Love is a losing game

2022 Чонгук целыми днями спорит с собой о том, что сказать Тэхёну. В конце концов ему так и не удаётся решить; он прослушивает свои сообщения — голос Тэхёна дрожит из-за помех и спешки. Что-то насчёт зацепки в Пекине, неуверенности в том, когда он вернётся. Чонгука это не слишком беспокоит. Что же тогда? Ну, его немного раздражает, что Пак Чимин всё это время избегал рабочей руки Тэхёна, когда стрелял в него, но не проявил такого же внимания, когда вывихнул явно доминирующее плечо Чонгука, эффективно направив его на скамейку запасных на несколько недель. И, конечно, он не может не думать о чипе слежения Чимина. Юнги сказал об этом так, будто это было общеизвестно. Факт из жизни. Хуже того, он сказал, что думает, что может быть способ повторно активировать чип. Чонгук уже представляет в своей голове, как Тэхён говорит о том, что его не стоит использовать либо стоит отложить эту возможность, пока Сокджин кричит на него из-за того, что опасно рисковать и использовать чип с задержкой. Дистанционное убийство Чимина. За сотни миль отсюда. Этого не может произойти. Чонгук обычно видит Юнги на главном этаже, так что он предполагает, что остаток своего рабочего дня тот проводит в технологическом отделе, и, хотя предположение оказывается верным, Чонгук не слишком этому рад — это место он старается избегать: холодный, безличный лабиринт столов и экранов. Большинство техников зациклены на работе за компьютером — либо наблюдая за чем-то, либо печатая отчеты, либо и то, и другое. Когда он находит Юнги, старший агент не выглядит удивлённым и даже никак не реагирует. Чонгук ловит его взгляд и дёргает головой в сторону, что обычно означает «давай выйдем», но Юнги продолжает смотреть на него взглядом пустым, равнодушным, и тогда Чонгук вздыхает: — Мне надо поговорить с тобой. — Серьёзно? А я думал, ты здесь, чтобы устроиться на работу, — сухо отвечает Юнги. Чонгук раздражённо трёт переносицу. К счастью, техник улавливает его настроение, потому что выключает мониторы и проходит мимо него, даже не поманив, и Чонгук опускает руку, следуя за ним. Ему удалось запомнить основное расположение всех коридоров — это было одно из первых заданий Тэхёна, когда к нему перевели Чонгука. Они не двигались дальше, пока он не смог рассказать план каждого этажа по памяти. Так что он знает, что коридор, в который Юнги затаскивает его, меньше всех остальных, он дальше и реже используется агентами. И что угол, в котором они останавливаются, виден только с одного ракурса камеры. Может быть, Юнги — закрытый человек или догадывается, о чём Чонгук пришёл поговорить с ним. Или, возможно, если не догадывается, то просто заметил его волнение, настолько сильное, чтобы потребовать немного конфиденциальности. — Что такое? — Юнги прислоняется к стене и скрещивает руки на груди, когда они останавливаются. Старший агент всегда выглядит собранным. Всегда в тёмной одежде, многослойной и строгой. Всегда водолазки, пальто, часы «Ролекс» на запястье. Но его трудно не заметить: пастельные оттенки волос Юнги — новый цвет каждые несколько месяцев — в этом месте бросаются в глаза. Большинство агентов придерживаются тёмных цветов, чтобы слиться с толпой. Но Юнги — собранный и ухмыляющийся, как панк, прямо сейчас, как будто волны нервного напряжения, исходящие от Чонгука, забавляют его. Чонгук делает вдох. — Я хочу поговорить о том, что ты сказал во время моей последней миссии, — говорит он. — Та… ты знаешь. Та самая миссия, на которой Чимин вывихнул ему плечо, — чуть ли не произносит он, но упоминать это имя в этих стенах — к несчастью. Губы Юнги немного сжимаются. — Я помню, — он делает паузу. — Как твоё плечо? Чонгук морщится. Бригада медиков сделала ему укол местного анестетика, так как он отказался от чего-либо, изменяющего сознание, поэтому, стиснув зубы, Чонгук ощутил, как его плечевой сустав вернулся на место. Две недели спустя боль в этом месте уже не так ощутима, в отличие от его задетой гордости — теперь он фактически отстранён от любой миссии, по крайней мере до следующего месяца, и посещает физиотерапию чаще, чем тренировочные залы. — Верно, — медленно произносит Юнги, как будто выражение лица младшего агента является достаточным ответом. — Ну, он хотя бы не убил тебя. — Успокаивающе, — глухо бормочет Чонгук. — Я здесь не для того, чтобы говорить с тобой о том, что он сделал. Я хочу поговорить о том, что ты сказал. Невозможно, чтобы Юнги забыл за такое короткое время, из-за чего именно Чонгук мог прийти сюда. Так что, может быть, это была попытка отвлечь, которая не увенчалась успехом. — Я много чего тебе наговорил в тот день. Напомни мне. Мышца дёргается на щеке Чонгука. — Ты сказал… что думал, как… он мог деактивировать свой трекер. И, возможно, как его снова активировать. — А, — сдавленно произносит Юнги. — Да. Я так сказал. — Ну… — Чонгук чувствует себя не в своей тарелке из-за взгляда, который старший бросает на него. Как будто Юнги знает что-то, что Чонгук только начал пытаться понять. — Ты не можешь. Я имею в виду, сделать это. Ты знаешь, что Сокджин… что директор воспользуется этим, а Тэхён хочет получить свой