Искажение

Лайла

— Лот, скажи что ты шутишь, — прошептала Лайла, заламывая руки в исступлении. Их взгляды сплелись (именно сплелись, а не сцепились), изучая друг друга. Лот ловила каждое движение Лайлы, а Лайла каждое движение Лот. В этой тесной комнате в такой близости друг к другу, девушка могла рассмотреть детально каждую черточку на ее лице. Тусклое освещение делало это лицо новой знакомой не таким привлекательным, каким оно было на самом деле: в этом полумраке оно было землистого цвета, и мелкие мимические морщинки возле ее глаз казались глубже, чем были на самом деле. Духота и выпитый алкоголь ощутимо ударили Лайлу по затылку. На секунду ей показалось, что перед ней не Лот Тернер, а девушка, образ которой мучил Лайлу уже несколько лет. Чем больше она вглядывалась в черты омеги напротив, тем больше ей казалось, что она видит перед собой ее. Светлые волосы в тусклом свете лампочки темнели на несколько оттенков, глаза теряли блеск и голубизну, приобретая темный цвет, черты лица разглаживались, и она видела перед собой будто бы посмертную маску. Казалось это лицо было сделано из воска и плавилось от ее частого глубокого дыхания. Лайла быстро заморгала, чтобы отогнать видение. Молчание затягивалось. Лот в свою очередь, пыталась найти ответы в шоколадных глазах Хейл. Ее поразило то, как рьяно та отпирается. Лайла в глазах Лот была кем-то сродни безбашенных экоактивистов, сектантов или человека, выступающего против прививок. Ее культ был непонятен Лот, чужд и совершенно безумен. Смотря сквозь призму своего опыта, Тернер знала как эта омега рискует, уже появившись на этой вечеринке без сопровождения своей пары. А подавители? Это просто немыслимо! Лайла нарушила молчание первая, однако голос ее дрожал: — Я лишаюсь свободы когда не могу выбирать. А я не могу, потому что решение диктует мое тело. Альфы склоняют омег к этим гребаным узам, потому что это выгодно им одним и больше никому! А что делать нам? Слушаться и помалкивать. — Лот хотела возразить, но Лайла перебила ее, недобро сверкнув глазами, — Не надо, Лот. Не со всеми можно договориться. И не все решается просьбами и уговорами. Люди глухи ко всему, что их не касается. Может быть тебе повезло с твоим Уиллом, а я… а мне нет! Природа омег ущербна, это низкое унизительное существование выводит меня из себя! Лот молчала. Она открыла было рот, чтобы вновь возразить, но закрыла, вновь уставившись на Лайлу выпученными васильковыми глазами, напоминая рыбу на песке. Было очень душно, воздуха явно не хватало. Девушки тяжело дышали. Атмосфера начала накаляться. — Ты не знаешь о чем говоришь. Ты артачишься, выпивая собственные силы. Связь наполняет нас энергией, пойми же ты! Нас двоих. Омеги не подчиняются – Они подчиняют, если знать как это делать. И нет ничего унизительного в том, что о тебе заботятся! Хотя откуда тебе об этом знать? Лот осеклась и мигом захлопнула рот, сообразив, что сказала лишнее. Ее голос звучал непривычно громко и строго. Она говорила с Лайлой в тоне, с каким отчитывала своих малышей за шалости дома. Сказать честно, Лайла считала Лот дурой. Но последние ее слова резанули по сердцу, и эхом раздавались в ушах. Очевидно, что Лот имела в виду совсем другое (она по-прежнему думала, что Лайла не связана), но случайно наткнулась на больную точку. Лайла мелко задрожала. Действительно, откуда ей знать? Заботился ли Нейт о ней хотя бы день, хотя бы час? Даже когда она чудом выжила и лежала на реабилитации в больнице, он пришел лишь для того, чтобы унять зуд в предплечье. Поиграть с новой куклой. Даже сейчас, он ищет ее не потому что заботится о ней, а лишь потому что испытывает дискомфорт от их связи. Наверное оттого ей было так тяжело и больно смотреть на Лот. Что это? Зависть? Она завидовала Лот? Это могло показаться смешным, но в этом была доля правды. Нейт не сделал ничего чтобы заслужить ее доверия, он не обременял себя обязанностью заботится о Лайле (если вообще мог заботится о ком-то кроме себя), она чувствовала себя в каком-то смысле сродни Одри, которую встретила несколько часов назад – такой же ненужной и выброшенной. Но хотелось ли ей быть нужной? Неужели она обижалась на Нейта Холлорана за его отстраненность и холодность к своей персоне? Неужели ей хотелось чего-то другого? Нужно ли это? И могло бы быть иначе после всего, что она натворила? Ты не виновата! У нас не было другого выхода. Ты знаешь, кто он на самом деле. Справедливо заметил внутренний голос. Но перед глазами Лайлы бегущей строкой бежали буквы, складывающиеся в слова Лот. — Хотя откуда тебе знать? Голова начала кружиться. Все смешалось в одну кучу. В голове Лайлы возникали образы: белое платье, вечеринка, обжигающий холод. Дыхание Нейта, нависающего над ней. — Омеги для этого созданы. И тут же звучал голос Лот: — Хотя откуда тебе знать? Лайла закрыла лицо руками. Ей хотелось спрятаться от этого безумия, забыть все, что произошло. Она отказывалась принимать то, кто она, где она и с кем. Хотелось кричать и молчать одновременно. Она почувствовала руки Лот на своих плечах. Та мягко прижимала Лайлу к себе. Послышались всхлипы. Она не хотела плакать, но была плаксой, а тут уж ничего не поделаешь. Но Лот не осуждала ее за проявление чувств, нежно обвивая голову омеги. Она поспешила извиниться: — Прости, прости, прости! Я не это имела в виду. Лайла, мне так жаль. Я не хотела тебя обидеть. Я лишь говорила о том, что рядом со своей парой мир ощущается ярче и удивительнее! Тебе еще предстоит это узнать, совершенно точно. Просто сделай шаг навстречу себе, а не беги без оглядки. Она нежно укачивала Лайлу будто ребенка. От ее прикосновений становилось спокойнее, но буря эмоций внутри требовала выплеска. — Нет, ты права. Обо мне никто не заботился и не будет. Поэтому я делаю это сама, как умею. — Ну, не говори глупостей. Конечно будет, иначе и быть не может. Ты такая лапочка, я