lines on your body

Косые взгляды и раньше присутствовали в их коллективе. Тэхён к ним уже привык. Сейчас на него смотрят слишком подозрительно и слишком много. — Ты где был?! — шипит Чимин, отводя его чуть в сторону. — А что? — возмущается парень. — А то, что у тебя засос светится, как фонарь в ночи! — Тэхён резко прикладывает руки к шее. — Ты был у Чонгука? — нотки разочарования слышны в его голосе. В их разговорах Чимин уже давно не использует уважительную форму обращения к старшему. Слишком зол на него, чтобы помнить об этом. — Ничего такого не было, — сконфуженно признается Тэхён. — Я вижу, — кивает на шею. — Тэхён, вы с ним соулмейты, а всё, что вы делаете, так это причиняете друг другу ещё больше боли. У тебя появился шанс всё исправить, — со вздохом заканчивает Пак. — А может, ты для начала разберешься со своей личной жизнью, — вскипает Тэхён, — прежде чем лезть в мою! — собственные слова поражают Тэхёна. Он мгновенно меняется в лице, когда доходит смысл собственных слов и то, с какой грубостью он их сказал. Чимин выглядит не менее пораженным. — Прости, Чимин, я… — Нет, ты прав, — хмыкает. — Чего это я лезу. Не моя ведь жизнь, и не мне потом жалеть, — с болью произносит Пак. — Удачи, — он, не оборачиваясь, уходит из зала, оставляя Тэхёна одного. До конца рабочего дня Чимин с ним так и не разговаривал. По парню видно, как резко поменялось его настроение. Тэхён лишь бросал извиняющиеся взгляды, не решаясь подойти. Им обоим нужно успокоиться и остыть, и разговаривать уже на чистую голову. Домой Тэхён ехал также в одиночестве, по пути зайдя в пекарню за любимыми брауни Чимина, с надеждой на то, что это хоть каплю его задобрит. Конечно, не без извинений. Обычно всегда открытая комната Пака сейчас закрыта, в доме стоит тишина. Он делает пару вздохов и стучит. Дверь открывается лишь на третий раз. Глаза Чимина немного опухшие, его волосы торчат в разные стороны, а одежда так и осталась та, в которой он был утром. Тэхёну больно смотреть на такого друга, понимая, что из-за него снова кому-то больно. — Прости меня, Чимин-и, — всхлипывает Тэхён. — Я не хотел на тебя срываться, правда, — старший стоит молча, делает вздох, а затем легкий кивок, его губы всё ещё сжаты в тонкую линию. Но он сразу же расслабляется, когда Ким бережно его обнимает. — Я купил твои любимые брауни, — Чимин прыскает со смехом. — Подлиза, — Тэхён с облегчением улыбается. Тэхён думает, что может определить множество улыбок и смеха Чимина. Тэхён знает Чимина — он знает его достаточно, чтобы мог сказать, что он не выглядит таким расстроенным. Усталым, да, но не злым. Во всяком случае, Пак выглядит более непринужденно. Чайник на кухне уже заранее подогрет, пирожные нарезаны и разложены на тарелочке. Чимин громко вдыхает аромат ягод, прикрывая глаза от удовольствия. Немного напряженная тишина давит, в обычные дни Чимин бы рассказывал что-то смешное, заливаясь смехом, прежде чем расскажет до конца. Его заразительный смех стал чем-то повседневным. — Ты был прав, — тихо вздыхает старший. — Я со своей жизнью-то толком не могу разобраться, — грустно улыбается, разглядывая содержимое кружки. — Это связано с Хиро? — мягко интересуется брюнет. — Я не знаю, как встречаться с парнем, — кружка со стуком ставится на стол. — Я не умею, не знаю, что делать, что я чувствую вообще, — стул под ним скрипит, когда он забирается на него с ногами, обхватывая их за колени. — Ты говорил с ним об этом? — Он сказал, что будет ждать. — И почему ты расстроен? — А что, если это зря? Что, если я так и не смогу. Я не хочу, чтобы он тратил своё время на такого неопределённого меня, — голова откидывается на стену, взгляд устремляется куда-то в потолок. — Не заставляй себя чувствовать. Это не так работает, — прямо говорит ему Тэхён, глядя на него. — Просто не бойся, и ты всё поймешь. Я уверен, что он примет любой твой ответ. На некоторое время снова воцаряется тишина. Чай уже остыл, пирожные съедены, но никто из них не встает. — А что происходит у вас с Чоном? — слабым голосом начинает Чимин. — Я уже и сам не понимаю, — и голос Тэхёна теперь тише, почти как шёпот, как будто он не хочет, чтобы его услышали. Он сидит сгорбившись, сминая в пальцах рукава. В глазах Чимина явно отражается беспокойство. Его сердце сжимается от этого, от осознания, что кто-то посторонний так беспокоится о нём. Тэхён не