Искажение

Нейт

Вообще-то родители Лайлы – самые раздражающие люди на свете. Громкие, суетливые, прилипчивые и беспросветно глупые существа, которых он не мог терпеть. Неудивительно, что у нее не все в порядке с головой, вероятно это наследственное. С этой мыслью он нажимал на кнопку лифта. Каждый телефонный разговор с мистером Хейлом был как горькая пилюля, которую ему приходилось проглатывать, сцепляя зубы, чтобы не выдать своего раздражения. Про Катарину Хейл уже и говорить нечего: эта женщина была ему почти противна. Наверное самым адекватным обитателем этого дома был самый маленький член семьи – Джеки, младший брат Лайлы. Этот парень Нейту почти нравился, и симпатия была безусловно взаимной. Нейт искренне был рад погонять с ним мяч в прихожей или посмотреть коллекцию машинок. Нейт неплохо ладил с детьми, наверное лучше чем со взрослыми. Особенно с такими как Хейлы. — Нейт, как я рада тебя видеть! — воскликнула Катарина с порога бросаясь к нему на шею. Желудок парня жалобно сократился, угрожая выбросить завтрак, как только носа достиг аромат ее приторных духов. В последнее время ему вообще было тяжело переносить чужие запахи. — Доброе утро, — сдержанно поздоровался он. Хотелось на этом и распрощаться, но он еще не сделал то, зачем пришел. — Очень мило, что ты нашел время нас навестить. Хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? — Я… — Нейт на секунду замялся. Ему не хотелось тратить ни минуты своего времени на эти бессмысленные любезности, но парень чувствовал, что миссис Хейл не отпустит его, не напоив чем-нибудь, поэтому решил капитулировать без боя, — Да, пожалуй. В этой квартире все было по-старому. Тот же огромный белый диван посреди гостиной, кресла, огромные окна, сверкающая чистотой кухня, на которой едва ли кто-то готовит. Но его интересовало не это. Перешагнув порог их дома, первое что сделал Нейт – глубоко вдохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Смесь запахов щекотала обонятельные нити: это были духи Катарины, запах диффузора на журнальном столике, моющего средства и куча других запахов. Он ощутил укол разочарования, не почувствовав тот аромат, который рассчитывал здесь отыскать. Все-таки ее не было дома слишком долго, чтобы что-то осталось. Со спины на Нейта налетел Джеки, обвив руками его ногу с веселыми воплями. Нейт в шутку сопротивлялся, пытаясь отцепить от себя этого бесенка. Взъерошив малышу волосы, он пожал его маленькую руку. События той страшной ночи не раскрывались насколько это было возможно (хотя в такой суматохе малыш и мог увидеть лишнее), но все эти дни его старательно убеждали в том, что с Лайлой все в порядке и она отдыхает в лагере для скаутов. Такую нелепую легенду могла выдумать только Катарина. К тому же она не любила когда кто-то перетягивает на себя внимание, и приказав сыну ретироваться в детскую, взяла Нейта под руку, уводя на кухню. Нейт присел за стол, в центре которого как обычно стояла ваза с букетом свежих цветов. От обилия сладких запахов хотелось чихать. Свет струился сквозь панорамные окна, и отражался от зеркальной поверхности начищенной мебели. Слышалось гудение робота-пылесоса. Мысленно парень настроился на неприятный разговор. Он не должен сорваться на Катарину, это было важно. Тем временем женщина хлопотала на кухне с медной туркой, рассказывая что-то о сортах кофе. Она стояла спиной, и это немного облегчало его положение, ведь можно было не делать вид, что ему интересно. Он развалился на стуле, ожидая когда эта пытка закончится. — Жаль, что ты не застал Александра. Он бы хотел с тобой увидеться и поделиться своими соображениями по поводу нашей девочки. — деловито произнесла она, не оборачиваясь. Альфа вздохнул. Пусть засунет в задницу свои соображения. — О, Нейт, я еще раз хочу сказать спасибо тебе за все, что ты для нас делаешь. Это какое-то безумие, милый, честное слово. Я каждую минуту каждого дня думаю о своей крошке. Она никогда такой не была! Ты знаешь как Лайла хорошо училась в школе? Я бы никогда не подумала, что она может так поступить с нами. Какое же удовольствие ей доставляло это нами. Будто общая тайна, общая проблема могла приблизить их к его семейству. Как ни крути они были на окраине, и все прекрасно это понимали. Но едва сущность Лайлы проявила себя, Катарина наверняка уже считала себя сродственницей его семье. Нейт передернул плечами. Господи, как же это все его раздражало. Что за чушь она постоянно несет? Какая связь между оценками в школе и тем что произошло? Неудивительно, что эти люди проворонили Лайлу, допустив попытку суицида. Женщина поставила перед ним фарфоровую чашку с дымящимся напитком и села напротив. Ее глаза вопреки сказанному не выражали ровно никакого беспокойства, а наоборот возбужденно блестели. Нейт не спешил отвечать, делая первый глоток кофе. Миссис Хейл улавливала каждое его движение. — Может быть добавить молока? — Не нужно. — Сахар? — Нет. — Может хочешь есть? — Миссис Хейл, ради всего святого! — не выдержал Нейт. Он тут же спохватился, поймав ее недоумевающий взгляд, — Ничего не нужно. Я сыт. Сыт по горло. Женщина театральным жестом опустила голову, уткнувшись в сцепленные ладони. Вымученным голосом она проговорила: — Ах, извини мне мою щепетильность – это все нервы. Я очень переживаю, почти не сплю. Есть какие-нибудь новости о Лайле? — Вам стоит постараться успокоиться и довериться мне. К сожалению, не могу порадовать вас хорошими новостями. Но могу сказать, что на днях ко мне вернулись сережки, которые мама с отцом подарили Лайле на ее день рождения. — Нейт достал из кармана брюк маленькую коробочку. На бархатной подушечке лежали два гвоздика, украшенные крошечными бриллиантами. Луч света, попавший на одну из граней, рассеивал во все стороны крошечную радугу. Катарина осторожно взяла украшения, повертев в руках сначала одну, потом другую сережку, — Неясно кто конкретно их заложил, кажется они переходили из рук в руки раз двадцать. Но шериф их изъял, и теперь они у меня. А еще… я почти ее не чувствую. Думаю, она смогла достать подавители. — Нет! Не может быть! — воскликнула миссис Хейл, хватаясь за грудь. Нейт и бровью не повел. Он продолжил: — Сережки это плата за эту дрянь. Все так, как я думал. Если у нее есть время подумать о подавителях, значит она находится в относительной безопасности. Осталось распутать эту цепочку, и найти первого в ней человека. Расследование идет медленно, нам приходится проявлять большую осторожность. Никто не должен знать, что пропала омега. — Заключил Нейт, отпивая еще глоток кофе. К слову, на вкус он был весьма сносным. Катарина потупила голову, и в глазах ее вспыхнула надежда. — Ох, надеюсь в ближайшем времени мы узнаем о ней хоть что-то! Но я никак не могу понять, почему она отдала именно сережки? Это такая щедрость, такое великодушие со стороны Уолтера… а она разбрасывается ими так беспечно, противная девчонка! Нейт сжал зубы, чтобы не плюнуть ей в чашку. Даже в миг «невообразимого горя» она думала лишь о своем статусе. Подарок от Уолтера – вот что было важно. Альфа выдохнул и пояснил, проговаривая каждое слово медленно, как для ребенка: — Серьги не представляют для нее ценности, вы же это знаете. Но это было бесполезно. Серьги представляли ценность для самой Катарины как знак того, что о них еще помнят более влиятельные друзья. Удивительно, как эта женщина могла смешивать чувства и расчет. — Ох, Нейт, как же мне за нее стыдно. Она сама не понимает что творит. Тебе сейчас приходится нелегко. Как же я желаю, чтобы она вернулась домой целой и невредимой. Я сама оторву ей голову, можешь не сомневаться. Подумать только, заставила стольких людей бегать за собой! Продала подарок Уолтера! Еще и вписалась непонятно во что, ведь подавители запрещены законом… — Вытащить ее из тюрьмы было бы легче, — усмехнулся Нейт. Еще несколько минут разъяренная мать причитала и сетовала на блудную дочь. Холлоран очень устал от этого потока обвинений, извинений и жалоб. Катарина, казалось, высасывает его жизненную энергию. Нейт пообещал ей, что все будет хорошо. Не справившись с эмоциями, растроганная миссис Хейл побежала в ванну спасать свой макияж. Нейт остался предоставлен сам себе. В этой квартире он чувствовал себя уверенно, как у себя дома. Пожалуй даже чересчур, учитывая происшествие на вечеринке в честь Нового года. Парень поднялся на второй этаж. Ноги сами несли его в место, которое он уже давно хотел видеть. Дверь была закрыта. Он дернул ручку и она легко поддалась, открывая обзор на просторную девичью комнатку. Она была в точности такая же, какой была в его памяти. В светлых тонах, с большой кроватью и гардеробом. Большое окно дарило много света, и кроме этого, над кроватью и вдоль стен тянулись маленькая гирлянда с лампочками в виде фонариков. Комната не была идеально чистой: одеяло на кровати съехало, стола не было видно из-за горы учебников, тетрадных листов, косметики и прочей ерунды. Но это же и добавляло пространству шарма. Казалось, что хозяйка комнаты просто ушла в школу, и должна вернуться к четырем часам дня. Но этого не случится. Нейт вошел вглубь комнаты. Здесь ощущался ее запах. Неповторимый, ни на что непохожий. Их запах. По его позвоночнику пробежался холодок. В последний раз он чувствовал это больше месяца назад, в больнице. Либо в своих снах. Но сейчас это было наяву. Здесь все принадлежало ей – книги, одежда, разные безделушки. Сердце парня застучало быстрее. Нейт прошелся по пушистому белому ковру, поглощающему в ворсе ноги. До этого момента он был уверен, что пришел чтобы поговорить с Катариной, рассказать ей все, что удалось накопать чтобы прервать надоедливую череду их звонков хотя бы на несколько дней. Но теперь он понял, что пришел сюда только ради этого. Вдохнуть ее запах. Казалось все внутренние органы сладко сжимаются в особом ритме. По телу разлилось тепло, и железы под повязкой со слоем жирной мази, наконец, отключились. Альфа сел на край кровати, прикрыв глаза. Чувство настоящего блаженства наполнило его измученное тело, хотя это был полный самообман. Ее здесь нет, и возможно еще долго не будет. Но в этой комнате ему было лучше чем везде за последние недели. Ее кровать, ее вещи – ему хотелось впитать в себя каждый миллиметр этого пространства. Он провел рукой по гладкому пледу. Миссис Хейл могла освободиться в любую секунду и пойти его искать, но в эту секунду альфе было плевать на все вокруг. Он подтянул к себе подушку в розовой наволочке и уткнулся в нее носом. Это было чем-то невообразимым. Хлопчатая ткань пахла ее кожей, на уголках осталась парочка длинных каштановых волосин. К несравненному запаху Лайлы примешивался какие-то сладкие духи, наверное очень стойкие, раз они пропитали и подушку. Он легко мог различить естественный запах от парфюма, причем слишком точно для обычного человека. Альфа внутри него метался из стороны в сторону, требуя непонятно чего. Но Нейт ничего не мог ему дать кроме эфемерной фантазии. В брюках стало теснее. Он представил ее, лежащую в этой кровати. Ее хрупкая фигура не занимала бы и трети. Он представлял, как ее изящные плечи и шея касаются этой ткани. Как по подушке рассыпаются ее длинные красивые волосы… Может быть она спит голая? Нет, навряд ли. Она слишком стыдлива для подобного. Ему это нравилось. Фантазия становилась все менее невинной. Он представил здесь Лайлу, одевающуюся в школьную форму, спящую Лайлу, Лайлу, запускающую пальцы под резинку трусиков… Ты ебаный псих, Холлоран. Перестань вести себя… странно. Внутренний голос говорил ему, что пора идти вниз, вернуться к Катарине, но тело просило задержаться еще на минутку, только в последний раз вдохнуть этот запах… В последний раз окинуть взглядом это место. Она явно старалась создать здесь свой неповторимый антураж и даже несмотря на маленький беспорядок, было очень красиво и уютно. Большое зеркало в пол стояло наискосок к кровати, к нему были прилеплены какие-то фотографии и лента с подсветкой. Не выпуская из рук подушку, Нейт подошел к зеркалу и всмотрелся в снимки, висевшие в уголках на скотче. На одной фотографии была маленькая Лайла с соской во рту и в забавном чепчике. Она была на руках миссис Хейл: такой молодой, с пышными каштановыми прядями и красными губами, растянутыми в улыбке. Снимок был старый, сделанный на полороид, и уже порядком выцвел. Рядом с ним была более свежая фотокарточка: Лайла стояла в компании каких-то девчонок. Их было 5-6 человек, и не все входили в кадр. Но она была в середине и счастливо улыбалась. Сбоку от этой компании Нейт заметил ту рыжую, ее