Глава 21. Неупокоенные души
31 июля 2023 г., 13:19
1664 год
Сказочный мир
Тёмный лес
Резкий свет бросался в глаза, а гул в ушах заглушал любой другой источник звука. Кажется, кто-то был рядом. Элис не могла открыть глаза до конца — всё оставалось туманно и размыто. Она лишь чувствовала чьё-то присутствие. Недалекий тёмный силуэт, такое ощущение, был очерчен игрой воображения. Но он был. Энергия его обладателя просачивала ведьму насквозь. Женщина издала мучительный стон. Она ещё не очнулась до конца, но ощущала... что что-то не так. В ней не так. Разум был убийственно чист и при этом заполнен разного рода чужими мыслями. Иногда даже проглядывали отголоски воспоминаний кого-то знакомого Элис, но она не могла вспомнить кого. Этот кто-то уже давно рядом с ней, но имя всё никак не приходило в голову. — Посмотрите, какое жалкое отребье! Снова невыносимый звон в ушах, а потом ещё одно чужое воспоминание: — Нечисть! Один кусочек памяти сменялся другим. Огонь полыхал над старой деревушкой. Никого она не оставила в живых. Крики. Магия. Кровь... Много крови. Трупы. Души. Что-то до боли знакомое, но и далёкое. Элис напряглась, пытаясь вглядеться в бешеный поток мыслей и отрывков чьей-то жизни. Её обдало жаром, когда перед глазами стала чётко вырисовываться сгорающая дотла деревня. Горы трупов заполняли собой почти все пустое пространство. Ведьма будто чужими глазами видела тот мир, куда погрузили её чужие воспоминания. А затем она увидела последних четверых живых людей. О да, именно обыкновенных людей. Их смертность чувствовалось издалека, а в глазах читались неизбежность и страх. Сама Элис будто не просто смотрела, она ещё и была в чужом теле. Ведьме казалось, что сейчас она достигла пика всего могущества и познала всю свою природную магию. Она впервые чувствовала себя так... наполнено. Ещё небольшое усилие, и женщина полностью погрузилась в отрывки чьей-то памяти. Русоволосая женщина стояла посреди сгорающей деревни. Вся в крови и ранах. На её руках сидел маленький мальчик, а рядом, обхватив своими худощавыми ручками эту женщину, стояли ещё двое детей, очень на нее похожих. Двойняшки были напуганы до побледнения и иногда всхлипывали. Но та, кто стояла перед ними не чувствовала жалости. Только месть. — Сестра! — вскричала женщина дрожащим голосом. — Пожалей хотя бы моих детей! Та, в чей памяти все происходило, лишь крутанула в руке что-то похожее на посох и насмешливо изогнула бровь. — С каких это пор вас, жалких людишек, стали заботить дети. А вдруг они не такие обычные, как, например, ты, сестра? — Лицо говорящей посуровело. — Почему я должна пожалеть их, твоих невинных детей? — Ты убила моего мужа! — залилась слезами мать троих детей. — Убила наших, Агнесса, наших родителей! Можешь убить и меня! Но дети... их ещё даже не было тогда, в тот роковой день. — Ты думаешь, я доставлю тебе такое удовольствие — умереть первой? — Она хохотнула, хлопнув в ладоши. — Дорогая сестра, ты меня недооцениваешь. Русоволосая женщина зашевелила вмиг побледневшими губами, будто читая молитвы своим богам. Ее же сестра коварно оскалила зубы. — Полагаю, здесь молитвы не помогут. Увы, боги и так до предела разгневаны. — Посмотри, что ты сделала, Агнесса! Посмотри на тех людей, которые сейчас лежат мертвые у твоих ног! Ты ведь их всех когда-то знала! И даже любила! Агнесса, они не заслужили... В противоположной женщине тут же что-то щелкнуло, и вскипевшая ярость заставила её подойти намного ближе к своей названной сестре. — А я? — проскрежетала огненно-волосая женщина, параллельно образуя в руке сгусток темной магической энергии. — Я заслужила того, как вы со мной поступили? Несчастная мать лишь смаргивала наступившие слезы. Но молчала. Не было раскаяния. Не было жалости. Она не считала, что люди сделали что-то неправильно. И это оказалось для нее самой худшей ошибкой. Первый ребенок, что сидел