lines on your body

Наверное, это будет звучать, по крайней мере, неожиданно, а уже потом — странно. Тэхён и сам не до конца еще принял это. Но мы не выбираем, кого нам любить, а кого ненавидеть. Нормально ли полюбить того, кто кроме насмешек больше ничего не показывает? Между ними нет романтики или чего-то граничащего с этим. Ничего, что могло бы показать взаимность. Они просто спят друг с другом. Много спят. Обоим это нравится: ощущение невидимой связи, выливающейся через прикосновения. Тэхён, наверное, сумасшедший, раз соглашается на это. Добровольное терзание себя. В один из особенно холодных декабрьских вечеров Тэхён понимает одно: бессмысленно продолжать и дальше весь этот затянувшийся цирк. Потому что с каждым разом становится хуже. Очевидная влюбленность ломает всё изнутри. Отрицать это Ким прекратил уже давно. Но прекратить мучить себя не может. Уже нет. Из этого омута целым уже не выбраться. Тэхён попробовал на вкус эту любовь. Она хоть и горькая, но от этого не менее желанная. Неужели от этой связи никуда не деться, раз она так сильно влияет на него?

***

Когда мама сказала поговорить, Чонгук был решительно настроен сделать это в ближайшее время, в голове уже был план того, что нужно сказать. Но потом с одной из групп начались проблемы, и разговор ушел на второй план, а потом и вовсе забылся. Скандал компании не нужен, и все были максимально загружены, так как альбом уже должен был выйти в скором времени, работы было по горло. Встречи с Кимом свелись чуть ли не на нет, да и времени не было, чтобы тратить его на удовлетворение своих сексуальных потребностей. Чонгук почти жил в студии, иногда даже ночевал там на жутко неудобном диване, а когда засыпал, видел одну и ту же картину: сексуальный Тэхён, его красивое тело, даже звуки, издаваемые им на этом самом диване. Да, и такое было. Всего однажды, когда оба были на нервах и выплеснуть всё это напряжение решили через секс. Если быть точным, то был первый и последний раз в студии, потому что у Юнги, видимо, какая-то чуйка, раз он решил заявиться в самом разгаре их терапии по снятию стресса. И ладно, если бы это было один раз, но ведь все предыдущие обрывались тем же Юнги, не успев и начаться. Старший не особо жалует Тэхёна, хоть Хосок и попросил не лезть в их «отношения». На самом деле это какие-то недоотношения, так, встречи с одной определенной целью, после которых Тэхён сбегает, не проронив ни слова. Сколько бы раз они не встречались, Ким принципиально не остается на ночь, даже если и засыпает измотанный, на утро Чонгук в кровати один. А хотелось бы хоть раз почувствовать тело рядом, вдохнуть запах его же шампуня на чужих волосах. Но нет. Утро из раза в раз встречает холодной постелью, в которой он, как и всегда, один. И только легкий аромат духов говорит о том, что младший давно уехал. Чонгук потягивается в кровати, машинально кладя руку на другую сторону. Холодная и пустая, как обычно. Тэхён ушёл сразу после того, как принял душ. После выпуска альбома вся эта канитель поутихла, Чонгук взял пару выходных, чтобы отоспаться и сходить в больницу к маме. Глаза резко распахиваются. Мама ведь будет ждать рассказа о том, как Чонгук поговорил с Кимом, а ее тупенький сынок вместо этого был занят работой и про разговор даже не вспоминал. Какой же кретин. И как только Тэхён согласился спать с таким придурком, как он. Чонгук не знает, в какой момент прошлое перестало его держать, и на Тэхёна он уже не злится, как это было раньше. Сейчас не хочется срываться на него или ссориться. Тэхёна хочется себе во всех смыслах. Прощение будет у него вымаливать, лишь бы исправить всё. Уверен, что не только ему есть что сказать. Ему нужно знать причину всех тех шрамов. Не просто ведь так они появились, как его… Неприятная мысль закрадывается в мозг. Картинка чужого тела всплывает перед глазами. Какова вероятность, что их там четыреста тридцать девять?