бы с удовольствием заботилась о тебе. Посмотри, ты всем очень нравишься: и Джонни и Норме и даже Марку, хотя он, между нами, тот еще брюзга. Такая милашка как ты обязательно встретит хорошего альфу, и ты больше никогда не будешь плакать. Лайла выдохнула, прикрыв глаза. Может быть Лот права, и положение было бы куда более лучшим, не обладай она этой истинной глубинной связью? Тогда была бы хоть какая-то иллюзия выбора. Но распространяться об этом Лот не хотелось. Ее куда больше волновали собственные чувства. Когда эта вспышка чуть поутихла, Лайла спрашивала себя: неужели она сейчас плакала из-за Нейта? Почему ее кольнула эта игла зависти, хотя жизнь Лот – был сущий кошмар в глазах Лайлы? Неужели ей действительно хотелось чтобы Нейт вел себя иначе? Да какое вообще ей дело до него! Этот человек был гребанным аппендиксом ее измученной души, который должен быть удален рукой опытного хирурга. Лайла списала все на выпитый алкоголь. Может быть дело было и в подавителях: в конце концов, они не всесильны и не подавляют все омежьи импульсы. Наверное поэтому ее мысли устремились в это странное русло и слова Лот так подействовали на нее. Девушка не знала. Но эти сахарные человечки и их пряничный домик слегка подбешивали, чего уж тут скрывать. Отпечаток накладывала встреча с той женщиной, жрицей любви, но Лайла не стала рассказывать Лот и об этом, потому что не хотела продолжать этот спор, ни к чему не ведущий, и боялась, что Тернер упадет в обморок, услышав подобную историю. Лайла поняла, что ей не пробить эту броню убеждений молодой миссис Тернер. Они стали ее доспехами, частью личности, и едва ли здесь можно было что-то сделать. Но у такого стойкого убеждения были и свои предпосылки, которыми Лот поделилась. Перед глазами Лайлы возникла та самая картина: серая, облезшая улица, с неказистыми домами и кучами мусора. Здесь жила Лот со своей мамой, отцом и тремя сестренками. Она была старшей из детей, и несла груз ответственности за семью наравне со взрослыми. Вырасти пришлось рано, но это не было чем-то необычным для этого места. С седьмого класса она зарабатывала сама: Лот успела поработать маляром, перекрасив все стены окружного суда, работала судомойкой в кафе на углу, раздавала листовки, выгуливала собак, и все это – лишь бы наскрести немного денег на завтрашний день. Денег в их доме не водилось, и что самое страшное – не всегда имелась даже еда. Ее отец часто прикладывался к бутылке, оправдывая зависимость необходимостью расслабиться после работы. Но если бы все ограничивалось только этим, может быть можно было и вытерпеть. Но он поднимал руку на маму, и зачастую доставалось и самой Лот. Она старалась не иметь с собой наличных денег, потому что знала, что он их отберет. Поэтому, заработав свои кровные, девушка сразу шла в магазин покупать продукты, чтобы продлить свое существование и существование всех, кто ей дорог. Дома было отвратно, но это был дом, и другого у нее не было. В старшей школе она заслужила своего рода повышение: из судомойки ее перевели в официантки, подняли зарплату на десять долларов в час и разрешили самой назначать себе смены. Так они познакомились с Марком. Вернее, они знали друг друга, но в школе (если Лот в ней появлялась) практически не общались. Он сразу узнал в ней человека, слепленного из того же теста. Вернее, вытаченного из того же кремня. Марк считал ее нормальной. Так они стали тусоваться вместе, он познакомил ее с Нормой и Джони Харпером, и даже с Джорджиной. Так она влилась в эту компанию и у нее появилась еще одна искорка света в бесконечно темном вакуумном космосе. Вечные крики дома, изнурительная работа и забота обо всех вокруг кроме себя сделали из нее, по словам самой Лот, «старуху». Но все изменилось после инициации. Тест проходили все без исключения, даже жители Ульев. Лот не верила в чудеса. Она злилась, что из-за этого ей придется пропустить часть смены, а это были драгоценные зеленые бумажки. После Теста могла кружиться голова и ухудшится общее самочувствие, что тоже было некстати. Омег в их местах было не так много, что об их существовании никто всерьез и не задумывался, считая инициацию формальной процедурой. Ей ввели G09, имплантировали чип, все по классике, но весь оставшийся вечер она провела на ногах: нужно было принять заказы, прибраться в общем зале и на кухне. Вечером Лот валилась с ног. Дома ее ждал изрядно выпивший отец, отмечавший не то четверг, не то инициацию дочки. Но у нее не было сил на это смотреть, и поднявшись к себе, она рухнула на кровать без чувств. А на утро произошло то, чего никто не мог ожидать: красная маленькая железа прорезалась на запястье и шее. Она ощупывала и давила на них, не веря своим глазам. Первый, кто узнал об истинной сущности Лот была мама. Так новость распространилась по всему району – ведь ее дочка выиграла в лотерею! С этого дня она больше не работала. Удивительно, что на этом настоял ее отец. Все в доме ходили на цыпочках, сдувая с нее пылинки. Лот и сама не понимала, что за безумие творится вокруг и с чего все так переполошились. Первое время она не замечала никаких изменений. Все было как всегда, лишь поменялась обстановка дома. Домочадцы старались уберечь ее от всего: следили, чтобы она не перенапряглась, как будто малейшее усилие могло сломать ее как тростинку. Забавно, учитывая, что неделю назад эти же люди задали ей трепку за грязь у порога. Ей не разрешали выходить на улицу, чтобы ее запах не привлек кого-то… ненужного. Лот вообще редко теперь выходила из дома. Она еще никогда не чувствовала себя настолько важной и ценной. Лот перестала встречаться с ребятами, и все ждала, ждала… чего-то. И в один прекрасный день отец пригласил в гости Уилла Тернера. Лот до сих пор не знала как они познакомились и почему выбор отца пал именно на Уилла, но он был первым альфой, которого Лот встретила, будучи уже омегой. Это