lines on your body

Когда Чимин говорил, что зарплата будет хорошей, Тэхён и не думал, что настолько хорошей. С другой стороны, он, как стажёр должен зарабатывать значительно меньше, чем то, сколько в итоге оказалось на его счету. Но что самое странное, это то, что вторая сумма была зачислена раньше, чем зарплата. Странно, что Тэхён не заметил этого. В первой прикрепленной квитанции были реквизиты их компании, а вторая пришла со счета физического лица. Тэхён хмурится, открывая данные платежа: номер, дата… отправитель — Чон Чонгук. Какого х… Во время обеда он незаметно улизнул от Чимина, который, как обычно, должен был пойти в их кафетерий. Вместо этого он снова петляет по знакомым коридорам, сворачивая несколько раз не туда, но в итоге знакомая дверь всё же перед ним. Ким, не раздумывая, громко стучит. Проходит всего несколько секунд, прежде чем дверь с писком открывается. Чонгук весь потрёпанный, мятый и сонный. В другой ситуации это бы умилило Кима, но это никакая не другая ситуация. — Какого хрена?! — желания подбирать слова как-то совершенно нет. — И тебе здравствуй, Ким, — тем же монотонным голосом отвечает старший. — Что это? — он тычет экраном в лицо Чонгука, тот слегка щурится и промаргивается, фокусируясь на содержимом перед глазами. — Твой счет, странно, что ты не в курсе, — слегка причмокивает, облокачиваясь всем телом о косяк. Тэхёну сейчас вот совсем не до шуток, тем более с Чон Чонгуком. Он тычет пальцем по определенному сообщению о зачислении средств и снова переворачивает к Чону. — Я спрашиваю, что это за хрень?! — Ну, если бы ты внимательно читал то, что подписываешь, ты бы знал. Чонгук с виду всё такой же спокойный и хладнокровный, лицо не выражает ничего, кроме усталости. — Ты решил купить моё молчание? — Чонгук в ответ жмёт плечами. — Я же сразу сказал, что ни на что не претендую, — Чон усмехается и отталкивается, подходя ближе, Тэхён не отходит. — Жизнь научила не доверять плохим мальчикам, Ким, — шипит, словно змея на ухо: — А ты разве хороший мальчик, Тэхён-а? Тэхён заметно сглатывает, но взгляд не отводит, не сломается. — Хороший. — Хм… — Чонгук облизывает губы. — А я вот так не думаю. Сил сказать что-то в ответ, совсем нет, и как бы Тэхён не хотел, язык шевелиться не хочет. Ногти уже, наверное, пробили кожу на ладонях, Тэхёна только боль держит в реальности, хоть как-то отвлекает от ненужных мыслительных процессов, которые своими длинными когтями пробираются в самые потаённые уголки разума, где еще сохранились отдалённые воспоминания о хорошем. Тэхён давно не «рисовал». В косметичке, как обычно, по привычке, лежит несколько запечатанных лезвий, которые Ким изредка крутит в руке, задумчиво наблюдая за блестящей острой поверхностью металла. Можете назвать это болезнью или зависимостью, но для Тэхёна это лекарство. Да, нормальные люди ходят к психологам или разговаривают с родителями о своих проблемах или заботах, а Ким всю свою жизнь был сам себе психологом. Справлялся с жестоким миром так, как был способен на то пятнадцатилетний мальчишка. Тэхён по-другому не может, он только в двадцать начинает учиться жить. — Ты хотел что-то еще? — самодовольно разворачивается спиной к брюнету. — Нет, — сквозь зубы чеканит младший.