подружку. На другом краешке зеркала была прилеплена фотография Лайлы. Только ее одной: где-то в парке. Она сидела прямо на траве в летнем цветастом платье. Он никогда не видел ее такой – игривой, легкой и даже немного кокетливой. Ее волосы на снимке были распущены и красиво ниспадали волнами по плечам. Платье было достаточно коротким, и было видно ее стройные бледные ноги. Ее шоколадные глаза лучились светом, идущим изнутри. Нейт отметил, что у нее очень красивая улыбка. Но она слишком редко ее использует, или это только рядом с ним? Это осознание было ему неприятно. Может быть ему бы хотелось, чтобы она почаще улыбалась. Он знал, что его мозг плавится от гормонов и феромонов, которые нет возможности выпустить. Смотря на эти фотографии, Нейт будто видел Лайлу впервые, и она казалась ему невообразимо красивой. Все было по-другому. Теперь он отмечал в ней то, на что ему было плевать еще полгода назад. Оказалось, что у нее изящные черты лица, милый вздернутый носик, длинные красивые ноги. И глаза: такие теплые, без привычной ему ненависти и бессильной злобы. Чувство странной радости прорастало в грудной клетке. Что-то огромное внутри него испытывало нежность к этому существу, хотя мозг пытался доказать другое. Наверное потому что он впервые посмотрел на нее не как на занозу в заднице, а как на свою женщину. Хотя она прекрасно совмещала обе эти роли. Нейт осторожно сорвал третий снимок. Держа его в руках, он бросил взгляд на свое отражение. Визуально все было как обычно: чуть взъерошенные темные волосы, наглые зеленые глаза, и все же что-то было не так. Он положил фотографию в карман брюк, решив, что разберется с этим позже. Наскоро распрощавшись с хозяйкой дома, парень стремительно выпорхнул на улицу, глубоко вдыхая весенний воздух. Но легкие недолго наслаждались этой свободой, потому как он махом заполнил их сигаретным дымом. Нейт остановился возле маленького газона с невысокими кустами, который служил чем-то вроде палисадника. Он спрашивал себя: зачем ему фотография? Это было глупо. И странно. Волна раздражения пробежала по позвоночнику. Как будто эта тоска, эта тяга делала его проигравшим в их затянувшемся споре. Его тянуло к ней, чего уж тут отрицать, и с каждым днем все сильнее. Но она ловко купировала в себе подобные чувства. А были ли они вообще? Нет, не может быть, чтобы она не страдала чем-то подобным до приема подавителей. Но как, как тогда она могла держаться столько дней, не выдавая своего положения? Он бы не смог. Альфа внутри него выкручивал кишки, не получив желаемое. Это было до боли знакомое состояние. Глупое тело не понимало суть вещей. Нейт поежился, смахивая пепел. Наверное впервые ему было неприятно от самого себя: из-за этих навязчивых мыслей, совершенно нелепого, иррационального помешательства, часто мешавшего нормальной жизни. Плюсом ко всему этому можно добавить необузданное желание, и достаточно частые уколы похоти. Он не мог получить разрядки с другими женщинами, это было проблемой, которую было стыдно обозначить даже в собственных мыслях. Настоящая пытка. Нейт был готов признать, что некоторые шутки, которые он считал безобидными, могли ее задеть. Возможно не стоило этого делать. Но в десять лет он точно не задумывался о том, что эта девчонка будет что-то для него значить. Обижаться на это было бы верхом глупости. Потом в голове всплывали слова ее подружки о том, что Лайла замкнулась в себе после того Нового года. Вот это он точно хотел бы изменить. Наверное впервые в жизни он сетовал на самого себя, искренне сожалея, но не о той девушке, а о том, как поступил с Лайлой. Ему стоило разобраться с этим самому, не нужно было втягивать ее в это! Он плохо помнил подробности той ночи, плохо помнил чего ей там наговорил, но похоже даже в приходе смог подобрать убедительные аргументы, которые так сильно засели в ее голове. Если она и раньше была чувствительна к А-О отношениям, это несомненно ее бы разбило. Да и в целом то, что произошло… об этом не расскажешь полиции или родителям. И она носила все в себе. Нейт прокручивал это вновь и вновь, пытаясь вспомнить детали, обрывки их тогдашнего диалога, но они будто ускользали от него как неяркий сон. Кажется он облажался, и больше всего бесило, что вину невозможно ни на кого переложить. Да, это был серьезный промах. Да и потом, когда они впервые встретились в ее сне, и все последующие взаимодействия тоже не были идеальными. Наверное стоило быть немного подружелюбнее, проявить к ней внимание, проглотить свою обиду, хотя бы до момента, пока она бы не переступила порог его дома. Какой же он был тогда дурак! Нейт искренне верил, что Лайла уже в его руках, что она никуда не денется. Ему хотелось проучить ее за эти глупые игры с порезами, за то, что она не льнула к нему как нормальные омеги льнут к своим партнерам. И он опять пошел на поводу у эмоций, по зову минутного импульса, как делал всю свою жизнь. А стоило остановиться и подумать. Прежде всего нужно было забрать ее к себе домой – тогда удалось бы избежать многих проблем. Не стоило ей угрожать и пугать, как он не додумался до этого, при условии, что эта сумасшедшая была способна на самоубийство?! Он недооценил ее, как и все происходящее. Стоило наобещать ей всего чего она там хочет – университет, работа и мнимая дееспособность. Стоило втереться ей в доверие, создать чувство безопасности… Надо было. Но сейчас уже ничего не изменить, можно лишь учиться на ошибках. Нейт понял, что с ней стоит быть осторожнее. Скоро у нее закончатся подавители, и рано или поздно они вновь встретятся под покровом ночи. И он непременно будет к этому готов.

***

— Привет. — Эээ… Привет? — неуверенно пискнул высокий голос на другом конце провода. — Мне дал твой номер Барри Бейл. Помнишь такого? — Припоминаю. А тебе что нужно? — … Глубокий вдох, и затем такой же медленный выдох. Осколки собственной гордости резали грудь, не давая словам сорваться с губ. Он думал сейчас же бросить трубку, притвориться, что этого всего не было, что это сон, что это неправда. Такому нет места в его реальности. Но она ждала ответа, и молчание начало слишком затягиваться. Нейт никогда не был застенчивым, но сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю. Слова не хотели собираться в предложения, но где-то на подкорке призывно выл один и тот же голос. Сглотнув, он попытался взять себя в руки. — Нейт? — позвала его Лиллит. Холлоран окончательно отряхнулся от завладевшей им неуверенности. — Да, да, я здесь. Слушай, Тарантино, у меня есть к тебе… просьба? Эм… как бы это объяснить… В общем, насколько я знаю вы с Лайлой были близки. И сейчас она пропала, а я всеми силами пытаюсь ее найти. Может быть ты могла бы… рассказать мне о ней немного больше? Мы никогда не были друзьями и я думаю, что мог что-то упустить. Что-то, что поможет мне… — Стоп, стоп, что? Ты хочешь, чтобы я рассказывала тебе про Лайлу? — удивилась Лилли. — Типа того. — Ее недоумевающий тон уничтожал его, разбивал на микроатомы. До чего же это стыдно и неловко… Красная кнопка сброса вызова призывно горела. Но отступать, вероятно, было уже поздно. — Но я вроде все рассказала в нашу последнюю встречу, когда ты и твой друг как два психа караулили меня у школы. Нейт стиснул зубы. Гребанная язва, она чувствует, чувствует, как это нелегко и издевается. — Это было в общих чертах. Мне… нужно знать больше, — он старался сохранять спокойствие. — Хм… а почему не спросишь ее маму? — А ты все рассказываешь своей маме? — отпарировал Нейт. Он твердо решил, что даже во время зомби апокалипсиса, Катарина будет последним человеком, у которого он попросит помощи. Это было выше его сил. С девчонкой было бы намного проще. — Я думала, что неплохо ее знаю. — Она пропустила выпад мимо ушей, тон девушки был менее беззаботным, и более вдумчивым, когда она говорила о подруге, — Но я ошиблась, как и все мы. — Это неважно. Мне просто нужно… узнать ее поближе, понимаешь? И обстоятельства сложились так, что я могу сделать это только через посредника. И пусть лучше это будешь ты, чем… — Ха-ха-ха, — она внезапно заливисто рассмеялась. Нейту хотелось бросить телефон в стену. Какого хрена? — Что такое, мистер Холлоран? Не ладишь с мамой Лайлы? — она не могла перестать хохотать. Нейт сердито фыркнул, но открещиваться не стал. — Не будь сукой, ладно? Я могу тебе заплатить. Сколько ты хочешь, скажем, за пару встреч? На другом конце провода воцарилась тишина, хотя он слышал ее неровное дыхание, скорее всего она все еще не могла успокоиться. Последняя его фраза вызвала новый прилив смеха. — За кого ты меня принимаешь? Ха-ха. Вопрос действительно звучал двусмысленно. Но эти игры уже порядком его взбесили. Нейт процедил сквозь зубы: — Закончила? — Да. Кстати ты можешь не тыкать мне в нос своими Холлоранскими деньжищами, а просто попросить о помощи. Конечно я расскажу тебе все-все: мы с Лайлой вместе с детского сада. Я люблю ее и хочу чтобы эта дурочка поскорее вернулась домой. — он почти физически чувствовал, как она улыбается. Напряжение во всем теле рассеялось. Кажется, все удивительным образом срослось. — Но только у меня есть условие! Нейт вздохнул. Как он докатился до того, чтобы выслушивать капризы школьницы, которую знал всего-ничего? — Можешь забрать меня завтра из школы, подъехать прямо к крыльцу. Я хочу чтобы Сара сдохла от зависти. И я стану королевой на школьном балу. — Пиздец, — прокомментировал Нейт. Договорившись о времени, они попрощались. Нейт откинул телефон подальше, падая на диван. Это было просто смешно: просить помощи у этой девчонки. Но что еще оставалось делать? Он чувствовал, что застрял. Обыскать Ульи самому просто физически невозможно, а нанятые для этих целей люди, очевидно лишь создавали видимость работы, высасывая его деньги и время. Может быть она и расскажет что-то стоящее и у него получится за что-то зацепиться. Хотя Нейт в жизни не чувствовал себя так стремно. Это у него всегда что-нибудь просили, но никак не наоборот. Быть в зависимом положении отстойно. Он не мог контролировать ситуацию, а это было важной частью его природы. Прислушиваясь к своим ощущениям, он спрашивал себя, так ли это необходимо, и с ужасом осознавал, что все это – проделки его неконтролируемой части, которая стремительно съедала мозг. На следующий день Нейт за десять минут до назначенного времени припарковался близ центрального входа. Машина блестела, будто он только-только выехал из салона. Если девчонка хочет это шоу – пусть получит. Наверное у них это считается чем-то крутым, но он до конца не понимал что здесь такого особенного. Они не встречались, не были родственниками, друзьями, да даже приятелями. Ему нужна была эта девушка лишь для того чтобы заткнуть зудящее внутри любопытство, вновь ощутить призрачное присутствие своей пары! Как это все нелепо! Холлоран был не рад здесь находится, он чувствовал, будто выступает в цирке. Но нужно было немного потерпеть, иначе она могла соскочить и ему пришлось бы вновь ехать к Хейлам. Парень решил, что не будет выходить из машины, а только дождется Лилли чтобы с места сорваться куда-нибудь подальше от этого шумного неприятного места. Школа вызывала ряд плохих ассоциаций, и все же он был рад, что этот жизненный этап закончился. Все дело в том, что строгий вид здания и дети, растекающиеся в разные стороны от главного входа, это все напоминало ему о пагубной зависимости. Нейт пристрастился к наркотикам в старших классах, не без помощи Дэва разумеется. Все начиналось с безобидной травки, но в какой-то момент он решил, что ему мало. Она не давала в полной мере чувства эйфории и полного забытья, которых он так жаждал. Так он чувствовал себя свободнее, энергичнее, абстрагировался от повседневных забот. Школа вызывала неприятные чувства в глубине души, потому что в старших классах, после открытия для себя легких эндорфинов, он никак не мог определить свою меру, из-за чего попадал в неприятные истории. Сейчас он знал сколько ему нужно, чтобы почувствовать себя лучше, и никогда не переходил черту. Кстати во многом этому поспособствовала та поучительная ночь, когда на его глазах та девчонка окочурилась прямо на глазах. Это было стремное дерьмо, и он старался быть осторожнее. Но сейчас это все не имело значения: потому что ему перестало легчать. Наверное от этого в голову и лезут странные мысли – и от них невозможно укрыться. Он почувствовал ее приближение еще до того, как рыжая копна волос мелькнула на ступеньках крыльца – дают о себе знать обостренные чувства особей группы А. Лилли шла в компании девушек своего