было чем-то вроде обряда знакомства, под наблюдением родственников со стороны Лот, без лишних слов и тем более прикосновений. Потенциальный партнер оценивал прежде всего запах омеги, а также ее внешний вид, манеры и все такое. Им нельзя было оставаться наедине, шептаться, или дотрагиваться друг до друга. Стандартная процедура во многих семьях, имеющих в своем составе особей А-О. Мама Лот готовила ее к подобному, да и сама она читала о таких «вечеринках» в журналах для подростков. В сказках для девочек принц влюбляется в принцессу с первого взгляда и увозит в свой замок. Перед этой встречей сердце Лоти трепетало: ей хотелось произвести хорошее впечатление, и насладиться всеми дарами своего нового амплуа. Она знала от отца лишь то, что Уилл – перспективный альфа, торговый представитель крупной фармацевтической компании, и что он тоже родом из этого района, поэтому у них может быть что-то общее. А еще он был относительно молод и хорошо зарабатывал, хотя достать деньги – не проблема для любого человека его вида. Отец наказал ей улыбаться и помалкивать, намекнув, что мнение Лот особо ничего не решит и эта встреча нужна мистеру Парксу чтобы оценить размер кошелька своего гостя и прикинуть, можно ли заключить более выгодную сделку. То есть Уилл должен был стать лишь началом череды свиданий, пока дражайший мистер Салливан Паркс не выберет для своей дочки самую подходящую пару. Но она все решила сама: как только массивная фигура Уилла показалась в их прихожей, Лот поняла, что не хочет даже смотреть на других мужчин. Его запах, с ее слов – как самая вкусная и воздушная сладкая вата (вспоминая Уилла, Лайла прыснула от мысли, что этот верзила может быть как-то связан со сладкой ватой), просто пленил ее. Юная омега впервые была в обществе альфы, и то ли феромоны, то ли его статная мужская привлекательность, но что-то сильно толкнуло их друг к другу уже на первых секундах знакомства. Она не послушала отца: по своему обыкновению Лот щебетала без умолку, обращаясь напрямую к Уиллу, откровенно флиртуя и заигрывая. Несмотря на угрюмый и нелюдимый нрав Тернера, эта милая девочка с белыми кудрями и такими доверчивыми голубыми глазами, болтающая обо всем что видит, пришлась ему по вкусу. Он пожирал Лот взглядом, то и дело расслабляя галстук на шее. Свою роль сыграла и обстановка: Уилл чувствовал, каким неблагополучием веет из этого места. Ему нравилось считать себя спасителем, благодетелем. Через неделю они стали носить одну фамилию. — В этой истории нет ничего удивительного, и все же она необыкновенная, — улыбнулась Лот. Лайла кивнула, улыбнувшись в ответ. Слезы на ее щеках совсем высохли, и девушка почувствовала себя лучше. Она больше не злилась на Лот после тех неаккуратно брошенных слов, потому что едва ли на нее вообще кто-то мог долго злиться. Природное обаяние этой трещотки делало ее недосягаемой для обид. Лайла понимала, что Лот – единственная ниточка, связь с тем необъятным космосом, который сама Лайла носила внутри себя. И разобраться с этим без посторонней помощи было тяжело. — Но как твой отец все устроил? Почему Уилл выбрал именно ваш дом? — Не знаю, — пожала та плечами, — наверное почувствовал, что там живу именно я. — Знаешь, это очень мило. — Призналась Лайла. Насколько бы ей ни хотелось видеть в этой истории принуждение, сексизм, торговлю телом и прочие нелицеприятные вещи – она видела лишь то, что Лот была счастлива. И обвинять Уилла в по сути дела покупке своей второй половинки, даже как-то расхотелось. Наверное, главное чтобы всех все устраивало. Было видно, что Лот эти вещи вообще не заботят. Наверное она верит, что Уилл с порога воспылал к ней страстью, так же как и она к нему. А может быть так и было. — Мне удалось хотя бы на немножко убедить тебя? Хотя бы чуть-чуть? — Она смешно, совсем по-детски надула губки. Лайла рассмеялась. — Возможно… на один процент. Ты показала мне что у таких историй бывают хорошие концы, и я благодарна тебе за это. Но Лайла знала и обратную сторону медали. Слова Одри горькой косточкой застряли в ее горле, но так и не достигли ушей Тернер. — Чудно! — просияла Лот, захлопав в ладоши. Она хотела было выйти из ванной и уже потянулась к ручке, но Лайла окликнула ее: — Лот, можно задать тебе последний вопрос? — Да, конечно. — та остановилась прямо в проходе. В трейлере никого не было кроме них двоих. С улицы слышались голоса и громкий смех. Вечеринка все еще продолжалась. — Мне очень стыдно, — не решалась Лайла, — если это личное, то можешь не отвечать. Мне было интересно узнать про… ну… длительную овуляцию, знаешь? Эм… Типа как это происходит и вообще… — Ха-ха, ты про течку? — Ненавижу это слово! Лот рассмеялась. — Это просто слово, расслабься. — Она наклонилась к Лайле и понизила тон, смотря ей прямо в глаза, из-за чего Хейл совсем смутилась. Они были похожи на школьниц, шушукающихся на тему того, что мама с папой делают под одеялом. Эта тема не давала Лайле покоя, ей хотелось знать с чем придется столкнуться и есть ли возможность это предотвратить. Лот выглядела более сдержанной, но в глазах ее плясали чертики. Видно ее забавляла растерянность знакомой по этому щекотливому вопросу. — Не стоит так бояться, и чем раньше ты примешь это, тем лучше. Наш организм способен на многое, Лайла, — начала она, — Ты никогда не узнаешь когда приближается течка, сама ты этого не почувствуешь. Все будет идти своим чередом, но в один момент ты чувствуешь, как тебе перестает хватать воздуха. Становится очень жарко, все тело чешется и перед глазами все плывет. Ты едва можешь устоять на ногах. И уже через секунду мир становится другим: ты начинаешь видеть и слышать лучше остальных, а особенно хорошо ты ощущаешь запахи. Твое тело само ищет партнера. И лучше бы ему найти, потому что уже через час начинается невыносимая ломота в каждой косточке, и в какое положение ты бы не легла, ничего