шанс на это убийство. Ему нужен этот момент, он его заслуживает. Не какое-то обезличенное дистанционное уничтожение. Так что над чем бы ты ни работал, ты должен бросить это. Ради него. К тому моменту, как он заканчивает, его дыхание становится неровным, потому что за всё это время лицо Юнги не меняется, он даже не ведёт бровью. Просто бесстрастно наблюдает за Чонгуком в ответ, глядя вверх и наклонив голову, будто потерянные между ними сантиметры роста ничего не значат. — Интересно, — наконец говорит Юнги. Чонгук ждёт, но больше ничего не происходит, и тогда он, раздражённый, огрызается: — Что? Юнги всё ещё смотрит на него со странным, нечитаемым выражением лица. Чонгук ничего не понимает и почти снова срывается, но прежде чем это случается, Юнги произносит: — На самом деле нет способа повторно активировать его трекер. Чонгук замирает и забывает обо всех тех едких словах, которые намеревался сказать. — Что?.. — Я понятия не имею, как он обошёл это, — Юнги пожимает плечами. — Единственный способ отключить чип — дистанционно убить владельца. Он устроен так, что любая попытка его снятия или отключения вызывает детонацию. Нет способа повторно активировать его… — Тогда, — Чонгук едва может подобрать слова, у него кружится голова, — почему ты сказал мне… — Я просто хотел посмотреть, что ты будешь делать, — Юнги опускает руки с груди, и они повисают по бокам. Раздражающе, но он умудряется не терять угрозы даже в этой позе. Кожа Чонгука покалывает, словно в ней оказывается одновременно сотня булавок. — И что же ты понял? Они смотрят друг на друга, не мигая. Юнги может что-то в нём прочитать, потому что на мгновение замолкает. Возможно, Чонгук не так искусно контролирует язык своего тела, как остальные агенты. И тогда Юнги дёргается в попытке отступить, уйти, но рука Чонгука вылетает прежде, чем старший агент успевает сделать это. Чонгук сильно сжимает его запястье, заставляя напрячься, посмотреть на свою руку, снова прищурившись, а затем тот открывает рот, чтобы сказать… …Но сразу же закрывает, и через секунду Чонгук понимает почему, когда слышит шаги, — так что отпускает чужое запястье. Они оба стоят неподвижно, глядя друг на друга, но младший агент всё-таки отводит взгляд, пряча лицо, пока другой техник проходит мимо них с любопытством. — Слушай, то, что я сказал, остаётся в силе, — начинает Чонгук, когда они снова оказываются одни. Юнги спокойно смотрит на него, потирая второй рукой то место, за которое его ранее схватили. — Не заморачивайся, пытаясь выследить Чимина. Тэхёну это нужно. Он… — Не думай, что Тэхён полюбит тебя, если ты поможешь ему, — Юнги жестоко усмехается, заставляя Чонгук отшатнуться. — Есть причина, по которой отношения здесь практически запрещены. Ты не видел его после того, как мы потеряли Чимина, для него никогда не будет никого другого… — Может быть, я не хочу, чтобы это было как… Юнги хмыкает, но уже слабее. — Я только что сказал, что любые отношения… — Ты никогда не думал о том, чего хочешь именно ты? — раздражённо перебивает Чонгук. — А не агентство? Старший смеётся, коротко и резко. — Нет. Оно того не стоит, — Юнги делает шаг назад, выглядя раздражённым, и оглядывается из стороны в сторону, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь ещё. — Ты многого не знаешь об этом месте, — его голос звучит тише, почти как предупреждение. — Гарантия работы отличная. По крайней мере, для меня, я думаю, не для вас, трупов, уворачивающихся от пуль… — Спасибо, — бормочет Чонгук. — Но любой, кто приходит сюда, меняется или погибает, — продолжает Юнги. — Это то, что делает это место. Это то, что делает эта жизнь. Всё, что ты можешь, — это попытаться играть в любимчика: Джин возвысил всех своих друзей, когда стал директором. Вот почему мы с Хелин отвечаем за технику. Вот почему Тэхён получил так много поблажек в последние годы, когда любого другого агента уволили бы за то, что он сделал… — О, — внезапно вслух понимает Чонгук, и этот звук настолько громкий, что Юнги делает паузу. — Ты тоже… пытался. С кем-то здесь. То, как старший резко отводит взгляд, говорит Чонгуку, что он прав. — Кто это был? — Это не… Важно лишь то, что люди здесь меняются, — Юнги смотрит вниз. — Сокджин — и знаешь что, даже Чимин — они не жестокие. Или, по крайней мере, они не были такими с самого начала. Они должны были стать такими, чтобы выжить. Ты тоже станешь, если продержишься так долго. Последняя фраза не доставляет Чонгуку удовольствия, поэтому, встревоженный, он меняет тему: — Ты всё равно должен думать о том, чего хочешь. Это по-человечески. — А что, если я не знаю, чего хочу? — Что ж, у тебя будет время разобраться. Здесь никто никуда не денется. Губы Юнги поджимаются, а затем он дёргает подбородком в сторону плеча Чонгука. — Особенно не ты, не в ближайшие несколько недель. — Фу, как грубо. Юнги фыркает, отводит взгляд и через мгновение говорит: — Слушай, у меня когда-то был свой неудачный опыт. И я уже сказал, что это место меняет людей. — А затем тоном, от которого у Чонгука скручивает желудок: — И я советую тебе ни к кому здесь не привязываться. Обычно это последнее, что происходит перед смертью.