возраста, все были в легких куртках или пальто, из-под которых виднелась форменная юбка и жакет. Старшеклассницы везде одинаковые: своей компанией девушки чинно спустились по лестнице, о чем-то громко переговариваясь и не замечая никого вокруг. На сгибе локтя у каждой болталось по фирменной сумочке, волосы уложены в красивые прически. Никаких рюкзаков – это удел младшего звена. Нейт усмехнулся. Кажется будто с его окончания школы ничего не поменялось. Нет, ничего не заставит его выйти из машины, чтобы эти курицы стояли и пялились – решил он. Быстрее бы удрать отсюда. Девушки остановились неподалеку. Лилли бросила взгляд на его Ауди, растянув губы в торжествующей улыбке. Нарочито небрежно она помахала подружкам рукой, перед этим на сто раз со всеми обнявшись и расцеловавшись. Нейт закатил глаза. Нахрена эти долгие проводы, если они все увидятся завтра же на какой-нибудь алгебре? Смысл их действий не доходил до него. Лайла тоже так делает? Сущая глупость. Она распахнула дверь, и быстро юркнула на соседнее сидение. Два блестящих сапфира уставились на него в полнейшем перевозбуждении. Пристегивая ремень безопасности, девушка воскликнула без приветствий и предисловий: — Видел ее лицо?! Она аж позеленела. — воскликнула Ли. Но Нейт, во-первых, не знал на кого конкретно из всего этого табора нужно было смотреть, а во-вторых ему было абсолютно плевать. — Завтра все будут говорить об этом. Он вздохнул и легко тронулся с места, оставляя компанию позади. Все-таки здесь было неуютно, хорошо, что все закончилось. — К чему весь этот фарс? — поинтересовался Нейт. — Не встревай, так надо. — Ты знаешь, что это смотрится глупо? — Не учи ученого. — отмахнулись она, — Так куда поедем, мистер умник? — Я… не знаю, — парень только сейчас понял, что даже не продумал сценарий их встречи. Серьезно, а что было делать дальше? Пригласить ее домой? Высадить на остановке? Поговорить здесь, прямо в машине как в прошлый раз? Но ответ пришел внезапно и сам собою, — Ты голодна? — Да, очень. Я знаю одно хорошее место… Место было отстойным, как и все ее идеи. Розовые стены, розовый потолок, тошнотная музыка, и соплячки в пубертате, посасывающие смузи – ноги бы его тут не было. Похоже она решила окончательно его смутить. Черт, лучше бы она просто взяла деньги и встреча прошла на его условиях. Даже находится тут было… странно. Заведение на его вкус было отвратным. Но Нейт не подавал виду, хотя внутри все сжималось от раздражения. Если бы Дэв, или кто-нибудь из университетских друзей – Дин, Флетчер, да даже Барри Бейл увидели его здесь, это было бы пятном на репутации. Он выдохнул, собирая остатки самообладания, но вышло наверное не очень: — Да ладно тебе, тут классно. — девушка чуть толкнула его в плечо. Даже сквозь пуловер этот жест распространился болью в предплечьях и шее, — Между прочим мы с Лайлой всегда тусуемся тут после школы. Тусовались раньше, — осеклась Биднел в конце. Нейт кивнул, присаживаясь в самом дальнем углу. Какой кошмар. Единственная надежда, способная спасти этот дерьмовый день лишь на то, что он сегодня услышит что-то интересное. И на сносный эспрессо. Лилли сидела напротив, беззаботно листая красочное меню. Он был уверен, что она знает его наизусть, просто собирается с мыслями, чтобы начать диалог. Почему-то сейчас им двоим стало неловко, и никто не решался первым приступать к делу. Вчерашние незнакомцы, они слишком плохо изучили друг друга, чтобы что-то предпринимать. Чтобы молчание меньше угнетало, он воспользовался паузой чтобы получше ее рассмотреть. Он не мог не отметить про себя, что подруга Лайлы, Лилли, была молодой симпатичной девушкой. Ее пышные рыжие волосы красивыми волнами ниспадали ниже плеч, и смотрелись как настоящее пламя. Большие голубые глаза пытались не встречаться с его взглядом. Она покусывала губу, явно нервничая. Ее духи не были такими раздражающими как у тех девочек у школы, может быть потому что она не выливала на себя половину флакона. На открытом лбу пролегла тонкая складочка: Ли чуть нахмурилась от внутреннего напряжения. Такая кукла имела бы большой успех, окажись она омегой. Интересно, что их так связывает? По какому принципу Лайла выбирает своих друзей? Почему именно она? — Может хватит пялиться на меня как на леприкона? — не выдержала Ли. — Прости. Честно, не знаю с чего начать. Вчера я думал о чем хотел узнать, но сейчас как будто все вопросы испарились. Она понимающе кивнула: — Все в порядке. Я знаю что тебе сейчас непросто. Сильно ломает? — Честно? Да. Иначе меня бы здесь не было. Каждый день я будто пропускаю внутренности через мясорубку. Мысли непроизвольно крутятся вокруг… Лайлы, — он настолько брезгливо и быстро выплюнул ее имя, будто это было великой тайной, которую он защищал от потенциальных подслушивающих. Хотя ничего удивительного в тоске альфы по своей омеге нет, Нейт не мог в этом признаться. Даже себе. Как бы комично это ни было в сложившейся ситуации. Холлоран вздохнул, пытаясь расслабиться. — Может быть сначала ты расскажешь мне все по порядку? — Попросила Лилли, — после того, как Лайла попала в больницу, я ничего о ней не знала. Чувствую, что многое упустила в этой истории. Он знал, что она это скажет, и был относительно готов. Нейт кратко поведал ей о событиях последних недель, начиная с момента, как омега пришла в себя, и с чего собственно и начались все беды. Его версия не была объективной: он искренне говорил о том, как сам считал, поэтому в его истории Лайла была поехавшей психичкой, которая сама не понимает что делает. Он не выставлял себя в лучшем свете, нет, но безусловно сглаживал слишком острые углы, а именно – события Новогодней вечеринки, которые затронул лишь вскользь под туманным выражением «неприятная история», и подробности их встреч в его снах, где они только и делали что спорили, кричали и даже подрались. Но ему не нужно было произносить это вслух, девушка, судя по осуждающему взгляду, и сама поняла суть вещей. Они даже не заметили официантку, подавшую блюда и кофе. Лилли не притронулась к еде, и внимательно ловила каждое слово. Он честно признался, что испытывал на Лайле особые вибрации своего голоса и о последствиях этого эксперимента. К концу его рассказала Лилли была в ужасе. — И после этого ты удивляешься почему она сделала то, что сделала? Думаю вы оба в равной степени поехавшие. Это… это какое-то безумие! Он смерил ее мрачным взглядом. — Я знаю, что облажался. Стоило использовать с умом то время, пока мы еще могли с ней говорить. Но черт возьми, она просто меня вывела! Твоя подружка просто маленькая трусливая эгоистка, которая не может взглянуть в глаза правде. От предназначения не убежать, оно будет преследовать ее вечно. И не надо ее защищать, — перебил он Лилли, которая уже было открыла рот, чтобы осудить его за методы обнажения этой правды, — она причинила столько боли: тебе, мне, своим родителям и ты еще находишь ей оправдания? Люди за соседними столиками начали недобро коситься в их сторону. Это немного привело Нейта в чувства. Закончив свою тираду, он откинулся на спинку стула. Со стороны он был похож на мальчика, который обижался на маму за то, что она не купила ему игрушку с витрины. По сути все так и было: их связь делала их бесконечно близкими друг другу существами, души которых неизбежно соприкасались, и в то же время между ними лежала пропасть, которую Лайла прокладывала все глубже и глубже. Но был ли в этом всем смысл, если ее половина уже принадлежала ему? Невозможно жить, разделившись на две части. И в чем же он был неправ? Наверное лишь в том, что эта злость на практике была лишь преградой. — Я могу понять тебя, честно. Но и ты ее попробуй. Только представь: всю сознательную жизнь ты отрицаешь треть человечества, а после этой «неприятной истории» (Я подозреваю, что ты в этом замешан!), эта ненависть приобрела маниакальные черты. Миссис Хейл… слишком давила на нее. Ты же знаешь, как ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь из ее детей оказался необычным. И вдруг выясняется, что ее клетки синтезируют эти особые гормоны, и более того, в один момент Лайла оказалась пожизненно привязана к человеку, к которому никогда, честно сказать, не испытывала симпатии… — Думаешь я к ней испытывал? — вставил Нейт, раздраженно фыркнув. — Ну так вот. С одной стороны давят родители, которые видят в ее предназначении собственную выгоду, с другой стороны на нее давишь ты, требуя принять себя и подчиниться, с третьей стороны – биология, которую она не в силах контролировать, а сверху – общество и государство, культивирующее образ того, «как надо». Мне кажется… я думаю, она просто не выдержала, и мы имеем то, что имеем, — ее слова имели под собой почву, но его раздражало то, что эта девчонка его учит и оценивает его действия. Хотя без этого наверное было не обойтись. Но все равно бесит. — Я не давил на нее! Это… это наша природа. Тебе не понять. Омеги всегда подчиняются, в этом нет чего-то обидного или неправильного. Просто так лучше с точки зрения биологии. — Хорошо, попробуем по-другому. Ты ведь тоже не так давно был подростком, и ты ждал своего Теста. И потом случился этот переломный момент: и вот у тебя появляются новые обязанности, все ожидают от тебя чего-то, при этом тебя раздирает на части от этих гормонов, запахов, или что там у вас? Я имею в виду: вспомни как ты себя чувствовал. Нейт с удивлением посмотрел на нее. Она говорила как взрослая. Парень не ожидал такой проницательности от этой легкомысленной с виду девчонки. Да, его родители тогда еще чего-то от него ждали, возлагали надежды. Уолтер считал его предназначение – божьим даром, и на какое-то время Коннор на фоне Нейта стал неудачной попыткой. Смешно вспомнить. Он чувствовал, к чему она ведет, но решительно не хотел ничего признавать. Отрицать всегда легче. Лилли продолжила: — Хотя о чем это я! Тебе наверняка это далось проще: у альф в априори развязаны руки. Для вас это трамплин. И если вас ждет блистательное будущее, то омег ждет… как ты там сказал? Безобидное подчинение. Не маловато ли? Ты говоришь об этом так легко, потому что не тебе приходится подчиняться и целиком зависеть от воли другого человека. И как бы крепко вы ни были связаны, ты до конца не узнаешь ее чувств. Ее щеки раскраснелись, а глаза прожигали в нем дыру ледяным пламенем. На лице Нейта отобразилось полное недоумение. Он явно не ожидал, что диалог зайдет в это русло. — Мы призваны заботиться о комфорте омег, не думай что их жизнь – это сплошной кошмар и заключение. Я знаю о чем говорю: мои родители… — Твои родители. Но у Лайлы такого примера перед глазами не было, — опять же справедливо заметила Ли. На это ему было нечего ответить. Он знал какой пример был перед глазами Лайлы: мертвая девушка на снегу, которую они оставили. Наверное она думает, что все омеги так заканчивают. Но так заканчивают только недалекие шлюшки, причем те, которые гуляют сами по себе. Ее бы никогда не постигла подобная участь, он бы все для этого сделал. Но парадокс был в том, что пока все получалось наоборот при его желании все сделать как надо. Лилли беззаботно отпила милкшейк, будто они собирались сплетничать о старшеклассниках, а не обсуждали несправедливость системы и судьбы в ее эпицентре. Девушка продолжила, вкручивая очередную иглу ему под ноготь: — Жаль, что я ничего об этом не знала. Я бы смогла ее поддержать, — прошептала Лилли, с вызовом глядя ему прямо в глаза. Ему показалось, что железы начали пульсировать сильнее с отдачей прямо в мозг, будто вторя движениям ее губ. В голове пронеслась мысль, что эта ведьма что-то сделала. Ведь рыжие всегда ведьмы, нет? — Она не первая и не последняя девушка, с которой это случилось. — предпринял Нейт последнюю попытку, — Омеги проявляются каждый год, и никто еще от этого не умирал. И все справляются с этим твоим давлением, так что же не так с Лайлой? Ни один мускул не дрогнул на ее лице при этих словах. Лилли спокойно проговорила: — Ты сам знаешь ответ на этот вопрос. Лайла – не все. Она Особенная Рациональная его часть закатила на это глаза. Конечно особенная, все эти девочки-подростки особенные. Об этом пишут в дурацких журналах, транслируют в медиа. Все они одинаковы в своей особенности. Но другая его часть послушно вторила словам Ли: Омега особенная. Особенная для нас. Он приподнял обе руки, притворяясь, будто сдается: — Ладно-ладно, мы собрались здесь не для этого. Думаю мы не придем к общему знаменателю. — Конечно, тебе нужно постараться чтобы придти к моему знаменателю, а между прочим я разжевываю очевидные