у женщины на руках, внезапно потоком магии вырвался из рук русоволосой сестры. Та, к своему несчастью, была недостаточно сильна, чтобы его удержать. Она кричала, требовала остановиться, но беспощадная вторая сестра уже была поглощена в свои извращенные фантазии. Самый младший из детей тут же очутился на сырой, пропитанной кровью, земле и, плача, пытался ухватиться за нее, будто за единственное спасение. Мстительницу это только забавляло. — Вы тогда считали меня убийцей? — внезапно подняла она голову на сестру. — Так вот посмотри, какой убийцей я могу быть. Нижняя часть посоха придавила малыша в грудь, но будто нарочно там и оставалась. Секунда. Еще секунда. И под оскал рыжей женщины посох вошел в плоть ребенка. За ним последовали душераздирающие крики как матери, так и ее дитя. Но вторую сестру это не остановило. Она продолжала вкручивать свой посох внутрь ребенка, пока тот не скончался от потери крови и боли. Оставшиеся дети тоже кричали и плакали. Им было больно за брата. Как хорошо, что скоро и их очередь избавиться от чувств навсегда. — Что, сестра, больно видеть, как умирают твои близкие люди? — Она пнула обмякшее тело малыша в сторону. — Другие твои детки сами подойдут или их пальчиком поманить? Русоволосая женщина опустилась на колени, не переставая рыдать. — Агнесса... молю, — всхлипывала она. — Молишь? — она рассмеялась. — Это ведь ты начала распускать сплетни про меня. Про то, что я нечисть. Как иронично, что именно ты меня молишь о пощаде. Впрочем, этого я и хотела. — Пощади... остальных детей. Мстительница театрально призадумалась и, хохотнув, сказала: — Хорошо, пощажу. — С этими словами она снова магией подтянула оставшихся двоих детей. — Будет им быстрая смерть. Той же магией женщина свернула им одновременно шеи. А затем отбросила их тела в стороны. Она медленно, словно кошка, преодолела расстояние между своей сестрой, и сама опустилась на колени, встретившись с бедной матерью лицом к лицу. — Запомни, дорогая, мои слова перед смертью. — Рыжая женщина наколдовала что-то похожее на призрачную руку и прикоснулась ей к груди сестры. — Я, может, и убийца, но справедливая. После этого невидимая рука вонзилась в грудь несчастной и вырвала еще когда-то бьющееся сердце. Но русоволосую не ждала спокойная смерть, нет. Она прямо сейчас попадет в плен Мертвого царства, где её навеки постигнут мучения. Уходя, вторая сестра не чувствовала ничего, кроме удовлетворения. Ее первая клятва выполнена. Элис вырвалась из чужих воспоминаний, присев на кровати. Мир снова ясно был виден перед глазами, хоть и нещадно болела голова. Женщина оглядела просторную светлую комнату и только потом заострила внимание на рыжей женщине, что сидела на другом конце кровати и изучала её. Ведьма попыталась вспомнить её имя, перебирая свой новый и странный разум. Агнесса. Женщина из страшного воспоминания. Это были фрагменты её памяти. Постепенно что-то начало восстанавливаться в голове Элис и всплывать по одному: её имя, где она находиться, кто перед ней, кто её мать и что с ней вообще случилось. Но всё же каких-то кусочков будто... не хватало. И это пугало. — Агнесса? — хрипло спросила Элис. Главная Ведьма улыбнулась. — Девочка моя, ты наконец очнулась. Неделю была без сознания! Я начала переживать. Королева ведьм придвинулась ближе и заставила Элис снова лечь. — Не могу не признать, — сказала она. — Что этот цвет глаза тебе очень идёт. Ведьма резко повернулась к левой стене, где висело большое зеркало. Её глаза были очень странными и фиолетовыми. А ещё слишком часто переливались. Но женщина не могла вспомнить, какие глаза у неё были до этого. Может, такие же как у Агнессы — зелёные? Она ведь ведьма, но... Так странно себя чувствует. А может, такой цвет глаз у неё был всегда? Элис даже не помнила, что было до того, как она потеряла сознание. И как она его потеряла тоже не может