Секрет ведьмы

1664 год

Сказочный мир

Тёмный лес

      Он наматывал круги по комнате, будто это помогло бы ему сейчас унять сумбурный поток мыслей. Что Эдуарду делать взаперти? Как теперь следить за планами Агнессы? Хотя, он был почти уверен, уже не было смысла пытаться предотвратить все задуманное этой эгоистичной Богиней. Впрочем, считать её несправедливой он привык со слов своей любовницы Элис — она своей верой во что бы то ни было могла убедить в этом кого угодно. Так случилось и с советником. Будучи бывшим королём, он понимал Агнессу. Сколько раз ему приходилось действовать против морали. Казалось, тогда для него и не существовало этого слова.       Всё же какая-то крупица эмпатии заставляла его сейчас взвешивать каждое свое слово и действие. Мёртвое царство покарало его за ложь и пустые обещания. И, вопреки здравому смыслу, Эдуард безрассудно пообещал Элис помочь её дочери. Что ж, он хотя бы должен попытаться.       Очнулся советник не так давно. Весь в синяках и ссадинах, как самый провинившийся человек на свете. Ведьмы затащили его в самую высокую башню замка Агнессы и заперли дверь многочисленными путами магии. Не темница теперь встречала Эдуарда — и это радовало. Он всякий раз дергался, вспоминая, как долго восстанавливал своё тело после жестоких побоев ведьм в прошлый раз.       Сейчас его окружала просторная светлая комната с большим диваном и камином, хотя от последнего толку было мало, он не горел. Выглядело это все так, будто Эдуард — гость, не пленник. Главная Ведьма любила противоречия ровно так же, как и соблюдать свои набожные правила.       Он устало опустился на мягкий диван, стараясь уловить взглядом хоть что-то, что могло его вызволить отсюда. Советник невольно задумался о Каролине. В каком состоянии её сейчас держат? Возможно, она уже сводит концы с концами, пока Эдуард ничем помочь не может. Никто не может. Он прекрасно видел, как его нерадивый сынок покинул Лину в самый важный момент. Эдуард не отрицал, что могла быть на это причина. Но ему было неважно.       После смерти Эдуард очень редко наблюдал за Артуром. Исключительно по просьбе Аида, чтобы начать искупать определённые грехи. Советник сразу понял, что королём его сын вышел неплохим. Часть души, возможно, стала бы гордиться этим, но, увы, Эдуард слишком чёрств к своим детям. Семья погубила его. Элис погубила его. Единственная слабость... что уж говорить о детях?       И сейчас, не будь этой проклятой слабости перед бывшей любовницей, Эдуард здесь ни сидел бы.       Стоило ему скривиться от этих мыслей, как в голове возник никак не уходивший образ женщины, которую он, по глупости, подпустил слишком близко. Вспомнился их последний разговор...       — Ты всегда винишь всех, кроме себя, — сказала Элис печально, обхватывая себя за плечи. Неуверенная, хрупкая, но безумно храбрая. Она пришла к нему прощаться, ведь тогда всерьёз думала, что навсегда сгинет в пламени Равновесия.       — Не вижу своей вины в том, о чем ты утверждаешь, — равнодушно откликнулся Эдуард, захлопывая потрепанный фолиант. Они находились в его личной библиотеке — единственном месте, где, по его мнению, он мог остаться спокойным и отрешенным от мира. Однако рыжая бестия и тут нашла.       — Но ты ведь сам пообещал помочь, а теперь недовольствуешь, что Агнесса кидала тебе настолько прямолинейные угрозы. — Она обижено поджала губу.       Эдуард вздохнул так, словно разговаривал с маленьким ребёнком. Эта ведьма могла вывести его на эмоции когда угодно, но сегодня не получиться. Он подошёл к ней угрожающе близко и схватил за запястье.       — Я сделал все что мог, и ты это знаешь. Прекрати устраивать цирк. Я тебе ровным счётом ничего не должен.       Элис легонько вздрогнула и повернула голову в сторону. Эдуард знал, что делал больно всякий раз, когда так грубо обращался с ней. Но сейчас всяким лучше проявить холод, чем показывать, что советник сам в ужасе от того, на что всё-таки решила пойти эта женщина.       