не помогает! Голова кружится, и становится нестерпимо жарко. Сознание очень спутанное. Обычно в первые минуты я вытаскиваю вещи Уилла из шкафа, чтобы хоть немного насытится его запахом. А потом он появляется рядом и ты не чувствуешь ничего кроме бесконечного всепоглощающего желания. И потом я теряю сознание, ха-ха. Остальное можешь спросить у Уилла, но навряд ли он расскажет. Лайла захлопала глазами. — То есть как? Дальше ничего не помнишь? — Нуу иногда запоминаются яркие оргазмы и чувство голода. Как бы это объяснить… ты как будто падаешь в обморок или ложишься спать. На неделю. Все чувства так притупляются, как видишь я даже не помню что конкретно бывает. Но когда я просыпаюсь, то чувствую себя лучше. — Но как ты можешь быть к этому готова? А если оно застанет тебя в неподходящее время? — О, это невозможно, — успокоила ее Лет, — Уилл чувствует когда все начнется. Не знаю как, но альфы способны предвидеть начало течки с большой точностью. Мы готовимся к этому вместе: детей увозим к бабушке, покупаем продукты, а еще я поливаю цветы и лужайку, чтобы они не засохли за эту неделю. Лайла невесело хмыкнула, представляя свои перспективы. — А никак нельзя передвинуть это? Или как-то отсрочить? — Ты забавная. Конечно нельзя, иначе заостряли бы люди на этом столько внимания? Лайла кивнула. Нужно было переварить все что она услышала, информации действительно было очень много. Она чувствовала, что ее ждет много часов саморефлексии. Она была рада, что встретила Лот, несмотря на их противоположно сложившиеся взгляды на сущность омеги. Лайла своими глазами увидела, что такие как она могут быть счастливы, хотя сейчас это казалось ей чем-то неправильным. Но у Лот в свою очередь были все основания говорить о неправоте Лайлы: инициация положила конец всем ее проблемам, проблемы же Лайлы на этом этапе только начались. Девушки обнялись. — Спасибо тебе большое, мне правда нужно было это услышать. — Сказала Лайла совершенно искренне. Лот улыбалась своей мягкой улыбкой, делающей ее лицо необычайно привлекательным. Вместе они вышли к остальным. Сумерки опустились на землю, окутав трейлер-парк зловещей дымкой. Крошечные домики разгоняли тьму с помощью светодиодных лампочек. Конкретно трейлер Джонни разгонял и тишину громкой музыкой, а сам хозяин кружился с Нормой в шуточном вальсе. Вообще она была выше его на пол головы, но танцоров это не смущало. Свет фонариков падал на неподстриженную лужайку, и казалось, что даже потрепанный жизнью садовый гном у забора, хитро улыбается. Сквозь музыку и голоса можно было различить шум дороги где-то вдали и возню ночных насекомых. На Лайлу нашло чувство умиротворения. Как только они вышли на импровизированный дворик, Лот тут же оказалась подле Уилла, села к нему на колени и что-то быстро-быстро зашептала на ухо. Его лицо ничего не выражало, и никак не менялось во все то время, пока она говорила. Интересно, слушал ли он ее вообще? Вид у Уилла был слегка скучающий. Он сидел за столом, на его тарелке скопилась огромная гора костей от ребрышек. Когда она закончила свой монолог (Лайла не слышала о чем они говорили, хотя ей было и не особо интересно), он ничего не ответил, а лишь приобнял ее, положив свою голову на ее макушку. Сама Лот прильнула к нему, прикрыв глаза. Лайла наблюдала за ними со стороны, чувствуя, что подсматривает не за простыми объятиями, а за чем-то несомненно большим и значимым. То, как нежно Уилл держал ее фигуру в своих огромных руках, то, как она льнула к его шее – это зрелище заставляло сердце Лайлы биться чаще. В голове промелькнула мысль: неужели Лот может быть несчастна? Как Лайла вообще могла ей что-то доказывать, когда та так тает от его прикосновений, и кажется пойдет в огонь и воду, если того желает Уилл? Было ясно, что он сделает для Лот то же самое. Об этом она говорила Лайле: об этом удивительном единстве двух родственных душ. Они не имели ту особую, истинную связь, но имело ли это значение, ведь их любви хватило бы на миллионы световых лет. Лайла наклонилась на косяк двери, и улыбнулась. На душе стало легко и так радостно. Ночной воздух был на удивление теплым, весна явно претендовала на обязанности лета. И кусочек весны прокрался в вечно беснующуюся, беспокойную душу Лайлы. Ты достойна быть счастливой, ни смотря ни на что. Она перевела взгляд на Марка, и заметила, что он наблюдал за ней все это время, сидя с банкой пива подле Уилла. Он проследил за ее взглядом, и все понял. Марк улыбнулся ей понимающей улыбкой, слегка кивнул, будто говоря : «Вот видишь…», и Лайле в миг стало еще радостнее. В эту секунду ей казалось, что все вокруг понимают ее: все эти люди, каждая травинка в лужайке Джонни, каждый кузнечик и все звезды неба. Будто бы все смотрят на нее и говорят – не плачь, детка, не время опускать руки. Давно она не чувствовала себя такой свободной и счастливой. Лайла улыбнулась Марку в ответ и отчего-то рассмеялась. Она присела на другой конец лавки. Лот с Уиллом были слишком заняты друг другом чтобы обращать на нее внимание, но девушка и сама ни в коем случае не хотела их отвлекать. Это было бы просто преступлением. Марк наклонился к ней, и прошептал заговорщицким тоном: — У тебя размазались глаза. Ты плакала? И теперь смеешься? — ей действительно хотелось смеяться. От него пахло костром и деревом. Лайле было необычайно уютно. Ей хотелось поблагодарить Марка за то, что он привел ее сюда и познакомил с друзьями, хотелось разделить с ним эту радость, овладевшую ее сердцем, рассказать ему все-все. Так много чувств теснилось в груди, но губы произнесли лишь: — Я сбежала из психушки. Мне можно. Он рассмеялся. — Об этом ты мне не рассказывала. — У нас еще будет время. — Голова Лайлы начала покачиваться в такт музыке. Она прикрыла глаза и вновь вслушалась в какофонию окружающих звуков. Почему-то сейчас, под действием подавителей, жизнь ощущалась ярче: она