***

Тэхён весь день ходит как на иголках, неприятное чувство так и скребет с самого утра. Сегодня весь день снимали трейлер к предстоящему выступлению на музыкальном шоу, в ходе которого с трудом удалось сосредоточиться, за что Хосок и сделал замечание. Чимин после очередной панической атаки, как курица с яйцом, следит за ним, находясь постоянно где-то рядом на переферии, рассказывает кучу всего, чего только можно и нельзя. Тэхён понимает, что сам виноват в его беспокойстве. Порой даже считает, что для старшего он обуза, но тот упрямо говорит, что больше не позволит никому сделать ему больно, а Тэхён ведь и сам прекрасно с этим справляется. Он старается продолжить свою обычную жизнь, игнорировать мысли и чувства, которые он всеми силами отгоняет подальше. Измученный долгим днём, он не идёт отдохнуть, а садится за стол и пытается закончить своё эссе. Учёба даётся ему весьма легко, на его взгляд, хоть и сложно совмещать с работой, на которую уходит бóльшая часть энергии. Рядом стоит уже пустая кружка кофе, который он не особо-то и любит, а пьет только чтобы не заснуть. Он берет кружку и идёт на кухню, чтобы налить еще. Несколько минут ждёт, пока чайник снова нагреется. Чимин сидит на диване и смотрит телевизор, Тэхён с кухни слышит, как программа останавливается, и Пак недовольно шипит. Ким бы не придал этому значения, если бы до него не донеслись голоса ведущей новостей: — Срочные новости. В провинции Чолла-Намдо произошла перестрелка. — Чайник щелкает, а Тэхён так и стоит. — Сообщается, что группа неизвестных людей совершила нападение на местный банк. В ходе операции были задействованы ближайшие полицейские участки. Нападавших удалось задержать. — Ким гулко сглатывает. — Только что нам сообщили, что есть пострадавшие, подробности уточняются. Оставайтесь с нами, чтобы быть в курсе последних событий. Волна страха захлестывает с головой. А что, если он ранен? Или умер? Тэхён понимает, что как бы сильно он ни ненавидел этого монстра, где-то внутри него всё ещё живёт тот самый лучший старший брат. Как бы Тэхён ни хотел забыть, не получается. Ведь было не только плохое. Бóльшая часть его жизни была наполнена хорошими воспоминаниями. Тэхён его ненавидит, знать не хочет, но смерти уж точно не желает. Тому бы психиатру показаться, потому что в голове каша похлеще, чем у самого Тэхёна. Он его ни в коем случае не оправдывает, не подумайте, но помощь явно не помешает. В комнате звенит телефон, и Тэхён понимает, что один из вопросов окажется верным. Он идет на ватных ногах, игнорируя настороженный взгляд старшего, закрывает за собой дверь и берет трубку: — Тэхён-а, — голос матери дрожит, — Минджэ подстрелили. О Боже! Мне позвонили из больницы, он в тяжелом состоянии, — отец на заднем плане что-то говорит, видимо, успокаивает. — Тэхён, ты должен приехать к своему брату, — он с трудом разбирает ее слова сквозь рыдания. — Я не могу потерять ещё одного сына. Не могу… — связь обрывается, как и что-то внутри самого Тэхёна. Он даже не плачет, потому что этот человек больше ему никто. Он не думал о том, чтобы вернуться домой, там больше нет его дома. Тэхён, может, и дурак, называйте как хотите. Возможно, он совершает очередную глупую вещь, когда на следующий день пишет заявление на пару дней отпуска за свой счет. Тэхён просто устал убегать, поэтому, слезая с поезда, решает для себя покончить с прошлым раз и навсегда.