вспомнить. — У меня... у меня почему-то так много вопросов, — удивлённо сказала ведьма, снова укладываясь на подушку. — Милая, тебе не нужно сейчас утруждаться. Ты ведь только очнулась. Главная Ведьма погладила Элис по голове, а затем поцеловала в лоб. — Ладно, я понимаю. — Женщина искоса посмотрела на Агнессу, стараясь забыть странное видение с её участием. Это было так жестоко, неправильно и грязно, что Элис на миг замутило. У ведьмы совсем не укладывалось в голове, что та, которая была в воспоминании — это та же женщина, которая сейчас убирает ей мокрые волосы со вспотевшего лба, осторожно касается своими губами её губ и шепчет нежные слова, чтобы она быстрее поправлялась. Возможно, Элис увидела то, что нельзя было видеть. Но ведь кого уже можно удивить подобным от Главной Ведьмы? И всё же тошнота от одной только мысли о расправе с детьми не проходила. Внезапно королева ведьм нахмурилась и повернула голову в сторону выхода. — Кажется, совсем скоро у нас будут гости, — сказала она буднично и немного огорчено. Элис прислушалась. Шагов слышно не было. Вообще ничего не было слышно. Агнесса тем временем снова любовно погладила ведьму по щеке и коснулась губами её губ. Это даже поцелуем нельзя было назвать. Просто лёгкая ласка. Как раз в период их воркования, входная дверь резко распахнулась, и в комнату буквально влетела женщина с белыми волосами. Элис посмотрела на неё в недоумении, начиная вспоминать, что это её мать, Айвера. Агнесса же недовольно взглянула на вошедшую. — Я, кажется, учила тебя стучать. — В голосе Главной Ведьмы больше не было прежней нежности. Да и взгляд стал жёстче. — Прошу прощения, — замялась Айвера и также недовольно глянула на дочь, которую застала за воркованием с королевой ведьм. — Вам срочно просили доложить, что к нам пытался проникнуть чужак. Его схватили и... Агнесса вздохнула и поднялась, при этом перебив незваную: — Не нужно мне таких больших докладов. Сама разберусь. Бросив последний, полный любви, взгляд на Элис, Агнесса вышла из комнаты вместе с Айверой, не забыв прихватить свой посох с черепом. Идя через длинные коридоры неспешно, Главная Ведьма уже придумывала как накажет гостя из мира мёртвых. Конечно, она уже почувствовала, кто именно явился к ним без спросу. Спустившись в подземельные камеры, Агнесса первым делом распустила всех находившихся там ведьм. Затем прошлась к самому дальнему углу и сразу же окинула взором нехило побитого мужчину. Конечно, мертвые не чувствуют такой сильной боли, как при жизни, но она есть, и раны так быстро затягиваться не могут. — Ну здравствуй, дорогой советник моего бывшего жениха. — Агнесса оперлась на запертую решётку. — И что же тебя сюда привело? Эдуард молчал, скрипя зубами. Главная Ведьма хмыкнула. — Дай угадаю, без своей верной любовницы уже не так просто следить за мной, да? Советник Аида поднял на неё ошарашенный взгляд. — Что? Думал, я не знаю? А, может, дело не только в желании узнать мои планы, но и повидаться с дорогой возлюбленной? Эдуард снова опустил голову. С его губ стекали капли крови, лицо побито, а левая рука неестественно повисла. — М-да, — протянула Агнесса. — Хорошо же мои ведьмочки над тобой постарались. Она открыла решётку и вошла в его камеру. — Но это не значит, что мне ничего не достанется. И сейчас Главная Ведьма не была той нежной и воркующей женщиной, какой была буквально полчаса назад. Сейчас Агнесса стала беспощадной, но знающей меру королевой. Она чтила Равновесие и жила им, но её враги — а особенно те, кто так сильно её раздражал всё это время, — требовали расплаты за свои грехи. Эдуард был одним из тех, кого убить нельзя до конца — такого воля Аида, — но никогда не поздно хорошенько ему воздать. Сейчас как раз представился случай. Агнесса не забудет, как страдала от него Элис. Не забудет, чей он потомок. Этого уже достаточно, чтобы хотеть его убить. Но нельзя. Королева ведьм била, била и била Эдуарда. Пихала по рукам и ногам, лишь бы это ничтожество начало молить о пощаде. Как ни странно, Агнесса любила, когда её молят. Но этот негодяй не собирался сдаваться, и уже когда он еле держался в сознании, и по всей камере растеклась его кровь, Агнесса позвала Айверу, чтобы та немедленно телепортировала его в Мёртвое царство. Там он получит ещё одно наказание. Только уже от бога смерти.***