***

Тэхён никогда не пил на миссиях. Раньше он был легковесом, фактически разбавлял всё, что мог, когда был под прикрытием. Курил тоже редко. Всё изменилось, и его беспокоит, что он может определить точный момент, когда это произошло: он начал, когда умер Чимин. Когда я думал, что он умер, Тэхён всё ещё каждый раз поправляет себя. Ужасно, что он буквально ждёт в баре, чтобы заплатить за информацию о том, как найти своего бывшего, и продолжает ловить себя на том, что думает о его смерти в настоящем времени. Есть только два объяснения тому, как Чимину удалось так хорошо спрятаться: во-первых, конечно же, он полностью исчез со всех радаров, и во-вторых, у него появились новые друзья. Тэхён не может себе представить, что он рискнул бы связаться с кем-то из их общих знакомых. Либо этот кто-то из агенства. Тем не менее с тех пор, как Чимин снова появился, Тэхён просматривал список всех контактов, которыми он когда-то делился с ним, и у него наконец-то появилась зацепка — это Минджи, согласившаяся чем-то поделиться. Удивительно, потому что Тэхён всегда был уверен, что из них двоих она предпочитала Чимина. Вот почему он здесь: голова кружится от напитков, которые ему не следовало пить, а глаза наблюдают, как неоновые огни отражаются в водах озера Хоухай. Он слушает музыку, доносящуюся из динамиков, и болтовню туристов с местными жителями. Ему не нужно долго ждать. Минджи была очень точной как в месте встречи, так и в назначенном времени, бормоча что-то о нетерпеливости Хандон, и ровно в полночь перед ним на стул опускается женщина. Она кладёт между ними папку и передвигает её вперёд, даже не взглянув на Тэхёна. Он берёт файл, косясь в её сторону: женщина одета в тёмное пальто почти до пят, волосы убраны назад. Элегантно. Тэхён же принял непринужденный вид туриста, чтобы слиться с местом. — Наша общая подруга сказала, что этот мужчина тебя интересует, — начинает Хандон по-корейски, не глядя на него и даже не представляясь. Тэхён открывает папку, и нейтральная линия его рта становится мрачной, когда он узнаёт. Картинка зернистая, а на Чимине маска и кепка, но Тэхён распознает форму его тела где угодно. — Что он покупал? — бормочет он, изучая фотографию. — Когда это было? Хандон протягивает руку. Тэхён хмурится. — Иметь общую подругу недостаточно? — Наличие общей подруги означает встречу. Хочешь знать, о чём он просил, плати, как и все остальные, — безразлично говорит она и постукивает ухоженным ногтем по папке. — Кроме того, Минджи сказала, что всегда предпочитала его. Так и знал. Тэхён вздыхает. — Хорошо, но у меня нет с собой столько наличных, — предупреждает он, доставая бумажник. — Вчера, когда ты приземлился, ты обменял десять миллионов вон в аэропорту, ​​— в её тоне проскальзывает скука. — Я хочу половину. Блядь. При всех их возможностях Тэхён иногда ненавидит информаторов. Он прикусывает щёку изнутри, отсчитывает стопку и кладёт деньги ей в руку, оглядевшись. Хандон засовывает их в карман пальто, удобнее усаживаясь на стуле. — Твой бывший парень хотел получить информацию, — начинает она. Тэхён стискивает зубы от неприятного словосочетания, но позволяет проскользнуть этому мимо ушей. — У твоей организации есть старый союзник, работающий под прикрытием в складском комплексе здесь, в городе. Он обычно следит за поставками оружия. Пак Чимин заплатил моей коллеге, чтобы она организовала встречу с этим человеком завтра вечером. Тэхён кусает губу. Ему известно, что у них есть связи по всей Азии и несколько агентов за границей, но он лично не знаком с большей частью сети. По крайней мере, не по памяти, и, возможно, в штаб-квартире он мог бы воспользоваться своим допуском для поиска в их справочнике, но сейчас его там нет. — Он сказал, для чего ему эта встреча? Хандон снова протягивает руку. — О, да ладно, — бормочет Тэхён, но раскошеливается на ещё одну пачку юаней. — Он не сказал. — …что? Ты попросила ещё денег, чтобы просто сказать… Тьфу, — он стонет, откидывая голову назад. — Расслабься. Я поделюсь с тобой двумя вещами, которые заметила моя подруга, — говорит она, и Тэхён думает об этом некоторое время, прежде чем кивает. — Во-первых, Пак Чимин использовал не собственное имя, а псевдоним. Во-вторых, он уже знал имя человека, с которым хотел встретиться, ему нужно было только организовать встречу. Значит, этот человек знает Чимина, и он не может допустить, чтобы его собственное имя было подсказкой. Это имеет смысл, учитывая, что он должен быть мёртв, но Тэхён не может не задаться вопросом, есть ли в этом что-то ещё. Насколько они были близки в прошлом? — Сейчас я посылаю тебе детали встречи. Стук её ногтей по экрану телефона вырывает Тэхёна из мыслей. Мгновение спустя в его кармане раздаётся вибрация, и Хандон встаёт, чтобы направиться к выходу, даже не попрощавшись.