И он никогда её не понимал. В планах Эдуарда ни за что в жизни не было умереть за детей или за кого бы то ни было. Немыслимо. Безумно. Опрометчиво. Однако становилось неприятно, что его любовница все же умудрилась эту жизнь отнять.       — Нет, не всё, — прошептала Элис сдавленно. — Эдуард, прошу, кроме тебя о Каролине позаботиться будет некому. Я знаю, что Главная Ведьма не остановится, чтобы забрать мою дочь из жизни. Любыми способами.       — Напрямую она ничего сделать не может. Такова уж суть богов.       — Мне все равно тревожно.       — После смерти будет плевать, уж поверь.       Элис кивнула, будто что-то только что доказала самой себе. Затем довольно неожиданно и неловко обняла советника, прижав макушку к его сердцу, которое, к сожалению, уже не билось.       — Ты такой жестокий, — приговаривала она. — Как только я могла тебя полюбить?       — Не знаю, — честный ответ. Он сам над этим часто задумывался.       Затем ведьма подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Её глаза — испуганные, как у маленького котёнка, и пропитанные невысказанной болью. Его — ледяные. И за этим льдом он скрывал много чего. Половина неизвестна никому, даже ему самому. Ещё половина — часть, которую Эдуард считает слабостью и никого к ней не подпускает.       — Ты хоть когда-то любил меня? — спросила Элис так тихо, что советник не сразу услышал.       И теперь он не знал, что ответить. Конечно, Эдуард мог, как и всегда, сказать что-то колкое, чтобы Элис непременно затаила глухую обиду и ушла, оставив глубокую пустоту на том месте, где обычно у Эдуарда теплились остатки чувств от смертной жизни. Однако сейчас это казалось неправильным. Словно, если прямо сейчас не поговорит с ней, то это принесёт боль и ему самому. Ведь Эдуард на тот момент был уверен, что больше никогда не увидит этот прекрасный лучик света в его жизни. Когда ведьма приходила, он ощущал себя нужным и любимым. С годами это становилось ценно... даже сейчас, после смерти. Элис для него сродни лекарству, которое больше нигде на свете не сыскать. Она успокаивала его, лечила душевные раны. Разве после всего эта женщина не заслужила правды?       Любил ли ее Эдуард? Скорее всего, нет. Трудно назвать любовью то, что между ними происходило. Страсть, похоть, наваждение, привязанность... Всё, что угодно, но не любовь. Однако это было хоть чем-то в сравнении с тем, что советник обычно отвечал: «нет, мне нужно лишь твоё тело». Это убивало Элис изнутри, он видел.       — Нет любви, Элис. — Он наконец ответно притянул ее к себе, слегка покачивая. — Но есть слабость. Ты — моя слабость. Та, что даровала мне жизнь после смерти лишь одним своим присутствием. С тобой я будто снова ощутил стук сердца...       Эдуард осекся, словно дальше больно было говорить. Но для Элис хватило этих слов, чтобы она пошатнулась в его руках и зарыдала. Безудержно и горько. В такие моменты мужчина верил в любовь. Но не думал, что сам бы мог испытывать её.       Но, возможно, он просто не умел её различать. Ведь нет никакого стандарта в любви? Быть может, его любовь проявлялась именно так: местами болезненно для окружающих, собственнически. По-своему. Одним словом: нездоровая любовь, но уже до отчаяния родная.       Советник, успокоив ведьму, всё же пообещал тогда сделать всё, что в его силах, чтобы уберечь Каролину. Хоть и был этому не совсем рад. Они попрощались ещё не зная, как в последующем развернутся события. Наверное, Эдуард должен быть рад, что Элис жива, но чувствовал он лишь тяжесть в груди. Что Каролина, что Элис стали просто куклами в руках Агнессы.       Эдуард тряхнул головой, избавляясь от назойливых мыслей. Стала ощущаться болезненная тяга к Мёртвому царству. По всей видимости, он слишком долго уже прибывал в мире живых.       Нежданно дверь в комнату щелкнула, и советник тут же встал, готовясь к любой неожиданности. Впрочем, пыл его поутих, когда на пороге он увидел Главную Ведьму во главе, а по бокам от неё — зачарованная Элис и её ненавистная мать, Айвера. Против этой тройки Эдуард мог мало что сделать.       