1664 год
Сказочный мир
Полная луна таинственно заглядывала в моё приоткрытое окно. Немного прохладный воздух несся прямо на меня, но я не спешила закрывать ставни. Мне совершенно не спалось, и дело было даже не в том, что я нахожусь чёрт знает как далеко от Старограда; не в том, что с моей матерью скорее всего что-то случилось; и даже не в том, что я стала все чаще использовать тёмную магию, которая мне запрещена. Мне, на удивление, не спалось только из-за чувства стыда перед королём. Днём он меня... защитил. Да кого я обманываю! Он спас меня от костра, а до этого я бы наверняка до истощения провела бы дни в темницах с пытками. На самом деле меня до сих пор удивляло, что Артур сам не начал меня пытать. Ведь это отличный способ заполучить информацию о местонахождении Тёмного леса. Он спрятан магией, и только ведьмы могут понять, где он находиться. Рассказать про Тёмный лес — предать свою родину. Даже сквозь мучительные пытки ведьмы клянутся не выдавать тайны. Но тут я, какая-то полукровка, имеющая нужные знания, просто так разгуливаю рядом с королём. Это странно и не может не пугать. Я перевернулась на другой бок и уставилась на входную дверь. Обычно, когда я не могла уснуть, то ко мне приходила мама, и мы вместе лежали и разговаривали, обсуждали все, что только можно. А теперь... будет ли так ещё? Меня иногда охватывают пессимистические мысли, и я думаю: что, если мы больше никогда не встретимся? Что, если последний раз, когда я сказала матери о том, что я взрослая и могу сама ходить в Тёмный лес, не боясь Главную Ведьму, был навсегда последним? У меня сжалось сердце. Я часто думала о том, что совсем скоро может настать момент восстановления Равновесия. И каждый раз надеялась, что это пока только в самых страшных снах. А сейчас? Клеймо Смерти на мне, но это не означает, что и с моей мамой всё хорошо. Я слишком хорошо её знаю. Она бы никогда просто так не отказалась бы от Клейма. А значит, что-то случилось. Я снова перевернулась на спину и сложила руки на груди. Возможно, мне не нужно было отправляться с королём? Может, если бы я осталась на одном месте, то и нашлась бы быстрее? Главная Ведьма и так следит за мной — это понятно. Но что знают все остальные? Мама, бабушка, Эдуард? Мама ведь наверняка пошла и пожаловалась последнему. Я хмыкнула. Их отношения всегда были до ужаса странными. Ещё при его жизни Эдуард приходил к нам всего пару раз, но и оставался надолго. Он, честно говоря, заменял мне в какой-то мере отца, ведь мужского внимания я не имела совсем. Затем, после его смерти, моя мать лишь раз водила меня к нему в Мёртвое царство. Зачем? Аид её знает. Наверное, чтобы дома одна не оставалась. Но и этих встреч хватило, чтобы я поняла одну ужасно горькую вещь: мне не хватает отца. Одно дело, когда он есть и мы бы просто не ладили. Совсем другое — не знать о нем ничего и жить только с мамой, которая не применит сказать что-то подобное: «После моей смерти не вздумай искать отца. Дочь-ведьма ему явно не сдалась.» Обидно, хоть я и понимала, что это действительно так. Мне кажется, какого бы сословия ни был мой отец, для него дочь-ведьма была бы не просто позором, но и сплошной обузой. Я снова переключила внимание на сегодняшний день и Артура. Во-первых, его вот эта «жена» меня не смутила, но вывела из себя. «Да, жена. Теперь ты будешь должна за свое спасение.» Да черта с два буду должна, хоть убейся. Но и всё же то, что я использовала на нем тёмную магию, а он всё равно спас меня пристыдило. Артур, конечно, не знал про Контроль, но и чувствовал ведь что что-то от меня исходит. Я покрутила головой, пытаясь разбросать все мысли. Дура, дура, дура. Куда же я вляпалась. Наконец сон настиг меня. Жаль, что ненадолго.***
