lines on your body

Кто бы знал, через что проходят артисты и танцоры при изучении новой хореографии. Это тотальный пиздец, начиная с постановки и заканчивая идеальным исполнением. Совсем недавно компания объявила о камбэке одной из групп. Директор лично просматривал все видеозаписи, не упуская из виду даже малейшей несостыковки. Хосок злился, это все заметили. После инцидента в студии, Чонгук несколько дней не приходил, но через неделю снова заявился, улыбаясь всем, как чеширский кот, чему мымра была несказанно рада, приперевшись на следующий день в мини-шортиках и топе. Хосок отправил ее переодеваться. К Тэхёну прежнее внимание поубавилось лишь до того времени, пока не начались проблемы с хореографией: — В этот момент мемберы уходят, — Хосок тащит его за руку. — Ты должен сделать плавное скольжение вперед, а после переход из партера к концовке, — он показывает примерное движение. Во-первых: партер никогда не был сильной стороной Тэхёна, а во-вторых, страшно. — Чонгук, помоги ему, — Хосок даёт указание без какого-либо скрытого мотива. Что все и поняли за всё это время, так это то, что старший четко разделяет работу и личную неразбериху. В целом ничего сложного в движении нет, просто именно этот переход никак не выходит сделать так, как того хочет хореограф. Хосока вообще не волнует, кого он и с кем поставил. Пришли работать, так будьте добры делать всё качественно. Мельком можно было заметить, как Чонгук стиснул зубы, но перечить не стал. — Покажи, в какой части у тебя проблемы, — сдержанно бросает притихшему Тэхёну. Ким послушно отходит на расстояние, делает уже отточенные движения и при переходе запинается, нервно вздыхая и сжимая кулаки. — Ты слишком напряжен, — делает шаг ближе. — Расслабь корпус, — он рукой обводит чужую талию, становясь позади. Тэхёна в дрожь бросает от столь близкого контакта, волоски на затылке дыбом встают от теплого дыхания. Дайте Тэхёну медаль за выдержку. Нет, серьезно. Мало того, что Чон им практически управляет так еще и приходится светить своей пятой точкой перед ним. Безусловно, этого требует танец, и все бы ничего, если бы в тот самый момент Чонгук не облизал свои губы, открыто разглядывая Кима, пока тот находился задницей кверху. Извращенец! — Еще раз, — с ухмылкой протягивает слова, пока Ким принимает исходное положение, мысленно проклиная суку-судьбу. Примерно к концу рабочего дня, когда сам Тэхён уже выжат на нет, злосчастная связка наконец-то отработана почти идеально. Но Ким не удовлетворен тем, что видит на экране. Поэтому, пока все стремительно покидают студию, он продолжает раз за разом повторять весь танец. Постоянно зевающего Чимина Ким тоже отправил домой отдыхать. — Не нужно так себя изматывать, — в дверном проеме, прислонившись, стоит Хосок, переодетый и с сумкой в руках. — Я не долго, — грудь часто вздымается, пока Тэхён восстанавливает сбившееся дыхание. Хосок мычит и кивает, отталкивается, подходя ближе, и кидает маленькую бутылку воды. — Пей больше воды. Не хочу, чтобы мои танцоры свалились от обезвоживания, — он смотрит в зеркало позади Тэхёна, а после на него. — Не танцуй допоздна, а то утром не встанешь, — кивком прощается и, разворачиваясь, уходит к ожидающему у двери Юнги, тот перехватывает его сумку и, взяв за руку, уводит. Тэхёну тоже нужен кто-то кто бы вот так его уводил. Так и прошли последующие несколько дней, которые Ким провел в студии, задерживаясь до позднего вечера, пока конечности не начинают покалывать. Мымра нашла себе новое занятие — донимать Тэхёна тем, что у того что-то не получается, и что Чонгук постоянно его за это ругает. Ким не особо обращает на это внимания, что с нее взять? Ни ума, ни фантазии у бедной девочки нет, только внешностью и довольствуется. Тэхён как-то ей сказал, что если будет постоянно строить такую физиономию, появятся морщины, так та теперь от зеркала не отлипает, разглядывает себя с головы до пят, попутно зыркая на еле сдерживающегося от смеха Тэхёна.

