lines on your body

Каким-то чудом им удаётся добраться до спальни, сбросив всю одежду в кучу на полу. Чонгук толкает его на кровать, нависая сверху. Тэхёну стыдно под изучающим взглядом, которым Чонгук проходит по всему телу. Он заметно хмурится, когда под тусклым светом видит белые полосы. — Что это? — сквозь зубы спрашивает Чонгук, не сводя с них глаз. — Н-неважно, — храбрость постепенно покидает его, заставляя руки опустится в попытке скрыть себя. Чонгук какое-то время смотрит в одно место, а после, делая какие-то свои выводы, кивает. На прикроватной тумбочке около торшера стоит бутылочка со смазкой и запечатанная пачка презервативов. Звук открывающейся крышки смущает Тэхёна еще больше, он чувствует, как скользкий палец прижимается к нему и задерживает дыхание, когда тот с легкостью в него проникает. — Кто-то подготовился? — Чонгук выгибает бровь. Он, не теряя времени, смазывает себя, совсем забыв про презерватив. Тэхён прижимается затылком к матрацу, глаза закрываются при первом резком толчке в его тело. Чонгук размеренно двигается, его руки упираются в бедра Тэхёна. Он чувствует, как парень напрягается вокруг члена и выгибает спину над кроватью. Какое-то мгновение они смотрят друг на друга в изумлении, их глаза широко раскрыты, а щеки раскраснелись. — А! — Тэхён зажимает губу зубами и притягивает Чонгука ближе для еще одного поцелуя. Упираясь руками в кровать по обе стороны от плеч Тэхёна, Чонгук начинает двигать бедрами. Сначала он начинает медленно, покачивая бедрами, пока младший больше не сжимается вокруг его члена, постепенно ускоряясь. Тэхён откидывает голову назад с внезапным громким стоном. Быстрый темп кажется приятным, но он слишком сильно напоминает ему совсем другое, которое забыть никак не получается. Он хочет новую память. — Медленнее, — выдыхает он, проводя ладонями по мускулистым рукам, чтобы сжать его плечи. — Медленнее. У Чона перехватывает дыхание. — Бля, — хрипит он. Он утыкается лицом в шею и снова начинает тереться бедрами о задницу, зацепив рукой одно колено Тэхёна. Чонгук поднимает голову, чтобы поймать чужие губы. Поцелуй неряшливый и грязный, стоны от особенно резкого толчка едва приглушаются. Его руки скользят по плечам, следуя по пути его позвоночника и сильно сжимая его, чтобы притянуть Тэхёна ближе, когда он хочет еще одного поцелуя. Что-то внутри него кричит о том, что это намного интимнее, чем то, что он должен себе позволить. Слишком много того, чего ему не нужно, чего он не хочет. Это намного больше, чем он ожидал и все, чего он желал. Тэхён обнимает Чонгука за плечи, выгибая спину над кроватью. — Хорошо, хорошо, — шепчет он, впиваясь ногтями в подтянутую кожу. — Ты хорошо себя чувствуешь? — весело отвечает он, его губы скользят по коже. Капли пота начинают блестеть на висках Чонгука, отражая свет. — Это лучше, чем у тебя было? — укол боли резко отражается в груди, и Тэхён старательно его игнорирует. Не сейчас. Чонгук полностью выходит, падая рядом на кровати. — Давай же, Ким, — он похлопывает себя по бёдрам, приглашая. Он слегка неуверенно скользит к Чонгуку на колени, тот протягивает руку за его спину, чтобы схватить член, и Тэхён издает слабый звук. Чонгук проскальзывает обратно в него, с еще более громким стоном, упираясь руками в бедра Тэхёна. Воспользовавшись моментом, чтобы позволить себе привыкнуть, он крепко зажмурился, запрокинув голову к потолку. Его грудь вздымается с каждым вздохом, ощущение того, что он наполнен, почти непреодолимо. — Боже, — бормочет он себе под нос, сжимая руками бедра и прикусывая нижнюю губу. Он может чувствовать каждое движение их бедер. — Черт, — выдавливает Чонгук. Ким стонет, когда Чонгук раздвигает его бедра, его руки скользят назад, чтобы схватить за задницу и сжать. Пальцы ног Тэхёна сгибаются и разгибаются в простынях. Он начинает медленно, прежде чем ускориться, в то время как старший прижимается к его бедрам. Он сжимает член внутри себя и вскрикивает, моргая и открывая глаза, чтобы посмотреть в потолок, смаргивая накопившиеся слёзы, едва слыша звук тихих стонов из-за собственного прерывистого дыхания и скрипа кровати. Следующий толчок заставляет головку члена задеть простату, и Тэхён закрывает рот рукой, чтобы подавить еще один стон. — Это хорошо? — спрашивает Чонгук. — Скажи, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — выдыхает он, откидывая бедра назад под прикосновение ладоней, задыхаясь от ощущения внутри себя. Совершенно не так, как он помнил, как помнило его