Глава 15. То, что предначертано
15 января 2023 г., 18:46
1664 год
Сказочный мир
Тёмный лес
Погода бушевала как предзнаменование. Ливневый дождь и сильная гроза обрушились на лес, сделав его ещё холоднее, ещё опаснее. Ветви крутило и ломило от порывов ветра, а под ногами всё росли лужи. Элис шла по мокрой траве, погружённая в тяжкие думы. Ещё так никогда как сейчас она не была полна решимости, но и меж тем боялась. Смерть — слишком нежданный гость в жизни, а даже если её ожидать, то никогда нельзя быть к ней готовым. Но ведьма знала, что сейчас было единственным выходом восстановить Равновесие, чтобы спасти Каролину. Если Элис погибнет ради баланса, которого так почитают ведьмы, то, пожалуй, все муки для её дочери должны прекратиться. По крайней мере, она на это надеялась. Остановившись возле каменных ступеней, ведущих по такой же каменной тропе к полузамку Главной Ведьмы, Элис ещё раз задумалась над своими действиями. В последнее время она много чего преодолела, а сейчас должен был наступить последний этап в её жизни. Но ведьма делала эта ради дочери. Пусть все её осуждали за это, а Агнесса вообще не принимала за здравый помысел, но Элис всегда верна своему пути. Над женщиной возвышалась каменная арка, обвитая розами. Точнее, лишь их стеблями и колючками. Элис невольно подумала о Главной Ведьме. Она лишь шаблон настоящей себя, как бы странно это не звучало. Лишь немногие, если не единицы знали подлинную историю королевы ведьм. Элис тоже знала. Но они никогда больше не разговаривали на тему прошлого. Ведьме казалось, что для Агнессы это единственное, что осталось от человеческих воспоминаний и чувств, и если она их обнажит, то и те утратят свою значимость. Женщина пошла дальше, зацикливаясь лишь на том, что будет её ждать и как её намерения воспримет Главная Ведьма. Восстановить Равновесие — значит не только умереть в его благо, но и отдать душу, всю себя. Элис подумала, что после такой её смерти она станет ничем, ведь от неё не останется даже души. Она не попадёт в Мёртвое царство, никогда не переродится... Это было даже хуже Небытия. Ведьма подошла к полузамку Главной Ведьмы и открыла с лёгким скрипом дверь для прислуг. Лучше было бы, чтобы никто её не видел. Если бы Элис вошла через главный вход, то, возможно, встретилась со своей матерью, чего лучше было избегать. Здание встретило женщину тусклым светом и прохладными стенами. Несмотря на то, что здесь находилось достаточно много ведьм, всё же обитель королевы ведьм была тиха, и Элис могла слышать стук собственного сердца. «Я иду за тем, что мне предначертано, — твердила себе ведьма.» Мысли о дочери заставляли её успокоиться. Она знала, что Каролина бы конечно и сама отдала свою жизнь за мать, но для Элис это казалось бы нездоровым эгоизмом. Почему её ребёнок должен умирать за то, что когда-то она заглаживала свою боль с малознакомым мужчиной? Но для Главной Ведьмы это странным не казалось отчего-то. Возможно, всё было дело в её нравственности, глубоко отличающейся от остальных. Элис незаметно прокралась к покоям Агнессы и робко постучала, надеясь, что большого скандала не будет. И ей открыла женщина, чей возраст никто не мог определить до конца. Её лицо и тело было молодо, однако глаза... Глаза всегда говорили правду. Говорили о прошлом, о всех кровавых расправах, но между этим взгляд её всегда оставался бесстрастным, будто Агнесса никогда ничего не чувствовала. Хотя может, так оно и было... — Входи, — ровным тоном произнесла Главная Ведьма, будто ни капли не удивляясь внезапному визиту, но это бы и не стало для Элис неожиданностью. Они зашли в просторные покои королевы ведьм. Агнесса не раз говорила, что они