Искажение

Лайла

Ее мир медленно рушился, если от него хоть что-то еще осталось. Кровь стучала в висках, и она едва слышала свои собственные слова. Они летели с небольшим отставанием от мыслей, крутившихся в голове. С каждым словом Марк мрачнел все больше и больше. Она рассказала ему все с самого начала, не скрывая имен, мест, времени. Это уже не имело смысла – она обнажалась до конца. Могли ли между ними теперь существовать какие-то преграды? Лайла утирала слезы тыльной стороной ладони, намочив рукав кофты. К концу своего рассказа у нее не было сил смотреть ему в глаза. Но решимость рассказать все не пошатнулась, хотя голос ее то и дело дрожал, а иногда и вовсе пропадал под натиском истошных рыданий, которые она носила под сердцем столько времени. — А потом мы ушли. Мы… поднялись обратно, — она сделала паузу, порывисто выдыхая, — и делали вид, что ничего не случилось. Потом Нейт уехал домой и мы никогда об этом не говорили потому что… Лайла тяжело вздохнула. Как сказать Марку, что Нейту просто не было дела до девчонки которую тот оставил умирать от интоксикации? А сама Лайла… просто трусиха. Тошнота подкатила к горлу. Ей хотелось царапать себя, рвать волосы, сделать что-нибудь, что угодно, что облегчит ношу исповеди. Она не закончила предложение. Ей было нечего добавить, это все было выше ее сил. Все и без этого было понятно. Богатые детишки замели следы, спрятав беспорядок под кровать, подальше от глаз родителей. Подальше от собственных глаз. Лайла наверное впервые воспроизводила хронологию событий той ночи с такой точностью, даже для самой себя. Эта тайна была внутри нее слишком долго. Но даже когда она вышла наружу, девушке не стало легче. Сердце бешено билось от мысли, что сделает Марк. В эту секунду она почти искренне желала, чтобы он наотмашь ее ударил. Чтобы он взял ее за волосы и хорошенько стукнул о стену, чтобы презрительно скривил рот, плюнул ей под ноги. Все что угодно. Она готова была терпеть все, и это принесло бы ей мазохистичное удовольствие от мысли, что она расплачивается с этим непомерным долгом перед всем семейством Делингеров. Они заслуживают знать правду. Но он ничего не сделал. Мучительно долгое молчание повисло на плечах свинцовым хомутом. Лайла не могла поднять головы, боялась пошевелиться или издать лишний звук. Она боялась и одновременно ждала его реакции, и очень удивилась, когда абсолютно ничего не услышала в ответ. Он должен был кричать, хватать ее за руки, биться в истерике в ее представлении. Молчание затягивалось. Он тоже не шевелился. Глубоко вздохнув, и собрав остатки воли в кулак, девушка осмелилась бросить быстрый взгляд на Марка, чтобы понять о чем он думает. Его лицо выражало столько боли, что ее едва ли мог вместить один человек. Его глаза цвета грозовой тучи действительно подернулись подступающим ливнем. Марк смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, будто был где-то не здесь. Может быть там, в своем детстве, где он держал Джорджину за руку. Или в ночь их ссоры, когда видел ее в последний раз. А может быть на краю пропасти, в которую свалилась Джорджина Делингер (вернее Лайла столкнула ее) – а именно ее тело, перенесшее немало страданий. Все проживают горе по-разному. Кто-то скорбит во всеуслышание, чтобы окружающие могли разделить с ним эту боль. Кто-то скорбит в одиночестве, проживая темные страницы своей жизни самостоятельно. А некоторые на первый взгляд ничего не чувствуют, будто откладывая скорбь и слезы, вписывая их на другое время в своем расписании. Но она не знала как проживает горе Марк и чем ему помочь, если вообще стоило это делать. Кажется она сделала достаточно. Еще несколько минут назад он смотрел на нее так… будто у них действительно что-то могло получиться. Будто она не была дефектом, ошибкой природы и чудовищем, убийцей, сбежавшей с места преступления. Сейчас же его глаза не выражали ничего, а только гнетущую пустоту. И даже плечи его поникли, пальцы нервно подергивали край куртки. Сердце Лайлы разбивалось на все более мелкие осколки. Когда молчать дальше уже было просто невозможно, она выпалила: — Марк, пожалуйста! Скажи хоть что-нибудь. Я не жду что ты простишь меня и ты не должен прощать! Я бы не простила. Но знай, что я ненавижу и ненавидела себя каждую минуту каждого дня за это. Я хотела покончить с собой из-за всего этого. Если бы я только знала… Он раздраженно мотнул головой и стремительно поднялся. Лайла продолжала лепетать извинения и мелочные оправдания, хотя все это было ужасно глупо. Она знала, что до него не долетает и половины ее слов, и все же не могла остановиться. Ее звонкий голос отпрыгивал от стен старого вокзала. Бездомные постояльцы бросали на них заинтересованные взгляды. Парень недолго о чем-то размышлял, и наконец прервал поток причитаний Лайлы, грозивших вылиться в настоящий психоз, полное исступление: — Пойдем, — тихо бросил он, медленно плетясь к выходу. Голос Марка был будто выцветший, приглушенный и хриплый от долгого молчания. Нутро девушки сжалось. Лайла вскочила, догоняя его. Она уже набрала в легкие воздуха, готовая задавать вопросы, но он опередил ее, объяснившись, — Отведу тебя к Лот. Пока нам лучше побыть на расстоянии. Глаза Лайлы расширились. На какой орбите живет этот парень, если в эту секунду размышляет куда бы пристроить ее бедовый зад после всего, что она сделала?! Он серьезно вот так просто предлагал ей кров? В это было сложно поверить. Он вновь вытаскивал ее из ямы, сам будучи по уши в дерьме. Может быть Джорджина наказывает ее, послав в жизнь Лайлы своего брата? Это пытка милосердием? Чтобы она увидела насколько ничтожной была, насколько гадкой и отвратительной душой обладала. Может ли спасение быть наказанием? Очевидно их случай – исключение из всех правил. Лайла не могла поверить своим ушам. На негнущихся ногах она плелась за Марком. Он достал из кармана куртки сигарету, и вдумчиво закурил, не глядя на нее. Ее легкие обжог сигаретный дым, но еще сильнее обжигал стыд. Все это казалось таким неправильным, таким странным. Они уже вышли на улицу и немного прошли, пару раз завернув за углы неказистых домов, когда Лайла резко остановилась, и крикнула ему в догонку: — Это неправильно. Ты не должен вести меня к Лот. Я этого не заслуживаю, мне лучше… — Лайла, я слишком для этого устал. Пожалуйста, заткнись, и иди за мной. Девушка опешила, но спорить не стала. В конце концов… может быть он прав. Наверное худшее что она сейчас может сделать – это фокусироваться на своих чувствах. Омега до крови прикусила язык. Почему, почему она всегда делает глупости? Почему всегда выбирает неверно? Почему ранит близких даже тогда, когда любит? Все это было сложно для воспаленного и уставшего мозга. Он прав, тысячу раз прав – лучше всего было наконец закрыть рот и дать ему побыть наедине со своими мыслями. Лайла вглядывалась в его крепкую спину, и размышляла о том, что может быть видит его в последний раз. О какой любви, дружбе, привязанности теперь могла идти речь? Дальнейший путь они проделали в тишине. Квартал в котором жила Лот значительно отличался от здешнего колорита. Это были относительно ухоженные строения, маленькие особняки (у некоторых даже имелась пристройка в виде третьего этажа, и мансардные окна на крышах). Кажется она говорила, что они с Уиллом живут на окраине Ульев, и что-то о кварталах «средней полосы», очевидно это улицы, застрявшие посередине - слишком опрятные для окраины, но недостаточно роскошные для центральных кварталов. Лайла подметила бы больше деталей, если бы хоть немного смотрела по сторонам. Краем глаза она улавливала окружающий пейзаж, смотря под ноги, и плотно сжав губы. Тело почему-то охватывал озноб. Неясно что теперь будет, и слишком многое было пережито за эти часы. Марк остановился почти у самого конца улицы. Дом … был одним из самых красивых из его окружавших: внушительный размер, блестящая кровля с начищенными окнами, нежно-голубой сайдинг и ухоженный газон с садовыми гномами, и огроменная высокая ограда, защищающая от глаз соседей, выделяли этот дом из десятка похожих, тянувшихся в ряд. Здесь было уютно, окутывало чувство спокойствия, ощущалась иллюзия безопасности. Будто бы Ульи уже закончились, но Лайла знала, что это не так. Не обольщайся. Нас здесь никто не ждет. Говорила она себе. Она судорожно выдохнула, глядя парню в спину. Он затушил уже вторую выкуренную сигарету о почтовый ящик, бросив ее там же. Когда они подошли к двери, он уверенно постучал. Дверь в дом была как и ограда массивной, внушительной, наверное чтобы никто в жизни не проник сюда. В голове Лайлы в потоке мыслей промелькнуло весьма точное замечание, что вся эта конспирация – замашки альфы, нет сомнений. Она передернула плечами. Из-за двери послышался невнятный возглас. Марк вошел первым. Интересно, Уилл дома? Лайла надеялась, что нет. Объясняться с ними двумя ей бы не хотелось. По правде говоря, она побаивалась Уилла, и сомневалась, что даже Лот позволит ей остаться, не говоря уже о ее паре. Вероятно они с Джорджиной были подругами, и у миссис Тернер нет оснований помогать ее убийце. К горлу вновь подступал комок из слез и паники. Все это было так глупо. Лот встретила их на пороге, с крупной миской в руках, в которой венчиком взбивала яйца, и Марк не заходя внутрь изложил ей суть дела, вернее лишь ее часть. Он сказал лишь то, что Лайле нужно где-то пожить какое-то время, пока он делает ремонт в гостиной. Это была самая неубедительная ложь, которую все они когда-либо слышали. Бесстрастным голосом Марк попрощался с девушками, и вышел на улицу так быстро, что Лот не успела и моргнуть. Поток вопросов тут же излился на Лайлу, но та ничего не слышала, следя через приоткрытую дверь за стремительно удаляющейся в сумерках спиной парня.