***

В вестибюле компании никого нет, кроме Тэхёна, который уже несколько минут обыскивает свою сумку на наличие пропускной карты. На привычном месте, во внутреннем кармане, ее не оказалось, как и в остальных. Брюнет хотел было попросить охранника открыть дверь, но тот куда-то исчез. Эта неделя и так выдалась непростой, так не хватало еще и под конец пятницы здесь застрять. Перспектива ночевать не особо импонирует, но можно попытаться найти кого-нибудь кто поможет ему выйти. Делать больше нечего, и Тэхён разворачивается, намереваясь поискать таких же полуночников, как и он. К его счастью, лифт звякает, и из того выходит парень. Ну, или к несчастью. Почему именно Чонгук должен оказаться здесь в такое время? Может быть, какая-нибудь там фея случайно вылила на него эликсир неудач. Иначе почему ему так не везёт? Чонгук сначала его даже не замечает, пока печатает что-то в своем телефоне, к которому подключены беспроводные наушники. — Чего тебе? — все же оглядывает преградившего дорогу Тэхёна и вынимает один наушник. — Я потерял свою карту, — пристыжено мямлит, разглядывая чужие массивные кроссы. — И? — Не могли бы Вы открыть дверь своей картой? — Почему я должен это делать? — ехидно спрашивает Чон. Была бы другая ситуация, Тэхён бы уже давно послал этого напыщенного индюка, возомнившего себя чёрти кем, куда подальше. — Я не вижу больше никого, кого могу попросить, — Ким мысленно успокаивает себя. — Если Вам не сложно. — А что мне за это будет? — вплотную подходит к застывшему парню, как добыча перед зверем. Чонгук стоит слишком близко, заполняя всё его личное пространство своим присутствием. От него пахнет чем-то свежим, мятным, но в этом запахе есть что-то тяжёлое, удушающее, словно грозовые тучи перед бурей. — Я просто прошу открыть дверь, — голос Тэхёна звучит тише, чем он хотел, но он не собирается показывать слабость. Тэхён впервые так близко видит чужое лицо: темные, почти черные глаза, длинные ресницы, прямой нос, на кончике которого есть родинка, несколько других также разбросаны по лицу, на щеке заметен небольшой шрамик, у Тэхёна тоже есть похожий на том же месте, его розовые губы слегка поблескивают, видимо намазаны увлажняющей помадой, под нижней губой также расположена маленькая родинка. Ким сглатывает, забывшись, зачем и перед кем он стоит. У него сердце готово выскочить, видимо почувствовав родное. Но разве сердце может чувствовать? Это же всего лишь орган, перекачивающий нашу кровь. Тэхён всегда полагался на мозг, который прямо сейчас активно посылает сигналы SOS своему непутевому хозяину. — Отомри, Ким, — Чонгук слишком близко, его дыхание щекочет губы, что-то с фруктовыми нотками. Тэхён стоит как зачарованный, свои губы облизывает, Чон следит за этим движением вперед подается, еле ощутимо касаясь своими, но не целует, расплывается в дерзкой ухмылке, отстраняется и обходит по-прежнему застывшего парня, глаза которого могут посоперничать с анимешными. Чонгук ухмыляется, лениво окидывает его взглядом, словно размышляет, стоит ли ему вообще тратить на это своё время. Тэхён сглатывает, но не даёт себе отвернуться. Он ненавидит этот тон, ненавидит эту игру, в которую Чонгук так любит его втягивать. Чонгук довольно ухмыляется и, не отводя взгляда, медленно проводит картой по сканеру. Дверь со щелчком открывается. Тэхён резко разворачивается, поспешно подрывается с места, уже намереваясь выскочить и бежать, но дверь закрывается перед самым носом. Чонгук по ту сторону машет рукой, вставляет наушник в ухо и развернувшись, уходит.

***

На парковке уже почти пусто, только несколько машин стоят в ожидании своих владельцев. Среди них также виден черный Range Rover Мина, который тоже любит задерживаться в своей студии, пока Хосок силой не потащит того домой, сам хореограф не уходит, всегда дожидается горе-мужа. Чонгук садится в свой глянцевый Lexus, откидывает голову на спинку, устало прикрывает глаза, фантомно ощущая касание на губах. Зачем вообще делал это? Чтобы позлить Кима? В итоге сам чуть не сорвался, в последний момент пришел в себя. Эта истинность только всё усложняет. Потому что старый Чонгук никогда бы не подсматривал в танцевальную студию, пока один упрямый и раздражающий парень там танцует. Не нужно все это Чонгуку. И истинность эта глупая тоже не нужна. Как и Ким Тэхён. Просидев так неизвестно сколько, Чонгук открывает глаза, достает из кармана телефон, находит нужный контакт и нажимает на кнопку вызова. — Да, Гук, — у Хосока голос сонный, видимо, снова заснул на диване Мина. — Хён, у меня к тебе просьба.