сделаны по образу и подобию тех комнат, где жила Главная Ведьма во дворце короля Алана. Только потолок отличался — вместо божеств волшебников на нём был запечатлён образ первого короля из династии Бессмертных. Точнее то, что от него осталось на тот момент. Не многие осмеливались взглянуть на потолок, если вообще такие существовали, кроме Агнессы. Элис тоже не смотрела и не собиралась. — Что же вновь привело тебя сюда? — спросила Главная Ведьма, сцепляя руки под грудью. — И почему-то я не вижу на твоём лице очередного гнева. Неужели ты изменяешь своему любимому греху? — С чего ты взяла, что это мой любимый грех? — В последнее время я его слишком часто вижу. Но сейчас твоя сущность на время его вытеснила. В чём же причина? Хотя ладно, не отвечай. Меня всё-таки больше интересует цель твоего визита. Элис решила оттянуть время и перевела тему: — Мне вдруг стало интересно, каков твой любимый грех? Есть ли он вообще? Главная Ведьма странно улыбнулась, склонив голову набок. — Нет, его нет. Все семь грехов, пороков Ада со мной несовместимы. Но всё же иногда мне крайне симпатизирует Гордыня, а также Гнев, — Агнесса хохотнула. — Согласись, что они слишком привлекательны. Строгий взор прошёлся по Элис, и женщина думала, что каким-то образом Главная Ведьма и сама считает все её мысли. Но этого не произойдёт, увы. Ведьме придётся обо всё рассказать самой. И все же тема грехов побудили в ней сказать что-то такое, о чем она могла пожалеть: — Аид говорил, что ты всем своим существом тянулась познать все семь грехов. Но поскольку Аид — это их воплощение воедино, то неужели вы когда-то были вместе? Агнесса задумчиво внимала всё сказанное и в её взгляде промелькнула что-то, чего Элис распознать не успела. Может, это была тоска? Хотя вряд ли королеве ведьм она была свойственна. — Из всех семи грехов, — начала Агнесса, — у Аида есть любимый — Зависть. Хотя иногда могло бы показаться, что в ярость бог смерти впадает гораздо чаще, но... Он мне всегда завидовал. Завидовал тогда, когда я смогла его одурачить. Завидовал, когда я получила больше власти, чем он. Аид мне завидовал даже тогда, когда я избавилась от забвения. Его любимый грех течёт по его божественной крови до сих пор. Главная Ведьма подошла к Элис ближе и, наклонившись, шепнула на ухо: — Аид завидует и тебе, и всем тем, кому я позволяю быть рядом с собой. Агнесса отошла и расплылась в довольной ухмылке. — Его желание владеть мной слишком велико, даже для бога смерти. Возможно, тут даже в дело вступает доля Жадности. Элис медленно обдумала её слова. Это не дало точного определения того, что между ними было, но в глубине души ведьма думала: может, было бы лучше, если бы Агнесса нашла себе равного после её смерти. Но это было уже не её дело. Королева ведьм снова пристально посмотрела на ведьму, только теперь в её взгляде пропали все намёки на теплоту. Она ждала. И Элис больше ничего не оставалось, кроме как быстро выпалить слова, обжигающие горло: — Я пришла, чтобы восстановить Равновесие. Раз и навсегда. Пришла, чтобы ты больше не посмела тронуть мою дочь. Воцарилось молчание. Ведьма не хотела поднимать взгляда. Однако её переполнял интерес узнать, что же сейчас испытывает Главная Ведьма. Сожаление? Удручение? Может, боль? Хотя Эдуард иногда твердил Элис, мол, такие как Главная Ведьма таких чувств не испытывают. Для неё есть только два слова: власть и выгода. Но женщина превозмогла слабость и встретилась глазами с Агнессой. По ней нельзя было прочитать ни единой эмоции, но взгляд стал небезучастным. Это что-то да значило. Возможно, за этим взглядом таилось что-то, чего Элис никогда не хотела бы принять. — Мне кажется, ты плохо