вещи. Пока что ты пытаешься поделить на ноль. Поэтому ничего не получается. — Не учи ученого, — огрызнулся Нейт, процитировав ее же слова. Он резко потерял интерес к этой теме, решив, что нужно обдумать все самому. Позволить ей копаться у себя в голове было не лучшей идеей. — Я серьезно: попытайся хотя бы чуть-чуть абстрагироваться от своих обид и травмирующих других ценностей, — она тыкнула в его сторону вилкой с пастой, все еще недобро косясь, — Так ты ее не вернешь. Это я пыталась донести. Нейт вздохнул. Какое-то время они сидели молча. Девушка доедала свой обед, парень же задумчиво цедил кофе сквозь зубы. Он смотрел на Ли с подозрением, прокручивая в голове ее слова. Как так вышло, что эти двое были подругами? Он не подавал виду, но режиссерша била в самую цель. Она сказала вслух то, о чем он периодически размышлял, отмахиваясь от этих мыслей как от назойливых мух. Нейт оглянулся, возвращаясь в окружающую реальность. Как так вышло, что он оказался в этом пряничном домике, где его отчитывает какая-то малолетка? Это сон? Шейную железу стало особенно неприятно тянуть. Нейт поспешил сменить тему: — Может тогда расскажешь о ценностях Лайлы? За то недолгое время, пока они пробыли в этом странном кафе, Нейт узнал больше, чем за годы знакомства с Лайлой. Он не узнал чего-то необычного, но чувствовал прилив сил. Глаза Ли горели, она много смеялась, показывала фотографии, видео. Закончился вечер лучше чем начался. Нейт узнал много милых мелочей: например, что Лайла умеет готовить, и не умеет плавать и кататься на коньках. Она боится темноты и пауков. Теперь он знал ее любимый цвет, музыку, кухню. Лилли сказала, что для нее были очень важны оценки в школе, и она занималась общественной работой. Была членом дискуссионного кружка, старостой класса. Не умела водить машину, любила клубнику и манго. У нее была аллергия на орехи. Он знал какие книги она читала, какие смотрела фильмы, сколько раз в неделю занималась с репетитором. Конечно она была его полным антиподом: собранная, ответственная, целеустремленная и далее по списку. Нейт усмехнулся мысли о фатальности всего происходящего: может быть судьба связала таких разных людей, чтобы чему-то их научить? Кто знает, может после месяца жизни с Лайлой он станет очкастым клерком с кожаным портфелем, живущим от выходных до выходных. Но пока на нее связь влияла сильнее: она делала вещи более свойственные ему. Нейт никогда не убегал из дома, но в один момент перестал там появляться и был сам по себе. С ней происходило нечто похожее, только в более изощренной форме. Нейт вспомнил их последний вечер, когда они встречались все втроем. Он попросил Лилли скинуть ему через мессенджер фильм, который та смонтировала ко дню рождения Лайлы. Если эта просьба и удивила Биднел, то та не подала виду, чтобы его не смутить. Она сделала это в ту же секунду. Ему хотелось пересмотреть это еще раз. Там Лайла была совсем другой: такой счастливой, настоящей, такой невозможно красивой… Он и сам не заметил как с его губ сорвался вопрос: — Лайла – девственница? Лилли подавилась своим коктейлем. Она так долго и громко кашляла, что он даже подумал позвать на помощь. Ее реакция его немного смутила. Но в конце концов, он же имел право это знать? Больше всех остальных. — Фу, я не буду обсуждать это с тобой! Как тебе вообще пришло в голову?… — возмущенно воскликнула девушка, прокашлявшись. — Сто пудов она бы тебе рассказала. Я хочу знать. — Говоря это он был совершенно невозмутим, будто бы они говорили о погоде. Нейт вышел из возраста, когда дети краснеют при постельных сценах в фильмах, прячут под кроватью журналы с обнаженкой. Он твердо знал чего хочет. — Или хочешь сказать, что это не мое дело? — Сам у нее и спроси. Я не буду питать почву твоим гаденьким мыслишкам, — нахмурилась Лилли. Ее щеки слегка покраснели, она не ожидала, что его интерес будет распространяться буквально на все. Но вот так запросто спрашивать ее об этом прямо здесь, между делом, за чашкой кофе! Какая наглость, какая бестактность… Нейт пожал плечами, поняв, что пока ничего не добьется. Но он был уверен, что они видятся не в последний раз. Конечно, не окажись она девственницей, это ничего бы не изменило, ведь они уже были связаны. Но ему было приятно представлять, что он первый коснется ее там, где никто не касался. Он не видел в этом чего-то предосудительного: опять же это было частью его природы. Быть завоевателем, захватчиком, развратителем… Это было ему по вкусу. Было бы немного досадно, если бы ее первый раз произошел с каким-нибудь парнем из параллельного класса на дерьмовой вечеринке. С ней все должно быть по-другому. Он ничего не мог с собой поделать – каждый раз думая о ней, липкая похоть окутывала образ Лайлы своими сетями. Сам Нейт понимал, что так мозг восполняет то, чего не может дать ему тело. И все же эта озабоченность была патологической, хотя и имела рациональный корень. — Все альфы такие отвратительные или конкретно ты? — Невзначай поинтересовалась Лиллит. — Я же уже спросил что она там любит, разве нет? Нужно что-то еще? — притворно удивился Нейт. Теперь ему было забавно наблюдать за реакцией Ли на свои слова. Хотелось ее подразнить. Они начали дурачиться: Нейт предлагал заплатить ей десять тысяч долларов за ответ, выкупить это кафе, достать ей приглашение на кинофестиваль. Когда обещания стали совсем уж абсурдными, девушка не выдержала и рассмеялась. За окном начинало смеркаться. Нейт предложил подвезти ее до дома. Она дала понять, что платить за обед сегодня не собирается. Такое поведение было для него не в новинку, он вложил в счет пару купюр, оставив щедрые чаевые, которые милая официантка навряд ли заработает в этой выгребной яме и за месяц. Они вышли, смеясь над какой-то глупостью. Впервые за долгое время Нейт пребывал в приподнятом настроении. Он чувствовал, будто стал к Лайле чуть ближе, добился этого странного ощущения ее фантомного присутствия. Ее подружка была забавной, во всяком случае не такой противной, какой показалась на первый взгляд. И все же он не понимал, как эти двое могли быть друзьями. Лилли была совершенно не похожа на Лайлу: такая громкая, наглая, прямолинейная. Но он решил, что спросит ее потом. Нужно приберечь вопросы для следующей встречи. Первым делом, плюхнувшись в его машину, она синхронизировала свой телефон с приборной панелью, включив свою любимую музыку. Вообще-то он не разрешил этого делать. Не разрешил бы, если бы она спросила. После этого раза они встречались еще: Нейт решил пригласить Ли на вечеринку у себя дома. Тогда он еще не знал насколько это будет опрометчивое решение. Ему хотелось услышать что-то еще, может быть ее слова в сочетании с таблетками наконец успокоили бы его зудящий разум. Он думал, что это хорошая идея. Лилли в свою очередь, сразу согласилась, выражая полнейший восторг. В их школьной среде это считалось чем-то реально классным: тусоваться с выпускниками и студентами – парнями постарше, поэтому она не задумываясь согласилась придти. Вечеринку устраивал даже не сам Нейт, а Дэв Миллер. Он как обычно куда-то пропал после совместного патруля, но внезапно объявился. В один день он позвонил, и пригласил Нейта, лишь в конце разговора упомянув, что вечеринка состоится дома у Холлорана. — Тебе нужно расслабиться, чувак. Я сам все устрою, можешь не греть мозги. Просто свали до вечера из дома. Нейт устало потер глаза. Значит Миллер спланировал все заранее, и вероятно, отказ уже не принимается. Маленький вечер среди друзей, не более. Немного пива, травки и глупых шуток. Это ведь не может никому навредить? Нейт чувствовал себя измотанным. За последние дни он сбился с ног, встречаясь с информаторами Буча, которые не могли внятно связать двух слов и давали противоречивые показания. Железы нещадно болели, и временами Нейту самому хотелось последовать примеру Лайлы, вскрыв вены. И сейчас, глядя на пустую комнату, на эти давящие стены, он решил, что просто не хочет быть один. Сто к одному, что Дэв затеял это потому что хочет толкнуть что-нибудь новенькое ему, или кому-то из общих друзей. Сам Нейт держался полторы недели. Но может быть Миллер найдет что-то, что победит его дрянную сторону, тоскующую по Лайле? Может быть в этот раз у него получится забыться… — Надеюсь я не пожалею. На следующий день он встал рано. Разбудил его звонок отца. Это точно было не к добру. Парень тупо пялился на экран телефона, ожидая, пока он перестанет звонить, и на другой стороне провода Уолтера известят о том, что абонент не может ответить и предложат сказать пару слов автоответчику. Не ответил – значит был занят. На занятиях в университете. Он знал, что ни мать, ни отец уже не верят в эту легенду, но Нейт упорно рассказывал эту выдумку во всех ситуациях. Но Уолтер следом прислал сообщение: Мы ждем тебя на ужин. В твоих интересах быть дома. По позвоночнику прошел холодок. Тон не предвещал ничего хорошего. Парень начал перебирать в голове события последних дней. Он не делал ничего предосудительного: много раз ходил в университет относительно прошлого месяца, искал Лайлу, не ходил на вечеринки, и даже полторы недели ничего не принимал. Да он, черт возьми, чист как лист бумаги! С чего такое негодование? Что он сделал? Эта мысль занимала Холлорана пока он чистил зубы, принимал душ и выбирал одежду (на семейных обедах и ужинах Уолтер требовал, чтобы Нейт выглядел соответствующе статусу их рода). Он не ел утром, чтобы хорошо проголодаться к вечеру, и сидеть с набитым ртом. Будто это могло спасти его от разговора с родителями. Нейт даже не замечал пульсацию желез, настолько он был поглощен своими мыслями. Вариант просто не придти был бы самым желаемым и самым ужасным одновременно. Если он не появится – отец не станет терпеть неуважения в свою сторону, прибегая к самому легкому очагу давления – перекрытию денежных дотаций. Но ему как никогда сейчас нужны были деньги! Как иначе платить этой шайке псевдополицейских? Снимать номер в отеле? Есть в ресторане? Устраивать вечеринки? Нет, ссора с отцом – последнее что ему было нужно. Просто надо немного потерпеть, выслушать очередной поток упреков, разочарованных возгласов и поучительные истории. Нужно отдать в жертву немного своей крови. Это как ритуал. А потом недели относительно беззаботной жизни. С другой стороны, это даже кстати, что отец позвал его на ужин. Нейту будет чем заняться, пока Дэв хозяйничает в его квартире. И оттянуться после разговора с родителями будет вдвойне приятно. Он с ужасом косился на часы. Минуты бежали вперед безжалостно быстро. Парень не мог усидеть на одном месте, метаясь из угла в угол квартиры, хотя пытался убедить себя, что не нервничает. Он перечитывал сообщение Уолтера, гадая, с каким лицом тот его писал. С какой интонацией это звучало в его голове? Был ли шанс, что фраза, начинающаяся со слов «в твоих интересах» может звучать тепло и дружелюбно? Нейт даже не чувствовал голода, несмотря на то что не завтракал. Когда подошло время, он сел за руль своей машины. У него появлялись мысли свернуть по дороге в аэропорт, купить билет на ближайший рейс куда-нибудь в Никарагуа, и сослаться на то, что он никак не может присутствовать на этой встрече. Лучше быть съедением папуасам, чем отцу. Подъезжая ближе к дому родителей, Нейт надеялся на счастливый случай, что его собьет другая машина. У подъездной дорожки мечтам уже не было места. Здесь все было как всегда: статично вылизано, и буквально кричало о роскоши. Вокруг паркинга зеленел ухоженный газон, машина Нейта здесь была под стать ряду блестящих спорткаров. Казалось даже птицы тут поют громче и солнце светит ярче. В этом жилом комплексе было предусмотрено маленькое поле для гольфа, а это было в черте города! Он вырос здесь, но отнюдь не испытывал сладкого чувства ностальгии. Нейт улыбнулся нескольким бывшим соседям, которые его знали и приветливо махали руками. Внутри же все сжималось от напряжения и тревоги. Лифт тащился на самый верхний этаж. За это время Нейт еще раз прокрутил в голове все свои промахи, гадая, за что ему попадет на этот раз. Когда двери лифта распахнулись, в глаза ударил яркий свет. В нос ударили до боли знакомые запахи: сандаловое дерево, мята, и холодная свежесть кондиционера. Он всегда задавался вопросом: почему дома пахло как в офисе? Запахи были слишком тусклыми, и даже не создавали ощущения присутствия других людей. Огромные окна в пол дарили свет, который не отражался от мебели, а будто был поглощен черным мрамором отделки и бархатными диванами. Было идеально чисто, и слишком пусто. Его шаги отражались