Секрет ведьмы

1664 год

Сказочный мир

Тёмный лес

      Я замахнулась, что было сил, и кинула чертов венок на пол. Рука отозвалась тупой болью. Чем меня усыпили ведьмы? Ни сил, ни магии. Я обречённо опустилась на плиту алтаря.       Злость обрушилась на меня поверх всех остальных чувств. Я столько боролась и ради чего? Неизменно получилось так, что я лежу в полузамке Главной Ведьмы в самом большом зале для жертвоприношений. Он, к слову, был необычайно пуст: ни души, ни каких-либо других предметов. Только статуя и сам алтарь около каменной стены. Из окон лился лунный свет, что заставляло меня дышать учащеннее. С каждой минутой я всё ближе к своему концу.       Не думаю, что многое изменится теперь, когда я уже в Темном лесу. Эдуарда, насколько я помню, тоже схватили ведьмы и отдали под стражу. Бог смерти? Какое ему дело до моих проблем. К тому же, если верить учениям ведьм, богам нельзя вмешиваться в естественные вещи смертных. Что насчет Артура... Я издала мучительной стон, стоило только вспомнить о короле. Его я не ждала. Не только потому, что не верила, будто он захочет меня спасти. Скорее, просто не хотела видеть его здесь. Агнесса хочет смерти Артура так же, как и моей. И если хотя бы у него получиться выжить, я буду счастлива.       В голову врезалось воспоминание. Лавандовое поле, Артур, поцелуй и его слова... Богиня, как же меня разрывали противоречия! Так хотелось, чтобы я действительно тогда попала в сон короля, и все его слова были правдой. Но в противном случае, хотелось верить, что это иллюзия. Если я нужна Артуру, как он утверждал, то я не только раню его своей смертью, ещё и сама буду умирать с тяжёлой душой.       Мысли о короле заставили меня взять себя в руки. Если меня лишили сил — ещё не значит, что я не попробую сбежать. Шансов мало, но не попробовать я не могла. Это была бы просто не я. Сначала я аккуратно приподнялась на локтях, прикидывая свои силы, затем полностью села на холодной каменной плите. Поняла, что тело ужасно ноет, а саму меня шатает, но двигаться я могла. Осторожно начала спускаться с плиты... и тут же рухнула на пол и больше пошевелиться не могла. Какого черта? И дело было вовсе не в отсутствии сил, меня будто приковали к алтарю невидимыми нитями. Впрочем, что-то подсказывало, что так оно и было.       Я громко фыркнула, сложив руки на груди — единственное движение, которое я могла совершить, было движение руками. Но какой с этого прок, когда я не могу колдовать? Конечно же, и оружие у меня забрали, не говоря уже о сумке с книгой заклинаний и рунами. Я осталась сидеть на таком же холодном, как алтарь, помосте со ступеньками и глядеть в окно, которое буквально сверкало от красивой полной луны.       «Все женщины, будь то волшебницы, или ведьмы зависимы от луны. Она — наша Матерь, наша проводница, » — вспомнила я слова мамы. Не знаю, как волшебницы, а ведьмы точно почитали луну почти как божество. Все ритуалы зависели от фазы луны, а также зачатие детей у Тёмных или самые простые вещи для ведьм — набеги на города и деревни. Когда-то я слышала их слова: сегодня луна благоволит нам, можно утолять жажду крови. От этих слов меня всегда передергивало. Не сказала бы, что ведьмы такие уж кровожадные, — всё-таки они следуют своему определённому кодексу и слушают поучения Богини о нашей жизни и важности Равновесия, — просто мои сестры слишком вовлечены в мир темной магии и это отчасти сводит их с ума. Тёмная магия — власть. Сила. Смертельное оружие.       