Секрет ведьмы

561 год

Сказочный мир

Сказкоград

      Следующие дни в жизни первой ведьмы никак не отличались от тех, что были до её грешного поступка. Разве что весь дворец шептался о неожиданном исчезновении одной из любимых любовниц короля. Но, слава богам, Агнесса не ловила на себе настороженные взгляды — никто не мог и подумать о ее причастности. Но всё же это крайне поражало девушку: она только недавно стала частью этой «праздной» жизни с придворными и королём. Почему же никто не мог подумать на неё?       Ответ нашёлся быстрее, чем ведьма предполагала. Её, как ни странно, считали ангелом во плоти, божественным и непорочным созданием. Почему? Сам Алан, король Сказочного мира, вбил всем это в головы, и в том числе себе. Но главное то, что чувствовала сама Агнесса. Ужас от сделанного? Вовсе нет. Страх перед королём? Он никогда и ничего не узнает. Возможно, она боялась, что когда-то её грех всё-таки всплывёт на свет, но сейчас это не имело значение. А чувствовала ли ведьма укол вины или жалости к мёртвой? Ни капли.       Агнесса не жалела, что вонзила в эту дрянь свой короткий меч, выделанный из необыкновенных камней, в том числе и драгоценных. Она не думала о том, что, возможно, это было неправильно. Ведьма просто ощущала, что так было надо. Дело было вовсе не в словах, сказанных в её адрес, нет. Агнесса не хотела лгать самой себе: её разозлило именно то, что любовница короля считала её слабачкой, раз говорила такие слова. Она разве знала, через что прошла Агнесса? Нет, и знать не должна была. Но именно то, что пережила первая ведьма заставило её поступить так. Никто не смеет обзывать её без повода. Никто больше и пальцем просто так её не тронет.       Магия девушки с ней соглашалась, а меч, до сих пор висящий на бедре, внезапно стал лёгок. Агнесса думала, не считать ли это плохим знаком? Ведь она убила. Убила, хотя ещё недавно клялась богу смерти, что не убийца.       Ведьма встряхнула головой, проходя по большому залу.       Но на короле потеря любовницы (даже при том, что он не знал о её смерти) отразилась слишком сильно. Девушка слышала, как он разговаривал со стражей, мол, не видели ли те ничего подозрительного. Но они отрицательно качали головой. Конечно, никто ничего не видел. Агнесса слишком искусно для своего первого убийства замела следы. Она незаметно, через выход для прислуг, пробралась в королевский сад, чтобы закопать труп. Ведьма, не жалея рук, тёрла следы от крови на полу и вручную стирала платье.       И даже сейчас, идя к королю в его личный кабинет, Агнесса не боялась, что, может, кто-то что-то видел и донёс ему. Она не боялась видеть печаль в его глазах. Да и что он сделает ей, его сокровищу, подарку от самих богов? Он же сам её так называл. «Невозможно прекрасна. Дитя богов.» Агнесса всегда усмехалась про себя от его слов. Её родителей не то что богами, их даже настоящими людьми назвать было нельзя. Бездушные существа, и только. Хотя иногда ведьма ловила себя на том, что не винила никого из тех людей, кто связывал и топил её. Страх заставляет делать людей невозможные вещи. Порой, в страхе человечество опасней, чем любой воин наготове.       Ведьма это понимала. Но всё же эта их невиновность сквозила лишь иногда. В остальном она никогда не сможет их простить.       Агнесса немного робко постучала в дверь. Пожалуй, её любопытство было на пределе. Зачем король позвал её к себе, пренебрегая сегодняшними уроками? Неужто что-то настолько важное.       Не услышав ответа, ведьма сама открыла дверь. Король сидел за столом, запустив в волосы пальцы. Его вид сейчас нельзя было назвать приличным: помят, не собран и... похоже, пьян. Сильно пьян. Его взгляд был затуманенным, когда Алан посмотрел на вошедшую ведьму.       — Ваше Величество? Вы звали меня?       Король не сразу, но поднялся со стула с длинной и мягкой спинкой. Он немного пошатывался, когда подходил к Агнессе. Девушка неуверенно сделала шаг назад. Её мысли снова вернулись к причине его горя. «Как можно оплакивать эту суку? Неужели она так сильно для него что-то значила?»       