от потолка и стен. Пространство комнаты должно было расправлять людям плечи, но на Нейта оно давило. В гостиной послышался цокот туфлей. Через секунду вошла его мать. — Милый, как я рада что ты решил нас навестить! — Нейт застенчиво улыбнулся ей в ответ. Да, конечно. Решил навестить. Если бы не Уолтер, он бы годами здесь не появлялся. Макушка Йоланды едва доставала ему до плеча. Ее светлые волосы были уложены в красивую прическу, несмотря на то, что она была дома и никуда, вероятно, не выходила. Йоланда как всегда выглядела свежо и подтянуто, намного моложе своего настоящего возраста. На ней было маленькое черное платье. Даже дома она выглядела так, будто собралась на работу в офис. Она обняла сына, крепко стиснув его фигуру своими тонкими руками. Ее кости впились ему в ребра. Хорошо, что его встретила мама, это немного его ободрило. Она всегда была на стороне Уолтера, как его спутница-омега, но как мать она была мягче и терпеливее. Многое из жизни Нейта не доходило до ушей мистера Холлорана, задерживаясь в руках его жены. Иначе Нейту давно было бы несдобровать. Объятия получились вымученными, как всегда странными и неловкими. Фигура Йоланды, жесты, мимика – все выражало нетерпение к другим людям. Она была холодной, до невозможности холодной, даже эмпатия проявлялось в ней как-то изощренно, не так как в других. Если бы он не был ее сыном, она вероятно, уничтожила бы его, не моргнув. Нейт восхищался и побаивался мать – она была тенью, отражением Уолтера. Ему казалось, что они даже внешне походили друг на друга как брат с сестрой. Во всяком случае их глаза были одинаково зелеными, цепкими, и таили в себе много загадок. Она задала пару дежурных вопросов про университет, про работу, про его самочувствие. Она искала и избегала разговора одновременно. Так могла делать только Йоланда. Они будто говорили и нет. От молчания ничего бы не изменилось. Йоланда ввела его в просторную столовую, отделанную мрамором. В глаза Нейта бросилась фигура, которую он точно не ожидал здесь увидеть: — Коннор! Не может быть! — Но это случилось на самом деле: брат сидел за столом, клацая по клавишам смартфона. Увидев Нейта он улыбнулся, поднялся со своего места, и с удовольствием пожал ему руку, слегка приобняв. Это был приятный сюрприз. Наверное. В любом случае, Нейт был рад его видеть. — Когда ты успел прилететь? Почему не написал, что будешь здесь? — Нейту хотелось многое у него спросить. Коннор выглядел иначе после их последней встречи: он отрастил небольшую бороду, поднабрал вес, ушедший преимущественно в мышечную массу, и коротко остриг темные, как у Нейта, волосы. Он был одет в черную рубашку, и застенчиво улыбался, смущенный таким вниманием. Йоланда улыбнулась глядя на них своей стеклянной улыбкой, впрочем, тут же забыв о них, опустилась на стул близ главы стола. Нейт был рад увидеть брата: рядом с ним ему будет значительно легче перенести нападки отца. Да и они не виделись почти полгода. Коннор редко бывал на родине. Ему нельзя было оставлять свою растущую компанию. — Я прилетел вчера. Давно не виделись, брат, — он потрепал Нейту волосы совсем как в детстве. Парень тепло улыбался, забыв, где находится. Когда-то они с Коннором были близки, и он надеялся, что ничего не изменилось. Хотя острые углы между ними непременно возникали при каждой встрече. Они не успели поговорить, их прервал Уолтер. Хозяин дома держался необычайно прямо. Дорогой костюм, строгий галстук, лаковые туфли – он всегда был одет с иголочки. Ходячий манекен. Виски Уолтера Холлорана тронула седина, но никто не решился бы отнести его к пожилым людям. Она придавала ему особую стать и благородство. Губы на открытом лице были привычно поджаты. Зеленые глаза первым делом обращались к жене, будто он убеждался, в порядке ли она в собственном доме, а лишь потом к сыновьям. Ноги Нейта стали деревянными. Коннор заметно смутился, отойдя от Нейта. Он чуть потупился на месте и сел за стол, и Нейту ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Отец точно не полезет обниматься, ждать этого было бы просто глупо. Он и руку-то пожать порой брезговал. Уолтер смерил Нейта требовательным взглядом, убеждаясь, что тот на месте. Парень был рад, что все-таки пришел. Страшно представить что было бы, не окажись он здесь. Может быть ему сегодня не будут полоскать мозги? И этот семейный ужин лишь в честь возвращения Коннора. — Отлично, что все в сборе. Мальчики, рад вас видеть. — его голос был низким, с хрипотцой. Накрахмаленная рубашка обручем давила на горло. Близ изгиба мощной челюсти виднелась отметина его сущности – маленькая припухлость, едва видная железа. У Нейта она была красная и кровоточила так, что ему приходилось носить повязку. Железа Уолтера была недостижимой мечтой – наверняка она не болела и не беспокоила его, ведь по левую руку сидела Йоланда. Нейт невольно вспомнил свой сон, в котором они с Лайлой хотели отметить совместное с его родителями Рождество. Да, если бы она была здесь, ему было бы легче. Уолтер молча разрезал кусок стейка. Из-под мяса вытекла кровь. Нейту немного поплохело. — Как твоя девчонка, Нейт? Почему не привел ее с собой? — спросил отец. Нейт удивленно оглянулся. Неужели они не знают?.. Или он просто издевается? Он попытался найти ответ в глазах Йоланды, но та как назло уронила вилку, и спрятала взгляд. Лицо Коннора выразило удивление: — Я что-то пропустил? — Твой брат трудится не покладая рук, вероятно у него не было времени рассказать о том, что недавно была инициирована его истинная пара, — презрительно хмыкнул Уолтер. — Впрочем, ты навряд ли поймешь о чем мы. Коннор воспринял выпад с холодным достоинством, вошедшим в привычку. Он ничего не ответил, уткнувшись в свой стейк. Конечно Нейт не ожидал получить поздравлений, но реакция брата была совсем уж безразличной. Тем временем кошачьи глаза главы семейства обратились к нему, ожидая ответа. — Она… я еще ищу ее. — Как! — воскликнул Уолтер и слова его эхом отразились от стен. Йоланда от неожиданности чуть подпрыгнула на месте. Коннор перестал жевать, с немым вопросом глядя на Нейта. — Ищешь девчонку с соседней улицы? Может нарисовать тебе карту? — Кхм… Катарина говорила, что девочка попала в больницу. Потом они поругались и она убежала, представляешь? Убежала из дома как в глупых фильмах. Девочка немного… нервная. — спасла его Йоланда. Ее взгляд нельзя было назвать мягким, но Уолтер под ним явно успокаивался. — Она показалась мне достаточно покорной в нашу последнюю встречу. Александр конечно простак, но думаю ему под силу правильно воспитать свою дочь. — Возразил Уолтер. — Внешность обманчива, — невесело заметил Нейт. Если бы он только знал что произошло за последние дни… Но рассказывать это – значило оправдываться, что отец ненавидел больше всего. — В любом случае, тебе следовало покончить с этими глупостями, — посмотрел он на Нейта, — Или ты неспособен обращаться даже с женщиной? Вот оно. Тот самый взгляд, полный предубеждения, разочарования и скрытой злобы. Парень сжал в руке вилку. Эта сука подставила его в сто тысячный раз! — Хейлы очень переживают. Но Нейт помогает им в поисках. — вклинилась Йоланда, во второй раз пытаясь переменить вектор разговора. — Если бы помогал, то от этого был бы толк, — возразил Уолтер, — а так он лишь создает видимость работы, впрочем как и всегда. Для этого я вас и собрал. Нейт напрягся. Они с Коннором непонимающе переглянулись. Все затаили дыхание, даже миссис Холлоран, хотя Нейт не сомневался, что она посвящена в планы. — Давно ли ты был в своем офисе, Нейт? — казалось даже стекло тарелок завибрировало от его голоса. Йоланда сильно стушевалась, ее глаза забегали из угла в угол. Омеги плохо переносят такое настроение партнера. Нейт посмотрел отцу в глаза. Все его тело будто налилось свинцом. Один. Два. Три… Психологи говорят, что это успокаивает. Он медленно кивнул, не произнося ни слова. Да, он был на работе два раза за этот месяц, поручив мелкие дела своему помощнику. И что с того? В его отсутствие произошел обвал биржи? Но Уолтер сверлил его недовольным взглядом. В эти минуты Нейт ощущал его агрессию буквально физически, ведь они с отцом были людьми одного вида. Его запах становился гуще, голос переходил на те особые вибрации, от которых Лайла падала в обморок. Оставалось только догадываться как это выдерживала Йоланда. Она сильно побледнела, с тревогой глядя на сына. — Ты оставил предприятие, которое я выдумал и запустил в работу ради одного тебя! Думаешь я не знаю как ты выполняешь свои обязанности? — Я немного их делегировал. — Нейт старался быть невозмутимым. Он бы убил себя, дрогни сейчас его голос. Нет, до этого он не упадет. Хотя парень почти физически ощущал, как по венам несется кровь, разбавленная кортизолом. — Я контролирую ситуацию. Мы же успели сформировать сметы к последним торгам. Ты выиграл. — Ты кретин, если считаешь что в этом есть хоть капля твоей заслуги. — процедил Уолтер сквозь зубы, начиная терять терпение. — Дело сделала моя репутация, от которой скоро ничего не останется. И я заглядывал в твои сметы в отличие от тебя, щенок. Так ты ведешь документацию? Такого количества дыр не сыщешь в бесконечном космосе! Случайные цифры, непонятные коэффициенты. Как ты вообще додумался подсунуть мне это дерьмо? Щеки Уолтера тронул гневный румянец. Прикосновения Йоланды не помогали. Выслушивая все это, Нейт лишь размышлял о том, способен ли отец поднять голос настолько, чтобы лопнули стекла? Или сосуд, кровоснабжающий мозг? Иногда у него появлялись мысли послать всех к черту и уйти. Сказать, что он ненавидит этот дом, эту компанию, что ему нахрен не сдалась экономика и теория бизнеса. Сказать, и больше никогда здесь не появляться… Но в груди шевелилось нечто, что парень принимал за инстинкт самосохранения. Слово «страх» ему не нравилось. Он представлял, что все эти вопли и дикие взгляды призваны его замотивировать. Но по правде же это был крик отчаяния. Нейт знал, что каждое слово после подобного рода тирады будет использовано против него. Как же это все было несправедливо! Но нужно было что-то сказать в свое оправдание, и поскольку на несколько секунд он выпал в прострацию, то успел сообразить лишь нечто вроде: — Мне тяжело совмещать учебу и работу. Он попытался сказать это максимально убедительно для человека, который особо не занимался ни первым, ни вторым. — Неужели? — отец поднял брови, от чего взгляд казался по истине хищным, — Так может попробуешь себя поломойщиком в харчевне? Это будет куда легче! Работа как раз под твои мозги. — Уолтер! — воскликнула Йоланда. Она мелко подрагивала, краска совсем отлила от ее лица. Мистер Холлоран даже не обернулся в ее сторону, сохраняя самообладание, хотя Нейт заметил, как тот чуть вздрогнул, реагируя на ее слова. Эта цепная реакция между ними немного его сдерживала. — Я прошу тебя. Никто не рождается со знанием как все функционирует. Натаниэль ошибается, но он учится! К тому же он не инженер чтобы разбираться во всех тонкостях подобно тебе. Ты несправедлив. Так могла сказать только она. Нейт послал матери взгляд полный благодарности, хотя знал, что это мало ему поможет. На лице мистера Холлорана отобразилось раздражение. Она будто забирала его любимую игрушку – ехидное самоутверждение и выдуманное соперничество, где он всегда был победителем, доказывая Нейту его ничтожность в деле, за которое тот даже и не боролся. Конечно он уже придумал сто аргументов в противовес Йоланде: «у Нейта было время разобраться» или «даже дурак справится с мониторингом цен». В ответ на ее слова отец ничего не ответил, но сделал то, что делал всегда, когда его чем-то не устраивала Йоланда: — Я разговариваю не с тобой. Сходи на кухню и принеси мне нож для масла. Это с легкостью могла сделать домработница, дежурившая неподалеку как раз для подобных случаев. Но нож для масла просто обязан был оказаться в руках Йоланды. В его голосе слышался металл. Возможно он даже использовал тот самый голос. На лице Йоланды отразилось недовольство, но протеста не последовало. Она медленно поднялась, и чинно вышла абсолютно ровной походкой, с высоко поднятой головой, будто приказ оставить их ее ничуть не задел. Никто не придавал этому большого значения. Отцу не нравилось ее излишнее вмешательство, она знала и видела только то, что он позволял ей знать и видеть. Она могла забыться лишь в особых случаях, и почти всегда они касались Нейта или Коннора, как сейчас. Эта воспитательная беседа по мнению Уолтера не возымеет эффекта, если у сына будет адвокат. Так давление будет недостаточно