел показывать свои чувства на публике. Она же в свою очередь всеми способами пыталась заявить о том, что Лайле раньше и в голову не приходило. У Марка есть девушка? Почему он не говорил раньше? Она в ускоренном формате как кинопленку прокрутила свое пребывание у Делингеров, вспоминая моменты, которые могли быть упущены. Но Марк совершенно точно не делился с ней подробностями своей личной жизни. — Кто это с тобой? Это Норма? Кажется так сказала Диана в самую первую их встречу. Точно! Но тогда Лайла была так напугана, что выпустила это имя из виду. Теперь ей хотелось провалиться сквозь землю. Скорее всего Марк не сказал ей об этом, чтобы не ставить в неловкое положение. Только тупица не рассчитал, что теперь она в неловком положении перед ним и Нормой вместе! Таращится на них как на Леприкона. Реакция Нормы — ревность? Это конечно смешно в сложившихся обстоятельствах, но где-то в глубине души девушка могла ее понять как женщину. Наверное ей бы тоже было неприятно, если бы ее парень привел домой… кого-то. Звучит хреново, а еще хуже это все смотрится со стороны. Лайла всерьез забеспокоилась, что сегодня уйдет без волос или со сломанной шеей. — А вот и я. Хорош обжиматься, пора готовить! — Джонни наконец вышел, но его не было видно из-за всего хлама, что он тащил в руках. Корзины с овощами, приправы, какие-то бутылки. Норма изобразила печаль на лице, когда Марк мягко отстранился, поднимаясь, чтобы ему помочь. Это было так наиграно и глупо. Лайла ощутила волну раздражения, хотя и понимала, что не имеет право испытывать подобных чувств. Норма была права, куда ни посмотри: Лайла не имела права жить у Делингеров и пришла сюда по приглашению одного Марка. Но можно и не злорадствовать так явно! И не тереться друг об друга на ее глазах. Эта странная девчонка будто ставила на Марке клеймо, а эта тема была для Лайлы по истине триггерной. Омега вскочила, чтобы не оставаться с этой воображалой наедине и тоже поспешила к Джонни, не глядя выхватывая что-то из его груды провианта. — Я могу помочь? — спросила она. — О нет, крошка, эти стейки не потерпят женской руки, — заверил парень, — Гриль может усмирить только рука Джонни Харпера! У меня собственный рецепт. — Плюс за рецепт, минус за сексизм. Ты вышел в ноль. Спустя некоторое время, когда стейк томился на старой разваливающейся грильнице, а компания томилась вокруг нее, вдыхая запах жареного мяса, атмосфера у трейлера стала менее неловкой. Лайла нашла общий язык с Харпером, который почти каждой фразой вызывал ее смех. Спустя недолгих уговоров он с удовольствием разболтал ей «свой собственный рецепт», и как оказалось, Джонни был неплох в готовке, что очень импонировало Лайле. Марк делал вид, что следит за мясом, но его беспрестанно отвлекала вездесущая Норма, всячески пытаясь обратить на себя его внимание. Она будто приклеилась, и омеге было невдомек как обычно угрюмый и сдержанный Марк выносит столько тактильности. Она старалась не смотреть на них, но изредка бросала взгляды на их слепленные вместе фигуры. В эти секунды ее щеки покрывались краской от раздражения из-за собственной глупости и досады на окружающих, которые будто бы обманули ее, умолчав о романе Марка и Нормы. Чтобы перевести ракурс своего внимания, она спросила у Джонни: — А чем ты занимаешься? В плане работы или учебы и в свободное от стейков время. — Студент Йельского университета. У нас сейчас каникулы. Вот тусуюсь здесь со своими некрутыми, но старыми друзьями. Лайла наклонила голову, прищурившись и требуя сказать правду. Он быстро сдался, поняв, что шутка несмешная: — На самом деле всем понемногу. Был букмекером, совладельцем онлайн казино, писал плагины на заказ и все такое. — И продавал рисованную порнуху малолеткам. Не здоровайся с ним за руку, — встрял Марк. — Ну и не ешь мои стейки, олух, — в тон ответил ему Харпер, и продолжил, обращаясь к Лайле, — Да вообще после школы как-то не определился кем хочу быть. Такой обоятельный парень как я мог бы стать и актером, и певцом в стиле кантри, и помощником судьи, но что-то все не подходит, — вздохнул он, запуская пальцы в волосы. — Зато в железках неплохо