Шаги где-то вдалеке отвлекли меня от размышлений, и я с опаской обернулась на двустворчатые двери в этот зал. Кто-то за ними раздражённо прикрикнул на кого-то, а затем двери с легким скрипом отворились. На мгновение я была одержима мыслью, что это Артур. Или любой, кто пришёл бы меня спасти. Но это были лишь мечты. Ко мне тихими шагами подходила сама Главная Ведьма. Одна. Без сопровождения.       Я подавила желание перерезать ей глотку чем-нибудь, что может найтись под рукой. Интересно, с какой поры я стала такой жаждущей прикончить врагов? Может, использование темной магии так действует на меня? Мне это не нравилось, но что-то внутри екало от мысли, что я могла бы убить любого, кто причинил вред мне или моим близким.       Агнесса молчаливо подошла и опустилась передо мной на колени. Странно, почему в её взгляде не было ликования от победы? В них просто... ничего не было. Поглощающая и пугающая пустота.       — Очнулась, — подтвердила она, склонив голову набок, будто осматривала свою жертву.       Я промолчала. Что ж, я хотя бы не чувствовала следов побоев. Со мной действительно обращались, как к главному дару на праздник, — бережно.       И это раздражало.       — Уже наступил Мабон? — спросила я, чтобы знать, когда идти на свою погибель.       — Ещё нет, но очень скоро, — королева ведьм позволила себе лёгкую улыбку, от которой у меня пробежал табун мурашек. Как? Как можно так улыбаться мне, если через несколько часов Агнесса начнёт вершить Равновесие посредством моей смерти?       — Тогда что тебе нужно? — Я старалась держать голос ровно. Не хочу казаться напуганной. Судя по промелькнувшему удовлетворению в глазах королевы, она это понимала.       — Пришла поговорить. По душам.       Поговорить? Я чуть не поперхнулась.       — Что? — изумилась я вслух.       — Ты несёшь невероятную душевную тяжесть. А Богиня не любит дары в виде истерзанной души.       Я закатила глаза.       — Пусть катится к Аиду в пекло со своими предпочтениями.       Агнесса добродушно хмыкнула. У меня снова всё ушло в пятки.       — Чем наша Матерь так тебе не угодила?       Её глаза заинтересованно блеснули.       Не могу поверить ни глазам, ни ушам. Агнесса действительно зашла ко мне поговорить. Нехотя я признала, что разговаривать с почти всезнающей Главной Ведьмой будет интереснее, чем сидеть в одиночестве и заниматься самобичеванием.       — Каждый день я просила её, умоляла, чтобы она мне помогла. Но я не была услышана.       Королева подняла одну бровь.       — Большая разница в том, услышала ли тебя Богиня, и в том, что она снисходительно отнеслась к тебе. Она всё слышит. И видит.       Я задумалась. Это был шанс задать вопросы, которые меня мучают.       — Богиня не помогла и моей маме. Она сама говорила, что молилась каждый день, чтобы я не родилась полукровкой.       Агнесса задумчиво разглядывала меня. Думала, продолжать ли разговор в этом русле? Впрочем, она сама захотела поговорить.       — Элис уже растратила свою удачу на рождение детей от волшебников, — она поморщилась, — Богиня здесь бессильна.       Я постучала пальцем по ступеньке и задумалась. До меня не доходил смысл её слов.       — Но я ведь первый ребёнок. Неужели мама настолько неудачлива или порочна, что ей досталась полукровка?       Главная Ведьма вздохнула.       — Ты не первый ребёнок.       Повисла тишина.       Я еле смогла разобрать её слова. Казалось, они просто разбивались о мой слух и сознание не хотело этого слышать.       — У меня нет ни сестер, ни братьев, — настаивала я на своём. Как мама могла утаить от меня первого ребёнка? Немыслимо.       — И снова ты мыслишь только в пределах своего маленького мира. Подумай глубже. Ты ведь много узнала, пока бегала от нас.       — Я знаю, что у мамы был любовник, и он — бывший правитель Сказочного мира. Но умер Эдуард давно, а детей от умерших быть не может.       Агнесса молчала, позволяя мне самой подумать.       — Но поскольку он умер после моего рождения... То, значит, они были с мамой всю её молодость, верно?              Агнесса кивнула.       — Да. Это называется ошибка молодости твоей матери.       Я усмехнулась, продолжая думать. Но в итоге сдалась:       — Я не понимаю...       — Твоя сестра умерла за год до Великой войны. Они с твоей матерью близки не были. Как ты можешь предположить, Элис не любила никого в жизни так, как Эдуарда и провела с ним все юношеские годы. Вплоть до твоего рождения. Но такие встречи не могли остаться ни с чем. — Агнесса тоже посмотрела в окно на луну, будто вспоминая всё, что хотелось забыть.       Неожиданно в голову ударила мысль. Чёртовый недостающий кусочек пазла. Я прикрыла рот рукой, пока осознавала и начинала понимать. Главная Ведьма хитро посмотрела на меня и произнесла шепотом:       — Правильно.       Она читает мои мысли? Хотя, неважно. Я выпалила, сжимая платье:       — София. Вот, почему она не была похожа на Артура и Эдуарда. Гены ведьм всегда побеждают... Но что насчёт волос?       — Хочешь сказать, ты никогда не меняла цвет волос, чтобы скрыть свою принадлежность к ведьмам?       Богиня, как я была слепа и глупа. Сестра Артура, которую он так любил, была и моей сестрой.       — Но почему она умерла?       — Принцесса была настоящей ведьмой, в отличии от тебя. И, как ты можешь понимать, это мешало жить в королевской семье. Всегда была вероятность, что её секрет узнают. К тому же, везде приняты стандарты: бояться и ненавидеть ведьм. Как ты думаешь, живя в таком обществе, что чувствовала София?       — Возможно, отвращение к самой себе. Она никогда не смогла бы принять себя такой, какая она есть.       Агнесса снова кивнула.       — Она сама решила умереть, но убить себя не смогла. Поэтому попросила Элис сделать это за неё.       — И мама убила её?! — я сглотнула. Мама, которая так боролась за мою жизнь, могла убить первую дочь?       — Ей пришлось. Эдуард присутствовал на смерти своей дочери. Он же и посодействовал этому. Королём был не глупым — сам понимал, что если правда вскроется, это подорвёт его репутацию и приведёт к краху.       Я начинала вспоминать, как Артур ругался с Эдуардом. Его слова о том, что мамин любовник причастен к смерти принцессы и всё знал, обретали смысл. Возможно, Артур не думал, что его сестра — ведьма, но и всё же... Поверить в это было слишком тяжело. Однако лгать мне у Агнессы не было никакой выгоды. Я всё равно скоро умру, унеся с собой эту тайну.       Я сглотнула ком в горле, но он не уходил.       — Почему тогда София в Мёртвом царстве?       — Поскольку твоя мать — ведьма, то любые грешные души, павшие от её руки, становятся заключёнными Аида. Насколько подозреваю, внутри принцесса держала много ненависти к миру.       Хоть король и говорил, что София — единственный добрый член его семьи, ещё не значило, что эту доброту она проявляла не только к нему.       Я откинула голову на холодную плиту, чтобы остудить её. Ибо мне казалось, она буквально кипит. Мне нужно было ухватиться за любую другую важную мысль, пока было время. Главная Ведьма может уйти в любой момент.       — Чем вы меня отравили? У меня нет магии и почти нет сил.       Скорее всего, пока я была без сознания, я вряд ли могла даже пошевелиться.       — Это Ведьмин яд. Отвратительная вещь.       Я округлила глаза.       — Зачем вы создали его? — удивилась я.       Агнесса недовольно покачала головой.       — Какую ересь ты произнесла, Каролина! Ведьмы никогда не стали бы готовить яд для своих сестер. Его создали волшебники ещё со времен правления Эдуарда. Однако распространяться он начал только сейчас.       — Откуда тогда у вас этот яд?       — Нам долго пришлось искать тот форпост, где Мирное королевство делало поставки Бессмертному королевству.       Я наморщила лоб. География Сказочного мира — самая ужасная для меня вещь. Поэтому понять, о чем именно говорила королева я была не в силах. Знала лишь, что Бессмертное королевство — то есть наше королевство — особо никогда не славилось тем, чтобы брать у кого-то поставки.       — Мирное королевство — это соседнее? — тихо спросила я. Наверное, мне должно быть стыдно.       Агнесса удивлённо хмыкнула.       — Да. К слову, пока вы скитались с Артуром по лесам — всё это время были во владениях Мирного королевства. Странно, что ты не спросила об этом короля. Иначе как ты думаешь, почему на вас, как на чужеземцев, никто не нападал. — Главная Ведьма хмуро цокнула языком. — Когда я запретила учить тебя, я не говорила, чтобы ты осталась настолько неэрудированна. Впрочем, уже неважно.       Мирное королевство никогда ни с кем не воюет. Поэтому можно было догадаться и самой. Но Агнесса была права насчёт моих знаний. Отчасти больше запретов, чем Главная Ведьма, на меня навесила бабушка.       Также меня стал интересовать этот Ведьмин яд. Кто, а главное, из чего создал эту вещь? У волшебников стало появляться слишком опасное оружие. Как бы от этого не полегло Равновесие.       — И всё же, — решила я перевести тему подальше от своих скудных знаний, — ты не ответила, почему Богиня мне не помогла.       — По-твоему я должна знать?       Я задумалась. Главная Ведьма — самая странная, опасная и древняя ведьма, которую я когда-либо встречала. Могла ли она видеть Богиню, но молчать об этом? Может ли быть такое, что Агнесса лишь придумала существование Триединой богини? Эти тайны мне знать не положено, но и всё же...       — Ты не можешь этого не знать, — я глубоко втянула в себя воздух. — Я долго думала о твоей силе. Она не похожа ни на какую больше. Ты чувствуешь Равновесие. Перечишь богу смерти. Разве то, что ты самая первая ведьма делает тебя такой?       — Я имею право не отвечать, — строго и недовольно ответила она. — Ты слишком заигралась, девочка.       — Но я имею право знать. Это последние часы моей жизни, которую заберёшь ты.       — Не я, а Равновесие, — нахмурилась Агнесса, смерив меня довольно злобным взглядом.       — И всё же, на этом месте мог быть кто угодно. Но ты выбрала меня. Кто дал тебе это право?       Неужели я не боялась Главную Ведьму? Возможно, всё дело в том, что я смирилась со скоропостижной смертью. Сейчас мне все равно не могут ничего сделать.       Агнесса тяжело дышала. Её глаза бегали то на меня, то на статую Богини позади.       — Раз смелая такая, хочешь знать тайны, которые хранились веками. Если думаешь, что это облегчит тебе последние часы жизни... — Агнесса не договорила, присела ближе ко мне, положив ладони мне на виски. — Позволь тогда показать тебе кое-что.       Яркая вспышка озарила мои глаза, и я потеряла связь с этой реальностью.