сильным. — Долго ты собирался прятаться за юбку? — тут же начал отец. — Говори, смотри мне в глаза. Нейт смотрел в глаза, но не знал что говорить. Что в таких случаях вообще люди хотят услышать? Он решил сделать то, что делал всегда – абстрагироваться и ждать, пока все закончится. Пока его злость не иссякнет. У всего есть логическое завершение. Когда-нибудь он исчерпает свой запас оскорблений. — Мой отец начал то, что я продолжил, а ты непременно угробишь если я не вмешаюсь. Я дал тебе посильную работу, соответствующую тому, что ты должен изучать, и нет лучшего учения чем практика! Но ты заставил меня краснеть на собрании собственников. Довольно! Что останется от нас через год, через пять? Я принял решение: ты больше не глава организации. Теперь это будет твой брат. — То есть как? Ты типа меня увольняешь? — опешил Нейт. Лицо Коннора вытянулось в непонимании. Кажется это было для него новостью. Спустя долгое время послышался его густой бас: — Я? Это невозможно. Мое дело там, за океаном. Я не смогу разорваться. Холодный взгляд окатил брата холодом, леденящим душу. Нейт нервно сглотнул. Это было что-то новенькое, и совсем ему не нравилось. До этого были пустые угрозы, блокировка счетов, но компания… она была его! Его главный приз, его старт, подарок на восемнадцатый день рождения, на инициацию! Да, он возводил это не с нуля, но вот так просто отдать?.. Да знал бы отец через что ему пришлось пройти – ведь он так гадко обошелся с той девушкой с вечеринки ради этой компании! И теперь Уолтер так просто ее забирает? Холодный взгляд Холлорана теперь был обращен к массивной фигуре брата. Губы Уолтера тронула усмешка: — Вот что отличает тебя от таких как мы, сынок. Впрочем, Нейт не в счет – я давно подозревал, что результат его Теста – не более чем ошибка. Говоря «мы», я имею в виду таких как я, как твой дедушка. — поправил сам себя Уолтер. — Ты упускаешь возможности и горизонты, сидя в своей коробке. В тебе не кипит кровь, ты не готов рисковать! Ты уже доказал, что на что-то способен. Твоя компания очень милая, но этого мало, как ты не понимаешь? Я даю тебе уже слепленное, ограненное детище, которое Нейт, к счастью, не успел до конца испортить. У тебя есть опыт, так бери это. Я даю тебе шанс расшириться, покорить два континента! Начнешь со смет, потом подыщем тебе что-нибудь еще, — глаза отца горели тем лихорадочным огнем, который загорался в нем всегда, когда он говорил о своих достижениях. Коннор был озадачен. Нейт ошарашен. Земля буквально уходила из-под ног. Его обкрадывали прямо на глазах, и он ничего даже не мог сделать! Как идиот пялился на свой стейк. Но что было сказать против? Очевидно, решение уже принято. Но может быть хотя бы Коннор сможет прогнуть свою линию? Он как раз предпринял еще одну попытку: — Для меня ценно твое доверие, отец. Я ничего не желаю так сильно, как процветания твоему делу. Но я уже выбрал другую дорогу. И я не прыгну выше головы. — миролюбиво заключил он. Нейт с облегчением выдохнул. — Слабак! Жалкий бета! — рука мистера Холлорана ударила по столу. Он резко вскочил, нависнув над столом. Коннор чуть отклонился на спинку стула, чтобы быть дальше. Глаза Уолтера метали молнии. Злость достигла своего апогея: ему перечили сразу оба сына. — Так я и думал. Тебе никогда не понять каково это, ты никогда не был одним из нас! Вы оба жалкие тени Холлоранов. Братья переглянулись. Карие глаза Коннора (он не унаследовал семейную черту – глубокий зеленый цвет, его глаза больше отдавали янтарем, а при темном освещении были почти карие) выражали плохо скрываемое раздражение. Нейт не видел себя со стороны, но знал, что демонстрирует покорность, и будто согласие с выводами отца. Только так можно выжить в чете Холлоранов. Быстрее бы это закончилось. Уолтер, поняв, что слишком разошелся, поджал узкие губы, оправил полы пиджака и опустился на свое место. На секунду воцарилось молчание, и никто не решался его нарушить. Ситуация была максимально патовая, напряжение просто душило. Уолтер прервал молчание первым: — Можешь так не трястись, я не собираюсь блокировать твои счета. — презрительно выплюнул он, глядя на Нейта. Расслабиться тем не менее не вышло, — Болтайся как делал это и раньше. Я устал в тебе разочаровываться. Однако я думал, что имею только один бесполезный придаток. Как оказалось, их двое. По челюсти брата заходили желваки. Нейт понял, что Уолтер пытается вывести Коннора на эмоции, задеть его эго. Он пытается снова втянуть брата в эту игру бесконечных доказательств своего ума, силы и предприимчивости, которые конечно никогда не дотянут до уровня «настоящего» альфы. Будто всего проделанного пути было недостаточно. Какую цену это имело в глазах отца? Если воссоздание Коннором детище было мизерным выступом, то на каких же склонах витали амбиции Уолтера Холлорана? Нейт мог лишь поежиться, представляя это. И к удивлению парня, Коннор неуверенно произнес: — Может быть я смогу попробовать?.. На первое время. Я поговорю со своим заместителем, может быть мы что-нибудь придумаем. Я… мне бы хотелось… — Вот так! С этого и нужно было начинать! — на лице хозяина дома возникла торжествующая улыбка, впервые за все время он улыбался. Нейт был мрачнее тучи. Что за хрень сейчас происходит? Он собирается работать на две разные компании? Да это невозможно. Уолтер изначально требовал от него невозможного! Но Коннор бежал на знакомые грабли, и бежал бы еще тысячу раз ради этой мимолетной улыбки одобрения. Вымученное согласие, достигнутое криками и манипуляциями – так решают дела люди их вида? Такое поведение больше подходит омегам, но высказать это вслух было бы выстрелом в собственную голову. Нейт угрюмо молчал. Его непонимающий взгляд был обращен к брату. Неужели он за столько лет не понял, что гонится за обманкой? Отец не видит никого кроме себя. Это все ужасно глупо. Раздражение пропитывало каждую клеточку тела Нейта. Мыслимо ли это? Отец был несправедлив, если бы он только знал насколько тяжело тело переносит отсутствие рядом омеги, и думать о гребаных цифрах просто сейчас невозможно! Но едва ли это было оправданием. Ему не понять, ведь они с матерью не расставались с момента своей встречи. Издалека послушался стук каблуков и вновь появилась Йоланда с ножом для масла в руках. Ее лицо ничего не выражало. Она заняла свое место рядом с супругом, придвинув к нему прибор, которым Уолтер не воспользуется до конца ужина. Нейт был полностью разбит. Он ожидал всего, но не этого. Забрать у него собственное дело… Передать его Коннору! Он в очередной раз смешал его с дерьмом, показал его никчемность. Нейт не понимал какая из его частей негодует: дефектная альфа-часть или он сам. Но одно он знал точно – его место было важно для него. Это было собственное маленькое государство, оплот стабильности в его жизни, необычайный трамплин. Так глупо его потерять было ужасно. Если бы он только знал к чему все приведет, то не слонялся бы по задворкам, а сидел бы в гребаном офисе. Конечно Йоланда была права: разобраться со всем было тяжело, и зачастую Нейт действовал по наитию, нежели исходя из своих знаний, полученных в университете, которые по расчету Уолтера должны были ему помогать. Потому что их не было, как и его ноги на территории кампуса. И несмотря на все свои промахи Нейт считал, что наказывать его так было несправедливо. Все-таки отец стал тем, кто он есть за долгие годы труда и ошибок, но он требовал от Нейта того же самого в его неполные двадцать лет! Было ли это правильно? Как он и ожидал, Уолтер исчерпал запасы своего гнева и оставшаяся часть обеда прошла спокойнее. Беседа текла очень вяло, касаясь в основном политики или проблем компании. Йоланда хранила молчание, временами с сочувствием поглядывая на Нейта. Ее жалость его раздражала. Наверняка она знала о том что грядет, так почему не предупредила его?! Он был взбешен. Все его тело напряглось. Даже обещание не блокировать его счета не принесло облегчения: в этот момент парню хотелось наконец собрать силы в кулак и плюнуть Уолтеру в лицо. Эти деньги теперь казались какими-то грязными и мерзкими. Он резко почувствовал отвращение ко всему: к обстановке, к людям, даже к еде. Он был здесь лишний. Обед закончился далеко не на приятной ноте, хотя все по заведенному обычаю делали вид, что рады были повидаться. Уолтер позвал Коннора в свой кабинет обсудить детали, и не прощаясь, вышел из столовой. Через секунду Коннор ретировался за ним. Нейт бросил ему в след презрительный взгляд. — Давай, постой на задних лапках, болонка, — выплюнул он недостаточно громко чтобы его услышал брат, но достаточно громко для тишины, воцарившейся в комнате. Йоланда поставила чашку на блюдце, неодобрительно покачав головой. — Не злись на него, Нейт. Это ради нашего общего блага. Тебе стоит взять перерыв. — Мягко произнесла она. Нейт ничего не ответил, цедя крепкий кофе сквозь сжатые зубы. Он знал, что если сейчас откроет рот, то Йоланда сильно обидится. Они все его достали. Следующие несколько минут они молча доедали свои порции, не произнося ни слова. В конце этого подобия семейного ужина, Нейт сухо попрощался с матерью, поблагодарив за еду и теплый прием. Со стороны это было просто смешно. Он надеялся, что теперь окажется здесь нескоро. Стены давили на Нейта все сильнее и сильнее, ему не терпелось вылететь отсюда на свежий воздух. А лучше что-нибудь сломать. Эта потеря была ощутимым ударом. Он не любил эту работу, но думал, что приспособится со временем. Просто пока не хотелось – ведь жизнь занимали вещи поинтереснее. Но в чем-то Уолтер был прав: люди не могут его дожидаться. Дожидаться пока он будет готов взять в руки эту ответственность. Но как же это злит! Нейт вылетел из дома, закуривая на пути. Он думал, что испытает облегчение, но от него не было и следа. Нейт сел в машину, но не тронулся с места. Он в растерянности вертел в пальцах белый фильтр. Его щеки покраснели от возмущения и негодования. Он размышлял как теперь быть дальше: он лишился работы, ради которой пошел на преступление, и в очередной раз получил нагоняй от Уолтера. Лайлы по-прежнему не было рядом. Это дерьмо теперь стало просто беспросветным. Каждый день уничтожал его и закапывал все сильнее и сильней. Что будет дальше? Может ли быть еще хреновее? Все как будто сговорились его добить. Нейт встрепенулся, будто очнувшись от сна когда услышал стук о стекло. На парковке стоял Коннор, поднявшийся ветер нещадно трепал его волосы. Нейт поджал губы (со стороны он выглядел совсем как Уолтер, всецело им презираемый), раздумывая над тем, чтобы зажать педаль газа, оставив фигуру брата позади. Но все же интерес к тому, что ему надо преобладал. Нейт вышел из машины. — Есть сигареты? — Как ни в чем не бывало спросил он. Будто бы это не он забрал его компанию несколько минут назад, оставив Нейта с голым задом. Он отнял его перспективы и сейчас просто стоит и просит закурить? Это шутка? — Ты спустился ради этого? — пробубнил Нейт. — Иди к черту, понятно? Лучше бы ты не возвращался. Он старался выплюнуть это максимально едко, открыто демонстрируя свою позицию. Коннор не шелохнулся, смерив брата тяжелым взглядом. Ему не нужно было быть альфой чтобы ощущать агрессию, исходящую от парня в эту минуту. — Думаешь я знал что у него на уме? Ты ошибаешься. — И тем не менее ты ему подыгрываешь! — взорвался Нейт. Им не нужно было называть имен, чтобы было понятно о ком речь. Это зловещее он говорило само за себя. — Думаешь он теперь погладит тебя по головке? Катитесь нахрен вы оба! Я… — А теперь закрой рот, истеричка, и слушай внимательно, — перебил его брат. Коннор пригладил волосы, делая шаг ему навстречу. — Конечно он зол, но ведь ты действительно облажался. Нельзя пускать все на самотек. Я согласился лишь для того чтобы он не нанял третье лицо, окончательно удалив тебя из игры. Пусть поостынет. Потом мы просто совершим рокировку и все останется как было. Нейт непонимающе уставился на него. — Хочешь помочь? — недоверчиво спросил он. Поверить в это было сложно, но взгляд Коннора был необычайно открытым, в нем не было ни насмешки, ни холода. Нейт совсем растерялся. — Я готов нести это бремя. Недолго. Я отдам его тебе, когда придет время. Но обещай, что ты будешь готов! Вообще-то Коннор и есть подхалим Уолтера, но Нейт решил удержаться от едкого комментария. — Я тебе не верю. — Честно признался он. Коннор вздохнул: — Мне нужно присягнуть тебе с рукой на Библии? Думаешь у меня есть интерес в ваших проектах? Или мне понравится быть сметчиком, будучи генеральным директором? Не испытывай мое