***

Состояние Лайлы оставляло желать лучшего: грязная потрепанная одежда, фиолетовый налившийся синяк на лице, ободранные руки, растрепанные волосы и заплаканные воспаленные глаза. Когда-то давно Александр Хейл участвовал в благотворительных базарах, раздавая барахло малоимущим, чтобы повысить репутацию и занять злачное место в городском совете. Кто мог знать, что через каких-то двенадцать лет его собственная дочь станет последней оборванкой, уже которые сутки стоящей с протянутой рукой. Карма явно что-то напутала. Но Лот была благосклоннее и куда более понимающей, и не стала сильно терзать Лайлу расспросами, хотя девушка видела, как ее голубые глаза прожигают в ней дыру. Лот гостеприимно предложила Лайле теплый душ, снабдив пушистым полотенцем и чистыми вещами из своего гардероба (миниатюрные по своей природе омеги - девушки были одинаковой комплекции), Уилла не оказалось дома - он задерживался на работе. Дети Лот с интересом разглядывали гостью, не смея приблизиться. Недоверчиво сверкал глазами жирный белый кот. Муки совести девушка задвинула поглубже, решив воспользоваться благами цивилизации, от которых в порыве чувств так легко отказалась. Иначе она просто умрет от истощения и боли, не иначе. Теплые струи воды всего лишь на процент, но снимали напряжение. Слез в глазах уже не осталось. Долгое время девушка просто сидела в ванной, согнув колени, и положив на них голову, переодически поливая себя водой. Что будет дальше? Этот секрет так долго тяготил ее, но раскрыв его легче не стало, а даже наоборот - все стало только хуже. Марк определенно ее ненавидит. И самое страшное, что все это скоро вообще перестанет ее интересовать, ведь все подавители и деньги были украдены. Сколько времени у нее осталось? День? Два? Пока химические соединения еще не вышли из организма. Но потом в голову начнут лезть эти навязчивые мысли о Нейте, этот настойчивый шепот, страшный зуд - опять все по-новой! Это просто невыносимо. Оказывается полная задница настигла ее только сейчас, все остальное было разминкой. В голове крутился вопрос что делать дальше. Но вариантов просто не было. Прежде всего ей хотелось спать. Хотя бы на секунду забыть этот ужасный день. Она обязательно что-нибудь придумает. Завтра, а сегодня Лайла слишком устала. Она бы уснула прямо здесь, в ванной. Может быть даже под водой, чтобы точно отпала необходимость думать о будущем. Лот предложила ей крохотную комнату на чердаке, под самой крышей. Комната была заставлена коробками и пакетами с какими-то вещами. По словам миссис Тернер, здесь шел ремонт. Но слой пыли говорил скорее о том, что хозяева долго не вспоминали об этом помещении. Напротив мансардного окна среди коробок расположился небольшой диван с выцветшей обивкой. О большем Лайла не могла и мечтать. Здесь было тепло, даже почти жарко - крыша нагревалась под лучами весеннего солнца, которые крепли с каждым днем. Но здесь было тихо и спокойно, почти уютно. Лестницу вниз загораживала гора из коробок, в которых хранилась старая посуда и одеяла с подушками. Это создавало ощущение уединения. Пообещав ответить на все вопросы позже, Лайла провалилась в сон едва коснувшись головой подушки, любезно выданной Лот. Вероятно это последняя спокойная ночь без сновидений.

***

Девушка чувствовала, что что-то не так. Сон никак не хотел расслаблять свои сжатые пальцы. Она чувствовала, как метается по подушке. Времени будто не существовало. Временами ей снилась погоня, и как она бежит, бежит, но ноги, как это обычно бывает во снах, будто рассекают море, отчего движения мучительно медленные. Временами она видела лицо Джорджины - бледное, с закрытыми глазами, подтеками пены на губах. Картинка тут же сменялась и перед ней представал Нейт в своей обычной нахально-насмешливой манере. И она бежала еще быстрее. Казалось, что сердце выпрыгнет из груди. Девушке казалось, что она бежит изо всех сил, но про этом остается на месте. Поток невнятных образов держал ее в плену, казалось, бесконечно. Марк, Нейт, Джорджина, Лилли, Диана, Лот, Норма - образы сменяли друг друга с бешеной скоростью. Но в какой-то момент она почувствовала, как к ней приходит спасение - невесомое прикосновение ко лбу, пробуждающее к жизни. И она распахнула глаза, надеясь прервать этот порочный круг. Первое, что Лайла увидела - обеспокоенное лицо Лот в обрамлении белокурых кудряшек. В ее голубых глазах плескалась тревога, губы были слегка сжаты. Она держала в руках мокрую тряпочку, которую протягивала ко лбу Лайлы. Сердце сильно колотилось, будто она и вправду пробежала марафон. Губы и горло пересохли, все тело болело будто бы после долгой физической работы. Ужасное состояние. — Ты проснулась, — прошептала Лот, и губы ее чуть подернулись в улыбке. Она жадно всматривалась в лицо Лайлы, надеясь отыскать в нем какие-то ответы. — Сколько я спала? — Лайла ужаснулась своему осипшему сломавшемуся голосу. Будто она три часа без перерыва громко пела на морозе, съев после этого тонну мороженого. — Больше суток. Я начала беспокоится. Лайла опешила. Такое вообще возможно? Похоже все эти переживания последних дней серьезно отразились на здоровье. Девушка поморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Кажется сейчас было утро. Они с Марком пришли ночью. Вроде бы ничего необычного, если бы разницей между этими двумя явлениями не затесались целые сутки. Лот внимательно за ней наблюдала, ловила каждое движение. Лайла заметила за ее плечом белую точку. На коробках, стоявших у лестницы сидел четвероногий помощник. Его белая шерсть даже издалека казалась шелковой. — Это Персей, — проследила Лот за ее взглядом. Странное имя для кота. Он сражался с Медузой Горгоной, или хозяйка дома увлекалась греческой мифологией? — Как ты себя чувствуешь? — она приложила прохладную ткань к ее лбу, а затем к скуле, в место, хранившее отпечаток позавчерашней бродячей жизни. Лайла тихо пискнула. Все еще болело. — Лучше, — соврала она. Девушки помолчали. Лайла набрала в грудь воздуха, и быстро выпалила, чтобы не передумать: — Спасибо большое за заботу, Лот. Я бы умерла без этой передышки. Прости пожалуйста за неудобства. Мне жаль, что тебе пришлось повозиться со мной. — Перестань, — прервала ее омега, — Это мелочи жизни. Лайла поверила бы ее добродушному тону, если бы Лот стыдливо не опустила глаза, боясь пересечься с Лайлой взглядом. Сердце девушки упало под диван. Знала. Лот наверняка все знала. Не то чтобы Лайла собиралась скрыть тот факт, что невольно водила всех за нос столько времени, но она не ожидала что ей вновь придется говорить и думать об этом так скоро. Все-таки этот ужасный сон никогда не закончится… — Марк рассказал тебе правду? — прямо спросила девушка. Лот пожала плечами: — От него и в лучшие времена слова клещами не вытянешь. Пришлось постараться. Сейчас он отказывается говорить… со всеми. Что-то я узнала от Нормы, что-то от Джонни. Но суть поняла. Она поднялась и зашла за голову Лайлы. Послушался звук скрипа железных петель - Лот распахнула окно, впустив в запыленную комнату утреннюю прохладу. Это заставило Лайлу нервно поежиться. — Меня сегодня же здесь не будет. — решительно сказала Лайла. По щекам предательски расползался румянец. Она еще не думала что делать дальше, слова вылетели на автомате, будто бы теперь это и есть ее жизненное кредо - держаться подальше от людей. Чтобы не причинить им еще большей боли. Но Лот была другого мнения: — Ты никуда не пойдешь, ясно? Даже если сильно захочешь - я запру тебя здесь на чердаке и выкину ключ. — пригрозила она. Лайла с уставилась на нее с непониманием. — Тебе точно все рассказали? Марк и Норма вроде как не вместе. И Джорджина… из-за меня. Марк твой лучший друг. И я соврала тебе, мы никакие не родственники, я всю жизнь жила в этом городе, и вообще все было сплошной ложью. Мне здесь не место - рядом с вами. — она как всегда запнулась при упоминании имени своего главного триггера. — Послушай, мисс Буду-искать-неприятности-на-свою-голову-каждый-гребанный-день, успокойся. Я тебя ни в чем не обвиняла. Почти. Лайла смерила ее непонимающим взглядом. Лот терпеливо пояснила: — Вам следовало рассказать мне все сразу, — она погрозила Лайле пальцем, — но теперь мамочка берется за дело, а значит все будет хорошо. Лайла совершенно ничего не поняла. Что происходит? Внезапно Лот схватила край одеяла, в который куталась Лайла и резко потянула на себя. Прохладный воздух лизнул ключицы омеги, она тут же обхватила себя руками. Тем временем Лот начала аккуратно сворачивать одеяло: — Ты же не собираешься валяться в постели весь день? Вообще-то у нас сегодня