Спрашивать не было смысла — это бы только усилило его горе. «А если я пропаду, или что-то со мной случится, он будет горевать также?». Проверять не хотелось.       Когда Алан подошёл запредельно близко к ведьме, она ещё раз попытала удачу что-нибудь ему сказать:       — Вам что-то нужно от меня?       Король поднял на неё взгляд и прошёлся им по всему её телу. От ног до головы. Агнесса нервно сглотнула. Что-то в его поведении и взгляде ей определённо не нравилось. Когда Алан поднёс руку к щеке ведьмы, она почувствовала запах парфюма, смешанного с алкоголем. Девушка не дергалась, затаив дыхание. Сейчас ей казалось, что одно лишнее движение — и она труп. Но он не сможет её тронуть, не...       — Ты такая неистовая, мой лучик света, — прошептал Алан, а сердце Агнессы сжалось. Её разум требовал бежать, но она не могла сдвинуться с места из-за... растерянности.       Ведьма задумалась. В каком смысле она неистова? Но, видимо, для короля это имело значение.       — Кто-нибудь, кроме меня, говорил тебе, насколько ты красива? — снова прошептал он, гладя девушку по щеке.       Агнесса решила ответить.       — Пару раз, Ваше Величество.       Король выдохнул, задев большим пальцем уголок её губ.       Почему она не шевелилась? Надо убрать его руку, убежать, спрятаться, но... А что, если это сделает только хуже?       Но было поздно дёргаться и думать: Алан прижал Агнессу к стене слишком быстро, чтобы та успела что-то предпринять.       Она вырывалась как могла, чувствуя его губы на своих, пока руки короля добирались до её бедра. Он по-хозяйски сжал до боли кожу под юбкой платья, и Агнесса немного вскрикнула, вырываясь из нежеланного поцелуя. Её щеки горели, но то, что сейчас было, вызывало у ведьмы лишь отвращение. Да как он посмел её тронуть?       Но для правителя ни её горящие от испуга глаза, ни дрожащее тело и ни синяки, которые он скорее всего оставил на бёдрах девушки не было преградой и знаком остановиться.       Агнесса понимала: надо что-то предпринять. Она не хотела того, что может сейчас случиться. Только не так. Только ни тогда, когда ведьма поклялась, что больше никогда никто не сможет её тронуть без разрешения. Но король снова заставил её почувствовать себя жалкой, беспомощной, как тогда, когда она бежала от людей. Сейчас Алан заставлял её делать что-то не по своей воле. И этого Агнесса ему никогда не простит.       Прежде чем король снова прильнул к её губам, ведьма двинула свободной ногой ему в пах и, оттолкнув, отшатнулась подальше. Правитель застонал, прислонившись рукой к стене, и этой отлучки хватило девушки для того, чтобы выбежать за дверь.       Агнесса бежала, не оглядываясь. Слезы снова жгли глаза, хотя она обещала себе больше не плакать. Этот король... он буквально заставил нарушить девушку все её клятвы себе. Она предала себя. И когда сейчас ведьма бежала без оглядки в свою комнату, в ней всплыли чувства дежавю.       Ведьма забежала в комнату и опустилась на мягкий ковёр. Она не сразу заметила, что слезы стекают по щекам и капают на прекрасное изумрудное платье. «Оно так подходит к твоим глазам, — приговаривал ей недавно Алан.» Девушка стянула с себя это роскошное тряпьё и бросила в другой конец комнаты. Оставшись в одной ночной сорочке, Агнесса свернулась клубком на постели и зарыдала в голос. Она плакала много и долго. И не потому, что правитель так бесчестно лапал её. Не потому, что ей было сейчас противно от самой себя. А потому, что девушка не смогла показать ему, что может дать отпор. Она не воспользовалась силами, данными ей. Ведьма пустила всё на самотёк как маленькая и беспомощная девчонка. Но она дала себе новую клятву: больше такого не повторится. Агнесса научится постоять за себя.       Но даже все клятвы не способны загладить то, что произошло сейчас: она возненавидела Алана.