тело, которое прямо сейчас так остро реагирует даже на малейшее действие Чона. Его ногти впиваются в кожу Чонгука. Тэхён чувствует, как краснеет, выстанывая срывающимся голосом, когда его мышцы сжимаются вокруг члена. Глаза Чонгука сияют, волосы в беспорядке и наполовину спутаны, капелька пота стекает по виску, всё его лицо блестит. Тепло распространяется между ними в каждой точке контакта, поднимаясь от их тел и объединяясь между ними. Чонгук ерзает на кровати, раздвигая ноги и толкается вверх, чтобы встретить движения бедер Тэхёна. Они находят идеальный угол, который толкает его глубже, и Тэхён стонет ещё громче, впиваясь ногтями в кожу Чона, его глаза закрываются. Чонгук наклоняет голову, поддаваясь желанию и прижимаясь ртом к челюсти, пробуя солоноватую на вкус кожу. Чонгук ладонями ведет по телу, чувствуя рубцы под подушечками пальцев, глуша в себе нарастающую тревогу и злость. От них пахнет потом со слабыми с нотками геля для душа. Его дыхание становится хриплым, когда одна его рука обвивается вокруг талии, чтобы держать ближе, а другая рука ложится на поясницу Тэхёна, когда он трахает его. Каркас кровати под ними скрипит, и Чонгук уже представляет взгляды его соседей, учитывая то, насколько они громкие. — Что ты делаешь со мной? — с хриплым стоном говорит Чонгук. Тэхён задыхается в ответ, выгибая спину и качаясь. Старший проводит тупыми ногтями по всей длине спины Тэхёна. — Черт, — снова стонет он и впивается зубами в плечо Кима. По его бедрам пробегает дрожь. Давление нарастает и продолжает нарастать, он так близко. Это ошеломляет. Он не хочет, чтобы это закончилось, пока нет. Он останавливается и приподнимает бедра, чтобы полностью вырваться. Опрокидывает Тэхёна на кровать и вжимается обратно одним плавным скольжением. Это снова подталкивает его почти к краю, так быстро, что он чувствует головокружение. Тэхён обнимает ногами за талию и откидывает голову назад на кровать, когда Чонгук трахает двигается немного быстрее. — Лучше? — с ухмылкой спрашивает Чонгук. Тэхён не может даже держать глаза открытыми, но перед закрытыми глазами возникают неприятные картинки, ему нужно видеть, что перед ним Чонгук. Горячие слезы катятся по его щекам, и он прячет лицо в дрожащем плече Чонгука, вдыхая его естественный запах тела. «Ты — все, что я когда-либо хотел, не делай мне больно, пожалуйста. Только не ты». Ритм сбивается, Чонгук смотрит на него сверху вниз. Жар заливает щеки, сердце болезненно колотится в груди. Они цепляются друг за друга еще крепче, не отпуская, отчаянно пытаясь продержаться еще немного, удержать этот момент. Чтобы после, оставшись в одиночестве, корить себя за слабость. Тэхён дергается, выгибает спину над кроватью со стоном и кончает с выкриком. Его тело дрожит, он сильно сжимается и на секунду почти теряет сознание, чувствуя, как Чонгук пульсирует внутри, изливаясь глубоко в него. Тэхён просыпается посреди ночи, понимая, где он и что он не заметил, как заснул. Чонгук спит рядом, положив руку себе под голову. Ночная тишина давит на уши, отчего даже самые тихие звуки кажутся оглушительными. Тэхён моргает, пытаясь прийти в себя. Голова немного гудит от внезапного пробуждения, но главное — осознание. Он не помнит, как заснул, после второго или третьего раза. Только помнит тепло рядом, ощущение безопасности, которое он не позволял себе чувствовать уже долгое время. Тэхён переворачивается на бок и видит Чонгука. Тот спит спокойно, размеренно дыша. Одна рука подложена под голову, другая лежит на одеяле. Его черты мягкие в лунном свете, расслабленные. Он не знает, что Тэхён уже проснулся. Не знает, что тот смотрит на него, будто пытаясь запомнить каждую деталь. Три ночи. Тэхён осторожно двигается, медленно вытягивает руки и ноги, чтобы не потревожить его. Он должен уйти. Он не может остаться. Глубоко вдохнув, он поднимается с кровати, тихо шипя от ноющей боли в теле. Его мышцы затекли, суставы скрипят от неестественного положения. Но это не имеет значения. Главное — тишина. Он собирает вещи быстро, почти автоматически. Рубашка, штаны, куртка, телефон. Старается не издавать ни звука, не дать даже шанса случайному шуму разбудить Чонгука. Когда всё готово, он замирает у двери. Последний взгляд. Чонгук всё так же спит, даже не подозревая, что Тэхён уходит. На секунду возникает мысль: а что, если остаться? Но Тэхён тут же отгоняет её. Он выходит, прикрывая за собой дверь настолько тихо, насколько возможно. Ночь поглощает его силуэт, оставляя Чонгука одного.