много планов. — О чем ты? — Меньше слов - больше дела. Беги умываться, пока я быстренько здесь приберусь. Лайла начала сомневаться проснулась ли она вообще. Почему Лот ведет себя так странно? Но вид ее говорил о том, что ничего объяснять блондинка не собирается, и Лайле ничего не оставалось кроме как повиноваться и спуститься в ванную на втором этаже. Тело порядком затекло, будто она все два дня лежала в одной и той же позе. Размяться было приятно. Только сейчас в более спокойной обстановке у нее появилась возможность как следует рассмотреть дом Тернеров. В тот вечер девушка не придала этому значения, ведь единственное, что ее интересовало - более или менее плоская горизонтальная поверхность, на которой возможно поспать. Сейчас же Лайла видела достаточно фешенебельный интерьер в серых и голубых тонах. Пол был выстлан паркетом с замысловатым узором, все лестницы были покрашены в белый, и ни одна ступенька не скрипела под ее весом. Второй этаж был просторным и включал в себя длинный коридор со множеством дверей, выводивший к лестнице на первый этаж. Между дверей были развешены картины и фотографии, акварельные рисунки, и детские рисунки, разукрашенные цветными мелками. Несмотря на то, что в доме было трое детей, в нем чувствовалась чистота и свежесть, что было даже удивительно. Лайла не запомнила в какую из дверей ее в прошлый раз провожала Лот. Она осторожно приоткрыла самую первую - справа от себя. Но это была не ванная, а спальня Уилла и Лот: в глаза бросилась огромная кровать, и окно почти во всю стену с роскошными бархатными шторами. Рядом у кровати стояла детская колыбель, но сейчас она пустовала. Напротив стоял изящный туалетный столик, на которое опиралось не менее изящное зеркало в извитой медной раме. На полу лежал пушистый ковер с кисточками на концах. Сердце Лайлы забилось быстрее. Кровать Лот и Уилла действительно была очень большой, она занимала почти половину комнаты. Она справляла здесь свою… суперовуляцию? Шепнул внутренний голос, щеки Лайлы в миг покраснели. Комната была очень уютной, и красиво обставленной, а главное просторной - настоящая роскошь для Ульев. Похоже Уилл не скупился ради комфорта своей омеги. Девушка мигом притворила дверь, почувствовав себя неловко из-за того, что подсмотрела и узнала нечто личное. Любопытный Персей терся у ее ног, и казалось, что в янтарных глазах его плещется неодобрение. Следующая дверь вела в комнату, похожую на кабинет. Во всяком случае здесь было много шкафов с книгами, папками и кипами бумаг, а посередине располагался увесистый дубовый стол. Снова не то. Лайла решила заглянуть в двери, расположенные слева, но снова ошиблась - это была детская. Очень милая и чистая - в розовых тонах, с рассеянными ночниками-звездочкам под самым потолком. Друг напротив друга стояли маленькие кроватки с невысокими балдахинами. На кроватях аккуратно были расставлены мягкие игрушки. Это единственная комната, в которой был постелен кремовый ковролин. Здесь пахло молоком и детским кремом - очень приятное сочетание запахов. Губы Лайлы сами собой распылились в улыбке. Но где же маленькие хозяйки комнаты? И Уилл? Может быть все домочадцы на первом этаже? На самом деле Лайле не хотелось бы пересекаться с Уиллом - она его немного побаивалась, и не потому что тот был альфой, а лишь потому что создавал ощущение угрозы своей внушительной фигурой и угрюмым молчанием. Их знакомство оставило скорее неприятное впечатление об этом человеке. Что он только мог подумать, когда увидит ее здесь?… — Тебе нужно в начало коридора, — подсказала Лот из-за спины Лайлы. Девушка не услышала как та спускалась, и подпрыгнула от звука ее голоса. Лот держала в руках свернутое постельное белье, на котором спала Лайла, и очевидно несла его в стирку. Омеге стало неудобно: — О, спасибо, я просто немного… заблудилась? — почему это прозвучало как вопрос? Она поспешила сменить тему, — А где все остальные? Уилл? Нина? Элли? Джексон? — Уилл на работе. А детки сегодня в гостях у бабушки. Я специально отвела их вчера, поэтому сегодня у нас выходной. — Она задорно подмигнула Лайле и прошла вперед, что-то напевая себе под нос. Похоже у нее было хорошее расположение духа, и даже присутствие убийцы в доме не могло его испортить. И все же детей по близости не было… Может быть Лот опасается ее, но не подает виду, чтобы не обидеть? Хотя какое ей дело до чувств Лайлы? Это предстояло сегодня выяснить. Похоже, у миссис Тернер был какой-то план на ее счет. Умывшись и приняв прохладный душ, Лайла почувствовала себя человеком. Протерев запотевшее зеркало, она придирчиво вгляделась в отражение. Девушка напротив выглядела… не очень, несмотря на отсутствие затравленности и испуга в глазах. Она сильно похудела и осунулась за это время. Вообще-то Лайла всегда мечтала об острых скулах, как у моделей, чтобы можно было разрезать ими мужские сердца. Но она не хотела получить их такой ценой. И выглядели они жутко: впалые щеки, и кожа бледным покрывалом обхватывает торчащие кости. Синяк, оставленный уличным воришкой по краям начинал набухать, переливаясь гадким оттенком фиолетового. Центр гематомы еще отдавал неярким синевато-зеленым. Ее волосы успели порядком отрасти за все время ее приключений и уже доставали почти до плеч. Но прическа была сделана в экстремальных условиях, поэтому ее едва ли можно было назвать ровной и аккуратной – в общем они торчали во все стороны. Прекрасно. Красавица. Девушка проверила как поживают ее железы. Когда она проснулась, ее вторая сущность никак не давала о себе знать. Это было замечательно. Произведя краткий осмотр своего тела, она обнаружила, что пока все было в норме. Она была нормальной, как и хотела. Похоже остатки субстанции еще циркулируют в кровотоке, но запас времени исчерпывался с каждой секундой. Что делать дальше? Ответа на этот вопрос пока не было. Но Лайле было интересно узнать что задумала Лот, а потом возможно спросить у нее совета как поступить в этой запутанной наподобие паутины ситуации. Но в глубине души она знала, что ответит ей Лот. Вернись домой и все закончится. Вернись к своему альфе, и все закончится. Там безопасно. Вернись, вернись, вернись. Лайла вздохнула, медленно натянула на себя одежду, отметив как вместе с лицом похудели и ноги, и руки. Она спустилась вниз. Уже с лестницы девушка ощущала сладковатый запах корицы, меда, и кофе. Лот уже суетилась на кухне, одновременно управляясь с кофемашиной, плитой, миксером и тостером. — Скорее завтракай и одевайся. У нас мало времени. — улыбнулась ей Лот из-за плеча. — Что ты задумала? — предприняла Лайла очередную попытку. — Я хочу кое-что тебе показать. — уклончиво ответила Тернер. Лайла нахмурилась. — Я не понимаю. — Тшшш, ну хватит! Пожалуйста, ешь. После этих слов Лайла вспомнила, какой голодной она оказывается была. В самом деле, она ела в последний раз… почти трое суток назад? Однозначно слишком давно для того чтобы не соблазниться едой. Завтраком Лот можно было накормить роту солдат - она поджаривала яйца с беконом, фасолью и перцами. Вместе с этим замешивала тесто для булочек, которые собиралась испечь в ближайшее время. И одновременно варила кофе, дожидаясь румяных тостов. Лайла давно так вкусно не ела. Закончив свои дела, Лот присела рядом с девушкой, но не притронулась к еде, ограничившись большой чашкой кофе. Она задумчиво смотрела за Лайлу, о чем-то размышляя. Девушка решила оставить попытки допытаться о чем-либо, было видно, что эта омега себе на уме, и делиться своими планами не станет. Толстый кот, неотступно следовавший за Лайлой, решил, что миска с сухариками куда более интересна. Это было даже удивительно. В первую их встречу, Лайла никогда бы не подумала что эта ветреная смешливая девчонка, чуть старше самой Лайлы действительно способна нести на себе хозяйство целого дома, и воспитывать троих детей. А еще содержать дом в идеальной чистоте и великолепно готовить. И как это она все успевала? При этом Лот не выглядела уставшей, наоборот, она была безмятежной и отдавала свою энергию окружающим. Что это за магия? Ты тоже можешь быть такой. Шептал внутренний голос. Это был тревожный звоночек. Лайла не понимала, думала ли так омега внутри нее, или она сама? Неужели это глупые голоса опять вернутся в ее голову чтобы все портить? Только не это. Но еда действительно была очень вкусной. После завтрака Лот отдала Лайле ее собственные вещи: постиранные джинсы, чистую и отглаженную куртку. Это было очень мило со стороны Лот – позаботиться о ее последних вещах. В самом деле, у Лайлы не было ничего кроме этого комплекта одежды. Одевшись, девушка