***

561 год

Сказочный мир

Сказкоград

      Ночь. В окне парили чёрные вороны, предвещая беду. В руках — тот самый холодный и массивный кинжал, найденный в подземелье дворца. В глазах — светящееся серебро. Под кожей гудело и разрывало от силы и энергии. Казалось, она не сдержится, не дождется нужного времени.       За окном полыхнула молния, ударил гром. Это вызвало лишь улыбку на лице, пока Агнесса шла по тёмным коридорам дворца. В этот раз она знала, куда идёт. Подол платья почти бесшумно шуршал, когда Агнесса поднималась по ступенькам в покои своего врага.       Она стала осторожнее — положила кинжал в ножны на бедре, закрыв их платьем. Затем постучалась в резные двери. Стражи не было — покои охранялись магией.       Шорох за дверью, мучительной вздох. Приглушенный свет залил коридор, когда дверь приоткрылась. Алан изумленно и настороженно покосился на ночную гостью.       Пора начинать его последний спектакль.       — Прошу, Ваше Величество, — она кинулась к нему на шею. — Прошу простить меня. Глупа, наивна. Не сердитесь.       Король опешил, но не стал терять возможность, обхватив Агнессу за талию. Приподнял и перенёс за порог комнаты.       — Милая Агнесса, мой лучик света, — приговаривал он, гладя её по щеке. — Я не сержусь.       Зато в ней полыхала ненависть, мастерски скрываемая за милой улыбкой. Агнесса нетерпеливо прикоснулась к нему своими губами, обхватив ногами его торс. Алан, ожидаемо, понёс ведьму в сторону кровати. Как только они опустились на прохладные простыни, она не хотела долго мучиться под натиском тела короля. Смелыми движениями развернулась и села сверху. Алан снова и снова удивлялся ей. Наверняка думал, откуда столько пылкой страсти. Но это была не страсть. Он ошибался и, увы, для него это было фатально.       Алан хотел коснуться её, но принял игру Агнессы, которая прижала его руки к кровати.       — Не так быстро, милый, — непринуждённо перешла она на «ты», и её глаза блеснули в темноте. Король на мгновение напрягся. Но лишь на мгновение. Глупый король.       Её руки прошлись вдоль его груди и живота. Алан внимательно наблюдал за ведьмой. А в мыслях Агнесса перечисляла: ни стражи, ни оружия. Он в её власти. Она положила ладонь на его ключицы, приподнялась, чтобы сесть чуть выше, и игриво оголила одно плечо. В глазах короля возник азарт, но он покорно лежал и ждал, что ведьма будет делать дальше.       Агнесса наклонилась к его лицу, чтобы слегка поцеловать в губы. Алан хотел большего — собирался притянуть её за затылок, но Агнесса не позволила. Мучила его нарочно, упиваясь своим превосходством. Опустила губы на его щеки, затем скулы, чтобы потом неприятно прикусить кожу на шее. Алан вздохнул, но терпел эти странные ласки. За тем, что делала Агнесса, он не замечал, как её рука сомкнулась на его шее. Аккуратно, будто только предупреждая.       Король не видел, как кинжал, минуту назад висевший под платьем, оказался у ведьмы в руке за спиной.       Она оставила мокрую дорожку поцелуев от губ до шеи. Но всё же вернулась к губам. Только теперь Агнесса целовала его нескромно и несдержанно. Алан закрыл глаза, но до сих пор не позволял себе её трогать.       Кинжал блеснул при свете луны. Король оторвался от губ ведьмы только тогда, когда почувствовал что-то холодное в районе своей груди. Он не сразу увидел. И не сразу почувствовал.       Агнесса улыбнулась, прикусив себе нижнюю губу. Не давала Алану увидеть что она держит у его груди. Он снова напрягся, когда ласки ведьмы прекратились. Она лишь сидела сверху и пугающе глядела на него. Король что-то увидел в её глазах. Что-то, что заставило его онеметь. Но кричать он не стал. Впрочем, и не двигался тоже.       Ведьма наклонилась угрожающе близко, шепнула:       — Скучал? — Она хохотнула.       Пять секунд.       Раз. Алан заметил кинжал.       Два. Агнесса ухмыльнулась, занеся его над грудью короля.       Три. Ощутив, как оружие правильно и по-родному держится в руке, ведьма воткнула его в мягкую плоть. Брызнула кровь.       Четыре. Алан захрипел, но ничего не делал. Знал, что бесполезно. Осознание накатывало с каждым разом, как он смотрел Агнессе в глаза.       Пять. Когда она победно сказала:       — Жизнь за жизнь, око за око. — Её смех пронзил короля насквозь. Или же это был кинжал, который всё глубже заходил в тело. — Я вернулась, король.       И он понял всё. Но было поздно. Хватал ртом воздух. Хрипел, пока кровь текла по кровати и одежде обоих. С каждой секундой стихал. Агнесса смотрела на него, не отводя взгляда. Никогда в жизни она не чувствовала себя так удовлетворенно.       Алан последний раз прохрипел и, закатив глаза, затих.       Агнесса тут же встала, отряхивая платье и руки от чужой крови. Даже не смотрела в сторону короля. Она отомстила. Правитель мертв.       Вряд ли бы её кто-то остановил, пока она шла из дворца. Все давно спали, а патрули гвардейцев по велению судьбы не видели ночную убийцу. Агнесса шла по главному залу в центральный выход. Больше не пряталась. Стянула с себя глупое роскошное платье, в одной ночной сорочке следуя по мягкой траве дворцового сада. Её глаза горели серебром, а кинжал больше не был холодный. Его обжигающее тепло дарило покой.       Она остановилась около леса, чья глубина и размеры были неясны. Глянула в грозовое небо.       — Спасибо за одолжение, Аид.       И скрылась во тьме деревьев.