разбираюсь. Короче, крутимся кто как может, — подытожил он. Об университете не было сказано ни слова, что и неудивительно для жителей этого места. — Кто-то пашет уже со школы как твой сожитель и Норми. Наша Королева подшипников работает в автосервисе, и на полставки реабилитирует детей с лишней хромосомой. — Кажется кто-то нарывается, — усмехнулась Норма из-за плеча Марка. Они стояли чуть поодаль, наслаждаясь обществом друг друга, но видимо, услышав свое имя, она решила чуть вклиниться. — Я всегда готов к спаррингам, нападай, красотка. Джонни проткнул стейк шпажкой, и добавил сверху щепотку паприки. Лайла крутила в руках бутылку согревающего напитка. Ей было комфортно рядом с этой рыжей вихрастой головой, выдумывающей смешные истории. Джонни чем-то напоминал ей Ли, наверное поэтому ей было так легко с ним общаться. — Вы с Марком друзья со школы, да? — О да, — улыбнулся Харпер, — в школе мы были неразлучны. О нас ходили легенды в том помойном ведре. Мы были как мачо и ботан. Без обид, друг, — кивнул он Марку, намекая на его роль в этом прекрасном дуо. Позднее Лайла узнала от Марка, что Джонни в старших классах потерял обоих родителей: они разбились в автокатастрофе. И этот трейлер, ржавая грильница, разбитый садовый гном — все что осталось юному Харперу в наследство. Джонни долго не мог оправиться от единовременной потери близких. Норма и Марк помогали ему насколько могли, вытаскивая из разных передряг. В этом подавленном состоянии он обратился к всемирной сети, где нашел и единомышленников и способ заработка. Самоучка, Джонни имел прекрасный аналитический склад ума, и освоил бы и более сильные программы обучения чем те, которые для отвода глаз предлагала старшая школа. Но путь дальше был заказан: ведь парень без связей с богатством в виде старенького трейлера, едва ли мог выбить себе место под солнцем. Но это не сломило его, за что Лайла прониклась к нему настоящим человеческим уважением. Интимным шепотом Джонни поведал ей и о Норме, хотя о ней Лайла не особо-то и хотела что-либо знать, но прервать его было бы невежливо. Она узнала, что Норма встречается с Марком почти с начальных классов, что она была его подружкой на выпускном и все такое. Раньше она приходила ухаживать за Дианой. Сама Норма Уилкс рано потеряла маму и жила с отцом где-то поблизости с трейлер-парком. Она действительно работала в автосервисе, причем получала по местным меркам хорошие деньги. Дальше Джонни не успел рассказать, потому как было пора снимать мясо с огня. Лайла задумалась. Жизнь этих ребят была такая пресная и простая, и все же удивительно свободная и уникальная. Самой девушке не приходилось переживать утраты, или жертвовать сном, посвящая себя изнурительной работе, она готовилась к поступлению в университет и знала, что куда-нибудь поступит. Но у всех них было преимущество: они проживали эту жизнь в отличие от нее. Каждый день в схватке с невзгодами и бедностью они точили свое тело, свой характер и волю. И она чувствовала эту силу, эту свободу выбирать, хотя каждый из них, безусловно и не подозревал о своей свободе. И все же, в нынешнем положении, она могла почти что позавидовать им всем, даже Норме. Во всяком случае, им не приходилось просить у других крова, чтобы выжить. Но Джонни, если и знал о ее положении, то вел себя крайне деликатно, несмотря на свой задорный характер. Он старался не сыпать в Лайлу своими шуточками, очевидно, давая ей привыкнуть. Что творилось в голове Нормы, оставалось только догадываться. Вечер нельзя было назвать скучным: музыка, разговоры обо всем и ни о чем одновременно, хорошая еда и капля алкоголя в крови делали свое дело. Обстановка была располагающая и очень дружеская, за исключением некоторых моментов, непременно связанных с «Королевой подшипников». Но Лайла старалась закрыть на это глаза, хотя ей и было непонятно чего та добивается. Когда они все вчетвером играли в нечто наподобие Алиас уже совсем смеркалось, и калитка пропустила припозднившихся гостей. В нос Лайлы ударил приторный запах, на секунду она испугалась, что подавители перестали работать и ее обоняние вновь обострилось. Перед компанией возникла пара — девушка