подумала, — раздражённым тоном подметила Главная Ведьма, занося руку, чтобы, наверное, опять отправить ведьму в Мёртвое царство к Эдуарду. Но Элис мигом вскочила и схватила Агнессу за руку. — Нет! — почти закричала женщина, мёртвой хваткой вцепившись в руку королевы ведьм. — Ты не посмеешь снова это отложить. Это мой выбор, Агнесса. И никто, даже ты не может мне помешать. Обе женщины смотрели друг на друга в немом непонимании. Они были слишком близко друг к другу физически, но так далеки душевно. И всё же Агнесса впервые, наверное, за тысячелетие почувствовала себя не в своей тарелке. — Неужели тебе настолько плевать на мои чувства? — продолжила уже шёпотом Элис, вставая почти вплотную. — Неужели в тебе совсем не осталось ничего от сочувствия? Ты ведь всё время мне твердишь, что я — единственная, кто тебя может понять. Тогда почему ты не можешь понять меня? Каролина — самое дорогое, что у меня есть. И если боги говорят, что я не заслужила такого счастья, то не нужно отнимать жизнь у неё. Пусть они возьмут мою. Это не игра против правил, Агнесса. Мы делаем всё законно. Рождение полукровки с ведьминской магией обязывает ради Равновесия смерти либо самого дитя, либо его матери-ведьмы. — Ведьма замолчала и потом единственное, что она смогла добавить было: — Не запрещай мне, пожалуйста. Главная Ведьма нервно дышала, не желая уступать. Она понимала: Элис права. Но эти правила имеют две концовки, одной из которой, по её мнению, было не суждено сбыться. Элис должна жить. Должна... — А если боги хотели бы, чтобы умерла твоя дочь? Что тогда? Ты ведь не пойдёшь наперекор их воли? — Агнесса, ты... Королева ведьм не дала ей договорить. Она нежно приподняла ей подбородок и, проведя большим пальцем по пухлым губам Элис, оставила на них ненастойчивый, но долгий поцелуй. Элис на мгновение потерялась в своих чувствах. Она знала, зачем сюда пришла. И знала, что должна довести это дело до конца. Но Агнесса за столько лет научилась воздействовать на ведьму так, чтобы она начала сомневаться. Однако это нельзя было назвать любовным поцелуем — лишь небольшой похотливой ненасытностью. Элис первая прервала поцелуй. Это было сейчас последним, что ей надо, но те чувства, которые Агнесса послала ей через поцелуй были совершенны. Возможно, она не могла сказать, но вот показать — очень даже. И всё же любовь — не то слово, что могло их связать. — Девочка моя, ты действительно единственная, которая когда-либо могла вселить мне спокойствие. Ты также та, от которой я не боялась получить нож в спину. Но что же происходит сейчас? Неужели ты хочешь меня разочаровать. — Ты здесь совершенно не при чём. Я же тебе всё объяснила. — Да-да, я всё понимаю. Ты любишь Каролину, переживаешь за свою единственную дочь. — Агнесса замолчала, но слишком странно и резко, отчего у Элис нечаянно подкосились ноги. — Знаешь, я, кажется, забыла тебе рассказать, что недавно была снова у Аида и он... разрешил, скажем так, просмотреть его гримуары по тёмной магии. И там я увидела очень интересное заклинание. Послушаешь, о чём оно? Элис ещё более неуверенно кивнула и на полшага отошла от Главной Ведьмы. Агнессе это сыграло только на руку и её глаза буквально вцепились в глаза ведьмы, незаметно пробираясь внутрь её сознания. — Там говорилось о методе Зачарования. Крайне красивое и действенное заклинание меня приворожило настолько, что, казалось, я и сама немного зачаровалась, — королева ведьм усмехнулась и продолжила: — Я запомнила его... И знаешь, для чего? Ведьма вяло мотнула головой. Что-то в её состоянии кардинально менялось и Элис почти уже не могла сосредоточиться на словах Главной Ведьмы. — Оно может сыграть мне хорошую