lines on your body

Это не то чтобы стыдно, скорее смущающе: Тэхён краснеет от каждого взгляда, а Чонгук делает вид, что ничего и не случилось вовсе, будто это не он несколько дней назад засовывал ему язык в глотку. Тэхён раньше нормально то и не целовался, не так, чтобы коленки подкашивались. И всё было бы замечательно, если бы не тот факт, что это всё совсем неправильно. Они неправильные. Тэхён — обиженный судьбой, а Чонгук — обиженный на судьбу. Они должны были быть другими, но по воле судьбы стали теми, кто делает себе больно, боясь снова обжечься об кого-то. Ряд неверных решений привёл к тому, где они есть сейчас. Тэхён сидит на подоконнике, наблюдая за грозой: серое-серое небо, закрытое густыми темными тучами, сквозь которые пробиваются яркие молнии, сопровождаемые громкими ударами грома. Август выдался слишком жарким, и дождь как никогда освежает, хотя Тэхён не уверен, что в такую погоду кто-то рискнет сунуться на улицу. В руках дымится кружка любимого фруктового чая, а сам Тэхён думает: что он скажет Чонгуку про шрамы. Ему нисколечки не стыдно, каждый справляется с болью, как может. Тэхён выбрал перебивать боль болью. Эти шрамы стали неотъемлемой частью Тэхёна, для Чонгука они могут быть мерзкими, отталкивающими или отвратительными. Киму всё равно, если честно. В такие дождливые дни депрессия накатывает сама по себе, и мысли совсем не радужные, заполняют и так потрепанный годами разум. Для двадцати лет Тэхён пережил слишком много плохого. Он сломан, но виду старается не подавать. Его ломали много раз, наслаждаясь разбитым мальчиком, смиренно глотающим слезы, а иногда и кровь, но это в очень редких случаях. Ким старается не вспоминать прошлое, хотя его тело — это кладезь ран, боли и слёз в одном флаконе. Тэхён мог бы обратиться в полицию, но смысла в этом нет. В таких тихих местах, как их городок, полиция старается всегда прикрыть своих, чтобы не создавать лишней шумихи. Его слово против слова полицейского. Судьба порой бывает слишком жестокой и несправедливой, и как бы больно она тебя не испытывала, нужно найти в себе силы дать сдачу, доказать, что на каждое плохое найдется что-то хорошее. Он поднимает телефон, снимает с блокировки и открывает вкладку браузера. Множество фотографий сразу показывается на экране. Тэхён впервые ищет информацию про Чон Чонгука: двадцать четыре года, родился в Пусане, с девятнадцати лет стажировался в компании, в которой после и стал продюсером. Отец погиб в аварии. Внутри неприятно щемит от того, что он делал ему еще больней, когда Чонгук и так переживал не лучшие времена. Вина заполняет его, просачиваясь в каждую клеточку мозга. На кровати вспыхивает экран ноутбука, сообщая о новой почте, брюнет спрыгивает со своего места, заползая и прислоняясь к спинке, перетягивая ноутбук к себе на колени. Среди всех писем, которые можно квалифицировать как спам, выделяется одно: «Поздравляем! Мы рады сообщить Вам, что будем ждать вас в Сеульском институте искусств…». Со всей этой суматохой, связанной с репетициями и личными противоречиями, Тэхён уже и забыл, что разослал письма в несколько университетов. Он резво спрыгивает, направляясь на кухню, где Чимин гремит посудой, напевая что-то на японском. — Поздравь меня! — старший с криком подпрыгивает на своем месте, роняя из руки ложку, которой смешивал что-то в тарелке. — Ты хочешь угробить меня раньше времени? — взвизгивает Пак. — Я же уже не так молод! Моё сердце становится слабее… — Не драматизируй, — Тэхён нетерпеливо переминается на своем месте. — Пожалуйста, скажи, что это что-то важное, — поднимает ложку с пола, отправляя ее в раковину. — Я поступил! Чимин и без того бывает громким, но когда происходит что-то особенное, его радости нет предела. Он слишком идеальный для этого мира, всегда радуется счастью остальных, даже больше, чем собственному. Чимин слишком тактильный человек, ему нравится выражать свои эмоции через прикосновения: прижаться к Тэхёну, когда они смотрят фильмы на их маленьком диванчике, обхватить Сокджина, пока пьют чай, или, смеясь, броситься на Хиро, который совсем даже не против. — Мы должны пойти в кафе хёна, — радостно хлопает в ладоши, — он будет рад. — Давай.

***

Тэхён уже не первый раз набирает заученный наизусть номер, каждый раз сбрасывая, так и не позвонив. Нажать на кнопку оказывается не так уж и просто, внутренности скручиваются, когда в динамике слышатся первые гудки. — Алло? — Привет, мам, — дрожащим голосом проговаривает Тэхён. — Тэхён-а? Боже, Тэхён, — он слышит, как мама отодвигает стул. — Это я, мама, — какими бы плохими не были их отношения, приятно слышать голос матери. — Почему ты так внезапно исчез? — ее голос слегка надломлен. — Мы так переживали. Не хочется задумываться над этим "мы", поэтому Ким отбрасывает ненужные мысли. — У меня всё хорошо. Простите, что ничего не сказал вам. — Где ты сейчас? — Я в Сеуле, — на том конце удивленно вздыхают. — Я нашёл работу, а еще поступаю в институт, я позвонил, чтобы сказать это. — Ты мог бы сказать нам об этом, — она говорит уже более спокойно. — Так было нужно, поверь. Тэхён не представляет, что будет, если родители узнают обо всём. Каким это позором будет для всей семьи. — Минджэ себе места не находил, — Тэхёна передёргивает от одного лишь имени, паника накатывает сама по себе. — Я позвоню позже, — он сбрасывает трубку, откидывая телефон подальше от себя, отдергиваясь, как от чумы. Помощь специалиста определенно не будет лишней, Ким и сам это понимает, но шаги приходится делать постепенно, однажды он решится рассказать свою историю, дабы скинуть этот тяжелый груз, который неумолимо тянулся тенью за ним, а пока нужно восстановить дыхание.