рассказывал Чимину о том, что произошло в студии. Он не говорит, что какая-то часть его хочет целовать Чонгука — тихий голос в его голове говорил ему, что это неправильно, что сейчас неподходящее время. — Я волнуюсь за тебя, — это звучит немного испуганно. Тэхён понимает. В груди распространяется что-то тёплое. — Ты не заслуживаешь этого, — Чимин звучит так искренне, его голос становится слишком мягким и нежным, что брюнет поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Слова не приходят Тэхёну. На самом деле они никогда не приходят, когда они нужны — и это не первый раз, когда он чувствует себя абсолютно глупо, как будто все, чего сейчас хочет от него мир— это напортачить, потому что с ним иначе не может быть, не так ли? — Я буду в порядке, — он улыбается. Ну, или старается выдавить нечто похожее. Улыбка, которую ему удается изобразить на лице, работает, потому что Чимин в конце концов смягчается и испускает последний долгий, мучительный вздох, прежде чем качает головой. Позже вечером телефон звенит от пришедшего сообщения. Тэхён застывает, когда видит текст сообщения с незнакомого номера. Неизвестный, 22:44 Будь готов через 20 минут. Я заеду за тобой. Внутри всё скручивает от перспективы находиться в одной машине с Чонгуком. Он в студии то еле сдерживает свои эмоции, которые переполняют его. Понятно, что это так действует связь, потому что не может человек испытывать настолько огромного влечения к кому-то, кого знает всего ничего, при их-то отношениях. Желания, бушующие внутри Тэхёна, порой пугают его самого. Он буквально готов на что угодно, только если Чон его попросит. В его голове полный беспорядок: то вспыхивает гнев, то стыд, то ревность, которые бурлят в его желудке, то вообще желания иного характера, при мысли о которых щеки заливаются румянцем и в голове появляется табличка «18+». И если он всё это чувствует, значит ли это, что и Чонгук тоже? У него тоже есть все эти смятения и страхи, что так прочно засели в самой глубине. Тэхён не наряжался, просто случайно выбрал любимую кремовую рубашку и новенькие классические брюки. Посмотрев на себя в зеркало, Ким задумался. Руки так и чесались снять всё это с себя, но Тэхён волей своего затуманенного разума спешно надел туфли и, не дав себе времени передумать, прошмыгнул за дверь. Возможно, он будет после жалеть об этом. Возможно, нет. В их пятиэтажном доме, естественно, нет лифта. Нет, когда-то он там был, но сейчас он просто замурован. Хотя, если подумать: зачем в пятиэтажке лифт? Да, Тэхён отвлекается, как может. Проснувшаяся снова совесть дятлом стучит в голове, привлекая к себе внимание, которое брюнет старательно заглушает. Когда тихий голосок в его голове уже не такой тихий, а громкий и ясный, когда он говорит Тэхёну, что он чертов идиот, который должен был послушать его несколько недель назад. Возможно, даже лет. Ещё не поздно развернуться. Прохладный вечерний ветерок выбивает ранее уложенные волосы, полы рубашки развиваются в разные стороны. Около подъезда с включенными фарами уже стоит черненький автомобиль. В окне с трудом можно разглядеть знакомое лицо. Ким делает глубокий вдох и движется к машине. В салоне пахнет Чонгуком. Сама машина идеально ему подходит: такая же статная и дерзкая. Чонгук молча разглядывает парня, откинувшись на спинку. Красивый. Нет смысла отрицать очевидное, Тэхёном любоваться хочется. Чонгук упрямо игнорирует это желание. Младшему заметно некомфортно под этим пристальным взглядом. Чонгук и не думает трогаться с места, да и в принципе, что-то делать или говорить. Они ведь и разговаривать нормально не умеют друг с другом. Сидит, впитывает всю красоту и элегантность. Сегодняшний вечер Чон решил провести без своих обид, заперев те временно под замок. Они и так сжирали его на протяжении последних пяти лет. Нужно передохнуть от них. — Мы так и будем сидеть? — не выдерживает Тэхён. — А ты куда-то торопишься? — спокойно спрашивает Чонгук, не отводя своего взгляда от него. Красота — коварная вещь. В Тэхёне есть что-то, что зовет его. Что-то, что он распознал ещё при первой встрече, и, может быть, если бы они встретились раньше, все было бы не так, но так оно и есть. Забавно, не так ли, когда понимаешь что кто-то, потенциально может изменить твою жизнь так, как ты даже не представлял. — Нет, но… — Поедем ко мне, — двигатель заводится, и Чонгук