***

На следующий день Тэхён снова стоит у той же двери. На этот раз стучать труднее. Чонгук открывает лишь на третий стук, выглядит слегка раздраженным чужим визитом, который, по-видимому, прервал его работу. — Чего хочешь? Тэхён молча проходит в студию, ставит свою сумку на рабочий стол и открывает. Чонгук смотрит на это всё в лёгком замешательстве. — Слушай, мне сейчас некогда играть с тобой в молчанку, — складывает на груди руки. Тэхён достает что-то из сумки и протягивает старшему. Тот берет в руки обычный белый конверт и заглядывает в содержимое. — Что это? — Деньги. — Я вижу, что не билет на Мальдивы. Зачем? Тэхён сухо смеется. — Это то, что Вы мне отправили. Мне чужие деньги не нужны, — Чонгук захлопывает конверт и отбрасывает его на диван. — Хочешь показать, какой ты белый и пушистый? — насмешливо окидывает взглядом. — Весь такой правильный Ким Тэхён, само воплощение добродетели, — вплотную подходит, — честный и порядочный, — заглядывает прямо в глаза. — Вот только ни черта ты не такой, Ким, — никто из них не отводит взгляда. — Не нужно притворяться тем, кем ты даже близко не являешься. У Чонгука под губой родинка, Тэхёну бы перестать так пялиться на неё, Чонгук что-то так продолжает говорить, пока Тэхён незаметно старается вдохнуть поглубже чужой запах, приятный. Тот, кто создал это глупое соулмейство, явно был мазохистом, насмехающимся над собственным мнением людей. Тэхён бы всё отдал, чтобы жить обычной жизнью с правом выбора. Но судьба — сучка, и выбора никому не дала. То самое глупое сердце, орган, перекачивающий кровь, просто мышца, поддерживающая нашу жизнеспособность. Именно оно прямо сейчас бешено колотится, зовет к тому, кого чувствует так близко, требует потянуться, почувствовать, забрать. Тэхён всегда думал головой, пока даже там не поселился тот, чьё имя выбито на запястье. Он невольно больше тянется к Чону, хоть и будет отрицать, но каждый день смотрит на двери их танцевальной студии, ожидая, когда там появится он. Так глупо проиграть всего за месяц. Тэхён не раз задавался вопросом: почему именно они? Почему его душа оказалась привязанной к человеку, который теперь смотрит на него с таким отвращением? Чонгук ненавидит его — это видно в каждом взгляде, в каждом резком движении, в каждом сжатом кулаке. Остальные могут замечать только отголоски этого, но Тэхён чувствует всё. Чувствует, как ненависть пульсирует в воздухе между ними, как прожигает насквозь.. В истории пишется: «Соулмейты подобны магниту, их тянет друг к другу, сколько бы километров их не разделяли, души найдут дорогу к друг другу». Тэхён всегда бежал от этого, в итоге сам и прибежал к нему в руки. Вот она, эта чертова связь. Иронично, что в конечном итоге всё равно оказался там, где и должен быть — на орбите Чонгука, как спутник, навечно привязанный к своей планете. Не раз в голове всплывал вопрос: «а что если?». А что если рассказать? А что если поймет? А что если… А что если оно того стоит? Довериться. Тэхён никому не