немного побродила по первому этажу, ожидая пока соберется Лотти. Первый этаж дома Тернеров выглядел еще более дороже и торжественнее: лакированный паркет, большие окна, стеклянные двери на крохотный задний дворик, мягкие светлые ковры (без единого пятна, будто в этом доме и не жили дети), и бархатные синие диваны. Отделка была дорогой, цвета гармонично сочетались друг с другом. В углу у роскошных портьер притаился плюшевый домик Персея. Будто бы Лайла сейчас находилась и не в Ульях вовсе, а в гостях у бывших подруг, или еще у кого-либо из девчонок-одноклассниц. Если декором занималась сама Лот, то стоило признать, что у нее отпадный вкус. Наконец хозяйка дома спустилась вниз, и взяла Лайлу под руку. Выглядела Лот потрясающе: светлые волосы были собраны в аккуратную прическу, из которой высыпались тонкие извитые прядки. На ней был розовый кейп, отделанный мехом по канту, розовый твидовый костюм и кожаные сапожки, доходившие до колена. В петличке с левой стороны красовался крохотный букетик ландышей. Чуть набок она надела розовый берет, и выглядела по-настоящему элегантно, хотя Лайла равнодушно относилась к розовому цвету. Но наверняка это был любимый цвет Лот. — Ты выглядишь потрясающе! — Не смогла удержаться от комментария Лайла. Лот довольно улыбнулась ей в ответ. — Я хотела спросить, у тебя не найдутся солнечные очки или что-то типа того? Этот синяк… В самом деле, рядом с лакированной Лот Лайла выглядела как бездомная. Хотя она и есть бездомная? Впрочем, неважно. Очки нужны лишь для того чтобы скрыть этот ужас. В конце концов нельзя забывать о том, что без подавителей прятаться будет сложнее, но это по-прежнему необходимо делать. Ей не нужны лишние приметы. Лот поднялась на секунду в свою комнату и вернулась с солнечными очками в розовой оправе. Выглядели они отстойно, Лайла в жизни бы такое не надела, однако выбирать не приходилось, и она кивнула с благодарностью. Девушки двинулись по пешеходной дорожке. День был очень солнечным, и Лот улыбалась, подставляя лицо под мягкие весенние лучи. Она здоровалась со всеми проходящими мимо соседями, и они улыбались ей в ответ. Но эта беспричинная радость и беспечность как-то миновала ее спутницу. Лайла оставалась задумчивой и не решилась начать разговор. Она лишь исподтишка наблюдала за Лот, размышляя о всяком. Интересно, Уилл знает, что они вышли погулять и собираются бродить по Ульям? Он отпускает Лот гулять одной? Доверяет ей? Как сильно Лайла не вглядывалась бы в лицо миссис Тернер она не могла найти в нем признаки облегчения или освобождения после долго заточения. Похоже она обладала свободой передвижений. Но это не вязалось с картиной мира в голове Лайлы. Лот тем временем, поинтересовавшись как дела у очередного соседа, уже на выходе из этого района, наконец сама заговорила с Лайлой: — Сегодня замечательный день для прогулок, правда? Я бы точно вывела детей погулять. — А куда идем мы? — Узнаешь когда доберемся. Ты хотела меня о чем-то спросить? Лайла спохватилась, что ее взгляды были не такими уж и незаметными. Наверное она просто как дикарка пялилась на Лот всю дорогу, чего не могли скрыть даже очки. Что поделать, дети-беспризорники всегда одичалые. Она спросила прямо о том, что интересовало ее минуту назад: — Уилл не беспокоится за тебя, когда ты гуляешь в одиночку? — Меня не держат взаперти, если хочешь знать, — ехидно улыбнулась она, — и Уилл доверяет мне. И я знаю, что меня никто не посмеет обидеть. Ведь мы с ним связаны. Причинить вред мне – значит причинить вред и ему. — Да ну, — хмыкнула Лайла. Верилось с трудом, ведь все альфы – животные. Неужели они будут думать о каких-то метках, когда нестерпимо чешется в штанах? Девушка вспомнила как двое отморозков гнали ее как кролика в день ее побега из больницы. — Уилла здесь многие знают. Тебе может показаться что здесь творится хаос, но это не так. Во всяком случае не для нас, тех, кто вырос на этих улицах. Мы знаем куда не следует заходить, и многие здесь знают нас. Это странная, но упорядоченная система, — она говорила об этом с затаенной гордостью, будто хвасталась влиянием своей пары. Это чувство было знакомо Лайле. В дни когда она еще не купила подавители, ее часто доканывали влажные мысли, крутившиеся в том числе вокруг дисбаланса власти и влияния. Но она живо напоминала себе о том, что Нейт ничего не добился без своего папочки, и ценности для общества не представляет. Порой отрезвляло. Глупые омежьи замашки. И все же Лот улыбалась так искренне и доверчиво, что Лайла не могла понимающе не улыбнуться в ответ. Мысль о том, что Ульи представляют собой какую-то систему казалась абсурдной, но они жили на разных орбитах, и вероятно в словах Лот была доля истины, Лайле неизвестной. Но на самом деле это было только вступление к тому, о чем девушка хотела поговорить на самом деле. — Лот, тебе не кажется что все это странно? — О чем ты? — Да обо всем! Марк притащил меня прямо с вокзала к тебе домой, и я столько всего натворила, а еще мы с тобой почти незнакомы, но ты помогаешь мне, не задавая вопросов, хотя знаешь обо мне… все. Все, что нужно и даже больше. — Тебя это тревожит? — Честно говоря, да. Я не понимаю тебя. — О, это совсем неважно. Главное что я тебя понимаю, — ее глаза блеснули каким-то странным огнем, девушки помолчали. Они переходили дорогу, Лайла заметила, что Лот ведет ее совсем другим путем, нежели вел Марк, когда они шли сюда. Или тем же самым? Сейчас они проходили более широкие улицы, более многолюдные, но вообщем-то здесь было так же паршиво, как и везде. Лот продолжила нескоро, и когда начала говорить, слова ее звучали как-то неестественно медленно, будто она обдумывала каждое свое слово, взвешивая на весах его пользу и вред: — Марк и Норма мои лучшие друзья. Джорджина когда-то тоже была моим другом. В том, что случилось лишь часть твоей вины, но она не настолько большая как тебе хочется верить, чтобы жалеть себя, стегая кнутом, который, к слову, задевает и всех остальных. Процесс был запущен задолго до тебя. Джорджина начала превращаться в маленькое чудовище. Она мучалась сама и мучала всех вокруг. Если бы не эта стерва, Диана, может быть не была бы прикована к постели, а у Марка был бы шанс выбраться из этого гадюшника. Но она тянула всех на дно, ей всегда было плевать. Как ты думаешь, если собственный брат не помог ей тогда, что могла сделать ты? Лайла с удивлением на нее оглянулась. — Позвать на помощь? — Может быть, но едва ли ей кто-то мог помочь. Я не желала ей смерти, но уж лучше плохой конец, чем ад без конца. Она сама выбрала такой исход. И после всего что она сделала - мне ее не жаль. Но это неважно. Лайла непонимающе оглянулась. — Мы не имеем права распоряжаться жизнями других, а уж тем более - их забирать. Я никогда не прощу себя. — Только и могла выдавить из себя растерянная Лайла. Неужели она серьезно? Как можно так думать, и говорить о живом человеке? Это не укладывалось в голове Лайлы. Последние годы она боялась вспоминать образ Джорджины, а Лот так легко и непринужденно говорит о ней, будто это все не имеет смысла. — Это я уже поняла, — вздохнула Лот, — И все же я хочу помочь тебе. — Но зачем? — Во-первых, омежья солидарность, — многозначительно поиграла бровями Тернер. Лайла нервно прыснула в ладошку. Этого еще не хватало, — И помогая тебе, я помогаю Марку. Это… вообщем-то главный аргумент. Она быстро отвела глаза. Предчувствие Лайлы подсказывало, что здесь что-то не так. — Это какое-то безумие. Думаешь он сможет простить меня, или хотя бы терпеть рядом после всего что я натворила? Я думала мы с ним больше никогда не увидимся. Он не захочет меня видеть, ведь так? — Лайла и сама не заметила с какой надеждой звучал ее голос, насколько сильно ее глаза впивались в глаза Лот. — Я не знаю, — серьезно сказала омега, — Просто ему сейчас нужно побыть одному. Я не знаю что будет дальше, но одно знаю точно: он хотел бы, чтобы за тобой кто-то присматривал. Поэтому я рядом. В этот момент Лайла почувствовала как невидимые руки Марка обнимают ее. И все же ей было непонятно как можно заботится о благополучии человека, который причинил тебе столько проблем, неприятностей и боли. Думать о Диане она и вовсе себе запретила, чтобы как дурочка не разреветься прямо посреди дороги. Она подумает об этом позже, когда будут силы. Может быть они с Марком и увидятся однажды. Когда он будет готов. Лот утверждала, что делает это ради Марка, и все же что-то насторожило Лайлу в ее словах. Ей было интересно, как сама Лот относится ко всему, что происходит. То, как она держалась и вела себя с Лайлой говорило об