Было ощущение, что я куда-то шла. Передо мной была широкая тропинка, а мимо проносились странные колонны. Я неслась куда-то вперёд, не успевая даже толком что-то рассмотреть. Видела только большую и наверняка тяжёлую дверь, к которой приближалась. Ещё секунды, и я забралась по белым ступенькам и встала напротив этой большой дверь. Я не знала, что делаю, но это казалось правильно. Я постучала. Ещё постучала. Тишина. Моя рука непроизвольно взялась за ручку двери в форме кольца и дернула. Дверь заперта. Я наконец смогла оглянуться и увидела, что за белой дорожкой начинался другой мир. Он был тёмный и ощущался опасным. Белые ступени будто сами понесли меня навстречу нему и подальше от больших дверей. Я онемела от страха. Темный мир всё приближался и приближался, и только в конце я поняла, что гул, стоящий в ушах, это чей-то голос. Он звал меня по имени, но я не смогла больше ничего различить. Страшный мир приближался. И я...***
... Внезапно вырвалась из сна, тяжело дыша. За окном все также было темно, и луна почти не сдвинулась с места. Значит, мой сон продлился не больше получаса. Очень жаль. Я потерла уставшие глаза и поднялась с постели. Сегодня поспать пока больше не получится, а потому я тихо прокралась в коридор. Бросив мимолетный взгляд на дверь в комнату Артура, я выбежала на улицу. Мне было просто необходимо проветрить голову. В городе сейчас было тихо и прохладно. Я гуляла под полной луной со своими «лунными» волосами и наверняка выглядела как ночной призрак. Иногда мимо проходили волшебники, но, слава Богине, меня особо не замечали. Я куда-то очень долго шла. С обеих сторон сначала были жилые или заброшенные дома, которые иногда сменялись закрытыми на ночь прилавками. Затем я прошла мимо каких-то ночных заведений, откуда до сих пор лился шум голосов и песен. И только потом снова наступила обычная ночная тишина. Вокруг были лишь деревья, а под ногами пыльная дорога. Я поёжилась то ли от страха темноты, то ли такого одиночества. Вообще из соображений самосохранения девушкам одним по ночам гулять не положено, но кто запретит это мне, ведьме? Хоть я и не владею каким-то большим задатком магии, при мне был мой кинжал и книга заклинаний. Этого хоть немного, но достаточно. Слева от меня вдруг начался какой-то невысокий железный заборчик. Я повернула голову, на миг остановившись. Забор тянулся вдаль, и отсюда я не смогла разглядеть ни то, что находиться за ним, ни где его конец. Не справившись с любопытством, я подошла ближе и провела рукой по железному забору. Он был мне по бедра, так что я смогла легко его перелезть. Я тут же очутилась на мягкой траве. Она тихо шуршала под ногами, пока я пробирались сквозь ели вперёд. Почти ничего видно не было — место заволокло туманом, и я наобум раздвинула ветви ели и оказалась... на кладбище. Надо было бы повернуть назад, но почему-то я решила пройтись по этому месту. Кладбище было почти полностью заполнено, что говорило о очень частой смертности здешних жителей. В чём же проблема? Я подошла ближе к первой попавшейся могиле. На ней, кроме цветов, лежали веточки вербены. Это что-то да объясняло. Обычно, чтобы защититься от ведьм или нечисти люди брали рябину или вербену, считая, будто это оберегает и отпугивает ведьм. Я прыснула от такого суеверия и оглянулась. Почти на всех могилах лежали обереги от ведьм. Кто-то клал камни, кто-то растения или самодельные амулеты. Видимо, ведьмы — это почти единственная причина стольких смертей. Я вздохнула. Почти заросшая тропинка вела вдоль могил. На них не писали имена и возраст, а вместо этого ложили