роль, понимаешь, девочка моя? Для блага всех ведьм, для моего блага... Агнесса коснулась губами лба ведьмы и, уткнувшись носом в её рыжие волосы, тихо продолжила: — Возможно, потом ты будешь благодарна. Королеве ведьм теперь не нужно было иметь контакта с глазами Элис — она уже достаточно проникла в её сознание и могла мысленно закончить Зачарование. Элис почувствовала, как её глаза заволакивает сонная пелена, а ноги начинают подкашиваться. — Что... ты делаешь? — пробормотала ведьма еле слышно. — Спасаю тебя, девочка моя. И эти слова оказались последними перед тем, как Элис провалилась в крепкий зачарованный сон, после которого она уже не будет прежней. Агнесса аккуратно уложила женщину в свою постель и, снова поцеловав лоб, прерывисто выдохнула. Главная Ведьма неожиданно подумала: а правильно ли всё это? Но время вспять не повернёшь, а королева ведьм обязана выполнить свой план. В этом заключалась вся её жизнь. И чёрта с два кто-то посмеет ей помешать.***
1664 год
Мёртвое царство
Эдуард нервно стучал пальцами по столу. Что же за дело ему поручил Аид? Ах да, провести перепись всех Изгнанных демонов. Но работа не шла, а всё потому, что мужчина впервые за свою жизнь начал волноваться. Элис не выходила на связь уже несколько дней. Эдуард не мог без её помощи шпионить за Главной Ведьмой, госпожой мёртвых — и это было проблемой. Советник Аида поднял перо с чернилами, чтобы начать что-то записывать, однако вновь остановился. Мысли крутились у него в голове в бешеном ритме. Элис в опасности? Или она передумала и встала на сторону королевы ведьм? Ведьмы — слишком непостоянные создания, поэтому оба варианта не стоит исключать. Внезапно в кабинет советника постучали, и после короткого «войдите», Эдуард увидел на пороге самого царя Аида. Это удивило мужчину, но это удивление он не выказывал. Неужели всё настолько плохо, что даже Аид приходит к нему с неофициальным визитом? Или бог смерти разнюхал о том, что Эдуард всё никак не сядет за работу? Или есть что похуже, например, он узнал, что они с Элис пробирались в темницу к его любовнице?... — Что-то случилось? — прерывая думы, спросил Эдуард, поднимаясь с места. Аид глядел на него своими золотистыми глазами и тоже, видимо, о чем-то думал. На нем сегодня была такая же официальная одежда, как и всегда, и каштановые волосы уложены строгим образом. — У меня есть серьёзный разговор, друг мой. Эдуард моментально напрягся. — Не переживай, — успокоил его Аид. — Отчитывать мне тебя не в чем. Хотя я и был зол, когда узнал о ваших с ведьмой похождениях там, где не надо. — Его золотая радужка на миг вспыхнула. Советник сразу подумал о том, что глупо было надеяться, что Аид ничего не узнает. Он же бог. — Тогда, о чем вы хотели поговорить? — Ты, я думаю, не понаслышке знаешь о том, что у Главной Ведьмы в последнее время свои игры против всех наших устоев. И меня это не может не настораживать. Всё моё царство находится под напряжением: демоны гибнут, грешные души одна за другой попадают в Небытие, а Агнесса чувствует себя здесь главной. — Откуда у неё столько власти над вашими подданными? — Это был... подарок, — нехотя ответил Аид. — Видишь ли, когда-то я считал, что совсем скоро Главная Ведьма займёт место моей умершей жены. Эдуард хотел присвистнуть, но вовремя опомнился. — Но об этом с тобой я разговаривать дальше не буду. И скажу вкратце: ты должен в ближайшее время доложить мне обо всём, что узнал вместе с этой ведьмой. Помни, ты тоже мой подданный, и я не потерплю лишних инициатив без моего ведома. После этого Аид растворился в тёмной дымке, а Эдуард громко выдохнул. Увы, даже боги не могут наладить свою жизнь. Так что же говорить о смертных?