отсутствии предубеждения или неприязни. Но почему? Ведь помимо Джорджины между ними стояла… — А Норма? — Лайла запнулась. Она и сама до конца не понимала как относится к Норме: с одной стороны она нагрубила ей, потребовав немедленно убраться и спасла буквально на следующий день. Что все это значит? Насколько Лот была осведомлена, и знала ли об их поцелуе? Если да, то… лучше бы им не говорить об этом, иначе Лайла просто умрет от стыда. На самом деле у нее самой порядком не было времени подумать о своих чувствах. — Причем здесь она? — Удивилась Лот, и раздраженно тряхнув головой поспешила прибавить, — Не забивай голову, Лайла. Просто прими нашу с Уиллом помощь. Ты слишком много думаешь. Или ты нам не доверяешь? Она сладко улыбнулась, глядя Лайле в глаза сквозь затемненное стекло. Не очень. Шептал внутренний голос. То, как она увиливала от ответа не могло остаться незамеченным. Но в конце концов, Марк помог ей когда-то просто так, и ведь у них не было ни общих знакомых, ни даже симпатии при первой встрече. Он сделал это просто потому что хотел. Потому что это было в его принципах. Так почему же она решила, что таких принципов не может быть у Лот? Почему всегда отказывалась от помощи? И все же, что-то здесь не складывалось. Лот будто не испытывала к Лайле ни капли осуждения, и даже, о ужас, была отчасти рада, что она помогла нейтрализовать Джорджину. С точки зрения гуманизма и простой морали это было чем-то немыслимым. Но Лайла понимала, что во всей этой истории слишком много дыр, да и Лот она пока знала плохо. — А Уилл… не против? — аккуратно спросила Лайла. Кто знает насколько ей придется остаться у Тернеров, а ведь ее запах скоро проявится. Две омеги в одном доме - слишком много на один квадратный метр. С этим тоже нужно было что-то делать. — Он сказал, что ты – бешеная феминистка. Я поручилась, что ты меня не покусаешь. Все в порядке. Лот громко расхохоталась. Лайла не могла не подхватить ее смех. Он был заразительным и переливался как звон колокольчиков. Хмурые люди вокруг с удивлением оборачивались на их парочку. Уилл считал Лайлу феминисткой? Она себя ей не считала, но только сейчас осознала как радикально выглядят ее взгляды со стороны. И все же ответа как они будут сосуществовать Лайла не получила, но решила не наседать на Лот. Может быть она и правда слишком много думает, когда нужно просто расслабиться и плыть по течению? Жаль, что ее тревожный мозг настраивал по ходу течения плотины. Омега не удержалась от еще одного вопроса: — Таак, а куда мы собственно идем? Расскажешь? — Мы идем в гости. Больше ничего не скажу, увидишь, когда приедем. — Она приложила палец к губам. В какие еще гости? Может быть Лот хочет познакомить ее с кем-то еще? В любом случае, объяснить что-либо она отказывалась. Да и выбора особо не оставалось. Лайла постаралась расслабиться, хотя целый рой вопросов кружился в голове. Лот же вела себя спокойно, хотя Лайла точно помнила как у нее полезли на лоб глаза, когда Марк оставил девушку на пороге Тернеров. Она была подозрительно спокойна. Тревожное чувство в груди кричало об опасности, как бы Лайла ни пыталась расслабиться. Сейчас от нее ничего не зависит. Пусть все идет так, как идет. Тем временем они давно вышли из кварталов «средней полосы», и бродили по каким-то закоулкам. Как и везде здесь друг на друга были налеплены жилые дома и магазины. В некоторых помещениях были выбиты стекла. Эта грязь так не сочеталась с почти праздничным нарядом Лот, что само ее нахождение здесь казалось каким-то абсурдом. И тем не менее она уверенно шагала, прокладывая им обеим путь через людей. Мужчины и женщины оборачивались, провожая ее взглядом. Лайла едва за ней поспевала. Наконец они вышли к трамвайным путям. Они располагались практически в толще жилого массива, слишком близко к жилым домам. Лайла не понимала где здесь находится остановка или посадочная площадка. Лот встала в проулок между покатыми неровными стенами. Слишком близко к рельсам, это явно было опасно, но Лот выглядела спокойной и уверенной, поэтому Лайла просто повторяла за ней, надеясь, что все будет хорошо и их не расплющит. Послышался громкий скрипящий звук. По рельсам издали полз шатающийся и пыхтящий трамвай, грязные ржавые рельсы пропадали в его железном брюхе. Лайла ужаснулась: как такая рухлядь могла быть на ходу? Выглядело это крайне опасно. Тем не менее внутри было достаточно много людей. Лот взяла Лайлу за руку, и когда железная клетка подъехала к ним, смело вспорхнула на первую ступеньку. Лайла помедлила, и Лот ободряюще ей улыбнулась. Внутри было душно и тесно. Трамвай был забит почти под завязку. Мужчины в испачканных комбинезонах (от них сильно пахло краской, видимо целая бригада маляров ехала с ними), женщины с тяжелыми пакетами, и подростки такого вороватого вида, что будь у Лайлы деньги в карманах, она бы сильно за них опасалась. Несмотря на такое столпотворение, девушки ехали сидя: мужчины на самом первом ряду сидений немедленно поднялись, стоило Лот едва лишь улыбнуться. На самом деле, она могла их понять – миссис Тернер была неимоверно обоятельной. Ее шарм распространялся на всех прохожих, и светлая аура будто бы успокаивала. Во время всего пути она держала Лайлу за руку. Тем временем Хейл прилипла к окну: за ним сменялись дома, и ей было интересно в который раз взглянуть на этот странный, такой беспорядочный с первого взгляда мир. В вагоне стоял гул из голосов: женщины обсуждали мелкие хлопоты, связанные с детьми, неверных мужей, отпуская грубые комментарии, и цены в магазинах. Мужчины между собой хаяли начальство, правительство и все что ни попадя. Какая-то женщина – знакомая Лот – завязала с миссис Тернер диалог. Расспрашивала о детях, Уилле. Спросила и о спутнице в нелепых розовых очках. Лот представила ее как свою подругу. От этого на душе Лайлы стало тепло и тревожное чувство чуть затихло. Новые друзья редко могут быть плохим явлением. А за окном дома стали меняться на растительность, но это был не парк, а лесополоса. Видимо они ехали за черту города. Люди постепенно выходили из вагона, и дышать становилось ощутимее легче с каждой остановкой. Они вышли почти самыми последними. Может быть они идут в гости к какому-то отшельнику, который живет в землянке в лесу? Иначе как объяснить то, в какую даль они притащились. Видимо эта остановка была конечной, или около того. Интерес Лайлы все нарастал. Кто в своем уме поселится в такой глуши? Напротив них в прямом смысле был лес. Тонкие секвойи, выстроенные в ряд, тянули ветви к небесам. На другой стороне от путей начиналась широкая гравийная дорожка. По две стороны от нее располагалось редколесье. Белые камешки забивались в кроссовки и гремели под ногами. Девушки поднимались на пологий холм. В отдалении стояла цепочка неказистых маленьких домиков. Здесь живет этот таинственный знакомый Лот, к которому они так долго добирались? Домов было слишком мало, чтобы назвать это скопление деревней. Но стоило Лайле только расслабиться, положившись на судьбу в лице Лот, как она вновь ударила под дых. Поднявшись на холм, где располагались дома, Лайла увидела как за небольшим плато располагается такой же пологий скат за которым раскинулось огромное кладбище. Белые одинаковые кресты создавали жуткое впечатление. Они как секвойи у остановки располагались длинными рядами, и уходили вдаль, вплоть до оврага. В овраге располагалась городская свалка. Это было ужасно. Догадка пронеслась в мозге молнией. Лайла остановилась и замерла, а затем дернулась, губы ее скривились в нервной усмешке. Тело мелко задрожало. Лот с тревогой взглянула на подругу. — Это шутка? Ты говоришь «в гости»?! Первый порыв, овладевший Лайлой - просто уйти. Убежать отсюда, никогда не возвращаться. Она злилась на себя за свою глупость, на Лот, да на всех подряд! Это было выше ее сил. Какой-то из этих крестов принадлежал ей. Джорджине. Молчание накрывало это место скорби плотной завесой. К горлу Лайлы подступила тошнота. Зачем Лот привела ее сюда? Поиздеваться? Тыкнуть носом в то, что она сделала и чего стыдилась несколько лет? Лот поспешила объясниться: — Послушай же! Ты обязана встретиться с этим лицом к лицу, и чем раньше – тем лучше. — Она взяла Лайлу за руку и потянула на себя, в сторону спуска. По скату в низину проходила выточенная прямо в пологом холме лестница из старых каменных ступенек. Кое-где даже сохранились перила. Но Лайла была уверена, что никогда по ней не спустится. Она вырвала руку. — Я никому ничего не обязана. Ты обманула меня! Я думала… я думала ты помогаешь мне. — Именно! Этим я и занимаюсь. Лайла, послушай, я