и мужчина. Девушка была одета в розовый брючный костюм, она была невысокого роста с копной светлых густых волос, уложенных в красивую укладку, ниспадающую волнами к ее плечам. Лайла чуть не ослепла от блика, отразившегося от ее жемчужной заколки. Рядом с ней стоял рослый мужчина средних лет. Сначала Лайле показалось, что она пришла с папой, но его рука, покоящаяся на ее талии, исключила этот вариант. — Лоти! — воскликнул Джонни Харпер, перегнувшись через стол, чтобы поприветствовать подругу объятиями. Марк с Нормой тоже поднялись, окружив парочку. Лот одаривала всех нежной улыбкой, протягивая руки каждому из ребят. — Я так рада вас видеть. Джонни, чудная рубашка. О, Норми, неужели ты отпустила челку? — щебетала гостья, обращаясь то к одному, то к другому. Ее спутник стоял чуть поодаль, недовольно скривив лицо. Лайле оставалось лишь наблюдать за ними со стороны и ждать когда закончится этот поток сантиментов. Скосив глаза на мужчину, пришедшего с Лоти, она безошибочно определила в нем альфу. Его выдавал высокий рост и некая громоздкость, свойственная им. Хорошо сложенный, уверенный и контролирующий. О да, теперь она узнает любого из них из тысячи. В голове возник образ Нейта, который она невольно сравнила с этим незнакомцем, выискивая общие черты. Нейт, стоит отдать ему должное, обладал идеально ровной осанкой и был достаточно широк в плечах. И что самое главное — взгляд — такой же холодный, ищущий, хищный. Будто бы он пришел не на дружеские посиделки, а на разборки, готовый закопать своих худших врагов. Его рука собственнически обвивала талию Лоти, но она, казалось этого даже не замечала. Когда ребята поочередно тянулись к ней, он поджимал губы, смотря на эти нежности с раздражением. Лайла поежилась. Она сразу поняла, что они связаны, но близость особи группы А, пусть и связанного с другой омегой, вызывала у нее внутреннюю тревогу. Слишком много она от них натерпелась. — Знакома с моей подружкой, Лот? Это Лайла, — Джонни оперся на забор, кивнув в сторону Хейл. — Твоей подружкой?! В жизни не поверю, что наш Джонни нашел в себе силы заговорить с девушкой. Ее голос был очень мягким и высоким. Неожиданно для Лайлы, Лот подскочила, чуть наклонилась и обняла ее, оплетя свои нежные руки вокруг ее шеи и чуть покачиваясь корпусом. Ее близость не была неприятной, но это было слишком стремительно и немного не подходило ситуации в контексте их секундного знакомства. Лайла широко раскрыв глаза уставила на Марка, но тот ободряюще кивнул и пожал плечами, как бы говоря, что «все в порядке, это просто Лот». Мозг девушки пронзила догадка: дело не в естественном запахе, а в духах Лот, которые в секунду пропитали и волосы Лайлы. Она отстранилась и в миг оказалась рядом со своим партнером, обводя маленькое общество глазами. Она буквально светилась счастьем и любовью к жизни, наверное ее света хватило бы, чтобы осветить пару ближайших кварталов, если бы можно было подсоединить к ней проводку. Ее розовый костюм, разгоревшиеся щеки и искрившиеся голубые глаза заражали этой непосредственной детской радостью. Ее партнер будто был полным ее антиподом. Скупой на эмоции, холодный, сдержанный, он будто не одобрял всего происходящего. Лот схватила своего благоверного за руку, подводя к столу. — На самом деле мы все это время шли на запах, ха-ха. Что это вы тут готовите? — Джонни опять расстарался на стейк, — ввернула Норма. Мужчина-спутник Лот подошел к Лайле, протянув руку и бросил ей в лицо одно короткое слово: — Уилл. Лайла пожала ему руку, и он тут же одернул ее, будто брезгуя ее прикосновением. Никто не обратил на это внимания, хотя волна возмущения начала по-тихоньку подниматься в душе девушки. Не самое приятное знакомство. Они все вместе уселись за стол, стало заметно теснее. Пришедшие рассказывали все, что накопилось за последние недели. Вернее щебетала одна Лот, Уилл же молча раздирал мясо на куски, бросая на остальных злые взгляды. Лайла сидела рядом с его парой, не замолкавшей ни на минуту. За первые пять минут она узнала о Лот с Уиллом все, и даже то, чего ей знать не хотелось бы: про ремонт у них дома, про гадких соседей, топчущих лужайку