lines on your body

Чонгук, на удивление, стал чаще посещать их тренировки, учитывая то, что альбом уже готов, работы у того поуменьшилось. И не то, чтобы он раньше был таким частым гостем во владениях Чон Хосока, но в последнее время он стал чуть ли ни вторым хореографом. Тэхёна он целенаправленно избегает. Вместо этого помогает отстающим, в число которых также неожиданно вошла мымра. « — Чонгук-ним, можете помочь с этой частью» « — У меня совершенно не получается этот элемент» Чон хоть и помогает, как, в принципе, и остальным, но открытый флирт также открыто игнорирует. Радоваться этому или нет, Тэхён не знает. С одной стороны, Чонгук вроде бы поумерил свою злобу, а с другой — это ведь Чонгук. Он все прошедшие полтора месяца его задевал. Тэхён глупо искал всему оправдания. И как бы всё между ними не казалось плачевно, всё его существо тянулось к старшему. Пару раз Тэхён надумывал бросить всё и уйти, а потом вспоминал, ради чего он здесь. Деньги, конечно, для него сейчас важны и нужны, так же как и собственный принцип смотреть проблемам в лицо. Кстати, о лицах и проблемах: — Я согласен, — Чонгук, напротив, устало вздыхает. — Можно поконкретней, — трёт устало виски пальцами, прикрывая режущие от непрерывно долгого смотрения в экраны глаза. — Ты предложил… — неуверенно мнётся. — Ну, в прошлый раз ты… — Я плохо понимаю намеки, Ким, говори как есть, у меня ещё есть дела. — Давай переспим, — выпаливает на одном дыхании, щёки ощутимо пылают красным, прямо в цвет футболки на нём. Чонгук даже не сразу понимает, о чем тот ему говорит, пока не вспоминает собственную выходку, а ведь изначально это была просто шутка. Очень неудачная, как оказалось, шутка. Тэхён перед ним, нервно бегает глазами по пространству, даже в глаза не смотрит. Кресло под ним скрипит, когда он поднимается, медленно подходя к застывшему и смущенному Киму. Младший покусывает и так уже покрасневшие губы. Всегда так делает, когда нервничает. Чонгук не следил. Ложь. — Ты так уверен в себе? — А Тэхён вот нихрена уже не уверен, как раньше, но в ответ всё же кивает, испепеляя ворсинки на ковре. — Мне нужно услышать это, Ким, — словно змей-искуситель шипит на ухо Чонгук. Глупый Тэхён, скажете вы. Тэхён и сам прямо сейчас так думает. Первые пару дней он злился на это предложение, и на Чонгука самого в первую очередь. А потом, в один прекрасный вечер сел и подумал. Много думал, если честно. Чонгук к нему любви уж точно не испытывает, даже ничего приближенного к этому. А Тэхён… А что Тэхён? Он ведь толком и сам не знает, какая она настоящая любовь. Не та подростковая заинтересованность кем-то, а осознанное чувство, поселившееся в глупом органе под названием сердце. То самое, которое просто качает кровь. Ким не знал, что он чувствовал на самом деле, влечение — да, симпатию — определенно, но это всё побочный эффект их связи, как за всем этим разобрать истинные чувства. Лишь одно Тэхён может сказать пока твердо: Чонгука он не любит. — Я хочу переспать с тобой. — Ты понимаешь, на что ты соглашаешься? — Тэхён сильнее жмется к стене позади себя. — Понимаю, — где-то один Пак Чимин хлопнул себя по лбу от глупости своего друга. Когда Пак услышал, что задумал Тэхён, он пытался всячески отговорить, говоря честно, что таким способом ничего путного не выйдет. Десятки раз говорил, что им нужно сесть и поговорить, иначе это будут нездоровые отношения. — И ты понимаешь, что не будет никакой ванильной херни или чего-то в этом роде, просто секс, — в груди болезненно ёкает. Не так Тэхён представлял себе отношения с соулмейтом. И ведь прекрасно знал, что будет больно. Это секс без обязательств, но где-то подсознательно