***

Участок, который Чимин выбрал для встречи, на удивление пуст. Тэхён появляется раньше, чтобы разведать обстановку, но ничего не находит: ни камер, ни подкрепления, ни Чимина. Это преимущество, так что он обходит склад, определяет лучшую точку обзора и поднимается туда, чтобы установить снайперскую винтовку. Чимин был прав на благотворительной вечеринке, когда насмехался над ним из-за того, что Тэхён хотел сначала получить ответы, а не убить его. Так что, чёрт возьми, пусть подаст на него в суд: разве он их не заслуживает? В агенстве находится крот, а его бывший — единственный путь к нему. Тэхён выкуривает две нервные сигареты и съедает полпачки жевательной резинки, прежде чем видит свет фар. Он карабкается на позицию, ложится на грузовой ящик и наблюдает, держа руки на винтовке. Тэхён не уверен, то ли он зол, то ли рад тому, что солнце только что зашло. Конечно, он позаботился о том, чтобы быть в тени, но это также делает место для будущей встречи менее просматриваемым. Машина останавливается сразу за кругом света уличного фонаря, и Тэхён всё равно не узнаёт мужчину, выходящего из салона, хотя тот решает не оставаться в тени. Незнакомец расхаживает вокруг, поглядывает на часы каждые несколько минут и постоянно дёргает галстук, ослабляя узел. Через десять минут подъезжает мотоцикл. Сердце Тэхёна замирает. Он может узнать эту фигуру ещё до того, как парень снимает чёрный шлем, оставляя его висеть на правой ручке руля. Тревога незнакомца не рассеивается, когда он видит Чимина. Наоборот, он всё более напряжён по мере приближения другого. Невозможно сказать, о чём они говорят. Мужчина насторожен, но сам Чимин расслаблен — руки в карманах байкерской куртки. Тэхён ругается про себя, жалея, что не догадался расставить вокруг микрофоны. И вдруг спокойствие встречи рассеивается. Чимин что-то говорит, и лицо мужчины искажается от гнева — Тэхён может видеть это через свой прицел, — а затем он лезет в куртку, но Чимин действует быстрее, когда вытаскивает свой пистолет, прицеливаясь. Руки незнакомца взмывают в воздух, а коленями он приземляется на холодный асфальт. Мольба. Тэхён видел достаточно. Ему нужны ответы. Сейчас — лучший шанс. Его глаз прижат к прицелу, рука направляет винтовку, а палец нажимает на курок. Пуля попадает в землю между двумя мужчинами, поднимая комья грязи. Оба отскакивают назад — Чимин более элегантно прячется за своим байком, пока его собеседник, всё это время стоявший на коленях, в конечном итоге падает, медленно уползая прочь. Чимин крутит головой, его глаза сканируют крыши с натренированной скоростью, и он не выглядит испуганным, пока не узнаёт человека в тени. Теперь Тэхён садится, всё ещё удерживая винтовку на месте, и от него не ускользает мысль, что он может убить Чимина прямо сейчас. Судя по всему, тот тоже это замечает, потому что на его лице появляется самое открытое выражение, которое Тэхён видел с тех пор, как его бывший вернулся. Как будто Чимин знает, что преимущество теряется, когда он недостаточно близко, чтобы сплести вокруг Тэхёна паутину из красивых слов. Незнакомец чуть ли не падает, когда, пошатываясь, встаёт на ноги, снова спотыкаясь на бегу. Чимин стоит, его взгляд скользит по убегающей фигуре, злость искажает его лицо, но всё, что нужно сделать Тэхёну, — это поставить винтовку на плечо, и тогда Чимин снова замирает, побеждённо воздев руки. Шаги удаляются, и они остаются одни. Он снова встречается взглядом с Чимином, на этот раз через прицел, и размышляет о том, чтобы навести перекрестие на то место, где бьётся его сердце. Даже на расстоянии тридцати футов он может прочитать страх в чужих глазах, хотя тот пытается скрыть его теперь, когда больше не удивлён. Хорошо. Приятно видеть, как Чимин боится, приятно заставлять его бояться. Напоминание о том, что он всё ещё человек и что Тэхён всё ещё имеет над ним власть. Медленно, показательно неторопливо он опускает винтовку с плеча, но продолжает удерживать её в руках, целясь в Чимина, затем свешивает ноги и дёргает головой, маня. Иди сюда. Выражение лица Чимина омрачено, пока он держит руки поднятыми, медленно направляясь в его сторону, и, оказавшись у основания стены, он раздражённо смотрит наверх. Неповиновение сменило страх, теперь, когда кажется, что Тэхён не выстрелит в него, по крайней мере не без предварительного разговора. — Рад видеть тебя здесь, — говорит ему Чимин сквозь стиснутые зубы. — Ты не преследуешь меня, не так ли? Тэхён недовольно смеётся. — Знаешь, дорогой, — говорит он, вкладывая в ответ всю горечь, которую только чувствует, — меня не перестаёт удивлять, насколько безбашенным ты можешь быть, когда на тебя направлено дуло. — Что я могу сказать? Я привык к этому, — руки Чимина начинают опускаться, но Тэхён снова нацеливает винтовку, качая головой, и тот с недовольным вздохом поднимает их. — Нам действительно нужно перестать встречаться вот так, Тэ. Я сказал тебе на том вечере не искать меня… — Не шути со мной, я не в настроении, — произносит Тэхён резче, чем собирался. Волна боли, которая поднялась в нём из-за «Тэ», так небрежно произнесенного устами Чимина, обостряет холодность его тона, с которым вылетают следующие слова: — Я хочу знать, что ты здесь делаешь. Кто это был? Рот Чимина закрывается, а губы поджимаются. Он выглядит ещё более раздражённым, потому что его, помимо прочего, только что прервали. — Я уверен, что ты уже получил полную информацию, если нашёл меня здесь. Тэхён пожимает плечами. Ему следует держаться на высоте, но… он задирает ноги и сбрасывается на землю, лязгая ботинками о выступы