***

1664 год

Сказочный мир

      Охотники на ведьм довольно слажено осматривали посетителей таверны. Сначала я подумала: может, кто-то прознал о том, что в городе ведьма? Но волшебники не были напуганы. Значит, просто проверка для полной безопасности. Хотя я сейчас находилась в довольно бедственном положении: волосы мои были по-прежнему рыжими, хоть я уже и пыталась их снова обесцветить. Всё равно, что Артуру это не нравится, ведь он теперь под моим контролем       Но мне нужно было больше времени, поскольку обесцвечивание происходит не так быстро. Я боялась, что будет, если охотники снимут с меня капюшон...       «Как это что? Костер, конечно, — напомнил внутренний голос.»       Я начала действовать быстрее, восстанавливая «память» волос.       Мельком взглянула на короля. Он лениво крутил в руках бокал, ощущая немного свободы — Контроль я почти отпустила ради своей же безопасности. Не знаю как, но, может, охотники на ведьм настолько уникальны и могут распознавать тёмную магию за секунды.       Параллельно я надеялась, что меня не попросят показать сумку, ведь там хранятся книга заклинаний и руны. Это произвело бы двойной фурор: Артур смог бы узнать причину своего странного поведения, а охотники потащили бы меня на костёр.       Тем временем охотники с невероятной для меня на данный момент скоростью подбирались к нам. Я краем глаза заметила, как молодые девушки кокетливо глядели на мужчин-инквизиторов, и не удержалась от смешка. Видимо, все кто борется с так называемым злом, всегда вызывают некий восторг. В глазах волшебников они — герои. Как и король. У последнего, правда, роль гораздо лучше. Наверняка, по Артуру вздыхает каждая вторая в Старограде.       Как хорошо, что я не вхожу в их число.       Мне захотелось победно воскликнуть, когда волосы приняли нужный цвет. Но вместо этого я облегчённо вздохнула. Осталось только надеяться, что у меня не попросят сумку и...       ...И что Артур меня не выдаст.       Я мотнула головой: нет, он под моим контролем. Хотя если я сильно буду на него воздействовать — это может не укрыться от зорких глаз охотников, чего совсем не хотелось.       Мой взгляд нашёл короля. Он всё также крутил в руке почти допитый бокал и с ухмылкой глядел на меня. Сейчас он тот же Артур, что был до моего воздействия. Та тоненькая нить, прозванная неким контролем, ослабла настолько, что король уже и не чувствует ко мне особого притяжения.       Ещё перед тем, как испробовать заклинание, я прочитала небольшую пометку к нему. Там говорилось, что человек под воздействием Контроля может понимать, что с ним что-то не так, но распознать тёмную магию не сможет, какой бы знаток в ней не был. И это было тоже своего рода магия. Но как только контроль спадёт на нет, контролируемый легко распознает воздействие.       Или же достаточно самому рассказать о применении заклинания. Эффект тот же.       Именно поэтому мне до сих пор непонятно, как снять с короля это воздействие. Не вечно же мне его контролировать! При всей возможной власти, я этого не хочу.       Охотники на ведьм приблизились к нашему столу. Среди них выделялся лишь один: высокий брюнет с пронзительными серыми глазами. Мне показалось, что он как минимум командует этой компашкой громил и провозгласила его про себя главарем. Также я не могла не подметить, что всё лицо бедолаги было в шрамах. Ужасно-уродливых шрамах. А если он охотник на ведьм и, соответственно, воюет только с ними, то... Хотя бы один из этих шрамов была обязана оставить Главная Ведьма. Только вот для меня было открытием, что ведьмы любят так часто пользоваться холодным оружием.       Я приветливо улыбнулась и кивнула подошедшим, стараясь подражать девушкам за спинами охотников. У меня сложилось впечатление, что молодые волшебницы могли бы раздеться уже здесь.       Мой капюшон всё ещё был на мне и оттенял волосы так, что цвета было совершенно не видно. И, как я и предполагала, главарь охотников грубо сорвал с меня капюшон, задев своими пальцами клок волос так, что чуть не выдрал. Я поморщилась, но потом подметила, что и рука этого охотника была в шрамах.       Завидев белые, как снег, волосы, главарь изогнул одну бровь. Он что, в кои-то веки ведьму хотел увидеть? Могу предоставить такое удовольствие, но только если буду после этого в безопасности.       Я опять мельком посмотрела на короля. Тот сидел с таким видом, что мне захотелось расцарапать ему лицо: ухмылка никуда не исчезла, а в прищуренных голубых глазах так и сквозило веселье.       У меня чесались руки применить Контроль и поставить Артура возле себя на колени. Тогда бы мне было гораздо смешнее, чем ему.       