чувствовала незатейливый ритм, приглушенный свет сквозь закрытые веки и дыхание Марка, развевающее волосы у ее лица. Лайла наконец ощутила нечто наподобие гармонии с собой. Ей казалось, она бы просидела здесь вечность в кругу своих новых друзей – рядом с Марком, Лот, Джонни. И все остальное отошло на второй план. Внезапно над самым ухом раздался неприятный голос Нормы: — Думаю нам пора расходиться. Лайла распахнула глаза, подпрыгнув на месте. Как будто прозвенел будильник и сладкая истома, разлившаяся по телу, испарилась в атмосферу. Омега непонимающе уставилась на нарушительницу веселья. Музыка стихла – Джонни выключил радио, и к сожалению, скрипучий голос Нормы слышался много громче. Сама девушка стояла за спиной Марка и взгляд ее темных глаз был не самым теплым. Лот, все еще сидя на коленях Уилла, обвила талию Нормы своей змейкой-рукой и с заискивающей улыбкой пролепетала: — Да брось, Норми, все только раскрепостились. Давайте еще потанцуем. — Достаточно. — отрезала Норма, — Время уже не детское. Она с вызовом посмотрела на Лайлу, как бы намекая, что детям пора отправляться в кровать. Лайла воскликнула: — Эй, мне восемнадцать, а не восемь! Норма молча взяла в руки тарелку Марка и понесла ее внутрь дома. По ее твердой походке и бескомпромиссному выражению лица стало понятно: вечеринка заканчивается. Джонни присвистнул: — Слушайся мамочку, Лайла, иначе она свернет тебя в бараний рог. — Что-то произошло? — нахмурился Марк, глядя на Джонни, будто спрашивая с него за поведение своей девушки. Харпер пожал плечами. — Я был галантным кавалером, хотя она отдавила мне все ноги, — попытался отшутится он чтобы сгладить ситуацию. Всем резко стало не по себе. Норма явно была раздражена, это портило общую атмосферу вечера. Внутри трейлера послышался шум напора воды – она мыла посуду. Лайла вглядывалась в лица присутствующих, ища объяснений. Норма всегда такая или только по воскресеньям? Что ее расстроило и почему это она решает когда всем расходиться? Лот слегка нахмурилась, но допытываться не стала. Уилл с самого начала вечера сохранял бесстрастный вид. Джонни с Марком как-то странно переглядывались. Лайла не выдержала самая первая: — Это из-за меня? — Нет! — Еще чего! — воскликнули они одновременно. Пожалуй слишком быстро и горячо, чтобы это было правдой. Чтобы ситуация не стала еще более странной и неловкой, Джонни прокашлялся и поспешил объясниться: — Не обращай внимания, просто наша Норми человек настроения. Вроде бы она взяла смену на завтра, она вам не говорила? И поэтому не хочет засиживаться допоздна. Конечно она не говорила ничего подобного, но все сделали вид, что поверили ему. Поняв, что ничего уже тут не склеешь, Лот с извиняющейся улыбкой проговорила: — Знаете, а я вспомнила, что забыла покормить кота. Бедняжка, он наверное так ждет нас. Это все звучало так нелепо и неправдоподобно, ведь она еще минуту назад предлагала остаться подольше, и волна раздражения начала подкатывать к горлу Лайлы. Минуту назад все было так славно и в момент все разбегаются из-за этой Нормы! Наверное это могло порадовать лишь одного Уилла, который довольно заключил: — Да, нужно собираться. Но он не особо хотел быть здесь с самого начала. От досады Лайла сжала кулаки. Теперь тишина давила на уши. Джонни мялся с ноги на ногу, Марк что-то обдумывал, пытаясь не встречаться с Лайлой глазами. Тогда девушка решила действовать сама и не ходить вокруг да около, а поговорить с самой Нормой. Ловким движением Лайла сгребла грязную посуду со стола, хватая все подряд: тарелку Уилла, стаканы, вилки. Она стремительно зашагала в сторону трейлера, не оборачиваясь бросив Джонни: — Тогда я помогу прибраться, — и скрылась внутри, закрыв за собой дверь. Жилище Джонни было более чем компактным: сразу на входе располагалась крошечная гостиная со старенькой мебелью, которая делила метраж комнаты с кухонной зоной. Всего три подвесных ящичка и две столешницы, переносная плитка, гудящий холодильник – вот и все богатство обстановки. Норма стояла спиной к Лайле, остервенело намывая тарелку. Решаясь поговорить с ней, девушка не подумала о том что сказать, и сейчас неуверенно маячила за ее спиной, решаясь с какой стороны подойти. Норма была сложным человеком и подступиться к ней было нелегко, еще сложнее – когда видишь ее впервые. Оставалось уповать на природную проницательность омег. Лайла подошла к ней, поставив посуду рядом на деревянную столешницу. Норма не обратила на нее никакого внимания. Выдохнув, Лайла спросила, вкладывая в свой голос максимум доброжелательности: — Норма, ты в порядке? Ты… показалась мне расстроенной? Я могу что-то сделать? Она старалась не вглядываться в ее профиль, чтобы не давить. Но лицо Нормы никак не поменялось, будто бы она даже не слышала, что к ней обращаются. Ее хвост порядком растрепался, и щеки были подернуты румянцем. Лайла думала, что останется без ответа, как вдруг воздух между ними резануло металлом ее голоса: — Какое тебе до меня дело? — выдохнула она. Это было грубо, но Лайла не собиралась сдаваться, столкнувшись с первой трудностью. Собрав волю в кулак, она выпалила, не глядя Норме в глаза (признаться, Лайла ее побаивалась, так дико и угрожающе выглядела эта девушка в глазах омеги) : — Если ты думаешь, что мы с Марком… Если ты думаешь, что между нами что-то могло быть, то ты ошибаешься! Поверь, я знаю как это выглядит со стороны, я знаю, что не имею права находиться… у Делингеров, но на это есть очень веские причины. Я ни за что не встану между кем бы то ни было, я надеюсь, что что-нибудь придумаю и меня скоро здесь не будет! Просто пока у меня не было возможности: сначала родители, потом Ульи, лихорадка… Прости меня пожалуйста, я не хочу доставлять проблем. Лайла протараторила это, глядя на ее плечо и как будто разговаривала с ним. Вообще Норма была намного выше Лайлы, почти одного роста с Марком. Помолчав