транспортировочного ящика, затем делает ещё один прыжок. При этом он не спускает глаз с Чимина, даже если ему требуется всего несколько секунд для спуска, но, к его удивлению, парень ничего не делает. — Могу я теперь опустить руки? — сухо спрашивает Чимин. — Они затекли. — Держи их перед собой и подальше от карманов, — Тэхён прижимает дуло к его груди. Чимин смотрит вниз свирепым взглядом. — Я думал, ты хочешь меня убить. Зачем допрашиваешь? — Ты прав, — отвечает он. — Но ты был прав и раньше: сначала я хочу получить ответы. И то, что мне нужно услышать прямо сейчас: почему ты устроил эту встречу. Это ещё один удар по нашей организации? — Нет. Ну, не совсем. Это более… личное. — Отвечай прямо. На это Чимин фыркает. — Что, чтобы посмотреть, одобришь ли ты? — Чтобы убедить меня. Тэхён не уверен, что Чимин будет играть вместе с ним. Часть его паникует, задаваясь вопросом, что он будет делать, если тот откажется с ним разговаривать. Пока его раненое плечо заживало, — и оно всё ещё немеет, чёрт тебя дери, Чимин, — Тэхён много думал о том, как застыл на гала-концерте, о том, как колебался, был парализован мыслью, что это конец, о том, как не смог нажать на курок. Мысль, что Чимин умрёт от его рук, сама по себе не стала легче с тех пор, но Тэхён успокоил свою оставшуюся любовь заверением, что, когда он действительно выстрелит, это будет сделано с достаточным пониманием мотивов Чимина и с найденными предателями. Попрощаться с этой главой своей жизни и наконец двигаться дальше. Вернуться к тому, как всё было, каким он был до него. Так что да, ему нужны ответы. У него осталось четыре месяца, чтобы получить их. При всем при этом Тэхён не уверен, что у него хватит смелости пытать своего бывшего. Но Чимин колеблется и снова смотрит вниз, сжав губы, возможно, заставляя себя начать. — Этот человек — Ли Дэджун. Ты, наверное, знаешь, что он получает зарплату от «Эмбер». Он перенаправляет сюда поставки оружия, — осторожно произносит Чимин. Тэхён кивает. — Раньше он работал в Корее, на, эм, объекте, где я проходил обучение. После, знаешь, моего тестирования. Чужой взгляд направлен куда-то в сторону. И Тэхён чувствует, как в животе начинает формироваться небольшая, но устойчивая ямка. Чимин почти никогда не говорил о том, что произошло за тот год, даже когда они были вместе. Максимум, что Тэхён когда-либо получал, — это несколько панических шёпотов в личные моменты между ними. И шрамы от ожогов на ногах Чимина. — Я жил на том объекте некоторое время, особенно когда Сокджин был слишком занят в штаб-квартире, — продолжает Чимин и всё ещё смотрит в сторону, выглядя отстранённым. Одна его рука нервно сжимается, пока ногти по очереди впиваются в каждую подушечку пальца. — И этот объект был первым местом, куда я вернулся, когда освободился… Несмотря на всю внутреннюю горечь, эта формулировка не ускользает от внимания Тэхёна. — Освободился. Ты имеешь в виду, после того, как инсценировал свою смерть и оставил меня? — он слабо хмыкает. — Я рад, что ты рассматриваешь этот момент как освобождение. Это был худший день в моей жизни. Выражение лица Чимина подёргивается, и Тэхёну на секунду становится стыдно, но он отбрасывает извинения в сторону. — Продолжай. — Я… — Чимин делает паузу, моргая, похоже, собираясь с силами, прежде чем продолжить: — Я отправился туда… Но узнал, что там больше ничего нет, поэтому самостоятельно находил других старших агентов, которые были связаны с этим местом, со мной, настолько незаметно, насколько мог. Но некоторых вычислить не удалось. Ли входил в этот круг… И у него также есть контакты остальных людей, — он выпрямляется, упрямо сжимая челюсти. Тэхён думает об этом… и кивает. — Отлично. Чимин открывает рот для спора, а затем закрывает, глядя на парня перед собой. — Отлично? — Хорошо, — повторяет Тэхён. — Я тебе помогу. Чимин смеётся, не веря. — Что? — Я хочу помочь тебе в этом, — Тэхён пожимает плечами. — У меня тоже есть проблемы с этим человеком. Давай объединимся. В последний раз. Хоть теперь ты довольно хорошо скрываешь свои эмоции, но я помню, каким ты был до и после, — голос его смягчается. Чимин смотрит на него широко открытыми глазами, кусая губы. — Это то, что я хотел бы сделать раньше. — Это не меняет прошлого. — И это не меняет того, что я собираюсь сделать в будущем, — тут же отвечает Тэхён. Чимин какое-то время вглядывается в его лицо и, увидев искренность, кивает. — Хорошо, — повторяет он. — Временное перемирие.

***

Тэхён не знает, откуда Чимин берёт деньги, работая независимо, но он не будет жаловаться на то, насколько хороший у него номер. Горячий душ заманчив, но он не позволяет Чимину исчезнуть из поля зрения больше, чем на несколько секунд. Не то чтобы эта видимость каким-то образом расслабляла Тэхёна, потому что… быть так близко — всё равно странно. Особенно после осознания того, что это их самое долгое и самое спокойное время, проведённое вместе с момента возвращения Чимина. Единственный известный Тэхёну способ справиться — игнорировать, как, например, когда он отмахивается от предложения Чимина принять душ… — Верно, ты не хочешь оставлять меня наедине с собой, — иронично замечает Чимин. — Знаешь, если ты такой параноик, мы можем принять душ вместе. Несмотря на годы тренировок и опыт сохранения нейтрального выражения лица, Тэхён чуть не задыхается, когда выдавливает сухое: — Ты шутишь… Чимин пожимает плечами, продолжая улыбаться. — Вовсе нет. Ничего такого, чего ты раньше не видел. Но как хочешь, — кричит через плечо, — я оставлю дверь незапертой на случай, если ты передумаешь. Это достаточно неприятно. Какие