доверял, а потом появился солнечный Чимин, который, не спрашивая, стал другом, Тэхён впервые доверился, а после Сокджин, Намджун, Кихён. У Тэхёна не было друзей, потому что думал, что так будет лучше — ни к кому не привязывайся и не будешь разочарован — девиз по жизни. Ким поменял всё, у него теперь есть куда прийти, кому рассказать, с кем смеяться и плакать, вот только… Вот только кого любить нет или кем быть любимым. Чонгуку такой, как он, не нужен. — Ты с кем-нибудь встречаешься, Ким? — вопрос выбивает из завороженного рассматривания чужих губ. — Н-нет, — слегка заикаясь, отвечает Ким, не понимая, к чему вообще был задан вопрос. — У меня к тебе предложение, — злобно светит ухмылкой. — Хочешь переспать? Тэхён думает, что это шутка, очередная злобная издёвка от Чона, он так и ждёт, когда тот скажет, что пошутил, но он не говорит. — Ты издеваешься? — отходит назад. — Нет, — отрицательно качает головой. — Нам обоим это выгодно: у меня давно не было секса, ты мой соулмейт, никаких меток не будет, одно лишь удовольствие, ты ведь тоже этого хочешь, я же вижу, — старший, кажется, очень даже довольный своей идеей, стоит, улыбается, как ни в чем не бывало. Звук звонкой пощёчины разносится по всей комнате, рука начинает пощипывать, как и щека охреневшего, хотя и ожидавшего Чонгука. — Найми шлюху, если так чешется, — прыскает в лицо парня. — Зачем? Я могу просто платить тебе. — Пошёл ты нахрен, Чон Чонгук. Тэхён разворачивается к выходу, резко хватая свою сумку. Тошнит. Нужно уйти, иначе сломается прямо здесь. Дыши, Тэхён. Вдох. Выдох. — А им ты давал! — кричит вслед. Тэхён останавливается, дышать всё сложнее. — Сколько их было, Ким? Понравилось? — Чонгук не жалеет. В ушах постепенно начинает звенеть, в глазах всё расплывается. Это ты виноват, Тэхён. Ты сам позволил этому случиться. Тебя ведь никто даже не любит. Ты никому не нужен. Испорченный. Грязный. Ты не заслужил его. Ему будет лучше без тебя. Ты никого не заслужил. Ошибка природы. Эти мысли ядом растекаются по сознанию, заполняя каждый уголок разума, давя на грудь с невыносимой тяжестью. Тэхён опускает голову, пальцы судорожно сжимают ткань штанов, словно это единственное, за что он может удержаться. Воздух становится тягучим, словно его недостаточно. В висках пульсирует боль, руки дрожат. Он застрял в этом кошмаре, слишком глубоко утонул в собственном сознании, где каждая мысль — острое лезвие. Ким жадно хватает ртом воздух, которого стало катастрофически мало, сильнее впивается ногтями, старается прогнать ненужные образы. Не помогает. Темнота стремительно заполняет всё вокруг, пока последний свет не пропадает. Сознание отключается в одно мгновение. Все звуки, голоса, беспокойные прикосновения растворяются, уступая место густой, вязкой темноте. В этой темноте нет боли, нет мыслей, нет тяжести — только тишина, пугающе бесконечная и одновременно манящая своей пустотой. Чонгук замечает, как плечи Тэхёна резко обмякают, а руки, сжимавшие ткань одежды, соскальзывают.