***

Город встречает его привычной серостью, но теперь он кажется чужим, как будто выцветшим. Улицы, по которым он когда-то бегал мальчишкой, больше не вызывают тёплых воспоминаний. Здесь всё пропитано прошлым, но не его будущим. Тэхён замирает на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. В груди ноет глухая боль, от которой хочется сбежать, но он остаётся. В комнате пахнет антисептиками, чем-то стерильным и холодным. Мать держит Минджэ за руку, отец напряжённо смотрит на монитор, словно в нём зашифрован ответ на главный вопрос: будет ли всё хорошо? Но Тэхён уже знает этот ответ. Он делает осторожный шаг вперёд, глядя на бледное лицо брата. Тот всегда был сильнее его, всегда защищал, даже когда сам нуждался в защите. А теперь лежит здесь, окружённый трубками и аппаратами, беззащитный, как никогда. — Он приходил в себя? — голос Тэхёна звучит чуждо, почти безжизненно. Мать устало кивает головой, а отец тяжело выдыхает. В этом выдохе вся их бессонница, все молитвы, вся беспомощность. Тэхён опускается на стул рядом, чувствуя, как стены больничной палаты сжимаются вокруг него. Тэхён подавляет собственную истерику, так и рвущуюся наружу. Парень, лежащий на кровати, медленно оборачивается, и их взгляды пересекаются. Тэхёну показалось, что в чужом был страх. Мама аккуратно кладёт руку старшего сына и тихо подходит к Тэхёну, слегка его приобнимая. Ее лицо будто постарело на несколько лет, глаза красные, а голос по прежнему дрожит от пережитого стресса. — Спасибо, что приехал, ему тебя не хватало, — Ким поражается собственной выдержке. С отцом они обмениваются простым рукопожатием, даже в такой ситуации старший остается хладнокровным и спокойным. — Мы выйдем ненадолго, — женщина выходит из палаты, отец идет следом за ней. — Тэхён, — подает голос старший. — Я приехал попрощаться, — Тэхён ёжится под чужим взглядом. — Позволь мне для начала попросить прощения, — он с трудом сглатывает. — Мне нет оправдания. Я понимаю, почему ты сбежал, — Ким так и продолжает стоять как вкопанный. — Ударь меня, если хочешь, накричи. Я во всем признаюсь, если ты захочешь заявить в полицию. Я делал с тобой ужасные вещи. Ты можешь мне не верить, но после того, как меня подстрелили, я будто пришёл в себя. Боже, я настоящий монстр. Мне за всю жизнь не вымолить у тебя прощения. Ты имеешь полное право ненавидеть меня, я и сам себя ненавижу. У меня вся жизнь была в тумане после смерти Джиын. Тэхён, я сделаю всё, что ты скажешь. Понесу любое наказание. Ким бы рад поверить, да вот только не может. — Тебе нужна помощь, Минджэ. Не думаю, что смогу когда-нибудь тебя простить, — глаза неприятно щиплет. — В полицию я тоже не пойду, родители не выдержат. — Ким быстро утирает рукавом влажные глаза. — Я приехал попрощаться, потому что надеюсь, что где-то в глубине тебя всё ещё живёт старый Минджэ, которого я знаю. Я запомню его, но его для меня не стало шесть лет назад. — Слёзы скатываются с чужих щёк. — Мы оба будем это помнить, и нам придётся с этим жить, — Тэхён кивает сам себе. — Я буду звонить родителям, но сюда больше не вернусь. — Он разворачивается, но у двери останавливается. — Прощай. Тэхён делает последний вдох, позволяя себе ещё мгновение слабости, прежде чем закрыть эту главу навсегда. Его пальцы сжимаются в кулаки, ногти болезненно впиваются в ладони, но это помогает удержаться, не сломаться окончательно. Минджэ не отвечает. Может, не хочет. А может, уже не может. Тэхён не ждёт. Его шаги звучат глухо по стерильному полу больницы, и с каждым новым шагом боль в груди становится терпимее. Он не оборачивается. Не позволяет себе засомневаться. На улице пахнет дождём. Воздух тяжёлый, но живой, настоящий. Тэхён вдыхает глубже, позволяя холоду проникнуть в лёгкие, прочистить их от гнетущей тяжести прошлого. Это конец. И начало. Жизнь не вернулась на круги своя, но дышать стало легче. Тэхён прощается с родителями, стоявшими в коридоре с врачом, и едет обратно на вокзал с решительным настроем начать новую жизнь. Тэхён идёт уверенно, даже если сердце снова предательски сжимается. Может, это последний шаг, чтобы наконец-то оставить всё позади. Он не спешит. Пусть этот день станет последним, когда его ноги ступают по этим тротуарам, глазам привычны вывески старых магазинов, а прохожие кажутся отголосками былой жизни. На углу улицы, где когда-то был его дом, он останавливается. Ничего не изменилось, и в этом есть что-то болезненно правильное. Вдох. Выдох. Пора здесь ставить точку.