секунду омега подняла на нее глаза. Руки Нормы перестали механически елозить по тарелке, она внимательно слушала. Когда Лайла закончила послышался звук удара стекла о стекло – Норма отбросила от себя тарелку, но не настолько сильно чтобы та разбилась, но достаточно, чтобы послышался этот резкий звук. Она чуть наклонилась к Лайле, ее черные глаза выцарапывали из девушки душу. Чтобы она ее не достала, душа девушки ушла в пятки. Непроизвольно она шагнула назад, но уперлась спиной в столешницу. Ей показалось, что Норма сейчас откусит ей голову. Лайла тут же начала корить себя и размышлять, что могла бы сказать лучше, что может быть она что-то напутала, ляпнула лишнего или почему, почему Норма так безжалостно молчит и давит своим неодобрением?! — Не думала, что такие как ты вообще могут испытывать стыд. — прошептала Норма. — Такие… как я? — сглотнула Лайла. — Послушай: что тебе от нас нужно? Золотая ложка уже не помещается в твоем рту? Для тебя это все игра: хочешь почувствовать себя плохой девчонкой, позлить маму с папой, я это понимаю. — кивнула та, прожигая Лайлу взглядом, — Но не за наш счет! Ты знаешь, что папочка прибежит тебя спасать после того как ты наиграешься, и тебе плевать на чувства людей, которых ты втянула в свои игры! Обвинения были настолько громкими и несправедливыми, что у Лайлы отвисла челюсть: — Свои игры? О чем ты?! Норма еще ниже наклонилась, нависая над девушкой. В тесном трейлере наедине друг с другом, она перестала скрывать свою неприязнь. Лайла и представить не могла, насколько сильно может ненавидеть незнакомый человек. А Норма казалось дышала какой-то иррациональной злобой, стремилась обличать и обвинять. Она была на своей территории, и Лайла была здесь только гостьей, но если Джонни и Лот старались помочь ей освоиться, то Норма хотела раздавить ее как надоедливого таракана. Но стоило отдать ей должное: Норма говорила прямо и первое, что придет ей на ум, не выбирая выражения. — Будто ты не понимаешь! Посмотри! Кому ты здесь нужна? Неужели непонятно, что Марк видит в тебе ее – Джорджину! Он думает, что помогая тебе, искупает свою вину. Ты позволяешь ему это чувствовать! Как это низко. Тебе еще хватает совести смотреть в глаза Диане? Наглая приспособленка, долго ты еще будешь пользоваться положением? Ты просто дрянь! Оставь нас в покое! Ноги Лайлы подкосились, она схватилась рукой за край стола чтобы не упасть. На секунду ей стало так страшно, что захотелось забиться в угол и зарыдать. Норма действительно загнала ее в угол. Она попыталась оправдаться, но голос конкретно ее подводил: — Я ничего не знала про Джорджину, честно. Никто не говорил мне о ней, никто! Я… я просто… — она не нашлась чем закончить и тупо уставилась на Норму, ища в ее глазах хотя бы намек на понимание. Но она была безжалостна, стоило ли ожидать другого? — Это просто смешно. Все вы – двуличные и скользкие, но говорите, что подонки обитают только в Ульях. — процедила Норма. Уже второй раз за вечер слезы обиды обожгли щеки Лайлы. Это было так несправедливо! Но едва ли ей можно было что-то доказать. Было очевидно одно: Норма с самого начала была настроена растоптать ее. Перед таким напором не было сил чтобы защититься или хоть чуть-чуть пригнуться, чтобы спастись от удара. Но она явно не могла насытится подавленным состоянием Лайлы, желая добить ее сильнее и сильнее, будто бы всего до этого было мало. Норма наклонилась совсем низко, и зашептала Лайле на ухо: — И да, ревновать к тебе было бы для меня унизительно, хоть ты и омега. Я люблю Марка, и хочу избавить его от таких пиявок как ты. Убирайся сама, тебе здесь не рады. Она отпрянула и отошла от Лайлы на шаг, наблюдая за реакцией. Впервые за вечер на ее губах расцвела искренняя легкая торжествующая улыбка. Будто бы изначальной целью этой девушки было сказать все эти гадости в адрес Лайлы. Омега не нашлась что ответить, и лишь трусливо попятилась назад. Стыд, обида, неимоверная горечь обжигали ей щеки. Слезы струились горячими ручьями, еще больше размазывая остатки макияжа. Каждое слово Нормы уничтожало в ней все. Лайле было так горько признавать, что Норма была права во многом: она не имела, не имела права утруждать ни Марка, ни Диану. Ее пребывание здесь слишком затянулось. Лайла вновь почувствовала себя той девочкой, какой была месяц назад: одинокой, бредущей мимо свалок под дождем. Она так верила, что ей повезло найти добрых людей. Но действительно, как она могла быть такой наглой эгоисткой и не замечать, что причиняет кому-то боль одним своим присутствием. Норма была права, права, права! Лайла всхлипнула и выбежала из трейлера. Теперь ей хотелось уйти, убежать отсюда, никого не видеть! Ночной воздух обжег ее легкие. Лайла задыхалась от обиды и возмущения. Она не видела куда шла, она лишь растворилась в самом движении. Девушка почувствовала, как сильные руки обхватили ее из-за спины, не давая сдвинуться. Подняв глаза, она встретилась с обеспокоенным взглядом Джонни. Они с Марком остались на дворике вдвоем: они собрали гриль, сложили стулья и привели это подобие сада в порядок. Лот и Уилла уже не было, очевидно они ушли домой. Но после всего что случилось, Лайле было глубокого плевать на это все. Она начала вырываться, требуя отпустить себя. — Воу, воу, воу, куда ты так летишь? — удивился Харпер. — Пусти меня! — прокричала Лайла. Ее держал Марк, но после ее слов его хватка стала лишь сильнее. Взгляд Джонни стал совершенно растерянным. Из-за спины послышался голос: — Что она тебе сказала? Она обидела тебя? — Какая разница? Пусти, я хочу уйти домой! — Хорошо-хорошо, сейчас мы вместе пойдем домой. — миролюбиво заключил Марк. — Да что с ней такое? — задумчиво протянул Джонни, — Она никак взбесилась, и я сейчас не про Лайлу. — Я… должен выяснить, — пробормотал Марк. Он слегка тряхнул Лайлу, которая по-прежнему стремилась вырваться из его рук, — Да