бы чувства ненадолго ни захватили Чимина, его маска теперь снова на месте. Словно до этого игра в близость и перспектива поработать с Тэхёном вызывала у него головокружение. И эта кокетливость, будто с тех пор ничего не изменилось. Чуть позже Чимин выходит из душа с завязанным низко на бедрах полотенцем, которое тут же падает на пол перед шкафом. Чимин делает вид, что размышляет над выбором одежды, хотя, с точки зрения Тэхёна, большая часть его гардероба одинаковая, просто разного кроя, но всё — в оттенках чёрного. Тэхён, прислонившись к стене, переводит взгляд вниз, на экран своего телефона, словно там есть что-то интересное. Ему действительно не стоит ожидать спокойствия с этим человеком. Минуту спустя Чимин уже стоит перед ним, одетый, — боже, он забыл, как тихо тот может двигаться. Тэхён смотрит на него с поджатыми губами, незаинтересованным взглядом. Мокрые волосы Чимина привлекательно зачесаны назад, чёрная ткань свёрнута в охапку и прижата к груди. Тэхён поднимает бровь. — Одежда, — просто поясняет он, протягивая руки. — По крайней мере, ты можешь переодеться во что-нибудь чистое, более удобное. Тэхён не двигается, чтобы взять предложенное, и подозрительно щурит глаза. — И как ты их модифицировал? Сколько жучков вшил? Чимин, хмурясь, опускает руки. — Это мои собственные шмотки. Мы договорились о перемирии. — Извини меня за мою настороженность, — зло усмехается Тэхён. — Ты дважды выстрелил в меня, а моего ученика посадили на скамейку запасных из-за травмы, которая произошла во время его первой одиночной операции. У тебя не очень хороший послужной список с тех пор, как ты воскрес. Чимин вызывающе вздёргивает подбородок. — Я сделал то, что должен был сделать. Как и всегда. Если мы собираемся работать вместе, пусть даже недолго, не думаешь ли ты, что мы должны попытаться доверять друг другу? Тэхён усмехается, маскируя боль в груди. — Весьма забавно слышать это от тебя. По крайней мере, он замечает, как парень перед ним вздрагивает. Когда они наедине и Чимин в достаточной степени спровоцирован, то кажется, что он гораздо более склонен к проявлению эмоций, которые выходят за рамки его образа агента-соблазнителя, если не считать того звонка в штаб-квартиру, когда он услышал гневные слова Тэхёна на виду у остальных оперативников. Хотя Тэ в равной степени не доверяет и проявляющимся эмоциям: Чимин тренировался у Сокджина, мастера манипулирования, дольше, чем у него. — Я не хочу ссориться, — наконец говорит Чимин. Тэхён смотрит на него, сжав губы. Очевидно, что Чимину есть что сказать, судя по тому, как тот смотрит не ему в глаза, а в сторону. — Я хотел поблагодарить. За твоё предложение помочь мне. — Ну, я же сказал тебе, — он чувствует, как его рот заполняется горечью. Возможно, для Чимина мысль о том, что Тэхён вообще может ему помочь, была чем-то, что вызывало у него отвращение, но Тэхён никогда бы не встал на сторону того, кто раньше причинил парню боль. — Если то, что ты сказал, — правда, то тогда у меня тоже есть проблема с этим человеком. — Как мило с твоей стороны, — Чимин снова смотрит ему в глаза, наклоняет голову и слегка улыбается, растягивая губы. Ощущение горечи на языке усиливается. — Потому что тогда я заботился о тебе, — шепчет Тэхён, обиженный его словами. — Ты же знаешь это. — В прошедшем времени? — спрашивает Чимин. В ответ — тишина. После секундного изучения лица Тэхёна он пожимает плечами, переводя тему: — В любом случае, у меня есть идея, куда пойти, чтобы снова выманить Ли. Ты можешь пойти со мной. — Ты думал иначе? Я не спущу с тебя глаз. Чимин, кажется, сдаётся, потому что кладёт одежду на ближайшую тумбочку, прежде чем выпрямиться, скрестив руки на груди. — Боишься, что я убегу? — спрашивает он, закатывая глаза. — Пустая трата энергии. Ты же знаешь, кого я выслеживаю, ты бы снова нашёл меня через него и просто злился бы на меня ещё больше. — Ага, ну, я больше не жду от тебя логики. Он вспоминает свои слова на гала-концерте — о том, что миссия Чимина невыполнима, что уничтожение «Эмбер» извне приведёт лишь к тому, что около сотни элитных наёмников вырвутся на свободу. Чимин ни разу не рассматривал опасности, которые представляли её успех. Тэхён с многозначительным взглядом потирает всё ещё заживающее плечо. — Достаточно честно, — Чимин пожимает плечами и наблюдает за его движениями непроницаемым взглядом, затем опускает руки с груди. — Хотя… Тэхён замирает, когда тот протягивает руку, которая на секунду останавливается, но, так и не получив отрицательной реакции, ложится на его плечо, массируя большим пальцем то место, куда он выстрелил. — По крайней мере, тебе не нужно быть таким напряжённым, — упрекает Чимин и… хлопает ресницами? — Мы всегда умели веселиться. — Серьёзно? — он ошеломлён таким бесстыдством. — Это бы помогло скоротать время. Как в старые добрые, когда мы тайком ускользали из засады, — усмехается Чимин, — за исключением того, что на этот раз нам не придётся пытаться вести себя тихо из-за того, что бедный техник будет подслушивать нас в наушник. Тэхён невольно фыркает, не расслабляется, но и не пытается сбросить руку Чимина со своего плеча. — Раньше мы заворачивали наши микрофоны в одежду. — Помнишь, как Юнги комментировал повышение наших показателей? Никто из других техников не осмелился бы, но он всегда говорил какую-нибудь чушь о том, как идут дела, чтобы попытаться испортить нам настроение. Тэхён помнит. Большинство техников были бы достаточно любезны, чтобы прекратить говорить, как только им становилось ясно, что двое агентов заглушили свои микрофоны, но Юнги отчётливо