***

Чимин уже наверняка спит, когда Тэхён тихо заходит в квартиру. Он быстро берет чистые вещи и идет в ванную. Кожа горит, а сам Тэхён мелко дрожит. Даже горячие струи воды, под которыми Тэхён трёт свою кожу мочалкой, не помогают вывести въевшийся запах чужого парфюма. Можно ли вообще вывести то, что теперь под кожей по венам течет? Тэхён чувствует, будто наступает конец света. Горло сдавливает, будто внутри застрял ком, мешая дышать. Голова тяжёлая, наполненная хаотичными мыслями, которые он не может остановить. Глаза горят, даже если он их закрывает — боль не уходит. Но самое страшное — это сердце. Оно болит иначе. Не физически, не так, как можно было бы залечить таблетками или отдыхом. Оно сжимается, трескается, будто его кто-то сжал в кулаке и не собирается отпускать. Кажется, что боль становится частью него, что она поселилась внутри и теперь пожирает его заживо. Он так устал. Устал от мыслей, от чувств, от того, что всё внутри него кричит, но никто этого не слышит. Если бы можно было просто исчезнуть. Раствориться в ночи, уйти так, чтобы никто не искал. Чтобы мир продолжил жить без него, не замечая его отсутствия. Земля могла бы просто поглотить его, и он бы не сопротивлялся. Он чувствует себя опустошённым. Будто что-то важное, неотъемлемое только что оторвалось от него, отвалилось и улетело в недосягаемую даль, оставив после себя зияющую пустоту. Всё внутри кажется чужим. Его тело — не его. Его мысли — разрозненные, отдалённые, как будто не принадлежат ему. Он существует, но не живёт. Просто дышит, потому что так нужно, но каждый вдох даётся с трудом, а сердце бьётся неохотно, без интереса. Одиночество проникает в самую глубину. Оно не просто рядом — оно внутри него, заполняет собой каждую клетку, каждую трещину, растекается по венам. И от него не скрыться. Не убежать. Он остаётся наедине с самим собой, но даже этот «сам» кажется незнакомым. Слёзы смешиваются с водой, стекая по щекам, омывая всё тело солью. Ким не помнит, как в его руках оказалось лезвие. Он прожигает его взглядом, гипнотизирует, смотря сквозь застилающую пелену слёз, чувствует, что мир от него ускользает. У него такое ощущение, будто желудок сидит в горле, как будто если он откроет рот, его вырвет. Понимание приходит в последний момент, когда появляется первая капелька алой жидкости: это ведь был Чонгук. Тэхён отбрасывает металл на пол, отскакивая дальше, как от проказы. В голове целый ворох смешанных картинок, среди которых он вылавливает единственноe лицо и голос, сосредотачиваясь на нём, постепенно успокаиваясь от накатившей паники. Он может чувствовать его запах так сильно, как будто его тело до сих пор рядом. Ким закрывает лицо рукой, его глаза горят желанием снова заплакать, но он не может. Он чувствует себя самым большим мудаком в мире. Образ Чонгука так и усыпляет его. В углу дивана, прибившегося к стене. Так подло желать большего от того, кому причинил столько боли. Так эгоистично желать хоть каплю тепла для себя.