у подъездной дорожки, имена и возраст детей Лот и Уилла (Лайла чуть не подавилась, когда узнала, что А-О супруги к двадцати одному году Лот уже успели заиметь троих), и о проблеме со стулом у бедной малышки Нины. Эта бесценная информация не имела для нее никакого значения, но никто не в силах был прервать этого белокурого ангела, вещающего так непосредственно и весело, что проблему с кишечником у дочки Лот, Лайла начала воспринимать как свою собственную. Эта омега умела располагать к себе. Джонни каждую ее важную новость осыпал шутками, зачастую посмеиваясь и над самой Лоти, но она не обижалась, и казалось вообще не понимала, что насмешка была адресована ей. Лайла сидела в нескольких сантиметров от нее и незаметно разглядывала гостью. Лайла поверить не могла, что рядом с ней сидит омега, такая же как и она. Они были так похожи в одном и все же такие разные. Лот была легкой, веселой, добродушной, манящей. Ее светлые волосы и широко распахнутые доверчивые глаза говорили о безопасности и заставляли влюбляться в нее в первого взгляда. Наверняка ее запах был незабываемым, сладкий запах омеги, который прямо сейчас чувствовал Уилл и не могла чувствовать Лайла. Но Уилл держался спокойно, зная, что здесь нет конкурентов, готовых оспорить его право на нее. Она была той самой омегой с картинок в энциклопедиях, и будто бы ожившим образом с экрана: мягкая, женственная, необычайно легкая и смешливая дурочка. Ее разговор не шел дальше порога своего дома, и все истории крутились вокруг детей. Но никому вокруг отнюдь не было скучно: Норма обещала зайти в гости чтобы поводиться с малышами, Марк предлагал свою помощь по уходу за участком, а Джонни обещал сжечь вредителям-соседям дом. Будто бы все вокруг принимали Лот такой, какая она есть, не требуя большего. Она и не стремилась что-то выдумывать, полностью была собой. Глядя на хрупкую девушку, за которой неизменно маячил угрюмый Уилл, сердце Лайлы сжималось. Это зрелище… не то, что она ожидала увидеть когда Марк обещал познакомить ее с омегой! Она надеялась, что увидит девушку, похожую на нее, которая поймет ее чаяния и стремления, сможет поддержать на этом сложном пути. Ожидания Лайлы резко обманулись: Лот была совершенно обычной представительницей своего вида. Девушка не могла скрыть своего разочарования. — Лайла, ты тоже обязательно должна придти к нам в гости! Мы недавно переехали. Уилл получил хорошую работу: он агент по недвижимости. Теперь мы живем на самой окраине этого гадюшника, думаю скоро переберемся в кварталы средней полосы— рассказывала Лот, — увидишь Нину, Элли и Джексона своими глазами. — Класс. Спасибо, — поблагодарила Лайла за приглашение, сразу решив, что ноги ее не будет в этом пряничном домике. Она просто этого не вынесет. В целях безопасности Марк представил Лайлу как свою кузину, что было понятно, потому как Лот едва ли умела хранить секреты. В этом плане Джонни и Норме он доверял больше, а Лайле ничего не оставалось, как доверять ему. Лайла говорила немного, боясь сболтнуть лишнего. Но ей было интересно слушать и наблюдать: все-таки как давно она не сидела вот так в веселой компании. Ребрышки действительно вышли восхитительными, Лайла с удивлением подметила, что Джонни без преувеличений был гуру кулинарии. Мягкий свет фонариков успокаивал, кровь теплела с каждым глотком, желудки были полными и громкий смех Лот звучал у Лайлы в ушах. Она была почти счастливой, впервые за долгое время. Джонни прибавил громкость, и ритмичная музыка заставляла тело извиваться или в случае Харпера забавно дергаться как от удара электрошокером. Разговоры плавно перешли в танцы. Норма изрядно выпила и отплясывала вокруг Марка, призывно изгибаясь в талии, даря ему и всем остальным кривую пьяную улыбку. Она была в наплевательской ко всему вокруг стадии опьянения. Остальные были не лучше: движения Джонни можно было снимать на видео, чтобы потом пересматривать и смеяться с этой странной хореографии. Марк смеялся над ним, но сам не танцевал, а лишь придерживал Норму. Лот двигалась очень изящно. Они танцевали вместе с Лайлой. Она распустила свои длинные волосы и трясла головой так, чтобы они красиво развивались. Прическа Лайлы не позволяла сделать так же, но это не значит, что та не старалась. Было очень весело, так, будто не было ничего до этого момента и ничего не будет после. Есть только музыка и приветливо мерцающие над головой звезды.