успокойся же ты! — Мне это не нравится, — сознался Джонни, взяв Лайлу за руку. Его рука была теплой, это прикосновение немного привело ее в чувства. Девушка вытерла слезы тыльной стороной свободной ладони. Марк смотрел на нее и как бы сквозь нее, его взгляд не выражал ничего, кроме холодной решимости. Хотя чувства бушевали внутри наподобие вулкану, она попыталась что-то предпринять, чтобы не стало еще хуже: — Нет-нет, не нужно ничего делать. Все в порядке, это я… Она не успела договорить, как дверь распахнулась, являя присутствующим причину всеобщего переполоха. Норма стояла в дверях, облокотивших на косяк и сложив руки на груди, с вызовом уставившись на Лайлу. На ее плече покоилось кухонное полотенце, поза была расслабленной. Слишком расслабленной для человека, который только что плевался ядом. Жуткий стыд обжег Лайлу со всех сторон, ей не хотелось, чтобы Норма видела как она плачет, но потеки туши все обличали. И непременно нужно было сегодня накраситься? Лайла не могла выдержать ее нахальный взгляд. — Что произошло, Норм? — спросил Марк, остановившись прямо напротив нее. Его фигура загораживала Лайлу от этого чудовища. Норма фыркнула, спустившись к столу, пройдя нарочито близко к нему и чуть задев Марка плечом. Она как ни в чем не бывало собрала остатки посуды, будто ничего не произошло. Он ждал. Лайла чувствовала его напряжение. Рука Джонни сжала ее руку сильнее. — Может хватит так на меня пялиться? — взъелась она. — Может хватит вести себя как сука? — в тон ей ответил Марк. Норма вскинула голову, сверкнув глазами. Был бы в ее руках сейчас нож, она бы непременно в кого-нибудь его всадила. Лайла даже догадывалась в кого. Напряжение достигло максимума. Взгляд Нормы выражал бесконечное раздражение. Их взгляды сцепились как две собаки в клетке, выгрызая друг из друга признание своей правоты. И никто не хотел отступать. — Джонни, будь добр, проводи Лайлу до дома, нам с Нормой нужно поговорить. Глаза Нормы метнули молнию, а Джонни поспешно закивал. — Да, да, все будет в лучшем виде. Только можно вас попросить не трогать мою посуду?… В один миг они оказались у ворот. Лайла остановилась, оглянувшись, чтобы в последний раз окинуть взглядом это место. Фонарики больше не светили мягко и призывно, а наоборот, свет стал казаться более холодным, как и все вокруг. Белый забор стал напоминать вольер или ринг по разные стороны которого стояли Марк и Норма. Он держался невозмутимо, сложив руки на груди, спокойно ожидая объяснений. Норма выглядела менее спокойной, хотя пыталась казаться таковой. Ее глаза испепеляли все вокруг. Она начала что-то говорить, перед этим губы ее дрогнули в насмешливой улыбке, но Лайла не расслышала и первого слова, потому как Джонни сильно дернул ее за руку, вынуждая идти за собой.

***

Ночь была на удивление тихая. Они шли обратно тем же путем, которым Лайла с Марком пришли сюда. Разница была лишь в том, что еще несколько часов назад, проходя по этим улицам, она чувствовала такое воодушевление и жажду жизни, что не могла спокойно идти. Сейчас же омега была подавлена как в худшие времена своего первого знакомства с Уьльями. Очевидно, это знакомство все еще продолжалось, потому как Норма была частью этого места. Лайле было ужасно стыдно. Стыдно за то, что она услышала о себе со стороны, стыдно за то, что стала между Марком и Нормой. Очевидно между этими двумя вспыхнул конфликт. А могло ли быть иначе? Голова Лайлы болела. Слезы давно высохли на ее щеках, но лучше не стало. Сердце сжималось каждый раз, когда она перематывала диалог в голове. Слова Нормы были жестоки, но лишь от того, что несли в себе зерно правды. Девушка закусила губу. Все это было ужасно паршиво. Джонни, отпустив ее руку, шел рядом. Первое время он как и Лайла был дезориентирован, но быстро пришел в себя, по привычке рассказывая всякие глупости и болтая ни о чем. Он пытался выпутать суть разговора с Нормой, и развлечь Лайлу, рассказывая ей небылицы о своих школьных временах, но та не особо на это откликалась. Настроения шутить не было от слова совсем. Где-то на середине пути, Джонни вздохнул, понимая, что все это бесполезно. — Слушай, Лайла, — замялся он, — Я понимаю, что Норми может быть немного… резковатой, но поверь, что бы она ни сказала, она это ни со зла. Иногда на нее что-то находит… в общем, забей и забудь. Серьезно, не бери в голову. Ни со зла? Нет, у него бы не повернулся язык сказать такое, если бы он только слышал что произошло. Но Лайла не собиралась стучать. На душе было ужасно тоскливо, будто бы ее с головой макнули в дерьмо. Джонни поежился, отводя взгляд: — Да, не так должна была кончится вечеринка… Тени улиц расступались под лучами ржавых фонарей. Они шли прямо посередине дороги, не боясь наткнуться на машины. Прохожих не встречалось, хотя иногда Лайла слышала пугающие шорохи, но даже теням было плевать на них. Джонни не летел как Марк, подстраиваясь под темп Лайлы. Она как в забытьи плелась, не смотря под ноги. В голове крутилось столько мыслей, ее как обычно бросало от полюса к полюсу. Она вспомнила где находится только когда Харпер накинул ей на плечи свою куртку. В этом жесте не было чего-то интимного, в его глазах не было привычной смешливости. Джонни был обеспокоен случившимся, и видеть его таким задумчивым было даже как-то странно. В этом неловком молчании они прошли еще какое-то время. Лайла решилась заговорить: — Мне очень жаль, что все так вышло. — А уж мне-то как. Представляешь, эти засранцы выгнали меня с моей же вечеринки! Лайла слегка улыбнулась. Наверное этого человека невозможно сломить. И все же гадкое чувство прилипло к ней намертво. Лайла сомневалась, а правильно ли она поступает, когда после всего что услышала, вновь идет в дом к Делингерам. Но что ей оставалось делать? Она была слишком пьяна и легко одета чтобы что-то предпринимать. Впрочем, было нечто, что еще возможно предпринять