***

1664 год

Сказочный мир

Темный лес

      Я смогла увернуться от рук Агнессы, хватая ртом воздух. Если бы в ближайшее время смогла заснуть — нескончаемо мне бы снились эти горящие глаза, кинжал, кровь и мёртвый король. Далёкий предок Артура.       Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, прежде чем посмотреть на Главную Ведьму. Королева сидела так безмятежно, словно не она сейчас показала мне свое воспоминание.       — За что? — коротко спросила я, вкладывая в этот вопрос всю суть увиденного.       Агнесса поднялась, прошла к окну и оперлась о стену, глядя в ночное небо.       — Что ты имеешь ввиду?       — Возможно, я поверю, что король Алан, по словам мамы, плохо к тебе отнёсся. Но причём тут все его потомки? И нужно ли было его убивать?       Главная Ведьма кинула на меня раздраженный взгляд.       — Неужели ты думаешь, что я так безжалостно убиваю тех, кто всего лишь поступил со мной дико? — Она закатила глаза. — Это не причина. Ты не разобрала суть.       Я нахмурилась. На самом деле сила Агнессы даже тогда, в её молодом возрасте, пугала. Это невозможная энергия, которая касалась меня даже сквозь воспоминание. А её слова королю... Они ведь имели какой-то смысл.       Многие из моего окружения что-то скрывали насчёт Агнессы. Говорили, что раз не знаю — знать не положено. Кем надо быть, чтобы строить всех под себя и держать в страхе? Кем надо быть, чтобы сам Аид не перечил твоим решениям?       Жизнь за жизнь. Око за око. Кем надо быть, чтобы мстить... за свою жизнь?       Черт, кем надо быть, чтобы вызвать кровавые слезы богов и исцелить такую рану?       Мне показалось, что я готова задохнуться от ужаса. Пусть я буду не права. Пусть я буду не права. Я повторяла это снова и снова в голове, пока сдавленным шепотом не произнесла:       — Богиня слышала меня, но не могла спасти от тебя, — я сглотнула. — Ты слышала меня, но не могла спасти от самой себя.       Я повернула голову в сторону Агнессы. Или я не знала, как по-другому её назвать. На её лице отразилась улыбка. Зловещая улыбка.       — О, как мило чувствовать твой страх. Я же говорила, что тебе не победить меня, — она хмыкнула. — Но ты права. Я — ваша создательница. Та, которой вы поклоняетесь и приносите дары. Облик бывает обманчив, особенно, когда по велению судьбы боги обязаны спуститься в смертный мир.       Она отвернулась к окну, проведя пальцем по пыльному стеклу.       — Было предрешено, чтобы меня утопили в реке. Тогда я действительно умерла. Точнее, освободилась от смертной оболочки... — Она говорила будто сама с собой и я почти не понимала о чём. — Вот почему меня сразу же нашёл Аид и отправил в Сказкоград. Он хотел, чтобы я отомстила, но сказать не мог — это чары Забвения.       — Что это был за кинжал? — спросила я, чтобы Богиня обратила на меня внимание.       — Это единственная вещь, которой можно убить бога. У каждого она своя. Поэтому, как только я нашла кинжал во дворце Алана, чары Забвения рассеялись. И я вспомнила, кто я такая. — Она усмехнулась. — Он очень плохо спрятал моё оружие. Думал, не вернусь по его душу, — Агнесса насмешливо покачала головой.       Теперь я поняла, что Богиня мстит всем потомкам Алана за свою смерть. Он убил Триединую богиню... как немыслимо! Именно поэтому его считают первым королём в династии Бессмертных. Даже королевство назвали в честь его фамилии за этот «подвиг».       И все же меня пронзил страх. Мы действительно хотели победить саму Богиню. Вот почему многие нас отговаривали, но сказать правду не могли.       Ахерон мне говорил, что он противобожник. Выступал против Агнессы и поплатился? Вполне вероятно.       Вспомнив о своём демоне, потянулась через нашу связь к нему. Но ничего не ощутила. Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Надеюсь, с ним всё в порядке и я не могу связаться из-за Ведьминого яда.       Из тяжких дум меня вырвала Агнесса, неспеша подходившая к дверям. Я испытала огромное облегчение, когда поняла, что она уходит. Находиться в одном зале с Богиней — ещё одно безумие, которое идёт в мой список после поцелуя с Артуром.       Напоследок она обернулась, улыбнулась мне и сказала:       — Набирайся сил и энергии, наша светлая девочка. Богиня очень любит дары в виде сытых душ, — Агнесса засмеялась и захлопнула двери.       Казалось, её смех ещё долгое время оставался в моей голове поверх шёпота и звона в ушах.