***

Быстрые торопливые шаги слышатся позади, когда Тэхён проходит через главный холл, мгновение спустя перед ним показывается девушка, которая, слегка запыхавшись, держится за бок. — Ты очень быстрый, — улыбается она, смахивая с глаз челку. — Вы были на прослушивании, да? — девушка слегка смущается, ее улыбка становится шире от того, что он узнал ее. — Да, меня зовут Дани, я помощник менеджера, — кивает, — я принимала заявки. Дани очень милая: у нее короткие темные волосы, легкий макияж, юбка-клёш чуть выше колен и блузка-топ с открытыми плечами. Она ниже его примерно на голову, и это очень мило смотрится со стороны. — Вы что-то хотели от меня? — спрашивает Ким, после того как девушка немного зависает, смотря на него с сияющими глазами. — Ох, — ее щеки слегка розовеют, — мне было интересно, не хочешь ли ты пообщаться? Может, вместе пообедать? Гадать не нужно, что она заинтересована в нем, как в парне, это было еще понятно во время их первого прослушивания. Она застенчиво дергает края своей блузки. — Конечно, почему бы и нет, — улыбается в ответ брюнет, — можете присоединиться к нам с Чимином, думаю, он против не будет. Девушка немного поникает, видимо изначально надеясь, что они будут только вдвоем, но после всё же согласно кивает. Напоследок Дани машет ему рукой и уходит в другую сторону, прижимая документы еще сильнее. Тэхён смотрит ей в след и разворачивается, продолжая идти к лифту. Двери уже почти закрываются, когда между ними просовывается татуированная рука. Чонгук проходит следом, нажимая на свой этаж. — Уже подыскал девушку? — начинает без какого-либо приветствия. — И Вам здравствуйте, — не остается в стороне Тэхён. — Дани хотела пообедать вместе. Из-за того, что он стоит чуть дальше, не видно, как старший беззвучно фыркнул. — Ах, какая беда, — Чонгук смотрит на него через плечо. — Ты нужен мне сегодня в моей студии, — Чонгук притворно вздыхает. Тэхён стискивает зубы. — В обед. — Лифт останавливается. — Твой этаж. Внутри всё смешалось: Тэхён вроде бы и зол, а вроде бы и нет. Нетерпение в груди нарастает, пока он движется по оживленному коридору. Нужно сосредоточиться на работе. Заключительная партия была уже отработана, так что теперь они тренируют их синхронность. Танец, в общем, довольно энергичный и требует немало ловкости и концентрации. Камера в зале записывает их репетицию, чтобы после провести работу над ошибками. Как сказал Хосок: со следующей недели они будут репетировать уже непосредственно вместе с группой. Тэхён не то чтобы не фанат, но ажиотажа от встречи со знаменитостями не испытывает. Он слушал их песни, смотрел видео, но к работе относится ответственно. Понимает, что фанатизм тут не к месту. Обед наступает неожиданно быстро, и Тэхён немного волнуется, направляясь по знакомому маршруту. Чонгук открывает почти сразу, будто стоял под дверью в ожидании. Тэхён толком не успевает обдумать дальнейшие действия, потому что Чонгук закрывает за ним дверь и впечатывает его в нее. Пальцы скользят вверх и под края его футболки, прежде чем он это осознает, уже поздно. Чонгук наклоняет подбородок Тэхёна к нему, и вся энергия, сдерживаемая между ними, вырывается в полную силу. Тэхён открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук движется вперед, их языки встречаются между поцелуями. Чонгук всем телом прижимает его к двери, руки по-хозяйски оглаживают талию, грудь к груди, пальцы просовываются под футболку, Тэхён вздрагивает. Поцелуи переходят ниже, к шее, руки проводят по груди, продолжают дорожку вниз по тонкой коже его ребер. Тэхён ловит себя на том, что практически скулит, когда чужая ладонь находится в опасной близости к паху. Рука останавливается, так же как и губы, Тэхён открывает глаза, замечая хитрый оскал. — Знаешь, я передумал, не хочу ничего делать сегодня, — Тэхён часто дышит, желание ударить становится сильнее, чем желание почувствовать. — Ч-что? — Мне нужно кое-что закончить, — наслаждается чужим замешательством, — совсем забыл, — отходит от Кима. — Я напишу тебе, у меня есть твой номер. Тэхён уходит до того, как потеряет последние частички самообладания и терпения. Чонгук решил поиграть с ним? Хорошо, поиграем. Внизу всё ноет, Тэхёну срочно нужно что-то с этим делать. Приходится позорно пробираться в душевые, чтобы избавиться от напряжения.

***

Чонгук вздыхает с облегчением, стягивая с себя штаны вместе с бельем. Потребовалось немало усилий, чтобы не сорваться, смотря на такого Кима: глаза закрыты, рот слегка приоткрыт, язык греховно скользит по пересохшим губам. Образы в голове всплывают один за одним. Чонгук кончает только от этого, от воспоминаний о бархатистой коже под пальцами и звуками, издаваемыми Кимом. Знал бы Тэхён, какую власть он уже имеет над ним. Чону самому страшно от этих противоречивых чувств, которые сродни американским горкам: то захватывает дух, то тошнит. Еще и засос этот поставил, чтобы все видели, что он уже занят. Боже, как по-детски. Еще бы табличку «занято» повесил, чтоб наверняка. Дурак ты, Чонгук!