earth angel

      Крылья испуганно взметнулись вверх, а их обладатель отскочил от стола куда подальше.       Будь он полностью ааракокрой, Марк бы и глазом не моргнул, но человеческой натуры в нём было куда больше. Большинство его сородичей могли похвастаться лишь отдельными людскими частями тела или отсутствием крыльев при полном оперении тела, но ему, к счастью, повезло больше. Или меньше — тут, как посмотреть.       В этом случае, конечно, везение от него отвернулось. Потому что испугаться маленького паучка на полу могли только люди, но никак не ааракокры, которые даже домашними ползучими существами могли полакомиться при желании. Марк же и пищу употреблял исключительно человеческую, и этих мелких членистоногих боялся. Одни минусы.       Марк тяжело вздохнул и прижал крылья к себе, чтобы получить немного утешения хотя бы от себя. Краем глаза он продолжал наблюдать за пауком, а рукой тянулся к закрытому шкафчику, где были стаканы. Во второй ладони он уже сжимал бумажную салфетку.       Он жил один достаточно давно, чтобы уже отработать схему по тому, как выбрасывать этих пугающих страшных существ из квартиры. Жестоко, конечно, швырять их с восьмого этажа прямо из окна, но у Марка сердце остановится, пока он донесёт этот треклятый стакан с ним до парадной и выпустит там. Окно было куда ближе — ровно в досягаемости того, чтобы нервные клетки потеряли в своей численности как можно меньше.       Когда Марк потерял из виду паука, его крылья опять взметнулись вверх, болезненно задев и стукнувшись о верхние шкафчики.       Он зашипел и пригнулся, складывая крылья и прижимая их к себе.       Даже несмотря на то, что его брайтонская квартира была достаточно большой для проживания в ней полноценной ааракокры, которые были шире и крупнее людей, у Марка всё равно возникали трудности. Возможно, дело было в том, что он перебрался сюда относительно недавно. Подкопил и безболезненно переехал из Лондона в Брайтон — ему надоел этот огромный город со слишком большим населением, но от знакомых привычных мест уезжать совсем далеко не хотелось. Так Брайтон и стал очевидным выбором.       Марк всё же достал из шкафчика стакан, надеясь, что рано или поздно всё-таки поймает и выпроводит этого паука из своей квартиры. В противном случае, он будет думать о маленьком противном существе целый день и ощущать его крохотные лапки на себе, хотя он даже не близко. Ранбу поёжился от одной только мысли об этом.       Он чуть облегчённо выдохнул, когда услышал рядом с рукой тихий писк, а затем, как его пальцы, до сих пор обвитые вокруг стакана, обнюхали.       — Софи, ну и где этот паук? — пробурчал Марк, повернув голову и одним пальцем погладив крохотную домашнюю мышку по голове. Она чихнула, вызывая у Ранбу тихий смешок. — Надо ведь его поймать.       Домашняя мышь была одной из немногих отрад в его жизни.       Маленькое белое создание с чёрными глазами-бусинками, которое ему подарили год тому назад. Должно быть, по Ранбу было видно, как он взволнован по поводу выпуска из школы-интерната при лаборатории. Он и учился, и жил там один, а потому Марк был несказанно рад, когда учёная отдала ему новорождённую мышку. С тех пор жилось и дышалось в том же Лондоне как-то проще — было, о ком заботиться и с кем поговорить.       Софи по руке забралась Ранбу на плечо, затем зарываясь мордочкой в белые перья на его шее. Ей нравилось там спать, а Марк ни слова не мог высказать против. Так и обоим определённо было гораздо уютнее.       Ранбу выглянул в окно и нервно дёрнул крылом.       Сегодня был один из тех немногих дней, когда ему предстояло выйти на улицу. Он делал это действительно редко — пусть Марк и добровольно прожил всё детство и отрочество бок о бок с учёными, излишнее внимание к своей персоне ему всё равно надоело. Ранбу был прекрасно осведомлён о том, что он — полу-ааракокра. Необязательно напоминать ему об этом всеми возможными способами и косыми взглядами со стороны двух многочисленных рас.       