какие-либо примечательные знаки. Я зачем-то шла по кладбищу. Здесь отчего-то было легче думать или просто... быть. Мертвые — это неотъемлемая часть жизни ведьм. Главная Ведьма — госпожа мёртвых, остальные же ведьмы — её помощницы. Оттого я не боялась мёртвых или духов. Возможно, было только немного не по себе. Где-то вдалеке я услышала пары голосов и напряглась. Вроде, уже за полночь. Кого могло принести в такое время на кладбище? Я стала идти тише, попутно оглядываясь. Кладбище, казалось, было не очень большое, так что думаю, что неизвестных ночных посетителей скоро удастся увидеть. Я обогнула кладбище вдоль забора, прошлась среди могил, но так никого и не нашла. Голосов стало намного больше. И все разные, но какие-то... странные. Я не смогла различить отдельно мужских и женских и это насторожило. Мне показалось, что туман стал гуще, и мурашки прошлись по моему телу. Я решила не испытывать судьбу и повернула к выходу. Достаточно только выйти к елям и я смогу перепрыгнуть через забор и пройти по знакомой дороге до комнаты. Я стала двигаться быстрее, перейдя почти на бег, когда голоса будто приблизились. Внезапно кто-то дёрнул меня за платье. Я со страхом обернулась и увидела их. Призрачные силуэты были почти незаметны, когда я шла, но теперь я стала видеть их немного отчетливее, сконцентрировав внимание. Да, я почти сразу догадалась, но признавать не хотела, что наткнулась на неупокоенные души. Они до сих пор что-то шептали, стараясь схватить меня за одежду, и я побежала. Насколько я знала, души не могут что-либо брать в руки, щупать... Это было невозможно, но как-то так получилось, что я попала на высокочастотный уровень, на котором были эти души и... теперь они могут меня трогать. Я чувствовала всем телом их почти невидимое приближение ко мне. Чувствовала и то, что призрачные руки иногда дотягиваются до меня и рвут одежду. Чувствовала, что бегу недостаточно быстро. И вдруг осознала, что передо мной совсем не те ели, к которым надо было бежать. За ними — лес. Я пошла в другую сторону. Мигом обернувшись на души, я попятилась задом, пытаясь призвать магию. Конечно же, она не поддавалась, так как иссякла. Кинжалом биться не получиться. А книгу заклинаний листать слишком долго. — Что вам надо? — стараясь как можно увереннее сделать голос, спросила я. — Освободи! — вскричали души хором. И снова зашептались в разнобой. — Освободить? Я не могу, я не... — Ведьма! Ведьма! Свобода! Души требовали свободу. Они не смогли уйти в мир мёртвых самостоятельно, потому что... Я сглотнула. Потому что их здесь что-то держало. Пока я думала, души опять схватились за мою одежду и порвали почти до колен. Я побежала вдоль могил. Чувствовать души рядом страшно, хоть я и говорила недавно, что не боюсь. Они могут что-то мне сделать — именно из-за этого стало страшно. Как я смогла, Аид меня раздери, перейти на их уровень? Души окружили меня, заставляя прижаться к ели. Я тяжело дышала, но какие-либо слова закончились. Освободить я их не могла. Тогда что же мне делать? Неупокоенные потянули все разом меня за ноги, отчего я упала на сырую землю. Волосы выбились из неаккуратной косы, а все руки были в грязи. Я недовольно поморщилась. Ну уж нет, живой вы меня не возьмёте! Я мысленно призвала Ахерона, как-то не до конца вовремя вспомнив про демона. Просить помощи я не буду, у меня есть план хитрее. Демон появился как по щелчку пальцев. Сонно зевнув и потянув спину, Ахерон посмотрел на меня. Ему потребовались секунды, чтобы понять, что мы здесь не одни. Он перевёл взгляд на души. Демоны — не такие высокочастотные, как души, но видеть их могут. А вот неупокоенные души, можно сказать, на их уровне. Ахерон округлил глаза и выругался. О да, я знала, что неупокоенные души и демоны низшего круга друг друга недолюбливают. — Красавица, ты бы меня попозже позвала. Я не собираюсь сидеть тут с этими... этими, в