давал понять, что знает, чем они занимаются, доходя до того, что сухо комментировал, сообщая о подъёме показателей жизненно важных органов. Им двоим приходилось сдерживать смех и улыбаться сквозь поцелуи, пока техник не сдавался со слышимым вздохом. — Не то чтобы он когда-либо мог, — бормочет Тэхён. — Испортить настроение, я имею в виду. Мы никогда не могли оторваться друг от друга. — Ты много сопротивлялся, — напоминает тот. — Я довольно долго предлагал себя, прежде чем ты ответил взаимностью, помнишь? Тэхён пожимает плечами. Чимин наклоняет голову, его глаза блестят. Медленно, словно ожидая, что его остановят, он рукой скользит вверх от плеча Тэхёна к его челюсти. И Тэхёну становится чертовски больно в груди от того, как идеально эта рука обхватывает его лицо, совершая призрачное прикосновение, о котором он так долго мечтал. Ещё больнее, когда Чимин наклоняется к нему, немного пододвигаясь, вставая на цыпочки и прижимаясь к груди Тэхёна. В отличие от кровавого поцелуя, рождённого адреналином на благотворительном вечере, этот — мягкий, почти сладкий. Тэхён сначала не двигается, но Чимин уговаривает его сделать это слишком знакомым движением губ. Ощущение, что всех этих лет не было. Неправильно, что это так похоже, так просто. Талия Чимина всё ещё идеально лежит в руках, в объятиях, как будто принадлежит ему. Тэхён берёт поцелуй под свой контроль, устремляясь вперёд с намерением, от которого Чимин задыхается. Когда Тэхён поворачивает их, прижимая парня к стене, чужие руки поднимаются, обвивая его шею, и тот улыбается, тяжело дыша, целуя в ответ с удивительным рвением. Тэхён задаётся вопросом, было ли всё это так же долго для Чимина, как и для него, и его сердце так ужасно, болезненно вздрагивает от вопроса — был ли у Чимина кто-то ещё? После всех этих лет между ними всё ещё есть притяжение, почти гравитационное. Чимин по-прежнему издаёт те же звуки, когда Тэхён прикасается к нему в тех же местах, скулит, когда рука Тэхёна, сжимающая его бедро до синяков, отстраняется. Чимин при этом немного выгибается, словно гоняясь за прикосновением. Это мило — целоваться. Пока Чимин не замолкает, а из губ не вырывается лёгкий вздох. Тэхён тяжело дышит и даже дарит ещё один поцелуй в приоткрытый рот напротив, прежде чем поднимает веки. Парень перед ним неподвижно наблюдает, как статуя. — Хм, — чужой голос всё ещё хриплый, губы влажные от слюны. Его взгляд опускается, тело немного сдвигается, когда он пытается рассмотреть, но снова застывает, потому что Тэхён сильнее вонзает кончик ножа ему в живот. Чимин снова смотрит на Тэхёна. Их губы всё ещё в нескольких дюймах друг от друга. — Ты так рад меня видеть? — Не смей. — Как некультурно, — задыхаясь, произносит он. — Это то, чем ты сейчас увлекаешься? Ты хочешь, чтобы я умол… Слово обрывается, когда Тэхён приставляет лезвие к горлу Чимина, наклоняя металл вверх, заставляя его подбородок приподняться. — Не пытайся чувствовать себя комфортно со мной, дорогой, — бормочет Тэхён. Это ещё одна насмешка над тем, как Чимин бросал ему это слово при каждой встрече, и на этот раз Чимин начинает его слышать. — Я помогаю тебе, потому что до сих пор помню, как сильно тебя испортил тот год. Я помню, как ты изменился, помню, как ты плакал в моей постели. Я хочу причинить боль людям, которые причинили боль тебе. Чимин сглатывает, из-за чего лезвие ножа сильнее впивается в кожу. — Но не путай это желание и мою помощь с отсутствием мотивации для достижения моей собственной цели, — продолжает Тэхён. Они всё ещё так, так близко друг к другу. Дыхание Чимина касается его губ. — Даже если бы ты не предал меня, у меня всё ещё есть приказ убить тебя. Наглая ухмылка Чимина исчезает. Тэхён видит, что чужая маска сползает или, может быть, возвращается, — он до сих пор не уверен насчёт этого. — Я знаю, — почти саркастически произносит тот. — О твоих трогательно-собственнических планах на мою жизнь. Тэхён стискивает зубы. — Для тебя это всё игра? Я ненавижу тебя, Чимин. Я мог бы покончить с тобой прямо сейчас. — О, ты говоришь это всем своим новым любовникам? — парень закрывает глаза. — Идеальная подача, отличное выражение лица. Одиннадцать из десяти. Считай меня соблазнённым. Тэхён думает о том, чтобы сказать: других у него никогда не было. Больше никогда не будет. У него горит это на языке с тех пор, как Чимин насмехался над ним в отеле. Ты можешь сказать то же самое? Вместо этого всё, что удаётся Тэхёну, это: — Кончай валять дурака. Я не одна из твоих целей, — угрожает он, — ты не сможешь ослабить мою бдительность. — Как интересно, — Чимин складывает руки на груди, даже несмотря на прижатый к горлу нож. — С каких это пор ты стал убивать людей с помощью ножа? Именно это ты собирался использовать против японского бизнесмена? Тэхён на мгновение хмурится, когда парень продолжает: — Если быть честным, в тот день всё пошло не так, как я планировал, — признаётся Чимин. — Я не хотел, чтобы бизнесмен рассказал что-то, за что вашим людям заплатили, что бы это ни было, но не знал, что ваша команда будет там так скоро. — Или ты не знал, что я буду на этой операции, — предполагает Тэхён. Чимин молчит. — Я прав, не так ли? Осторожно: — Верно. — Так и думал, — бормочет в ответ. — Ты выглядел удивлённым. — Признаюсь, я надеялся, что у нас будет немного больше уединения, когда мы впервые воссоединимся, — медленно продолжает Чимин. Потом тише: — И что всё это будет немного ближе к концу. Тэхён взвешивает эти слова, изучая его лицо. Если там и есть сожаление, то он не может его прочитать, поэтому решается на колкую фразу: — Ну, мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли? — Нет, не всегда, — говорит Чимин и быстрее, чем Тэхён успевает моргнуть, бьёт его в плечо прямо над заживающей пулевой раной. Вспышка боли. Тэхён задыхается и отшатывается, хватаясь за рану, а затем сквозь сжатые зубы рычит: — Это было низко. — Тебе стоит поблагодарить меня за то, что этим выстрелом избавил тебя от их допросов, — саркастически произносит Чимин, проходя мимо него. — Ну, мы закончили с театральностью? Если тебе не нравится моя идея скоротать время, тогда мы могли бы немного отдохнуть. У нас есть несколько часов. Тэхён выпрямляется с гримасой, с трудом вращая плечом. — Отдых, — усмехается он, глядя на одежду, которую Чимин оставил на тумбочке. Чёрт возьми. Тэхён решает, что, действительно, было бы неплохо надеть чистую одежду, поэтому начинает раздеваться прямо там, наплевав на всё. Краем глаза он замечает, что Чимин не притворяется, что отводит взгляд, как делал Тэхён раньше, а специально показывает, что наблюдает. Тэхён твердит себе, что тот, возможно, просто смотрит на кобуру с оружием, которая падает на тумбочку, и отмахивается от других причин столь пристального внимания к своему телу. Когда он заканчивает, полностью разворачиваясь, то замечает приподнятую бровь на чужом лице. — Да, отдых, ты должен помнить, что это такое, — произносит Чимин, а затем добавляет с раздражённым хмурым взглядом: — Хотя после твоих угроз я склонен связать тебя. — Верно, — Тэхён усмехается. По крайней мере, кровать — единственная кровать, которая не ускользнула от его внимания, — огромных размеров. — Или я мог бы связать тебя? Чимин закатывает глаза. — Это не имеет никакого смысла, королева драмы. Только один из нас здесь активно пытается навредить другому, — он правда дуется, упрямо скрещивая руки на груди. — Ты можешь спать рядом со мной, как младенец, я не могу позволить себе такую роскошь. Что-то в формулировке смущает Тэхёна. — Я не хочу причинять тебе боль, — по крайней мере, это не похоже на ложь, не совсем. — Я просто хочу убить тебя. — Об этом и говорю, — быстро выплёвывает тот. — Но… Чимин опускает руки с груди и медленно подходит к нему, торжественно глядя в глаза, и Тэхён бесстрастно наблюдает за этим. — Ты не должен лгать, — говорит Чимин. — Не мне. Тэхён сужает глаза. Лицемерие заявления не ускользает от него, но вместо того, чтобы указать на это, он бросает в ответ: — Ты думаешь, что я лгу? — Себе — да. — Тогда это будет последняя ошибка, которую ты когда-либо совершишь, — огрызается Тэхён, ненавидя то, что ему не по себе от спокойного утверждения Чимина. — Я правда хочу этого. — Нет, я так не думаю, — Чимин отходит, садится на кровать, наклоняя голову, и исправляет себя: — Ты расстроен из-за моих действий, но, убив меня, ты не почувствуешь себя лучше, и в глубине души ты должен это понимать. — Тогда скажи мне, — его голос звучит угрожающе низко. — Что у меня в голове? Чимин смотрит на него. Волосы начинают сохнуть мягкими прядями, грозящими упасть ему на лицо. Наблюдает так долго, что Тэхён почти не ждёт ответа. — Ты не сможешь меня убить. Отомстить — возможно. Или попытаешься снова вразумить. Сердце его замирает. — Я певчая птица, вырвавшаяся из своей позолоченной клетки, — продолжает Чимин, раскрыв руки, словно для объятия. Его слегка прикрытые глаза в тусклом свете выглядят тёмными и незнакомыми, — и это погубит тебя, дорогой. Тэхён вздрагивает от внезапного движения Чимина, когда тот с силой плюхается на спину на кровати. — Это убьёт и остальных, — улыбаясь, говорит Чимин в потолок. — Они не смогли внушить мне идеалы культа наёмных убийц. И всё, что они смогли сделать, — это забрать всё хорошее, что когда-либо было во мне. Тэхён не может заставить себя посмотреть на него. В ушах звенит тревога. — Ты, может быть, и сошёл с ума, но приобрел поэтический язык, — успевает пробормотать он в ответ. — Кроме того, ничего хорошего в тебе никогда не было. Чимин с ухмылкой устремляет на него взгляд. — В постели ты утверждал обратное. Тэхён почти закатывает глаза. Напряжение рассеивается. По крайней мере, насколько это возможно. — О, креативно. Как давно ты хотел это сказать? — Дольше, чем мне хотелось бы признать, — мычит Чимин, а затем сцепляет руки под головой, снова глядя в потолок. — Знаешь, моё предложение всё ещё в силе. Если твои штаны станут немного тесными, когда ты будешь спать рядом со мной, не стесняйся объявить об этом. Может, я тебе помогу. — Я не собираюсь спать, — Тэхён вздыхает, подходит к кровати и тоже падает на неё. — И я не дурак. Думаю, что в эти дни ты скорее укусишь мой член. Чимин смеётся. — Я тоже не дурак. Если бы я это сделал, ты бы отрезал мой. Тэхён вскидывает бровь. — Я думал, ты сказал, что я не хочу причинять тебе боль. — Я сказал, что ты не хочешь меня убивать, — поправляет Чимин. — Но я не совсем уверен, что остальная часть меня в безопасности. Тебе нравится мой разум, а не мой член. — Я бы сказал, что твой член мне тоже нравился, — бормочет Тэхён в ответ. — Ой, как мило, — воркует тот. — Я скучал по флирту с тобой, дорогой Тэхён-и. И это — это всё, что нужно. Лёгкость разрушается ласковым именем, которое Чимин использовал раньше, и Тэхён поворачивается лицом к стене, в другую сторону от него, так быстро, что хрустит шея. — Прекрати. К счастью, Чимин не давит, а лишь вздыхает и, кажется, тоже переворачивается, и Тэхён задаётся вопросом, лежит ли тот спиной или лицом к нему. Но слишком боится проверить. — Ладно, — всё веселье пропадает из чужого голоса. — Спокойной ночи, Тэхён. Тэхён не отвечает. Никто из них не спит.