Главарь осмотрел меня скептическим взглядом. Но не ушёл. Мне подумалось, что мои подозрения были верны, и у охотников действительно невероятное чутьё на ведьм. Но потом я заметила, как глаза охотника остановились на моём плаще. Точнее на том, что было под ним. Сумка.       Проклятье.       А ведь я даже не удосужилась заметить, что охотники просили показать такие вещи всем, находящимся здесь. Но были ведь надежды, что плащ всё скроет. Его, к слову, я тоже достала из магической кладовой. Он был бардового цвета и застегивался до пояса петельками цвета золота. Под ним же сейчас я носила коротенькое платье, состоящее из белой блузы, поверх которой одевался красный сарафан. Причём рукава у этого платья начинались ниже плеч. Всё остальное же , в том числе и декольте, было открытым.       — Миледи, прошу снять плащ, — отчеканил главарь, переведя взгляд на Артура. — Надеюсь, ваш спутник не будет против? — Король с той же искринкой в глазах покачал головой. — Очень хорошо.       Мои щёки немного порозовели, когда плащ легко упал мне за спину, и голые участки кожи обдул осенний ветер, сквозивший из окна. Я сложила руки на коленях, будто ожидая дальнейших приказаний, пока ловила на себя уйму взглядов. Причём взгляды обжигали меня не только со стороны охотников на ведьм, но и напротив меня сидящего спутника-по-несчастью.       Я вскинула подбородок, поймав взгляд главаря. Он в открытую на меня пялился, но я не смутилась. Ведь гораздо непривычней было чувствовать взгляд короля, до сих пор не устыдившегося за это.       — А теперь хотелось бы узнать, что в вашей сумочке?       Он нарочито медленно говорил.       Аидовы души, как незаметно дотянуться до кинжала?       Я тоже слишком (очень слишком) медленно потянулась за сумкой, висящей на плече. Мой взгляд снова вернулся к королю. Очень хотелось использовать контроль, но...       — Я не думаю, что моей жене пристало бы носить нечто запрещённое в своей сумке, — заговорил вдруг тот, кого еще секунду назад мне хотелось задушить за дурацкую ухмылку и ямочки на обеих щеках. Я резко повернулась к королю, стараясь не выказать удивления перед охотниками. Клянусь, я не использовала Контроль. — Да, дорогая?       Я едва заметно кивнула, молясь всем языческим богам, которых знаю. Рука понемногу отпустила сумку.       — Я понимаю вас, господин, — сказал охотник. — Но это моя обязанность и...       — И, — заговорил вновь Артур с такой уверенностью, на какую способен, наверное, только король. — Мне было бы крайне неприятно, если бы к моей жене требовательно лезли в сумку. — То, как он произнёс слово «жена»... Богиня, у меня перехватило дыхание. — Это отражается не только на репутации моей супруги, но и моей. — Он бросил беглый взгляд на меня. — Тем более вы, кажется, уже и так вдоволь на неё нагляделись.       Под словом «нагляделись» Артур точно имел в виду открытое глазение всего, что ниже моего лица. Я чуть не фыркнула: а сам-то он чем лучше?       — Прошу прощения, — прочистил горло главарь. — Я тогда не знал, что это ваша жена...       — Тогда прошу покинуть нас.       Охотники все как один побрели дальше. Самый главный из них даже не захотел больше на меня смотреть. Я перевела взгляд на короля. Он кивнул в сторону выхода, и мы вышли на свежий воздух, удаляясь подальше от таверны.       — Жена? — спросила я неуверенно, когда мы ушли довольно далеко от таверны.       Король резко повернулся ко мне и поймал прядь моих белых волос, накрутив на палец.       — Да, жена. Теперь ты будешь мне должна за свое спасение.       Я быстро накинула на себя плащ, когда Артур снова устремил взгляд на моё платье, не отпуская мои волосы. Он что, так сильно пьянеет от одного бокала? По крайней мере, это было самое разумное объяснение.       — Кстати, очень бы хотелось узнать, что ты скрываешь такого в своей сумочке? — сказал мне он.       — Ничего такого, — дрогнувшим отчего-то голосом ответила я, и король отпустил мою прядь. Но не успела я даже выдохнуть от облегчения, как Артур поднял своими пальцами мой подбородок, чтобы я могла смотреть ему в глаза.       Я могла сейчас воспользоваться Контролем, но почему-то этого не делала. Я просто... не хотела. Наверное, во всём виноват алкогольный пунш.       — Точно? — переспросил меня Артур, снова ухмыляясь.       — Ну, возможно, только средства для самозащиты.       И это было, можно сказать, правдой. Только, наверное, король подумал про нож или кинжал. Что ж, он у меня тоже есть.       — Поверю, — только и ответил Артур, убирая пальцы.       Он развернулся и пошёл в сторону нашего жилья. А я только сейчас заметила, что всё моё лицо пылало.       Ну теперь точно понятно, что во всём виноват алкоголь.