общем. Я фыркнула на него и постаралась подняться. Души будто чего-то выжидали, но стали сильнее озираться на демона. Ахерон сложил руки на груди и сверкнул золотой радужкой. По каким-то мне неизвестным причинам этого хватило, чтобы души с визгом в момент разлетелись. Я невольно уставилась на демона. — Что это было? — Что-что, — проворчал Ахерон. — Неупокоенные души ведь знают, кто сильнее. Я, красавица, хоть и демон низшего круга, но достаточно способен изгнать этих отморозков. Я покачала головой и только потом с благодарностью посмотрела на демона. — Выглядишь ты, кстати, не очень. Кроме моей руки не было ничего, чем бы я могла ударить его по голове. — Лучше скажи, дорогой отпугиватель душ, что эти неупокоенные здесь делали? Почему они не уйдут в мир мёртвых? Демон пожал плечами, но предположил: — Возможно, их тут держат грехи или воспоминания. Но, знаешь, здесь столько погибло из-за ведьм, так что я склонен верить их причастности к этому. — Хочешь сказать души не могут уйти из-за ведьм? Поэтому они просили меня о свободе? Ахерон кивнул. — Это лишь предположение. Но хочу сказать, что держись подальше от таких мест, когда не можешь защититься. Таких душ сейчас очень много почему-то. Я настороженно кивнула и спорить не хотела.***
Город встретил меня немного ожившим. Я попрощалась с Ахероном и ещё долго брела до жилой части. Наконец-то я могу скоро лечь в кровать. Ночь была по-настоящему невыносима. Навстречу мне шли люди, которые уже знали, чем заняться под утро, и иногда бросали на меня странные взгляды. Конечно, была я сейчас не в лучшем виде: потрепанные волосы, грязное тело и рваная одежда. Будто с войны пришла, честное слово. Добавить бы пару ран и крови и готово. Я подняла голову и тут же об этом пожалела. Напротив меня шёл Артур с таким видом, что мне захотелось провалиться под землю. Надеюсь, это он не меня искать пошёл в ночь? Не могу представить, что король заходил ко мне в комнату и, не найдя моего присутствия там, пошёл искать. Но шёл Артура сейчас прямо на меня с очень недовольными глазами. Я встала как вкопанная и смотрела, как он приближается. Король подошёл ко мне даже слишком быстро и прошёлся взглядом. Конечно, я сейчас выглядела даже хуже, чем когда вызывала демона. Но вряд ли он подумает, что в таком виде я занималась тёмной магией. Как-то не вязалось. Я посмотрела Артуру в глаза, закусив губу. Его взгляд и выражение лица как-то быстро поменялись, и я не смогла особо разобрать его эмоций. Но потом я подумала про девушку, которая гуляет в ночи и может наткнуться на... О боги, он что, думает о том, что надо мной могли надругаться? Хотя это было лучше, чем то, что я шасталась по кладбищу. Пусть знает, что даже ведьм надо защищать. — Иди в комнату, — коротко сказал Артур и прошёл мимо меня. Я с полной повинностью вернулась в спальню. Мне не нужны были больше никакие раздумья по поводу своей жизни, не нужен был свежий воздух и отвлекающий алкоголь. Просто хотелось на секунду забыться, но все мысли, наоборот, пришли в голову разом. Я понимала, что моя жизнь не идёт на поправку — с каждым днем становиться всё хуже, вне зависимости, где я нахожусь. Было ощущение, что я притягиваю неприятности, когда пытаюсь их же и решить. Я закрыла двери в спальню и опустилась на пол, посмотрев на свои грязные руки и одежду. У меня не получалось заставить себя пойти обмыться и сменить одежду, чтобы лечь в кровать. Я просто сидела на полу и стирала с лица капли... слез? О да, оказывается, я плакала. Я плакала и было плевать, даже если придёт Артур. Я просто устала. Наверняка, под напором слез и растираний, сейчас и все моё лицо станет грязным, если уже не стало. Было так невыносимо паршиво от всего происходящего, что грозило вывернуть меня наизнанку. Именно в таких моментах иногда хотелось умереть во имя Равновесия и больше никогда не появляться в этом мире.