Агнесса хищно улыбнулась, как делала всегда, когда видела советника. В ее глазах читалось: «а я предупреждала». И она изящно опустилась на диван, где минутой ранее сидел сам Эдуард. Непривычно тихая Элис встала у подлокотника. Мужчина видел, что изредка для какого-либо движения её подталкивает Айвера. Что это чёртова Богиня с ней сделала? Советник уже видел волшебников, подверженных Зачарованию, но все вели себя по-разному: кто-то буйно и жестоко; кто-то совсем лишался рассудка. Но никогда он не видел, чтобы зачарованные вели себя так... безжизненно.       Эдуард точно не знал природу магии Зачарования, но много об этом думал и читал. Была лишь единственная догадка: зачарованные ведут себя в соответствии с теми, кто их зачаровал. Возможно, в душе королева ведьм таит смертельное спокойствие и отстраненность, что и отображается на Элис.       Мужчина заметно напрягся, когда заметил, что Богиня не сводит с него глаз. Что задумала на этот раз? Ему никогда не разгадать ход её мыслей. Этим она притягивала и одновременно отталкивала.       — Как тебе комната, дорогой советник? — спросила Агнесса, положив ладони на одно колено.       — Я бы предпочёл вернуться в Мёртвое царство. Дела не подождут, — процедил он. Довольно. Любезности в ее сторону нужно было давно закончить.       Главная Ведьма цокнула.       — Очень жаль тебя задерживать, но не могу отказать себе в удовольствии видеть тебя как почетного гостя на празднике.       — Что? — Эдуард нахмурился и угрожающе навис над ней. — Насильно почётных гостей не притаскивают.       — Что ж, ты, видимо, никогда не был моим почётным гостем, — она засмеялась.       Советник соединил ладони в кулак. Где ему искать подвох? Не станет ли Мабон концом и для него?       — Я так понимаю, смысла отказываться нет?       Агнесса удовлетворительно кивнула.       — Грехоподобно пропускать такие празднества.       — Хочешь сказать, Аид не против моего отсутствия?       Богиня непринуждённо махнула рукой.       — Думаю, Аиду будет нечем возразить. — Она посмотрела куда-то сквозь советника. — Мой бывший женишок слишком далек от веселья, ему нас не понять.       — Мне тоже. Поверьте, праздники ведьм — последнее, где я хочу побывать.       — А у тебя есть выбор?       Эдуард знал, что, конечно же, выбора у него не было. И почётным гостем мужчина тоже не являлся. Пленник, играющий какую-то неизвестную доселе роль в игре Агнессы — вот, кто он.       Советник перевел взгляд на Элис, когда почувствовал, что та его любопытно разглядывает. Казалось, в её фиолетовых глазах промелькнуло странное чувство, стоило только их взглядам встретиться. Могла ли она хоть немного узнать его? Женщина вздрогнула и тут же отвернулась, заработав от Айверы нелестный шепот.       «Они ее держат как зверушку!» — разозлился в душе Эдуард и не выдержал:       — Прекратите издеваться над ней. — Он кивнул в сторону Элис.       Агнесса с довольно обиженным видом положила руку на сердце и произнесла:       — Что ты! Элис слишком дорога всем нам, чтобы мы хоть немного над ней издевались. — Богиня посмотрела на неё. — Правда же, девочка моя?       Элис неуверенно кивнула.       — Вы лишили её собственной воли. Это явно противоречит Равновесию.       — Таковы жертвы, — Агнесса пожала плечами. — Думаю, Каролина сможет помочь все восстановить. А потом Элис вернется к своей прошлой жизни.       — Элис, — воскликнул Эдуард. — Очнись!       — Прекрати, Эдуард. Ты ничем сейчас помочь не можешь, напротив, сделаешь только хуже, — пригрозила королева ведьм.       Затем она поднялась и жестом попросила Айверу пойти к двери. Та, конечно же, грубо схватила Элис за руку и потащила следом. Агнесса тоже, казалось, хотела направиться к выходу, но на секунду задержалась около Эдуарда, прошипев:       — Не смей мешать мне, глупый советник. Сам знаешь, какая может быть плата.       В следующую секунду за ними закрылись двери.