***

— Ты уверен, Тэхён-а? — Чимин держит его за руки. — Уверен. Сегодня Тэхён написал заявление на увольнение. Хосок хоть и пытался отговорить, но Ким лишь поблагодарил и попросил пока ничего не говорить Чонгуку. К старшему он поедет в последнюю очередь, после того, как заедет в институт. Тэхён много об этом думал, даже сейчас не уверенный в том, правильно ли он поступает. Но чтобы начать жизнь с чистого листа, нужно что-то менять. Поэтому, сколько бы сердце не рвалось и не кричало, разум всё равно оказался сильней. Так будет лучше для всех. К Чонгуку он приехал вечером, когда уже стемнело. Ни слова не сказал, когда тот открыл дверь. С порога чуть ли не набросился на старшего, прижимая того к двери и запутывая пальцы в мягких волосах. Верхнюю одежду Чонгук бережно вешает на крючек, возвращаясь обратно. Внутри такое ощущение, будто тонешь, медленно идешь на дно океана. И плевать, что Тэхён уже давно утонул в Чонгуке. Руки старшего впиваются в талию, крепко прижимая его к двери. Чонгук на мгновение отстраняется и открывает глаза, наблюдая, как Ким держится за него. Глаза Тэхёна зажмурены. Рубашка медленно спадает с плеч, обнажая острые ключицы. Губы младшего открываются, когда губы Чонгука проходят по шее, оставляя след после себя. Кожа у Тэхёна бархатистая и чувствительная от прикосновений. Чонгук ведет его в сторону спальни и толкает на кровать. Тянется к рубашке, расстегивая последние пуговицы, позволяя ей упасть на пол. Он забирается следом на кровать и нависает над телом Тэхёна. Легкий стон заполняет комнату, когда Чонгук наклоняется, чтобы укусить ухо, его бёдра опускаются на бёдра другого. — Что за внезапный порыв? — Тэхён медленно открывает глаза. — Просто хочу тебя, — руки поднимаются и скользят вверх по спине. Тэхён тазом дёргает навстречу Чонгуку. В этот раз они не торопятся по разным причинам. Тэхён облизывает губы после того, как Чонгук отпускает их, оставляя их блестящими и влажными, и… Чёрт! Тэхён точно сведет его с ума. Рука старшего проскальзывает в штаны Тэхёна, но поверх его боксёров, на что тот раздраженно хмыкает, желая большего контакта. Чонгук ловит чужой взгляд, что-то ищет. Не знает, что именно хочет увидеть в них. Снова припадает к губам, ловя стон. Дыхание Тэхёна сбивается, когда Чонгук коленом упирается в промежность. — Пожалуйста, — Тэхён извивается на простынях. — Так нуждаешься? — Ким в ответ почти скулит, пока рука пробирается под боксеры и обхватывает рукой его член, вызывая громкий стон. — Чонгук, — голос дрожит от желания. Чонгук поднимается на ноги, достает бутылочку смазки и возвращается. Одежда быстро оказывается на полу, оставляя обоих обнаженными. Тэхён много раз видел тело Чона, видел татуировки, которые не до конца закрывают полосы. Укол боли проходит по сердцу, когда он пальцами ведет по ним, Чонгук замечает эту боль, убирает чужую руку, оставляя на ней поцелуй. Тэхён теряется от такого действия. Чонгук открывает бутылочку, выдавливает немного на пальцы, растирая ее, чтобы согреть. Проводит средним пальцем вокруг отверстия, на что Тэхён гулко стонет, а после постепенно полностью вставляет. Он быстро и осторожно растягивает стенки, вводя второй и слегка поглаживая. Когда младший привыкает, Чонгук добавляет третий, проводя ими по простате. — Чёрт, — Тэхён выдыхает. — Давай. Он наблюдает, как Чонгук выдавливает ещё смазку, смазывая свой член. Он быстро переворачивается, вставая на колени, упираясь локтями в матрац. Чонгук резко его хватает, притягивая к себе. Его руки держат Тэхёна по бокам от бёдер, медленно водя пальцами по коже. — Ты готов? — Тэхён кусает губу и быстро кивает. Чонгук входит медленно, даёт привыкнуть, крепко сжимает бёдра. Ким не сдерживает громкого стона, когда он полностью оказывается в нем. Медленные и плавные толчки постепенно сменяются на резкие и быстрые, выбивая каждый раз хриплые стоны, пока Чонгук входит глубже, пальцами проходясь по позвоночнику и любуясь дрожью чужого тела от ласки. Тэхён старается подмахивать в такт, встречая громким шлепком кожи бёдер, звук эхом разносится по комнате. Мелодия для ушей. Пальцы одной руки вплетаются в волосы, сжимая те в кулаке, пока другой поддерживает младшего за талию. Тэхён выгибается на члене Чонгука, поднимается в вертикальное положение, откидывает голову на плечо старшего. Чонгуку нравится видеть, как раскрывается рот Тэхёна от беззвучного стона, когда он рукой двигает по его члену, пальцем проводит по головке. По щеке скатывается слеза, которую Чонгук стирает пальцем. Дыхание становится тяжелее. Чонгук кусает плечо, отчего Тэхён дрожит и вскоре кончает в его кулак. Он резко входит еще несколько раз, прежде чем кончить в Тэхёна, продолжая медленно двигаться. Нежно целует в шею и выскальзывает из него. Тэхён тихо вздыхает и морщится, когда сперма стекает вниз по бедру. Он изнеможенно падает на кровать и закрывает глаза. — Ты в порядке? — М-м, в полном, — слегка улыбается Тэхён. Сильно вымотанный, он даже не понимает, когда Чонгук успел сходить за полотенцем. Он проводит им по коже, вытирает всё тщательно и отбрасывает его на пол. Тэхён разлепляет сонные глаза и нехотя поднимается с кровати, садясь на край. Он достает свою одежду из общей кучи и натягивает на себя. Чонгук на мгновение даже подумал, что тот уснёт у него. Он молча наблюдает, как Тэхён собирается, но уйти не даёт, перекрывая выход. — Думаю, нам уже пора поговорить, — Тэхён даже не спорит, молча садится на диван и укладывает руки на колени. — О чём? — Для начала объясни мне это, — пальцем обводит татуировки, под которыми россыпь ровных чёрных линий. Тэхён пытается собрать свой мозг в одну функционирующую кучу, подобрать нужные слова. Он ведь когда-то даже репетировал этот разговор перед зеркалом. А сейчас в голове пустота. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Чонгук? — тяжело вздыхает. Тэхён понимает, что рассказать нужно, вот только сил на это нет. Устал. — Что меня годами насиловал собственный брат, который слетел с катушек после того, как его соулмейта убили? Или то, что я никак не мог его остановить, потому что он полицейский, а я глупый ребенок? — Чонгук замер. — Я устал, — он опускает голову, собираясь с мыслями. — Я никогда не пытался покончить с собой, ни один из этих шрамов. Наказывал себя так за свою немощность и твою боль. Моих шрамов столько же, сколько и твоих. — Он встает с дивана после недолгого молчания, надеясь, что это конец разговора и этот долгий день, наконец, закончился. — Почему ничего не сказал? — Потому что у нас не получается нормально разговаривать, — усмехается в ответ. — Нормально у нас выходит только трахаться, — он снимает свою куртку. — Ты снова сбегаешь? — Я завтра улетаю. — Что? Куда? — В Японию. Билет уже куплен. В один конец, — спокойно выговаривает Тэхён. — Мне жаль, что я потратил Ваше время, Чонгук-ши. — Хватит, Тэ… — Прощай. — он не застегивает куртку, так и выходя за дверь.