терпение, Нейт. Я говорю искренне. — Ты просто так будешь вести чужие дела, чтобы потом все отдать и свалить в закат? Звучит как бред. Нейт бы так не сделал, и они оба это знали. — Я же «тень Холлоранов», — улыбнулся Коннор, — А ты мой брат. Я бы не сделал это ни для кого другого. На секунду воцарилось молчание. Нейт внимательно изучал его лицо, пытаясь найти в нем хоть каплю неискренности. На его лице начинали проявляться легкие морщинки, но глаза были по-прежнему лучистые и задорные. В душе парня медленно пускала ростки новая надежда. Он ничего не ответил, а лишь опустил руку в карман пиджака. Он протянул Холлорану свое портмоне, наконец предлагая закурить. Так он говорил спасибо, которое не решился озвучить, но оба все понимали. Коннор с удовольствием вдохнул пары конденсированного табака. Они вместе оперлись на начищенную дверь автомобиля. Каждый думал о своем. — Помнишь в детстве я разломал твой тетраэдр, который ты собрал из ватных палочек для научной ярмарки? Нейт кивнул. — Ты тогда очень расстроился. А потом мы вместе мастерили железную дорогу. — Коннор внимательно посмотрел на Нейта. Парень не понимал зачем тот ударился в эти воспоминания, но внимательно слушал, переносясь в картины своего детства. — Думаешь с тех пор что-то изменилось? Верь мне, Нейт. А я постараюсь поверить в тебя. Ты не плохой человек, но почему-то стремишься им стать. Нравоучения всегда его бесили. Но из уст Коннора они имели совсем другой смысл, и затрагивали что-то внутри. Теперь парень испытывал лишь стыд за свою несостоятельность. Злость испарилась так же быстро, как и появилась. Может быть из этого всего что-то и выйдет. Может быть не все так плохо, как он думал еще несколько минут назад. Оба Холлорана молчали, думая о своем. Наверное Коннор размышлял как ему теперь работать на две стороны. Нейт переваривал многочисленные события сегодняшнего дня. Это было чистое безумие, впрочем оно стало обыденной составляющей его жизни. — Обещай мне. Ни отцу, ни матери. Мне. Ты перестанешь гробить свою жизнь. Пора взрослеть. Он пообещал. И не задумываясь сделал бы это еще раз. Нейту искренне хотелось верить, что эти слова имеют вес. Испытывать себя на прочность не было новым опытом. Хотя сказать, как известно, легче чем сделать. Они долго говорили сначала на паркинге, потом в машине Нейта, когда весенний дождь заморосил по стеклам и асфальту. Нейт заметно успокоился, после признания брата в своих истинных целях, он почувствовал нечто вроде облегчения. Может быть все было к лучшему: пока Коннор управляется с компанией, у него будет время чтобы найти Лайлу и взяться за ум, заново научиться считать. Хотя он не особо верил, что из этого что-то выйдет, но попробовать стоило. Снова. Нейт был нетерпелив и легко взрывался, не держал своего слова и быстро уставал от рутинных вещей. Брат же был его полной противоположностью: рассудительный, степенный, он всегда основательно и методично брался за любую работу. Нейт подумал, что Коннор подружился бы с Лайлой. Судя по рассказам Лилли и его собственным воспоминаниям о ней, эти двое были во многом схожи характерами. Коннор обещал помочь и в ее поисках, однако не сказал как. Нейту было достаточно и этого. Хоть один человек в этот вечер впервые искренне ему посочувствовал. Нейту быстро наскучило слушать как там его дела – он больше предпочитал говорить о себе, но ради приличия задержался, выражая интерес. Мельком глядя на часы, он спохватился, вспоминая, что дома его давно уже ждут. Нейт соврал Коннору. Он сказал, что его ждут на заседании студенческого совета. Парню впервые было гадко произносить какую то ни было ложь, и слова неприятно застревали в горле. Он не мог смотреть в эти серьезные карие глаза. Буквально несколько минут назад он обещал, что станет достойным преемником семейного бизнеса, он говорил это искренне, и что самое главное – почти верил. А остальное было неважно. Нейт решил, что это будет последняя ложь в его жизни. Она ощущалась плевком в лицо человеку, оказавшему ему услугу.

***

К его возвращению студенческий совет был в самом разгаре. Он слышал музыку еще на улице. Незнакомые люди занимали каждую поверхность его квартиры: кто-то сидел на подоконнике, кто-то на диване, на столе, на полу. Кто-то танцевал, глупо трясясь всем телом. Некоторых из гостей он встречал раньше в университете, но их было меньшинство. Пробиваясь сквозь толпу людей Нейт прошел на свою кухню, к своему неудовольствию отметив, что гости полностью распотрошили мини бар. На барной стойке сидела девушка, обвив ногами талию какого-то парня. Они жадно впивались друг в друга губами, не замечая никого вокруг. Нейт налил себе воды. Здесь было жарко. Никто даже не заметил его появления, но это его не ранило, а скорее обрадовало. После гробовой тишины в квартире его родителей, эта вакханалия особенно сильно резала уши и глаза. Опершись на столешницу, прямо на полу сидел какой-то парень, задрав голову к потолку. Нейту переступил через его ноги, но тот никак не отреагировал. Еще одна жертва Дэва Миллера. Лицо парня ничего не выражало, оно отдавало мертвенной бледностью, леденящим спокойствием. Пройдя обратно в зал, он обнаружил еще нескольких товарищей в состоянии сладкого транса. Не обращая на них внимания, остальные гости образовали маленький круг в центре гостиной, вокруг девчонки, которая медленно раздевалась под ритмичный трек. Под громкие возгласы она сняла футболку, размахивая ей над головой. Нейт стоял вдали от всех, глупо пялясь на это сумасшествие. На столе стоял хороший алкоголь, но пить не хотелось. Ему не хотелось примыкать к толпе этих обезьян, свистящих комплименты полуголой шлюхе. Тошнота подступила к его горлу. Он еще раз внимательно оглядел присутствующих. Странного рода предчувствие зашевелилось где-то в груди. Парень не спеша стал подниматься на второй этаж. На лестнице сидели несколько парочек, всецело поглощенные друг другом. Чем выше он поднимался, тем быстрее билось его сердце. Странного рода дежавю захлестнуло его разум. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Будто он вышел из своего тела и смотрел кино. Нейт не искал кого-то конкретного, он просто чувствовал, что ему нужно попасть в свою спальню. Хватило ли Дэву ума запереть ее от остальных? Он решил, что не хочет выпивать со всеми. Дверь из дерева цвета венги была чуть прикрыта. Распахивая ее для себя он понял, что наверх его вело ни что иное, как запах. Специфический запах, который он непонятно как учуял сквозь какофонию ароматов других людей. Внутри его ждало не самое приятное зрелище. Он видел Дэва, своего почти друга. Он был обнажен по пояс. В комнате царил полумрак, на фоне которого отчетливо выделялась бледная кожа. Нейту потребовалась секунда чтобы оценить ситуацию. А ситуация была отвратительной до предела: Дэв Миллер нависал над девушкой, стягивая трусики из-под черного платья. Его намерения были понятны, и Нейт закрыл бы дверь, подождав какое-то время, и лишь потом устроив ему трепку. Но в глаза бросилось пламя рыжей копны волос, расплескавшееся по простыне. В комнате было темно, и ему искренне хотелось ошибаться. Но он был слишком трезвым чтобы это было так. Еще секунду он вглядывался в темноту, полагаясь на чуткость способностей своего организма. Холодок прошелся по его позвоночнику, когда в девчонке на кровати он идентифицировал режиссершу. Ее глаза были закрыты, но едва ли она могла уснуть в таком шуме. Это значило только одно. Дэв остановился, застигнутый врасплох. Он кивнул Нейту головой, как бы говоря скрыться с глаз. Тело парня напряглось. Мысли в его голове не успели сложиться в предложения, в аргументы за и против, тело будто само вело его. Все происходящее стало ему омерзительно, максимально омерзительно, насколько только возможно. Ему хотелось стошнить эту музыку, эти запахи, эти голоса, хотелось чтобы все закончилось. В ушах все еще звучали голоса отца и брата. Я устал в тебе разочаровываться. Болтайся, как делал это и раньше. Пора взрослеть. Нейт в два шага пересек комнату, в миг оказавшись возле Миллера. Его кровь вскипела, мышцы сокращались отдельно от мозга и намного быстрее его работы. Точным ударом в челюсть Нейт отбросил приятеля в угол комнаты. Дэв упал на спину, но тут же вскочил. Его глаза выражали полное непонимание и растерянность. Его зрачки были расширены. Нейт совершенно точно имел преимущество, потому как твердо стоял на ногах. Струйка крови текла по подбородку Дэва. Кажется он разбил ему губу. — Что за дела, чувак? Что ты блять творишь?! — Убирайся. Вечеринка закончилась. — прорычал Нейт в ответ. Лилли промычала что-то невнятное, перевернувшись на бок. — Можешь быть первым, если хочешь. Она готова, — кивнул Дэв в сторону Ли. Это всколыхнуло новую волну ярости в душе Холлорана. Он плохо осознавал смысл своих действий, но лишь чувствовал, что так надо. Что он делает правильно. И дело было не в Лилли, а в нем и только в нем. Дэв виделся ему грязным животным, которое хотелось за волосы выволочь из квартиры. — Убирайся! — Да что с тобой такое? Ты пьяный или под кайфом? Напоминание об этом совершенно взбесило Нейта. То, из-за чего он нарушал все свои обещания, из-за чего не мог отдаться ни работе ни учебе, из-за чего потерял смысл своей жизни и так его и не обрел. Эта школьная привычка, разрушившая его жизнь. И в эти моменты всегда рядом был Дэв. Всегда. Нейт в следующий миг бросился на него, пытаясь нанести удар по скуле или носу, будто пытаясь выбить из Миллера извинения за свое грязное ремесло, стоившее так много разрушенных жизней. Среди них была девушка, оказавшаяся не в том месте не в то время. Но ее уже не вернуть. Как бы грязной она не была, она была человеком. Была. А он устал разочаровываться в самом себе. Сорвать злость на виновнике своих неудач было даже круче, чем напиться после встречи с отцом. Нейт получал садистичное удовольствие от звука ударов кожи его руки о кожу лица. Кровь, маравшая паркет, остававшаяся на костяшках пальцев была его трофеем. Дэв был слишком слаб чтобы сопротивляться, его реакция была замедленной, в глазах застыло непонимание. Он попытался скинуть парня со своего тела, но не смог. В эту секунду Нейт чувствовал агрессию, сочившуюся из его клеток, он ощущал силу, власть над этим ничтожеством. Он ощущал себя альфой, победителем в схватке с подобным себе. Он не был дефектным, странные инстинкты не обошли его стороной. Он наносил удар за ударом, голова Миллера превратилась в грушу для битья. Нейт давно не чувствовал себя так хорошо как в эту секунду, как бы ужасно это ни звучало. Он не знал сколько времени отводил душу, и не сразу услышал девичий визг за своей спиной. Через секунду его руку обвили две другие. Нейт резко двинул локоть назад, пытаясь отцепить от себя преграду к отмщению. В ушах звенело. Выходя из этого транса, Нейт вспоминал не свое детство и школьную юность, а действительность и события десятиминутной давности. — Что здесь происходит?! — Холлоран затравленно оглянулся, испугавшись этого голоса. Будто его застали за кражей печенья, но дело было куда серьезнее. Он боялся не последствий, а окружающей действительности, неумолимо накрывшей его голову. В мире инстинктов было куда проще – не нужно оправдываться, не нужно думать что, как и зачем он делает. Сейчас же за его спиной собралось приличное количество зрителей, которые ловили каждое его движение. Он слышал визг, голоса, перешептывания. Тело Нейта держали крепкие руки. Он оглянулся на Дэва и ужаснулся: лицо бывшего приятеля заплыло кровоподтеками, он лежал без сознания. Его иррациональная часть победно ухмыльнулась. Кому-то это может показаться отвратительным, но часть Нейта Холлорана была горда тем что сделала. Другая его часть едва помнила собственное имя. Его оттащили. Университетский друг – Дин, появившийся непонятно откуда, сканировал его взглядом. Наверное пытался вычислить, принимал ли что-то Нейт. Но он был абсолютно чист, и оправдать свое поведение мог только внезапной вспышкой ненависти, которая безусловно была несоразмерна его поступку. — Что ты делаешь?! — встряхнул его Дин. Нейт не ответил, опустив голову. Ему нужно было придти в себя. Кровь стала гремучей смесью из кортизола, альдостерона и тестостерона. — Господи, он дышит? — послышался крик за его спиной. Какая-то девушка подбежала к Дэву. Лилли лежала на кровати не шелохнувшись. Тряхнув головой и взъерошив свои волосы, Нейт наконец смог сфокусировать взгляд на окружающих. Гости смотрели на хозяина с нескрываемым ужасом. Единственное что Нейт мог на это ответить: — Пошли все вон.