в ее состоянии. Всю дорогу ее мучил один вопрос, и она подбирала подходящее время чтобы задать его. Набрав в легкие побольше воздуха, Лайла выпалила: — Джонни, ты можешь объяснить мне кто такая Джорджина? Что с ней случилось?.. Он остановился, как-то странно взглянув на нее. Лайла поняла, что затронула запретную тему, глаза Харпера забегали по всем объектам на этой улице, стараясь не встречаться с глазами Лайлы. Она не хотела давить на него, но сомневалась, что в ближайшее время узнает эту историю от Марка или Дианы. А Джонни знал, несомненно знал. Он испуганно выдохнул: — Об этом вы говорили? О Джордж? — Нет, нет, мы просто… — Лайла поняла, что немного проболталась. — Марку явно стоит унять свою женщину. — неодобрительно покачал он головой, его взгляд в миг стал тяжелее на несколько тон, в нем отражалась несвойственная ему тоска, — Вообще не стоило поднимать эту тему. Он будет в бешенстве. Лайла до боли в глазах всматривалась в его лицо, пытаясь вычленить максимум информации даже из его мимики. Может быть в другое время она бы и не решилась допытываться до этой тайны, но Норма как ни странно побудила ее решить этот вопрос раз и навсегда. Надоели загадки, пришло время действовать, возможно другого случая и не представится. Она выжидающе уставилась на Харпера. Джонни ничего не ответил, но резко изменил курс их пути. Они свернули на какую-то другую улицу, и прошли чуть вглубь. Лайла плохо ориентировалась в этих дебрях, но точно помнила, что вечером они с Марком шли другим путем. Джонни вывел ее на какую-то детскую площадку. Едва ли это место подходило для детей: металлические перекладины с облупившейся краской выглядели ненадежно и очень небезопасно. Кругом были лужи грязной дождевой воды, вперемешку с мелким щебнем и грязью. Качели не внушали доверия и все же Джонни присел на одну из них. Лайла присела на соседнюю, на самый край. Металлические цепи жалобно взвизгнули особенно громко в тишине ночи. Сердце Лайлы замерло от предвкушения, она все ждала когда он начнет говорить. Джонни же долго не решался, сначала он долго смотрел себе под ноги, будто обдумывая, стоит ли его слова произнесения вслух. Она еще не видела его таким серьезным. — Это не моя тайна, Лайла. Не уверен, что я имею право… — Пожалуйста, я очень прошу! — взмолилась Лайла. Это было похоже на давление, но сил ждать уже не осталось. Джонни посмотрел на нее прозрачным взглядом и отвернулся. Она уже было думала, что ничего от него не добьется. Но в тишине, прерываемые легким поскрипыванием металла, раздались его слова: — Джорджина… Ты знаешь, это младшая сестра Марка. У миссис Ди почти нет ее фоток, да и вещи вроде все уже выкинули… но она есть. Вернее, была. Но стоит начать сначала. Джорджина Делингер, как ты возможно могла слышать от дорогой Дианы, не была юристом, врачом, океанологом, гребанным космонавтом. Она была… зависимой. Нет, не так. Прежде всего она была младшей сестрой Марка и моей подругой. Она была чуть старше тебя, в позапрошлом году заканчивала школу. Они всегда были вместе. Он очень о ней заботился. Когда выяснилось, что Джордж омега, он работал в двойную, тройную смену чтобы оплачивать ее подавители. Потому что хотел, чтобы у нее был выбор, хотел сделать ее жизнь нормальной. Марк и думать не мог, чтобы подложить сестру под какого-нибудь альфу, чтобы тянуть из него деньги. Он сделал все, понимаешь? Все, чтобы она выбралась из этого гадюшника, чтобы она жила достойно! Ему удавалось откладывать деньги на ее колледж. Он дал ей возможность выбирать, вырвал эту возможность из лап вашей природы. Но она не воспользовалась ни одним из шансов, которые у нее были. Я до сих пор не знаю, как это произошло и кто был тому виной. В старших классах, через полгода после инициации Джордж просто снесло крышу. Она перестала ходить в школу, начала где-то пропадать. Она исчезала неделями, а потом появлялась, страшно разбитая и просила только одного: денег. Ее убила ее зависимость. Джордж перепродавала свои ампулы с подавителями, которые давал ей Марк чтобы купить дозу, продавала… свое тело. Мы вытаскивали ее из мест, о которых тебе лучше не знать. Но она все равно бросалась в этот омут, ее не остановила даже болезнь матери. В один момент они достигли точки невозврата. Она украла деньги, которые он копил сначала для нее же, а в последствии для миссис Дианы. Потратила все до копейки и вернулась, поджав хвост. Они сильно поссорились. Это было накануне Нового года. Я не знаю что конкретно он ей сказал, но точно знаю, что он больше не мог терпеть ее выходки. И она ушла. Но больше не вернулась. Лайла вскочила, подозревая самое ужасное. В животе неприятно закрутило. Кровь отхлынула от ее лица. На негнущихся ногах она подошла к Джонни, встав напротив него и жадно впившись глазами в его лицо. Но Харпер даже не смотрел на нее, погрузившись в самого себя. Его слова казалось шли не из губ, а звучали звуком, записанным на пластинку, которая крутилась на его сердце. Ее руки дрожали. Холодный пот выступил на лбу. — Она не давала знать о себе слишком долго. Дольше чем обычно. Миссис Ди начала волноваться, ей становилось хуже, и тогда Марк начал поиски. Но он нашел лишь… — Джонни жалобно всхлипнул, — нашел лишь ее тело. Она умерла. Интоксикация плюс обморожение. Врачи зафиксировали невьебическую дозу химии, следы алкоголя, половой акт – последний ее Новый год. Ее нашли в ваших кварталах, возможно ты там даже была. Она лежала на дне… Телефонной будки. — … возле телефонной будки. И я… все время думаю: может быть она хотела позвонить домой? Дальше Лайла ничего не слышала. Глаза заволокло пеленой, и в ушах отдавался лишь стук собственного сердца. Ее ноги подкосились. Омега так стремительно окунулась в темноту, что даже не почувствовала, успел ли Джонни подхватить ее тело, но искренне надеялась, что нет, и она сильно ударится головой о металлическую балку.