поняла насколько тебе это нужно с той самой секунды, как узнала что же на самом деле произошло. У тебя не будет другой возможности проститься с ней, так пойдем же. — Почему все вечно решают за меня?! Я сама разберусь что для меня лучше, и вообще ты не имела права тащить меня сюда! — Лайла распалялась сильнее с каждым словом. К щекам прилила кровь, она чувствовала, как пульсируют виски. — Я не решаю за тебя, я всего лишь подталкиваю к верному решению, — невозмутимо возразила Лот. Обычно эмоциональная, сейчас она была необычайно спокойно, и это бесило Лайлу еще сильнее. Эта кукла возомнила себя самой умной. — Пойдем, всего лишь взглянем на нее. Поверь, тебе станет легче. — Я не могу! — В отчаянии воскликнула Лайла. Здесь было очень тихо, и их слова, казалось, долетали до самых небес, где Джорджина, наверняка смеялась над их перепалкой. Наверное их ругань вызвала интерес здешних немногочисленных жителей, потому как занавески на близлежащем окне задергались. — Как ты не понимаешь, я не могу этого сделать. Я не могу придти к ней на могилу как будто… как будто бы я не оставила ее умирать на морозе. Как будто бы я пыталась помочь. Как будто бы я тогда забила тревогу. Но я не сделала ничего из этого, и ты это знаешь. Так скажи на милость, как я могу пойти туда? — Глаза Лайлы невольно наполнились слезами. Облик Лот начал размываться, и она превратилась в большое розовое пятно. Щеки жгли обида и негодование, но слезы не остужали их, а наоборот будто ошпаривали. — Зачем ты привела меня сюда? Хочешь поиздеваться? Достаточно! Я возвращаюсь. — Нет. — Лот приняла самый суровый вид: ее тонкие брови сдвинулись к переносице, она уперла руки в бока, и притопнула ногой для пущего эффекта, — Ты сейчас возьмешь себя в руки, и вместе со мной спустишься по гребаной лестнице, понятно? Мы найдем могилу Джорджины и ты убедишься, что она, мать твою, была обычным человеком. Она мертва, а ты закапываешь себя рядом заживо. Очнись наконец, отпусти ее и иди дальше. Лайла непонимающе уставилась на Лот. Вид у нее был такой, что казалось, еще слово и она потащит Лайлу за волосы. Взглянув за ее плечо, девушка увидела стройные ряды крестов. Она вновь вспомнила образ Джорджины. Дыхание участилось. Еще чуть-чуть и ее накроет паническая атака. — Я буду рядом. Решайся, сейчас или никогда. Она протянула Лайле руку в перчатке. Глаза омеги наполнились слезами. Она стянула идиотские очки, и уставилась в точку перед собой, часто дыша. Образ Лот померк, и слился в размытое розовое пятно. Лайла вспомнила себя: маленькая девочка, вчерашний ребенок, в белом платье, как она вспорхнула по лестнице в ту ночь. Как открыла эту дверь. Она вспомнила Джорджину, ее хрупкое тело в объятиях Нейта. Обрывки фраз, шепот, громкое дыхание, стоны – она слышала все это как сейчас. Паника накрывала снова и снова. Лайла часто размышляла: вернись она обратно в ту ночь – поступила бы по-другому? Послушала бы глупые уговоры Нейта? Долгое время она убеждала себя, что сделала это ради своей семьи. Пыталась убедить себя, что проявила смелость ради матери, отца и брата. Смелость молчать и носить этот крест под сердцем. Но в глубине души она всегда знала что подменяет понятия лишь для того чтоб не сойти с ума. Она никогда не была смелой. Она всегда была трусихой, всегда была правильной, до тошноты. Может быть за это и пришлось поплатиться? За трусость, за вечный побег. Может быть она застряла в этом порочном круге навечно и единственный способ разорвать его – наконец посмотреть страху в лицо? Джорджина определенно была смелой. Она не боялась своей сущности, а использовала ее на всю катушку. Она жила одним днем и не думала о последствиях, вероятно никогда о них не жалела. Но это тоже не привело ни к чему хорошему. Так где же она – золотая середина? Или смелость всегда идет об руку с безумием? Есть ли здесь полутона? Лайла задумалась о том, что ей хотелось бы узнать, что об этом думала Джорджина. Как она научилась не бояться? Какой она была? И тогда она поняла, что никогда этого не узнает, если убежит, как привыкла это сделать. Если в порыве страха включит ночник, не попытавшись вглядеться в тени. Потому что жизнь нельзя делить на черное и белое. Они не могут существовать друг без друга. Отрицая свою теневую часть, мы отрицаем себя целиком. И если она уйдет – то до конца жизни будет заложницей страха. Никогда не узнает о Джорджине – никогда не узнает себя. Может быть тогда все закончится? И тогда, крепко зажмурившись и плотно сжав губы, Лайла порывисто кивнула.

***

Ее могила была такой же как остальные – небольшой белый крест. Похожа на десятки остальных. На нем было выгравировано ее имя. Так необычно было находиться здесь. Сплошная тишина, и только где-то вдали щебечут птицы. Единственный звук, пронзающий тишину – всхлипывания Лайлы. Они с Лот стояли по левую сторону от креста. Миссис Тернер опустила глаза, по ее выражению лица было трудно понять что она чувствует: обиду, злость или жалость к бывшей подруге. Они не разговаривали. Язык не слушался Лайлу, первые несколько минут на этом месте из ее рта раздавались только рыдания. «Пойти в гости» было сложным шагом для неподготовленной Хейл. Было трудно осознать что эта девушка с прозрачной кожей и длинными шелковыми волосами находится сейчас здесь: под ее ногами. Моя вина? В который раз подумала Лайла. Это все было несправедливо – почему именно Лайла осталась по другую сторону? Такая пугливая, неуклюжая, вечно сомневающаяся. Ей повезло родиться в «хорошей» семье? Но ведь и у Джорджины была хорошая семья: заботливый брат и бесконечно добрая мама. Может быть даже лучше чем у Лайлы. И тем не менее Джордж лежит здесь. — Зачем она это сделала? — тихо спросила Лайла, — Зачем пришла на вечеринку? Она понимала, что никто не ответит на этот вопрос. Никто не знает что творилось в голове Джорджины в последний день ее жизни. Никто не знает как она попала в их район, в их дом. — Не знаю. — Пожала плечами Лот, — Наверное как всегда, угашенная искала где можно подешевле вмазаться. Вышло неимоверно дорого — Ты ненавидишь ее? — О нет, это не так. Скорее ничего не чувствую. Просто ничего, знаешь? Так бывает. Жалость испытываешь к людям, с которыми жестоко обошлась судьба. Но пагубные привычки – это не судьба, это выбор. Кроме того, ее выбор ранил многих людей. Стоит ли ее жалеть? Подумай сама, — Лот чуть сжала ее руку и быстро зашептала Лайле на ухо, девушка чувствовала запах мятной жвачки и теплое дыхание на своей щеке, — она тянет за собой Диану, Марка и тебя тоже. Три человека расплачиваются за одного. Слишком много. — Но ведь смерть – слишком жестокое наказание, не так ли? Тем более такая… Может быть, если бы я помогла ей тогда, у нее бы получилось выбраться из этого. Может быть она бы встретила любящего альфу, и он бы заботился о ней… Лайла с ужасом захлопнула рот. О нет, она что, правда это сказала?! Но было уже поздно: Лот хитро прищурила глаза, насмешливо протянув: — Я думала ты отрицаешь связь альфы и омеги как явление. Но мы с Джорджиной теперь свидетельницы, что в глубине души ты рассматриваешь ее как благополучный исход, — улыбнулась Тернер. — Вовсе нет! Но ведь кому-то такого хочется, да? Я хотела сказать не это: в общем, может быть она нашла бы дело по душе. Типа… — Ага, конечно. Стала бы юристом, космонавтом, зоозащитницей (кого там еще выдумывает Диана?): ты смеешься? Неужели ты все это время думала, что твой выбор – это судьба Джорджины? Не многовато ли берешь на себя, вершительница судеб? Пойми же наконец, что ей была интересна только дурь. Ее было уже не спасти. — Хочешь сказать, не стоило и пытаться? — вспыхнула Лайла. — Хочу сказать: не вини себя во всех грехах. Не бери на себя слишком много, ведь ты же была совсем ребенком. Ты напугалась, и плохо осознавала что и зачем делаешь. Попытавшись помочь, ты безусловно чувствовала бы себя легче, но теперь ты понимаешь, что это ее не остановило бы. Она бы очухалась через два дня, Марку пришел бы огромный счет из больницы, а Джордж свалила бы к очередным «друзьям» в ночь карнавала. Тебе было бы легче, но страдал бы Марк. Или может быть она вернулась бы домой, и изводила Диану дальше, вечно тянула бы деньги. Тогда страдала бы она. Что из этого всего правильно? Кто из вас должен был страдать? Как насчет виновницы всего этого беспорядка? Лайла тяжело вздохнула. — Это сложно. И все равно мне ее жаль. Ведь она не всегда была зависимой: Марк любил ее, и любит до сих пор. Значит когда-то она была хорошим человеком. — Девушки помолчали. Через минуту Лот прикрыла глаза, и слегка кивнула своим мыслям. — Когда-то