***

Чонгук — дурак. Как он смог так просто отпустить? Только сейчас понимает, что так Тэхён с ним попрощался, и слёзы были не от наслаждения, а от осознания, что это конец. Он так и простоял в коридоре своей квартиры, словно вкопанный, а после пытался понять: что ему делать дальше? На сайте рейс в Японию только один, и тот на десять утра. Чонгук смотрит на время. Осталось чуть больше получаса. Из квартиры он выбегает раздетый, наспех схватив первую попавшуюся куртку. Если учитывать пробки, ехать до аэропорта минут пятнадцать. Он даже не задумывается о том, что скажет, главное — остановить. Телефон Тэхёна выключен, номера Чимина у него нет. Светофоры, как назло, все загораются красным перед ним. Машины будто специально медленно тянутся. На парковке ожидаемо нет места, поэтому он оставляет ее на аварийке, а сам выбегает. Осталось менее десяти минут. В аэропорту полно людей, спешащих кто куда. Чонгук не может найти среди них нужного человека. — Рейс в Осаку, — он, запыхавшись, подбегает к стойке регистрации. Девушка вбивает данные в компьютере, находя нужный. — Самолёт взлетает прямо сейчас, — она с сожалением смотрит на парня. А Чонгук смотрит в окно, где прямо сейчас взлетает самолет Сеул — Осака, провожая его взглядом. Не успел.