выруливает со двора. Пока в окне мелькают огни ночного города, в голове творится полный хаос. Тэхён не любил вспоминать, но все разговоры с Чоном отпечатались в его памяти навечно: их стычки, издёвки, ссоры. Чонгук не жалел слов, резал ими похлеще ножа. У Кима ран тьма тьмущая, эти с легкостью могли бы затеряться среди них, но будут болеть больнее всего. Внутри, где некогда всё цвело, сейчас развалины и пепелища сожженных надежд. Тэхёну отстраивать себя нужно по кирпичику. Одному сделать это трудно, потому что развалины эти так и кишат ненужными воспоминаниями, насмехаясь над ним. Города сжигают и строят заново, не отличить от старого. Тэхён не уверен, что сможет собрать себя из того, что осталось. Чонгуку ведь не легче. Его выводы сделаны на собственной фантазии и умозаключениях. Ему была видна лишь одна сторона медали, а какая она вторая, он не знает. Это и страшно. Доверять людям страшно. Они по своей природе лжецы и лицемеры, нацепившие маски поверх истинных лиц. Таких масок сотни, и за многими скрываются такие же сломанные, как Тэхён, улыбающиеся всем, но медленно угасающие внутри. Люди тонут в своей же гордости и гордыне, иногда путая эти понятия. Раздувают своё альтер-эго до гигантских масштабов, называя его своим настоящим «Я», а на деле просто боятся показать себя настоящих. Потому что так жизнь научила: съешь или будь съеденным. Во всей этой тьме реальности изредка, но проскальзывает свет. Тэхён всегда был этим светом, этого не отнять. Всегда искал оправдания даже тем, кто делал немыслимые вещи, искал в них хоть проблеск хорошего, не теряя веры в то, что не все такие плохие. В книге «Гордость и предубеждение» есть очень подходящая фраза: «Это было бы самым большим несчастьем. Найти приятным человека, которого решила ненавидеть». Их отношения в какой-то степени похожи на отношения Элизабет Беннет и Мистера Дарси: начавшиеся также с предосуждения и непониманий. Но, как мы все знаем, в итоге Дарси понял свою неправоту, как бы сложно это ни было. В книге всё выглядит настолько просто: герой не прав, герой понимает, герой признает. Сможет ли Чонгук его выслушать и понять? У него есть своя правда, не менее страшная, чем у Тэхёна. На эту историю, как ни посмотри, нормально не получится. У их книги навряд ли будет счастливый конец, если они не смогут всё исправить. На удивление Тэхёна, Чонгук живёт не в супер богатом и полном знаменитостей районе. Машина останавливается в обычном жилом комплексе, коих в городе несметное количество. Сам дом выглядит более новым, чем тот, в котором живут они с Чимином. Внутри всё тоже сдержанно и красиво. Квартира выглядит так, словно в ней никто и не живёт: красивая мебель, книги на полках. Всё чисто и опрятно, как с картинки. Нет того, что могло бы рассказать о хозяине. — Ванная дальше по коридору и направо, если нужно, — отзывается сзади старший, захлопывая за ними дверь. — А, нет, — слегка качает головой. Руки, которые следом ложатся на талию, слишком тёплые. Чонгук подходит не так, как раньше — без резкости и жёсткости. Мягко скользит по изгибу чужой талии, носом утыкается в волосы, которые пахнут цветочным ароматом шампуня или кондиционера. Этот аромат ещё тогда шлейфом остался в его студии, Чонгук им надышаться не может. Кажется, всегда будет мало. Тэхён сглатывает, чувствуя спиной мышцы чужой груди. Он позволяет себе прижаться к Чонгуку, и на мгновение думает, что они вполне подходят друг другу. Они оба. К нему никто так не прикасался, от этого и трепещет сердце. Это его точка невозврата. После этого не будет как прежде. Чонгук разворачивает его, и Тэхён подчиняется, наклоняясь для поцелуя, глаза закрываются, когда он чувствует, как тот целует его. Мягко и легко, и спокойно, как будто у них есть более чем достаточно времени. Как будто у них есть остаток жизни, чтобы понять это. Друг друга. Чонгук, кажется, тоже так думает, дергая его за кончики волос, когда он притягивает для ещё одного поцелуя. Второй раз слишком короткий, потому что теперь, когда он знает, каково это целовать своего соулмейта, хочется больше. Ещёещёещё. Чонгук думает, что, возможно, он не совсем возражает, что Тэхён здесь, с ним. Не тогда, когда он покусывает нижнюю губу, медленно, нежно и лениво, как будто он более чем счастлив, что сейчас здесь, и Чон может чувствовать ягодный вкус на его губах, и боже. Ему это нравится.