давно. И я здесь только ради памяти тех дней. Следующие несколько минут они провели в молчании. Каждая думала о своем. Слова Лот повлияли на Лайлу. Она впервые допустила мысль, что слишком строга к себе. Что изводить себя воспоминаниями – это не искупление, а пустая трата времени. Ведь Джордж уже все равно. Смерть Лайлы, ее стенания и самотерзание – всего лишь вспышка энергии в бесконечной материи. Так почему она отдает свое время человеку, чье время уже закончилось? Из них двоих так или иначе жива именно Лайла, и жива не за счет Джорджины, а просто потому что так было нужно. Она не брала жизнь Джордж Делингер взаймы. Может быть действительно выход из этой ситуации – здоровый эгоизм и забота о себе? Она презирала за это Нейта, за то, что ему плевать, за то, что он выбросил этот эпизод из памяти. И она помнила за них двоих. Но это разрушало ее вдвое быстрее. Так может стоило не презирать его, а научиться любить себя? Она поняла, что принять свое прошлое – это любовь. Любовь к себе, не эгоизм. Без прошлого не существует будущего, может поэтому сейчас все идет наперекосяк? Ей хотелось как-то по-особенному завершить особенную встречу. Ведь хорошие гости не приходят без подарков – так часто говорила мама. — Мы не купили цветы, — спохватилась Лайла, оглядываясь вокруг себя, будто ранее среди рядов белых крестов пропустила оранжерею. Лот усмехнулась краешком губ. — Мне бы хотелось что-нибудь ей оставить. Тогда миссис Тернер дрожащей рукой (что было странно, ведь внешне она оставалась вполне себе невозмутимой), вынула из петлички на розовом кейпе крохотную веточку ландышей. Миниатюрные колокольчики выглядели очень свежо и болтались от каждого микродвижения. Лот положила веточку на грань креста Джорджины Делингер. С кладбища они возвращались в полном молчании на том же старом разваливающемся трамвае. Лайла не видела людей вокруг себя, не слышала их голоса. Перед глазами стоял белый крест, кристально чистое небо, и тяжелая тишина, которая не покидала голову Лайлы. Это было почти приятно после шквала несущихся со скоростью света мыслей. Она была горда тем, что сделала шажок к чему-то новому. Девушка не до конца понимала чего ожидает, но чувствовала, что это очень очень важно. Может быть теперь она будет меньше витать в воспоминаниях, реже видеть ужасные сны? Было бы замечательно. Лот сидела рядом, вид у нее был весьма сдержанный, хотя поджатые губы выдавали ее волнение. Все-таки она знала Джорджину лучше, и наверняка ей тоже было непросто. Лайла была благодарна ей за это. В первую их встречу, Лайла и представить не могла что эта болтушка способна осмыслить что-то кроме рецептов рагу и инструкции к стиральной машине. Эта грань Лот приятно ее удивила. Из-за давки в вагоне и долгого путешествия прическа ее слегка растрепалась, и складки на кейпе чуть смялись, но в целом она выглядела по-прежнему привлекательно. Это была одна из немногих полезных способностей омег. Заговорили девушки лишь в черте города. Лот заявила, что им нужно немного отвлечься и предложила Лайле сходить в кондитерскую. Девушка удивилась, что здесь есть нечто подобное, но Лот поспешила предупредить, что она покупает кексы только в кондитерской, которая находится за пределами Ульев. Она назвала адрес. Пара остановок на метро. Но Лайла сильно засомневалась: — Ну не знаю. На самом деле мне лучше не отсвечивать, — сказала она, прикусив губу. Идиотские очки в розовой оправе может и придавали ей идиотский вид, но рост, прическа, и что главное – запах – были самыми мощными идентификаторами. — Можешь не беспокоится. От тебя пока не пахнет. Но ты скоро поправишься, — Лайлу передернуло. Для Лот «поправиться» – это постоянно чесаться и выть на луну от похоти. Нет, спасибо. — Да брось, уже вечереет, люди едут с работы. Мы сольемся с толпой, и никто на тебя и не взглянет. Ведь рядом я. Она кокетливо поправила выбившиеся пряди. Это было так органично и абсолютно по-омежьи, что Лайла невольно закатила глаза. Все-таки хорошо что на ней эти странные очки. Но если так подумать, наверное опасности нет, ведь кондитерская находится достаточно далеко от района Лайлы, и в час пик навряд ли кто-то обратит внимание на двух бесцельно слонявшихся девушек. В нынешнем положении, пока подавители работают на последнем издыхании, Нейт может почувствовать ее приближение разве если он будет стоять над ее макушкой. Да и навряд ли он вообще посещает подобные места. Глядя в бирюзовые глаза Лот, она кивнула: — Ну ладно, если только ненадолго. Так их прогулка затянулась еще на пару часов. В кондитерской было многолюдно, это встревожило Лайлу. В конце концов, как глупо было бы пройти столько испытаний, убегать, скрываться почти месяц, и столкнуться с истинной парой в гребаной кондитерской, куда ее затащила Лот. Поэтому Лайла максимально прислушивалась к своим ощущениям, и краем глаза наблюдала за каждым покупателем, за всеми кто входит и выходит. Со стороны она выглядела очень дерганной и странной, но безопасность – превыше всего. Лот завернули в красивый бумажный пакет полдюжины черничных кексов, круассан, два кусочка торта с клубникой положили в картонную коробку. Выглядело это восхитительно. Рот Лайлы наполнился слюной. Обратный путь они решили проделать пешком по пешеходной дорожке вдоль парка. Лайла жевала только что купленный круассан, у Лот в руках крошился кекс. Девушки провели вместе целый день, но на удивление Лайла совсем не устала от общества Тернер. Даже наоборот, она поймала себя на мысли, что временами наблюдает за спутницей, почти любуется. Ей хотелось расспрашивать Лот, слышать ее голос. Лот Тернер была самой типичной омегой в своем проявлении. Выскочила замуж едва достигнув совершеннолетия, ее задача была проста – плодить детей и украшать мир своей красотой. Справлялась она с этим отменно. Наверное это чувствуют альфы рядом со своими парами: успокоение, нежность, легкость, которые порой не может дать окружающая действительность. Какая-то часть Лайлы хотела бы быть такой, но она сомневалась, что у нее получится. Она слишком упрямая и вредная для того чтобы быть приложением к мужчине. В общем-то уйдя с кладбища, где наверное вместе с Джорджиной была похоронена и нормальная сторона Лот, она не изменяя повадкам омег, завела разговор о смысле своей жизни – альфах: — Лайла, я все хотела спросить, но никак не решалась с чего начать, — она стыдливо отвела взгляд. Щеки Лот чуть покраснели, что делало ее просто неотразимой, — Марк назвал фамилию Холлоран. Неужели это правда? Уолтер Холлоран был последним мужчиной Джорджины?! И одновременно твоей парой? Это же умереть не встать! Я думала он связан с этой белобрысой шведкой, все так думали. Какой скандал! Только представь что скажет общественность когда вы появитесь в свете? Лайла опешила. Боже, что она себе напридумывала? Девушка подавилась круассаном, и сильно закашлялась. Казалось, кусочки слоеного теста обтурировали просвет легких. Она никак не могла придти в себя. Глаза Лот возбужденно сверкали как два сапфира. Похоже ей льстило то, что она невольно стала посвященной в тайну, грозившую стать общественным резонансом. На самом деле Лайла не хотела распространяться об этом. Но версия Лот была безумием в чистом виде. Она не останавливалась, накручивая все новые и новые бредовые факты: — Говорят у него есть собственный яхт-клуб, два вертолета, дома в Европе и еще куча всего. Боже мой, он уже старый, и все же… — Нет, нет, нет, остановись! Холлоран – не Уолтер. Его сын. Ей не хотелось говорить об этом, но еще больше хотелось прервать поток этого бреда. Конечно при упоминании фамилии Холлоран люди думали именно об Уолтере – застройщике-монополисте, придавшем городу тот облик, что он имеет сейчас. Нейт всегда был и будет тенью отца. Про старшего сына Холлоранов Лайла почти ничего не знала: они виделись несколько раз за ее жизнь, и практически не разговаривали. Он просто был – и это по сути все, что она о нем знала. Но Лайла никогда не гордилась знакомством с этим семейством. И плевать на то, сколько у них вертолетов. На самом деле говорить об этом было небезопасно. Чем меньше людей знает – тем лучше. Но с другой стороны, раз Марк привел Лайлу к Лот, значит он доверяет ей? Значит у нее нет оснований ей не доверять. К тому же после того, что случилось на могиле Джорджины, девушки явно сблизились. И все же Лайлу немного злило, как бесцеремонно Лот копается в ее внутренностях. Но видимо любопытство распирало ее все эти дни пока Лайла была в отключке. Думать все это время, что она связана с мистером Уолтером – да это же просто чокнуться! — Ааа, тогда все