надеялся, что это изменится на что-то более глубокое, чем оно есть. Тэхён долго думал над этой изначально сумасшедшей идеей, позволяя ей проникнуть в его подсознание, заставляя бояться последствий, но даже десятки нельзя перебило всего одно — можно. Он — его судьба. Всё должно было начаться совсем иначе, а не так, но что есть, то есть, и этого не исправить, как бы сильно Ким этого не хотел, его прошлое всегда будет уродливым напоминанием на теле. Длинные пальцы поднимают его за подбородок, заставляя взглянуть в черную бездну чужих глаз, что так пристально смотрят на него. — Почему ты соглашаешься на это? — требовательным тоном спрашивает Чонгук, надеясь найти хоть одну отмазку тому, почему Ким так разбрасывается своим телом. Неужели столь молодому парню настолько всё равно на себя, что он позволяет так собой пользоваться. С виду ведь такой красивый. У Тэхёна есть всё, о чём только можно мечтать, ему бы блистать, а не растрачивать это впустую ради мимолетного перепихона. Чонгук ведь не знает, сколько их было — один или сотни, метки об этом не скажут. Когда-то Чон даже подумывал о том, что парня могут держать насильно, в каком-нибудь притоне, проверял по несколько раз базы пропавших, спрашивал у знакомых в полиции, но ничего в итоге так и не узнал. В полиции максимум, что сказали, так это то, что Ким Тэхён ничего не нарушал, а конфиденциальную информацию распространять нельзя. Оставалось только дожидаться встречи, а она однажды должна была произойти, таков уж закон природы. Чонгук солжет, если скажет, что ничего не почувствовал при их первой встрече. Так оно и должно быть — они ведь должны составить идеальное целое, по мнению той же природы. При виде младшего, хочешь не хочешь, возникает желание: точёная фигура, милое личико, плавные движения завораживают, а голос глубокий, пробирает до мурашек. Но это всего лишь оболочка, содержимое куда печальнее. Понаблюдав за Тэхёном, так и не подумаешь, что он настолько не соответствует внешнему виду: замкнутый стеснительный, упорный, весь такой идеальный. Вот только какой он, настоящий Ким Тэхён? Чонгука Тэхён привлекает, но только внешне. Страшно позволить себе узнать настоящего парня. Пять лет просто так не выбросишь в мусорное ведро, также как и россыпь линий по телу. Линии уже не так цепляют, как раньше, они затерялись под татуировками, хоть и не все, отголосками отзываясь фантомной болью. Чонгук чувствовал эту боль целых четыреста тридцать девять раз. Лия всегда целовала их, успокаивала прикосновениями, когда появлялась очередная. Она любила его вместе с ними, а теперь больше некому, хоть линии больше и не появляются. Порой так и хочется посадить Кима, и пусть расскажет всё, из-за чего он страдал, а потом всплывает обида прошлого, оттесняя все эти навязчивые желания. Чонгук Тэхёна не любит. В какой именно момент мы понимаем, что влюбились? Когда появляется потребность в конкретном человеке? Или когда это стремление становится настолько болезненным и неадекватным, что кричать хочется от переизбытка этих чувств. Чонгук любил лишь однажды. С первого взгляда, как бы глупо это не звучало. Лия была особенной, ею и останется. — Так и не ответишь? — вырывает из размышлений Чонгук. — Знаешь, я передумал, — голос слегка дрожит, Тэхён вырывается, стремительно отдаляясь к двери, до которой так и не доходит. Чонгук ловит его прямо у выхода, впечатывая спиной в дверь и не давая время для размышлений, целует. Без нежности или искренности, жадно и мокро. Первый добровольный поцелуй Тэхёна. От него по телу проходит разряд, хочется как можно ближе к своему, но ни руки, ни ноги не поддаются контролю, Тэхён так и остается