***

— Так о чем ты хотела поговорить? — выдохнула юная миссис Тернер. Лайла, более или менее сохранившая остаток рассудка, выцепила ее с «танцпола», предложив чуть освежиться. Предупредив Уилла, Лот позволила Лайле себя увести внутрь дома. Они вместе стояли в крохотной ванной, в которой едва мог развернуться один человек, поэтому Лайла почти прижималась к новой знакомой. В нос бил запах ее приторных духов, вызывая временами приступы удушья. Щеки Лот раскраснелись, наплевав на макияж, она ополоснула лицо холодной водой. Лайла открыла форточку у самой крыши, присев на крышку унитаза. На секунду воцарилось молчание: Хейл собиралась с мыслями. Но следовало начать то, зачем она сюда пришла. — Ты омега, Лоти? — начала она. В ее глазах зажглись насмешливые огоньки. Тушь растеклась по лицу и вид у Лот стал немного помятый, но даже это не убавляло ее шарма. — Как ты догадалась? — хохотнула она. Лайла смутилась оттого, как глупо начала этот разговор. Всему виной выпитое в этот вечер, на самом деле язык начинал ее подводить, но она изо всех сил постаралась взять себя в руки. Ей нужно знать. — Просто я… я тоже. — Да ну? — удивилась Лоти. Она оперлась на раковину одной рукой, полностью повернувшись к Лайле. — Я не чувствую от тебя запаха, не значит ли это что ты?.. — Подавители. Я ими пользуюсь. Лот моргнула. На секунду ее лицо приняло брезгливое выражение, вздернутый носик чуть дрогнул и пухлые губки поджались. Но она ничего не сказала, хотя не одобряла услышанное. — Ох, не буду тебя учить, но ты ведь знаешь что из-за них может произойти? — Нет, Лот. Я хочу, чтобы ты меня учила! Речь не только о подавителях, понимаешь? Речь о моей жизни. — Лот непонимающе захлопала ресницами, наклоняясь чуть ближе, — Я объясню: ты знаешь, мне недавно исполнилось восемнадцать. И мое предназначение схоже с твоим… Лайла вкратце рассказала ей о процедуре своего тестирования, о том, как она обнаружила на себе отметины своей сущности (предусмотрительно умолчав о попытке суицида и прочих неприятностях). Для Лот она была дальней родственницей Марка, приехавшей из какой-то глуши, где на ближайшие километры не было ни одной особи группы О. Лайла врала так отчаянно и безыскусно, что на следующий день слабо помнила что там наплела. В конце своего рассказа с крупицами реально происходивших событий, она попросила Лот рассказать ей обо всем, что той довелось испытать за время своего существования в теле с мутировавшими клетками. Лайла обосновала это тем, что у нее дома об омегах можно было узнать лишь из телевизора и ей было жуть как любопытно увидеть кого-то подобного себе. Лоти от этого была в восторге. Ее голос принял напускную важность, будто бы даже учительский тон. — Я правда даже не знаю с чего начать… а что тебе интересно? — Все! Например, как дела обстоят с запахом? Чувствуют ли его все вокруг и на какой радиус? — Запах — это проблема тех, кто не связан, — серьезно проговорила Лот. — Уилл говорил мне, что чувствовал меня за дверям моего дома, когда мы встретились впервые. Радиус внушительный. Они чувствуют что-то сладкое, знаешь? Как персики или манго. Кстати, я терпеть не могу персики, представляешь, даже у моей Нины на них аллергия! — Какой ужас, — бросила Лайла, мигом возвращаясь к теме: — Но что же делать? Можно ли скрыть запах без препаратов? — Не знаю, милая. Наверное нет. Эти клеточки очень стараются чтобы ты приятно пахла, ха-ха. Зачем же его скрывать? Лучше пользуйся этим. — подмигнула ей Лот. По спине Лайлы пробежали мурашки. — В конце концов, это наша особенность. В мире есть миллиарды женщин и только мы — суперженщины, понимаешь? Лайла пожала плечами. — То есть запах никак не скрыть? Что ж, а что с железами? — Ох, это самое неприятное, что со мной случалось после теста! Славно, что ты меня понимаешь. Эти железы просто не давали мне покоя. Помнится я мазала шею касторовым маслом… — Помогло? — с