***

Тэхён пытается сосредоточиться на звуках, но звон в ушах заглушает всё остальное. Голоса доносятся приглушённо, как будто сквозь плотную стену. Он чувствует тяжесть в теле, веки неохотно поддаются, мир вокруг всё ещё размытый. Где он? Что произошло? — Я же не знал, что он больной, — голос Чонгука резкий, но в нём слышится нотка смятения. — Мне иногда кажется, что это ты больной, — зло отзывается Хосок. Тэхён моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Он лежит на диване, воздух пропитан напряжением. Голова гудит, горло пересохло. — Будешь снова его защищать, хён? — Чонгук явно злится, голос дрожит от эмоций. — Ты довёл мальчишку до приступа, придурок, — Хосок сжимает кулаки, стараясь не выйти из себя. Чонгук раздражённо выдыхает. — Почему вы все его так жалеете?! Повисает тишина. Тэхён чувствует, как по телу прокатывается слабая дрожь. — Потому что Чонгук, которого я знаю, никогда бы так не поступил, — голос Хосока теперь спокоен, но от этого его слова звучат ещё сильнее. Тэхён зажмуривается. Он не хочет слышать этот разговор. Не хочет быть причиной этого конфликта. Но скрыться от реальности невозможно. Глаза открыть всё же удается и Ким понимает, что он лежит на диване в студии Чонгука. У него снова случилась паническая атака. Хосок замечает шевеление на диване и оставляет младшего, подходя к Тэхёну. — Как себя чувствуешь? — Голова раскалывается, — хрипит в ответ, в горле сухо. Хосок протягивает ему стакан воды. Тэхён осторожно приподнимается, чувствуя, как тело ноет от усталости. Он принимает стакан из рук Хосока и делает несколько маленьких глотков, стараясь не торопиться. Вода немного смягчает жжение в горле, но шум в голове остаётся. Хосок внимательно наблюдает за ним, его лицо выражает обеспокоенность. — Ты нас напугал, — наконец говорит он, присаживаясь на край дивана. Тэхён опускает взгляд, ощущая вину за всё, что произошло. — Простите — выдавливает он, сжимая стакан в руках. — Извиняться должен не ты, — тихо, но твёрдо отвечает Хосок, кидая быстрый взгляд на Чонгука, который стоит у окна, спиной к ним. Его плечи напряжены, кулаки сжаты. Тэхён знает, что тот слышит каждое их слово. — Что случилось? — наконец осмеливается спросить он. Хосок с сомнением качает головой, явно решая, стоит ли рассказывать. — Тебя накрыло, ты потерял сознание, — отвечает он после короткой паузы. Тэхён чувствует, как его сердце сжимается. Он хочет сказать что-то в ответ, но слова застревают в горле. — Может тебя в больницу? — старший Чон разглядывает побледневшего парня. Чонгук стоит в сторонке, наблюдая за картиной. — Нет-нет, можно я пойду домой, — выдавливает из себя Тэхён. — Я завтра всё отработаю, сонбэним. Хосок хмуро смотрит через плечо на младшего, а потом снова на Тэхёна. — Рабочий день все равно уже закончен, — как это закончен? Когда Тэхён шёл сюда, был обед. Сколько, чёрт возьми, он здесь провалялся? Какой позор. — Я отвезу тебя, — Хосок поднимается следом за вскочившим брюнетом. — Отговорки не принимаются, — Чонгук фыркает.

***

— Он обычно не такой вспыльчивый, — Тэхён сконфуженно сидит на пассажирском сидении. — Он засранец, но он не плохой человек, — оглядывается на притихшего парня. — Ты ведь знаешь, почему он так себя ведет. — Знаю, я его не сужу, — тихо отвечает. — Ему было нелегко, я не оправдываю, просто мы с Юнги видели, через что он проходил, — Тэхён и сам понимает. — Дай ему немного времени, — у Хосока приятный низкий голос, его слушать хочется, очень успокаивает. — Я не прошу его прощать, Тэхён. С чего бы ему прощать, если единственным виновным является именно он? Но Тэхён ничего не отвечает, Хосок больше ничего не говорит, до дома так и доезжают в тишине. С Хосоком приятно просто молчать, аура у него такая притягивающая и успокаивающая. — Спасибо, что подвезли. Тэхён нехотя выходит из машины, ощущая тяжесть разговора на своих плечах. Его мысли путаются, сталкиваясь друг с другом. Хосок прав, Чонгук многое пережил. Никто из них не имеет права осуждать его, но как же сложно не испытывать обиду за то, что когда-то было. Он оборачивается к водителю, встречая спокойный, понимающий взгляд. Хосок никогда не давил, никогда не навязывал своё мнение, но его слова цеплялись за душу, заставляя задуматься. — Я подумаю над вашими словами, — тихо произносит Тэхён, закрывая дверь машины. — Это всё, о чём я прошу, — с лёгкой улыбкой отвечает Хосок. У подъезда уже ждёт знакомая рыжая макушка. Чимин. Конечно, Хосок позвонил ему. Тэхён глубоко вдыхает, собираясь с мыслями, и медленно направляется к другу. — Пойдём домой, — голос Чимина мягкий, но в глазах читается беспокойство. Тэхён кивает, позволяя ему взять его за запястье и повести внутрь.