ясно. Это звучит логичнее. Боже мой, Лайла, тогда тебе вдвойне повезло! — Ничего подобного, — нахмурилась Лайла. Эти разговоры пробуждали в ней «бешеную феминистку» как выразился Уилл, — Я никогда не забуду что он сделал. И мне повезло, что я узнала его истинное лицо до того как проявилась наша связь. Лот взяла ее за руку, вынуждая посмотреть себе в глаза. — Но ведь все это было до… До того, как в его жизни появилась ты, так? Ну я имею в виду, что раньше он не воспринимал тебя всерьез. То, что он сделал – ужасно, это нельзя оправдать. И какая-то моя часть ненавидит его за это, как и ты. Но я думаю, он достаточно поплатился. Ты не представляешь как альфы страдают без своих пар. Тем более, что истинная связь – это большая редкость. — Пусть страдает, мне плевать. — Безразлично проговорила Лайла. Вообще-то она не была жестокой, но некоторые люди вынуждают нас быть таковыми. Лот осуждающе покачала головой. — Но ведь ты тоже страдаешь. — От разлуки с ним? Нисколько! Если хочешь знать, я просто счастлива! — А вот и нет. — А вот и да. — Нет! — Да! Как ты не понимаешь? Счастье – оно в независимости! — И к чему привела твоя независимость? Сними очки и посмотри! Девушки спорили, остановившись у дороги. Лайлу злило то, какой Лот была непробиваемой. В конце концов, а если бы Уилл убил человека? Если бы она знала об этом? Наверное и тогда нашла бы способ его оправдать и счастливая плодила бы детишек от убийцы! Как же эта пропаганда промывает мозги. Лот спохватилась, что переборщила, прям как тогда, в трейлере у Джонни. Она чуть отступила назад, складки на ее переносице разгладились. Она глубоко вздохнула. — Извини, я не должна была этого говорить. Но я считаю, что твое упрямство не доведет до добра. Ты ведь даже не пробовала! — И не буду. Нам не о чем разговаривать. Эта связь – ошибка, и я найду способ ее разорвать. Пожалуйста, хватит об этом. Лот пробурчала себе под нос что-то невнятное, но явно оскорбительное для всего фемдвижения. Наверное они никогда не смогут сойтись в этом вопросе, слишком разными были их судьбы – для одной мутировавшие клетки были проклятьем, для другой – спасением. Через минуту Лот уже сменила пластинку, и рассказывала Лайле все тайны выведения из мебели детских пятен. Начинало смеркаться, когда девушки вернулись домой к Тернерам. Лайла вспомнила, как при первой их с Лот встрече, она подумала, что никогда в жизни не зайдет в этот пряничный домик. Забавно, что теперь это было единственное место, где она могла укрыться. Еще на пороге дома Лайла почувствовала тяжелый мускусный запах, который вязкой смолой стекал по дыхательным путям. Ее тут же расстроили две вещи: что она в принципе чувствует характерный запах, и то, что его источник находился дома. Она внутренне напряглась, хотя и знала, что Уилл не навредит ей. Но само нахождение рядом с посторонней особью группы А – тот еще стресс. Лот как птичка вспорхнула на крыльцо и громко завизжала, открыв дверь. Лайла остановилась на пороге, стыдливо потупившись. Она определенно была лишней в эту секунду. Уилл сидел на диване в центре комнаты. На нем были брюки и белая наполовину растегнутая накрахмаленная рубашка с галстуком, который был предельно расслаблен и сползал на грудь офисным ожерельем. На журнальном столике лежала папка с бумагами, перьевая ручка и стакан с виски. Лот в мгновение ока подлетела к нему, плюхнувшись на колени. Розовый берет свалился с ее макушки на диван. Уилл обхватил ее за талию, наклонив ее корпус, и поцеловал, но не в губы – а в шею. Лайла совсем смутилась. Лицо Уилла всегда такое хмурое и суровое, теперь совсем преобразилось: в его глазах плескалась нежность и на губах заиграла едва заметная улыбка. Он выглядел расслабленным, как обычный человек, а не агрессивный мутант, альфа, крошащий врагов. Лот выглядела очень счастливой: она извивалась на его коленях, обнимала его за шею и целовала так, будто они не виделись по меньшей мере полгода. Какое-то безумие. Она начала щебетать ему какие-то глупости на ухо, глупо хихикая после каждого слова. Уилл слушал ее, прерываясь на короткие поцелуи. — А потом мы пошли в кондитерскую, и я купила твои любимые кексы, а потом мы долго-долго шли пешком, у меня так устали ноги. Мне нужны новые сапожки. — Обсудим это позже, — сказал он ей, оставив последний целомудренный поцелуй в макушку. Хвала небесам, Уилл вспомнил, что они здесь не одни, — Здравствуй, Лайла. — Кивнул он ей. Лайла чуть улыбнулась, помахав рукой. Ей было максимально неловко. Лот по-прежнему сидела на коленях у Уилла. Лайла присела на краешек дивана, сжимая пакеты с выпечкой. Рядышком примостился упитанный Персей, с неодобрением глядя на хозяев, будто осуждая неразумных кожаных существ за их странные выходки. Лайле хотелось провалиться сквозь землю. Но Лот будто не замечала ее смущения: — Уилл, ты не поверишь что мне сказала Лайла! Попробуй догадаться с кем она связана. — Лот! — В ужасе воскликнула Лайла. И зачем она только сказала ей! — Ах, перестань, уж кто-кто, а Уилл умеет хранить секреты. Все сплетни всегда затухают на нем. Ну так что думаешь? — спросила она, чмокнув его в щеку. В лицо Лайлы впились его глаза. В совокупности с тяжелым запахом, который она ощущала все сильнее и сильнее, это было неимоверно тяжело выносить, но она старалась не подавать виду, что ей хочется спрятаться под столом. Интересно, а он чувствует ее запах? Наверное он не такой привлекательный для него, как запах Лот. Он так сильно всматривался в лицо Лайлы, будто имя ее партнера могло появиться у нее на лбу. Через секунду он отвел взгляд, бросив раздраженное: — Не знаю. — Ну попробуй! — Не знаю, — повторил Уилл. Лот издала короткий взвизг, и тогда Лайла поняла, что плотина ее молчания сейчас прорвется: — Ай, ладно, колюсь: ее альфа – Холлоран, но не тот, который мужчина, дома которого ты продаешь, а его сын, но это же просто умереть не встать, правда?! Плечи Лайлы поникли. Ну зачем? Уже как-то много людей знает ее секрет, а ведь два дня назад никто и не догадывался. Конечно Уилл не создавал впечатление сплетника, и все они были связаны с Марком, и все же беспокойство поселилось в сердце Лайлы. Она знала, что Уилл осуждает ее. Конечно, как же иначе? Лот говорила об омежьей солидарности, но наверняка и у альф была своя солидарность. И как альфа Уилл мог понять скорее Нейта, чем Лайлу. В целом плевать что он там думает, но она находится в их доме! И жить придется по их правилам. Лайла почувствовала, как начинает погружаться в мрачные мысли. Лот наконец отлипла от Уилла и поспешила на кухню раскладывать покупки. Они остались в гостиной вдвоем. Уилл не выказал никакого интереса к новости, сообщенной ему только что. Его взгляд начал блуждать по бумагам, разложенным на столе. Иногда он делал пометки, или расписывался. Лайла делала вид, что рассматривает убранство дома, внутренне сгорая от неловкости. Персей попытался разрядить обстановку, громко мяукнув. Лайла потрепала пушистика между ушами, Уилл же и бровью не повел на этот звук. Из кухни послышалось пение. Лот пела какую-то попсовую песню, которая была у всех на слуху. Пела, откровенно говоря, она так себе. Набравшись смелости, Лайла попробовала поговорить с Уиллом: — Я… надеюсь что я здесь ненадолго. Извини за вторжение, Уилл. Он ничего ей не ответил, лишь слегка кивнув. Она подумала, что он так ничего и не скажет, но отложив очередной лист и пригубив виски, он пробубнил: — Это важно для Лотти. Можешь оставаться. Пока. По позвоночнику пробежал холодок. Вроде бы он был не против, но будто бы… Можно быть согласным и несогласным одновременно? Наверное он делал это сугубо потому что так попросила Лот. Лайле это было на руку, и все же немного коробила молчаливая угрюмость Уилла. От него веяло опасностью, и не только ввиду его сущности. Что-то здесь было не так. Ее мысли нарушил крик Лот. Она звала всех ужинать. После сытного ужина и роскошного десерта вкусностями, что они купили, Уилл поднялся в свой кабинет под предлогом сильнейшей занятости. Лот и Лайла устроились на диване, включив какой-то проходной незамысловатый фильм. Тернер вызвалась навести Лайле красоту – она достала маникюрный набор и шесть цветов лака на выбор. Остаток вечера они провели вдвоем болтая обо всякой ерунде и делая маникюр друг другу. Лот много рассказывала о детях, смешные истории из прошлой жизни, когда она, Марк, Джонни и Норма дружили в одной компании. Она рассказывала и про Джорджину, и к своей гордости, Лайла заметила, что это имя не заставляет ее падать в обморок. Иногда она сама задавала вопросы о ее жизни. Видимо пришло время им познакомиться.