***

Вечеринка закончилась. Самая дерьмовая в его жизни вечеринка. После случившегося многие ушли сами, не желая разбираться и вникать в это безумие. Пьяные драки не были новинкой. Неравнодушные пытались оказать помощь Дэву, пребывавшему без сознания. Нейт не сомневался, что Миллер жив, хотя в состоянии этого странного аффекта не рассчитывал силу удара. Но он просто не мог умереть, потому что такие люди как он не уживутся ни с чертом, ни в райском саду. И он дышал. Нейт проверил. Вероятно он ничего и не чувствовал, пребывая в забытии. Эта дрянь, растекающаяся по его венам амортизировала удары, Нейт знал как это бывает. Но рано или поздно Миллера настигнет отходняк, возможно самый тяжелый за его жизнь. Но Холлорану не было до этого дела. Если бы время перемоталось назад, он бы сделал все то же самое. Люди вытекали через входные двери минут двадцать. Дин и Флетчер требовали объяснений, но Нейт без зазрения совести послал всех куда подальше. Ему хотелось остаться в тишине. Закрывая дверь за последним человеком, он испытывал облегчение. В гостиной был полный разгром: бутылки, чья-то одежда, следы обуви на его диване и мусор, торчащий изо всех щелей. Но самое главное – тишина. Он бы насладился ей как следует, обдумывая события этого странного дня, если бы не последнее дело, с которым нужно было разобраться. Нейт поднялся наверх. На его кровати по-прежнему лежала Лилли. Ее лицо было таким бледным, синие радужки скрывались под веками, обрамленными пушистыми ресницами. Пышные рыжие волосы рассыпались красивыми волнами. Маленькое черное платье перекрутилось на ее фигуре. Нейт поразился тому, какой маленькой она была. Просто девочка. Наверное она была единственной несовершеннолетней на этой тусовке. И зачем, зачем он только ее позвал? Она сейчас лежала бы дома в своей кровати, и ничего бы этого не было. Он позвал чтобы поговорить с ней о Лайле и все закрутилось так стремительно: сначала отец, потом Коннор, и Нейт не мог даже представить что Миллер способен на подобное в его доме. Холлоран испытывал чувство, которое почти уже забыл – неимоверный стыд, досаду и злость на самого себя. Он должен был это предотвратить. Она не заслуживала того, что ждало ее этой ночью. Это был его мир, к которому не должны были иметь отношение… Близкие? Нет, она не была ему близка, но она была слишком маленькой, и слишком чистой для всего что тут происходит. На ее месте могла оказаться Лайла. От мысли об этом горькое раздражение прокатывалось по венам. А все же он подоспел неимоверно вовремя. Приехал бы на полчаса позже и все свершилось бы не лучшим образом. Он понимал, почему Дэв выбрал ее – такая бойкая, яркая, общительная. Он не видел ее раньше. А эта дура наверняка развесила уши. Но он всегда был нетерпеливым, а она слишком глупой чтобы понять в какой опасности находится под прицелом липкого взгляда Миллера. Наверняка он подсыпал ей что-то в стакан. Нейт не верил в другие варианты развития событий, потому как достаточно неплохо знал Миллера. На подкорке сознания Нейта заворочались воспоминания: он ведь и сам делал подобное. Зачастую он не спрашивал возраста девушек с которыми спал, а иногда не интересовался даже именем. Но он ведь не такой как Дэв, верно? Он спрашивал согласия этих девушек… или нет? Во всяком случае никто не выражал однозначного отказа. На душе было гадко. После того как адреналин в крови немного рассеялся, он начал ощущать саднящую ноющую боль в руках. Болела и голова – это был слишком насыщенный день и ему давно пора закончится. Он чуть потряс девушку за плечо. Она никак не отреагировала, и лишь через минуту веки ее слабо задрожали, медленно поднимаясь. От ее взгляда по позвоночнику Нейта прошелся холодок. Такой пустой, непонимающий, рассеянный. Она никак не могла сфокусироваться в одной точке. Однако с каждой секундой взгляд становился более осмысленным, хотя в движениях сохранялась некоторая заторможенность. Она обвела глазами окружающее пространство, ни на чем не задерживаясь. Какое-то время они молчали, глупо уставившись друг на друга. Нейт тоже молчал, он не знал что нужно ей сказать. Просто не знал. — А где все? — он поразился до чего хриплым стал ее голос, разрезавший тишину комнаты. Сердце болезненно сжалось. Должно быть она порядком удивилась этой тишине, учитывая что еще не так давно стены вибрировали от громкой музыки. — Как ты себя чувствуешь? — Хреново, — честно призналась Лилли. Выглядела она мягко говоря помятой. Она была настолько слабой и так плохо соображала, что не могла даже подтянуть платье и белье до отметки приличия. Но это последнее что его волновало: на самом деле Нейту хотелось спрятаться под кровать, уйти отсюда, забыть этот день, лишь бы не объясняться, ни с кем не разговаривать. Но он просто не мог не спросить: — Вечеринка закончилась. Хочешь, отвезу тебя домой? Она слабо кивнула, прикрыв глаза. Его мучил вопрос помнит ли она то, что здесь произошло, но мучить ее сейчас было бы слишком жестоко. Нейт помог Ли подняться и умыться. На прозрачной коже девушки виднелись подтеки туши. Макияж совсем размазался, волосы растрепались. Она сказала, что очень хочет вернуться домой. На душе Нейта скребли кошки. Он чувствовал себя виноватым в том что произошло. Он и был виноват – приглашать ее было верхом глупости! О чем он только думал? Невольно Нейт подумал о Лайле. Как же ей наверное было страшно. Ситуации были чем-то похожи, и соотнося их, Нейт пришел к выводу, что в тот Новый год была совершена самая большая ошибка в его жизни. Ей было пятнадцать или шестнадцать лет. Он плохо помнил как она тогда выглядела: кажется у нее было легкое белое платье, в котором она выбежала тогда на улицу. Он заставил ее выносить труп девушки, умершей от интоксикации. Подумать только. Она была совсем девочкой и он заставил ее увидеть… то что было. Возможно впервые за долгое время Нейт проникся к Лайле чем-то кроме раздражения, злобы и похоти. Ему было безмерно ее жаль. Осознавать свою вину было в два раза больнее. Лилли была такой слабой, почти висела на его руках. В этот вечер он все сделал правильно. Жаль, что не вовремя. Они спустились на подземную парковку. Лилли несмело шагала, облокачиваясь на его плечо. Нейт усадил ее в машину и сел сам, но он медлил, не решаясь трогаться с места. Безразличный взгляд ее синих глаз был направлен в пустоту. Они будто потускнели с их последней встречи. Лучше бы она обозвала его последними словами, кричала, пиналась, сделала бы хоть что-то! Молчание угнетало. Он не знал что у нее на уме, да и в своих мыслях было трудно разобраться. Они глупо стояли на месте, Нейт не решался заговорить, Ли пребывала где-то далеко отсюда в своих мыслях. Когда молчание сдавило его горло кольцом, и стало почти физически больно его терпеть, Нейт наконец выдохнул: — Лилли, мне очень жаль. Я не знал, что все так выйдет. Мне следовало присмотреть за тобой, я бы не подпустил к тебе этого ублюдка… Но обстоятельства сложились хуже некуда. — он был не в силах посмотреть ей в глаза, надеясь, что если не его взгляд, то хотя бы смысл слов дойдет до сердца. Это признание было искренним, и оттого таким трудным. Она ничего не ответила. Прочистив горло, Нейт продолжил, по-прежнему не оборачиваясь на нее, лишь периферическим зрением улавливая огонь ее волос: — Если ты не помнишь, то он ничего не успел. Я вовремя вас нашел. Поверь, он поплатился за то что сделал, если тебе от этого будет легче. Я говорю это не потому что ты подруга Лайлы или потому что хочу порисоваться, нет, мне действительно осточертели эти выходки. Знаю, ты думаешь, что человек, причастный к этому миру не может быть хорошим человеком. И я никогда не считал себя таким. Был ли у меня выбор? Конечно был. Я себя не оправдываю. Ничего так не размягчает душу как свобода выбора. Меня она привела к сегодняшнему дню. Я и не знал что возможно облажаться по всем существующим фронтам. Какой бездарностью нужно быть, чтобы тебя уволил собственный отец? Сегодня я дал обещание что-то изменить, но нарушил его спустя полчаса. Обещание единственному человеку, который, кажется меня еще терпит. Наверное уже завтра до него дойдут слухи о пьяной драке, и я пиздец как недоволен собой. Я вспылил. Снова пошел на поводу у импульса, и число пострадавших возросло. От меня отвернулась даже моя истинная пара. Можешь себе представить: тебя презирает половинка твоей души. У нее есть поводы меня ненавидеть, но… Нейт вздохнул. Это откровение вырвалось так внезапно и стремительно. Он понимал как это глупо и неуместно – рассказывать это ей, но уже не мог остановиться. Может быть завтра он об этом пожалеет, но сейчас ему хотелось признаться вслух о всех своих промахах. Звук собственного голоса немного успокаивал. В какой-то момент ему даже стало все равно на Лилли и парень в задумчивости проговаривал слова, уставившись в одну точку. Перед глазами проносились картины сегодняшнего дня: колючий взгляд отца, его голос, клубы дыма, выпускаемые братом на парковке, окровавленное лицо Дэва. — Может мне хотелось бы, чтобы все было по-другому. Но я даже не знаю с чего начать. Чувствую, что что бы я ни делал – я всегда ошибаюсь. Как разорвать этот порочный круг?! Лилли упорно молчала, не способная разрешить эту загадку. По челюсти Нейта заходили желваки. Он был крайне напряжен, пытаясь разрешить один из сложнейших в своей жизни вопросов. Справа от него донеслись странные звуки. В следующий миг все произошло невероятно быстро, он даже не успел до конца сообразить что происходит. Все это время Лилли молчала. Ее живот переодически жалобно урчал, на что Нейт даже не обратил внимания, пребывая в своих неутешительных мыслях. В момент кульминации желудок не выдержал издевательств, отторгая намешанное внутри. Ее длинная шея странно выгнулась, глаза расширились. Лилли начала озираться по сторонам. Дверь с ее стороны была заблокирована, как и окно. Секунда – и рыжая копна волос распласталась по спине над согнутой над бордачком спиной. Ее тошнило сильно и долго. Нейт ошарашено смотрел на порчу своего имущества, не в силах остановить или даже прервать процесс. Она достаточно однозначно выразила свое мнение касаемо его умозаключений. Ответ был исчерпывающим. Отвратительные звуки заполнили салон. Холлоран не понимал что он чувствует. Не было сил даже разозлиться. Ей было ужасно плохо. Он не представлял что делать дальше и как потом привести машину в божеский вид, но в эту секунду услужливо закрутил на ладонь ее волосы, помогая очистить желудок. До этой секунды он искренне считал, что день уже не может стать хуже.