надеждой спросила Хейл. — Разумеется нет, это все ерунда. Уилл меня вылечил, — мечтательно пропела Тернер. — С тех пор как мы стали парой, они перестали меня беспокоить. И тебе советую. — Нет, нет, все не так! — в отчаянии воскликнула Лайла. Ее реакция напугала Лот, заставив ту чуть отшатнуться. — Мне нужно все исправить без участия альфы! Это возможно? Ты пробовала? Лот с недоумением моргнула. Она задержала на Лайле немигающий взгляд, полный недоумения. Они молчали, напряженно вглядываясь друг в друга. Наконец новая знакомая произнесла простое: — Зачем? Лайле захотелось рвать свои волосы. Ей стоило большого труда не кричать и не биться головой о стену. — Я… я не хочу быть омегой, понимаешь? Мне не нравится. Я не хочу быть суперженщиной, я хочу быть нормальной! — в ее голосе звучали слезы. Лайла не заметила, как сорвалась на крик, она тут же отвернулась, пряча непрошенные слезы. Девушка почувствовала, как маленькие тонкие руки обвили ее шею. Она приняла эти объятия, ей хотелось на кого-то опереться хотя бы физически. Лайла с ужасом поняла, что не сможет опереться о Лот морально, потому как они были абсолютно разными, похожими лишь в одном: своем предназначении. Вкрадчивый нежный голос послышался у самого уха: — Я понимаю, что тебе страшно, крошка. Но это нужно принять, слышишь? Все хорошо, милая. Посмотри на меня: я счастлива с моим милым Уиллом, у меня чудесные дети. Я не чувствую дискомфорта, совсем не чувствую. Отчего же ты плачешь? Не бойся. — Лот укачивала ее как маленького ребенка. Ее слова успокаивали бы, если бы не были такими абсурдными в мире Лайлы. Девушка всхлипнула, зарывшись в ее волосы. Справившись с волной нарастающей истерики, она объяснила свою реакцию: — Я боюсь, что лишилась всего, что мне нравится. Я хочу поступить в университет, я хочу работать на работе и не спрашивать ни у кого разрешения что мне делать. И чтобы у меня не было никаких желез и запаха, и … течки. Это ужасно. С проникновением иглы в мое тело я стала уязвимой. Любой может причинить мне боль и каждую секунду своей жизни я должна бороться за свою неприкосновенность и свободу. — За какую свободу ты борешься? — Лот отстранилась, взглянув Лайле в глаза. Ее голос наверное впервые за вечер звучал настолько серьезно. — Почему ты думаешь, что омеги порабощены? Неужели я несвободна? У меня чудные друзья, славный дом, славные дети… Я не чувствую себя несвободной. — Но ты зависима от Уилла! Можешь ли ты выйти на улицу без риска быть украденной или изнасилованной? Возьмут ли тебя на работу? Примут ли в университет? Мы бесправны, Лот, нас не считают за людей! — Не говори так, Лайла. Тебе тяжело справляться с этим в одиночку, но поверь, когда ты найдешь подходящего партнера, свою вторую половинку, свою родственную душу — все изменится. Твои заботы сотрутся в пыль, ты будто бы родишься заново. Тебе не придется бороться. Потому что такова наша природа. Господь разделил одну душу на две части, и наша главная задача — собрать ее воедино. Эгоистично думать о себе, когда на твоих плечах божественная миссия. Немой шок застыл в глазах Лайлы. Лот самозабвенно продолжала, вдохновляясь своими же словами: — Омеги порабощены лишь в том случае, если идут против себя, понимаешь? Ты обретаешь свободу рядом со своей парой. Иначе никак, это невозможно. Когда ты связана с альфой, ты будто живешь две жизни вместо одной. Я слышу его дыхание, чувствую его настроение, чувствую каждой клеткой своего тела. И он чувствует это же, он знает, что мне действительно нужно. В этом наша сила, в этом успокоение и ответы на все вопросы. Я желаю тебе обрести такое счастье, и ты забудешь обо всем, что тебя тревожит. — она закончила, ободряюще улыбнувшись. Лот будто бы сочувствовала Лайле, но та не могла поверить своим ушам. Они сочувствовали друг другу, говорили на разных языках. Лот добавила: — Для нас нет никаких ограничений. Ты можешь поступить в университет: просто попроси. Ты можешь сказать как это для тебя важно, твой альфа обязательно тебя послушает. Что-то тяжелое перевернулось и упало в душе Лайлы. Последняя ниточка надежды ускользала из ее рук с каждым словом Лот Тернер.