стоять с раскрытыми глазами, стараясь поспевать за движением чужих губ. Чонгуку мало, Тэхён на вкус как карамель, его отпускать совсем не хочется, как бы страшно не было после, чуточку продлить этот момент, а уже после сожалеть в одиночестве. Чонгук раньше не понимал, почему Хосок и Юнги такие тактильные друг с другом, они видят только друг друга, смотрят так, словно в их глазах все вселенные отображены. Прикоснешься однажды, и появляется потребность в этом: чувствовать, касаться, слышать. Кожа у Тэхёна бархатистая, мягкая, как у младенца. А потом вспоминаешь, что кто-то другой тоже касался, пробовал и наслаждался, и Тэхён позволял. Тэхён всё же прикрывает глаза, растворяясь в ощущении чужой близости, вот только от них не становится тепло, потому что касания холодные, отчужденные. Чонгук языком очерчивает контур губ, которые под этим действием раскрываются, впуская. Тэхёну это в новинку — отвечать. Руки сами находят путь к чужим, которые так крепко держат. Не вовремя проснувшаяся совесть начинает грызть, напоминая о неправильности происходящего, но лучше уж эти крошки, чем ничего. Всё заканчивается также резко и неожиданно, как и начиналось. — Сегодня ничего не будет, можешь идти, мне нужно закончить, — Чонгук открывает дверь и, не дожидаясь, пока младший выйдет, уходит за рабочее место. Лишь бы не показывать, как возбудили одни лишь поцелуи. Тэхён остекленело смотрит в спину старшего, чувствуя себя и мерзко и приятно одновременно. В коридоре, как обычно, пусто, и брюнет скатывается по стене, откидываясь на ту головой. Нужно привести мысли в порядок.

***

Кошмары были частыми гостями в жизни Ким Тэхёна. Один и тот же сон, снова и снова. Яркие образы вспыхивали перед глазами, голоса звучали так отчётливо, что, просыпаясь, он всё ещё слышал их отголоски. Эти сны не исчезали бесследно — они цеплялись за его сознание, оставляя тяжёлый осадок. Он просыпался посреди ночи, тяжело дыша, с замирающим сердцем. А потом просто сидел в темноте, смотрел в одну точку, пытаясь унять тревогу, которая не желала уходить. Но в эту ночь было тихо. Не было снов. Не было голосов. Неуверенность в том, правильно ли он поступил, терзала до глубокой ночи, пока сам Тэхён проигрывал в голове единственный момент дня. Губы до сих пор покалывают, как и сердце, которое не прекращает безостановочно трепетать. Первоначально Тэхён думал, что ему будут противны прикосновения любого сексуального характера, тело ведь до сих пор помнит грубость и боль, которую испытывало годами. Но к Чонгуку оно само тянулось, желая почувствовать каждой клеточкой. Тэхёна это пугает. Не Чонгук — нет, его Тэхён не боялся. Он боялся этой своей потребности. Потребности в другом человеке, которая росла и прогрессировала с каждым днём. Боялся привязанности, зависимости, того, что однажды без Чонгука ему станет невыносимо. Потребность в другом человеке, которая прогрессирует с каждым днём. Тэхён знал, что будет больно. Он знал это с самого начала, но сделал шаг вперёд, всё равно. Эти чувства были похожи на свободное падение в бездну — бесконечное, головокружительное, захватывающее дух. Он не знал, что ждёт внизу. Не знал, будет ли там мягкая поверхность или острые скалы. Он не мог остановиться, не мог ухватиться за что-то, чтобы вернуть себе почву под ногами. Обратного пути не было. Как и выхода. Но у этой бездны было имя. Имя, которое он избегал двадцать лет. Имя, которое боялся произносить вслух, потому что оно означало слишком многое. Имя, которое с рождения носит на своем запястье. Чонгук. Тэхён мог бежать, прятаться, убеждать себя, что чувств нет. Но в конце концов он сам пришёл в его руки. Добровольно.