***

Тэхён устало плетется в комнату отдыха, так и не найдя больше никого живого. Кожаный диванчик под его весом скрипит, Тэхён не думает, что на нем будет удобно спать, нужно будет позже снова поискать исчезнувшего охранника. Тело после такой активности за день приятно расслабляется, спать нельзя, но так хочется. Ким даже не слышит звука открывшейся двери, когда в комнату кто-то входит. — Эй, Тэхён, — глаза с трудом открываются, — поднимайся, — Хосок стоит на расстоянии, склонив голову к плечу. — Иди домой. Брюнет подскакивает с места, встряхивая рукой волосы, пытаясь выйти из дрёмы. — Я не могу выйти, — переминается на ногах. — Пойдём, мы как раз тоже уходим. Стоящего в стороне Юнги Тэхён до этого даже не заметил, как же стыдно. Тэхён хватает свой рюкзак, слегка краснея перед двумя старшими, и плетется следом, стараясь держать глаза открытыми. Воздух на улице приятно забивается в легкие, помогает немного отрезвить и прогнать сонное состояние. — Тебе далеко? — Чон закрывает за всеми дверь. — Недалеко от центрального вокзала. — Как ты добираешься? — Юнги печатает что-то в своем телефоне, пока Хосок допрашивает младшего. — На автобусе. — Ты же в курсе, что автобусы перестали ходить час назад? — Ким достает свой телефон, убеждаясь, что время уже за полночь. Отлично. Как-то раз они с Чимином решили пойти до дома пешком, примерно к середине пути Тэхён тащил того на спине, потому что: «Тэхён-и, у хёна уже болят ноги». В основном они пользовались именно автобусом, который останавливался прямо около компании и дома, а на метро он еще не ездил. — Пошли, мы подвезем, — Юнги резко вскидывает голову, эти двое будто только взглядами провели разговор. Но к удивлению Кима не возражает. Эту поездку, в принципе, можно назвать одну из самых неловких за всю его жизнь. Ну, для начала из-за того, что Хосок сразу, как оказался в машине, схватил Мина за руку, на что Тэхён не мог не обратить внимания, а потом и вовсе поднёс её к губам, видимо, после вспомнив про третьего пассажира. Тэхён чувствует себя лишним, но в то же время завороженно наблюдает за жестами, за тем, как легко и непринуждённо Хосок выражает свою привязанность. Юнги не отдёргивает руку, только косится на мужа, но ничего не говорит — явно привык к таким спонтанным проявлениям любви. Тэхён отводит взгляд в окно, стараясь не вторгаться в их личное пространство. Город проносится мимо мерцающими огнями, улицы кажутся пустынными и чужими. — Ты всегда так поздно уходишь? — неожиданно спрашивает Юнги, нарушая тишину. Тэхён вздрагивает и поворачивается к нему. — Иногда, — честно отвечает он. — Не лучшая привычка, — хмыкает Юнги. — Я привык, — пожимает плечами Тэхён, хотя внутри у него что-то неприятно сжимается. Хосок бросает на него короткий взгляд в зеркало заднего вида, но промолчать не может: — Привыкнуть — не значит, что это правильно. Тэхён не находит, что ответить. Они снова погружаются в тишину, но на этот раз она уже не кажется такой неловкой. — Как тебе работа? Нравится? — Хосок смотрит на младшего в зеркало заднего вида. — Да, думаю да, — он слегка улыбается, со стороны, наверное, слишком нервно. — Где ты работал раньше? — продолжает старший. — Барменом в кафе моего знакомого, вместе с Чимином. — Ты приехал издалека, — Тэхён впервые слышит живой голос Мина. — Да, сонбэним. — Родители легко отпустили в столицу? — Тэхён нервно сглатывает, чувствуя подступающую тошноту. В последнее время Киму все реже стали сниться кошмары, на фоне которых раньше и случались панические атаки, а воспоминания о доме снова накрывали с головой. Чимин старается реже поднимать тему прошлого, чтобы не беспокоить и так нарушенную психику парня. Однажды они даже говорили о том, что, возможно, Тэхёну стоит обратиться к психологу. — Мы с ними не особо близки, — ногти с болью впиваются в ладони. Боль помогает быть в сознании. — Ты один в семье? — оглядывается через плечо Юнги, пока светофор отсчитывает секунды. Тэхёну дышать становится тяжелее, он нажимает на кнопку, опуская стекло, чтобы впустить немного свежего воздуха. Не думать! Не думать! Нельзя! Не сейчас. — Эй-эй, смотри на меня, Тэхён, — голос прерывает ворох ненужных мыслей. — Ты в порядке? — Хосок хмурится, оглядывая лицо брюнета. — Д-да, — выдыхает, — просто голова закружилась. Сейчас всё хорошо. — Уверен? Ты весь бледный, — Юнги протягивает бутылочку воды, которую Тэхён с жадностью выпивает. — Уверен. Оставшуюся дорогу доезжают в тишине, за что Ким несказанно благодарен. Он слишком быстро выскакивает из чужого автомобиля, на ходу прощаясь и забегая в подъезд, надеясь, что слёз никто не заметил. За дверью квартиры встречает тишина, привычная и давящая одновременно. Сбросив кроссовки и не утруждая себя светом, он проходит в комнату и падает на кровать. Тэхён уставился в потолок, где мерцают бледные следы флуоресцентных звёздочек, наклеенных ещё в первое время. Они, как и он, кажутся блеклыми, тусклыми, ненастоящими. Он устал. Устал держать себя в руках. Устал от этого постоянного ощущения пустоты, которая заполняет его изнутри. Закрыв глаза, он шепчет себе, что завтра всё будет иначе. Завтра он справится. Завтра он станет сильнее. Но где-то внутри он знает — завтра будет таким же.