***

      Минуты напряженно перетекали в часы, пока Эдуард ждал неизвестности. За окном полностью показала себя полная луна, отливая странным красным оттенком. Кровавая луна. Раньше волшебники считали, будто таким образом боги показывают, что наблюдают за смертными. Но попав в Мёртвое царство, мужчина убедился — это предзнаменование. И оно не сулит ничего хорошего.       Он мог долго гадать, чем закончится сегодняшняя ночь, но так и не прийти к одному мнению. Кто останется жив, а кто — нет? Даже сам советник ощутил страх: как бы Агнесса не отправила его в Небытие.       Однако точно мог сказать лишь одно: если Богиня всё же последует намеченному плану, могут погибнуть целые города. Ту силу, которую она собирается взять у Аида, невозможно контролировать одной. О её планах мужчина узнал совершенно случайно, когда Аид громко ругался с Агнессой в его кабинете с приоткрытой дверью. Эта парочка никогда не ладила, что хорошо играло Эдуарду на руку. Он мог выведать у бога смерти что угодно, надавливая на его отношения с Триединой богиней. Сколько бы лет не прошло, а всё же бередить старые раны можно с лёгкостью.       Эдуард почувствовал сквозняк, прошедший по спине. Это заставило его обернуться и обомлеть. Элис бесшумно закрыла за собой двери и полная осторожности подошла к нему. По её глазам было видно — она его не помнила, но любопытство брало верх.       — Здравствуй, — шепотом сказала Элис.       — Здравствуй. — Мужчина до сих пор не мог поверить, что эта ведьма пришла к нему. Мог ли он достучаться до ее сознания?       Она сминала пальцы и кусала губу, будто боялась что-либо сказать. Эдуард помог.       — Зачем ты пришла?       — Мне любопытно, — подтвердила его догадку женщина. — Показалось, будто я тебя когда-то знала, но... не помню. Кажется, и ты меня знаешь.       Советник кивнул и подошел к ней. Пытаясь не спугнуть, взял её тёплые ладони в свои.       — Ты под заклятием, Элис. Поэтому не помнишь меня.       Хотелось бы, чтобы Зачарование работало как большинство заклятий: упомяни его и оно тут же развеется. Однако это неисполнимое желание.        Элис одернула руки.       — Нет! — крикнула она, потом осеклась и тише повторила: — Нет...       — Да, Элис, послушай меня. Я кажусь тебе знакомым, потому что ты любила меня. Очень долго любила. У тебя отняли воспоминания. И одно из них самое главное — твоя дочь, Каролина. Она в опасности.       Но все тщетно. Элис продолжала отрицательно качать головой, будто даже слышать ничего не хотела.       Эдуард тяжело вздохнул. Первая и последняя надежда умерла, Зачарование не спадёт так просто.       Он отступил от ведьмы и сел на диван. Как жаль, что в мире магии не бывает чудес. И боги — не всегда те, кто дарует надежду на исполнение желаний.       Элис села на край дивана, поджав ноги к груди. Тяжело представить, о чём были её мысли. Но неожиданно она заговорила:       — Представляешь, Агнесса когда-то тоже любила. — Её взгляд был полностью устремлен на кровавую луну.       — Что?       Ведьма пожала плечами.       — Я вижу её воспоминания. Даже те, о которых она не помнит сама.       — Не верю, что Главная Ведьма способна на любовь, — хмыкнул мужчина.       — Когда считаешь, что она тебе ни к чему, то, конечно, не способен.       — Я слышал, сердцу не прикажешь.       — Это работает с теми, кто не умеет держать чувства взаперти. Так и у Агнессы: я ощущаю её громадный барьер между разумом и чувствами. Когда она мила со мной, он слабеет, и я вижу отголоски прошлой жизни.       — И кого же любила Богиня?       Элис покачала головой.       — Я вижу лишь нити чувств. Они тянутся глубоко-глубоко, а затем обрываются чем-то обжигающим. Как будто... их перерубает магический клинок. — Она передернула плечами. — Даже не знаю, откуда такая ассоциация.       Вот почему Элис ведет себя странно и отрешенно. Когда мысли и чувства другого человека, а тем более Богини, смешиваются с твоими, можно и с ума сойти.       Скрип половиц заставил обоих повернуться на звук. В дальнем углу комнаты мелькнула тень, затем появилось еле заметное свечение.       — София, — только и успел произнести Эдуард, как из тени вышла невысокая фигура беловолосой девушки. Она шла к ним, почти не касаясь земли. По сравнению с советником, его дочь всё больше уходила из материального мира. Призрак во плоти. Её тоненькое платье покачивалось от осеннего сквозняка, путаясь под ногами. Эдуард знал, ей с трудом удавалось удержаться в этом мире.       Мужчина посмотрел на Элис. На её испуганное и полное сочувствия лицо. Он вздохнул и подошёл к дочери, чтобы подхватить её под локоть. Совсем холодная. Советник усадил её на диван и только при свете луны увидел, что под рукой она держит небольшую старую книгу в темном переплете. Вопросительно взглянул.       — Что это, София? — Он опустился перед ней на колени. Девушка вздрогнула. До сих пор боялась отца, хотя почти ничего не помнила из жизни.       — Гримуар. — Она гордо вскинула голову.       Эдуард, к которому вернулась слепая надежда, уточнил:       — Какой гримуар?       — Тот самый. Аида. — Она вздохнула, пытаясь образовать складную речь. — Я обещала помочь. Вот. Можно снять чары с... мамы.       Последнее слово она выдавила с болью и презрением.       Советник решил не терять времени. Выхватил книгу, для уверенности пролистал пару страниц и изумленно спросил:       — Как ты смогла?       София опустила голову.       — Я же почти никто, — прошептала девушка. — Меня почти не видно, не слышно. Никакая магия не видит.       Эдуард потер виски. Если постараться, можно успеть до нужного времени... Он отыскал страницу с заклятием Зачарования, чувствуя, какая сильная энергия бьёт из каждой страницы. Элис тоже чувствовала и наклонилась над книгой.       — Я видела её у Агнессы, — сказала она. — Для чего эта книга?       — Хочешь стать свободной? — вместо ответа спросил Эдуард. Элис нахмурилась.       — Я... не знаю.       Разговаривать и упрашивать смысла не было. Он призвал остатки магической силы, которая не успела исчерпаться от пребывания в мире живых, и затянул путы, привязывая Элис к своей руке. Она дернулась, но безуспешно. В глазах промелькнул страх.       — Не бойся, — прошептал мужчина, а затем обратился к дочери: — Нужна та, кто хоть немного владеет темной магией.       София вздрогнула.       — Я не умею.       — Но ты — ведьма. Хоть и мертвая.       Вдруг девушка оскалилась.       — Я не стану ничего делать.       — Станешь. Либо прикажу демонам потерзать твою душу. Аид не спасёт, ты для него давно забыта.       И в этот момент Эдуард понял, что Элис ему чересчур дорога. Он готов идти на крайности, зная, что это наказуемо самим Аидом. Или Небытием.       София нехотя опустилась на пол и протянула руку к гримуару.       — А если во мне больше нет силы?       — Уж постарайся вычерпать.       Мужчина нашел противодействие чарам на следующей странице и указал дочери. Молчаливый приказ приступать.       София выдохнула, бегло прочитала заклинание и затем дрожащей рукой коснулась Элис. Та отпрянуть уже не смела. Заглянуть в глаза своей матери, той, которая ненароком обрекла её на вечные муки, было пыткой для истерзанной души мёртвой ведьмы. Знал бы хоть кто-то, через что ей пришлось пройти в Мёртвом царстве... Уж лучше бы она канула в Небытие.       Девушка знала, что ведьмы не читают заклинания вслух и решила поступить точно так же. Слова просто не могли сорваться с языка. Но внутри тоже доставляли ожоги, забирая последние крупицы магии. Одной Богине известно, как давно София не использовала свою магию. Она её боялась.       Ее мать смотрела на девушку немного в непонимании, но еле заметно подчинялась заклинанию. Была бы здесь опытная ведьма — всё давно бы закончилось. Но с Софией действие заклинания только начинало обретать силу. Рука и у одной, и у второй засветилась мягким светом, медленно полностью перетекая к Элис.       Эдуард в томительном ожидании наблюдал за девушками. Крепко держа при себе Элис. Ему казалось, что любое неправильное движение — и всё полетит к Аиду в пекло. Возможно, так оно и было. Он старался прислушаться к шуму за дверью. Заметила ли Агнесса пропажу Элис? Может, все приближенные ведьмы уже направляются к ним. Но они сумеют все успеть. Просто обязаны...       София стала дергаться. У неё осталось совсем немного сил. Но девушка справлялась, хоть внутри, наверняка, испытывала боль от недостатка энергии.       Элис вскрикнула и упала в руки советнику. София свернулась прямо на полу, подрагивая. Но стоило Эдуарду посмотреть в глаза своей любовницы и, боги, они снова были зеленые и, самое главное, осознанные. Он выдохнул. Всё получилось. Элис приподнялась, всё ещё не понимая что сейчас произошло.       — Эдуард, — прошептала она, а затем перевела взгляд на свою первую дочь. — София.       Та как раз пыталась подняться с пола.       — Ты молодец, — сказал советник дочери. Больше он ничего произнести не смог.       — Спасибо, папа. — Она скривилась, проронив одинокую слезу, и растворилась, даже не удосужив свою мать взглядом. Не посчитала нужным.       Эдуард крепко притянул к себе Элис, чмокнув в макушку. Женщина не сопротивлялась. Всё разговоры они посчитали лишние. Советник знал, что с каждой секундой все воспоминания будут возвращаться к ведьме самостоятельно. Прождали несколько минут, пока Элис восстанавливалась после чар, а затем Эдуард, недолго думая, протянул её к себе для поцелуя. Оказывается, он скучал, но не позволял себе потерять счёт времени с этой женщиной. Его женщиной.       Оторвался от Элис, прикоснулся своим лбом к её и прошептал:       — Поменяй цвет глаз на фиолетовый. — Ведьма без лишних слов сделала, как он просил.       И они снова слились в поцелуе. Каждый из них понимал, что это прощальный поцелуй. Их последний поцелуй.