Как раз поэтому он и скрывал свою личность перед своей, пока что небольшой, аудиторией на твиче. В колледж поступать категорически не хотелось, сидеть на шее родителей — тем более, да и гранты за вклад в развитие науки начали подходить к концу. Стоило искать альтернативные источники заработка, и стримы казались не такой уж плохой опцией.       Пока им с Софи было, на что жить, Марка мало волновали деньги. Так что думалось, что всё на самом деле в порядке.       Было, конечно, тоскливо без каких-либо друзей в виде людей или ааракокр, а не одной единственной мыши, но Ранбу слишком привык к одиночеству. Хотелось найти себе друга, но Марк был слишком не социализированным, и думал, что пока что можно жить и без этого.       Ранбу даже почти познакомился с одним человеческим парнем по имени Томми, но это не увенчалось большим успехом.       Они даже обменялись номерами телефонов — Марк удивился сам себе, как в обморок от этой просьбы не упал. Впервые в жизни выбрался в паб, и сразу же такие бешеные американские горки для его натуры.       Дальше нескольких сообщений общение не зашло. У Томми, в отличие от Ранбу, наверняка были друзья, с которыми он постоянно общался. А Марк же элементарно не умел писать первым — не хотелось навязываться и принуждать кого-либо общаться с ним. Судя по аватаркам Томми в мессенджере, которые он пролистал уже, кажется, десятки раз, у него были как минимум один друг и старший брат. Так что Марку было искренне непонятно, зачем ему ещё больше.       Для Марка было бы радостью найти хоть одного друга, а то, что у Томми их уже два — явный перебор.       У Ранбу, конечно, были три сестрёнки-ааракокры, но они были слишком разными. Они до сих пор жили с родителями в Калифорнии, поэтому они даже географически находились чересчур далеко друг от друга. Да и в детстве, до того, как он переехал в Лондон совсем крохой в свои семь лет, Марк не то, что был с ними в ладах.       Ведь он был «особенным».       Он определённо не виноват в том, что родился таким. Просто в парах человека и ааракокры, коей являлись родители Марка, была небольшая вероятность того, что родится гибрид. Обычно, геном аар был в разы сильнее человеческого и вовсе его вытеснял, а потому и вылуплялись по итогу лишь птенцы. Но изредка эта система давала сбой — и тогда рождались такие, как Ранбу. Настолько редко, что такие, как он, считались раритетом.       Их не ловили, и над ними не ставили эксперименты в лабораториях. Даже на собственное проживание в стенах, полных учёных, Марк согласился целиком и полностью сам. Ему казалась невероятно благой и восхитительной идея помочь науке изучить собственный вид, и тот факт, что с семьёй он впредь виделся лишь один летний месяц и зимние рождественские выходные, его мало пугал. Он тогда был маленьким любопытным ребёнком, который и сам хотел разузнать побольше о себе, и почему же он не похож ни на кого вокруг.       Теперь же Ранбу не знал, правильным было это решение или нет. Возможно, куда лучше было бы ходить в совершенно обычную среднестатистическую школу, полную детей обеих рас, чтобы не чувствовать себя неловко и неуместно в абсолютно любой ситуации. Марк даже перед тем, как отбить руку того мерзкого ааракокры от Томми, раздумывал полминуты на тему того, нужно ли вмешиваться — впрочем, как только Томми вздрогнул и чуть не убежал оттуда сам, этот вопрос довольно однозначно разрешился.       Просто это был один из тех немногих моментов, когда Марк почувствовал, что мог помочь.       Не ради того, чтобы его похвалили или какие-то реакции его организма оказались запротоколированы, и не ради отметок в табеле. А просто, потому что так нужно. Есть определённые социальные нормы, которые Ранбу понимал лишь из фильмов и книг, не сталкиваясь с ними раньше, но что-то на подсознательном уровне подталкивало его и давало понять, что делать в подобных ситуациях. И Марк до сих пор не мог понять, почему тот птах вызвал у него такое отторжение и мерзкий кислый привкус на языке, просто положив руку на плечо Томми и ниже. Просто что-то глубоко в его груди отозвалось такой злобой, что Ранбу испугался сам себя.       Возможно, он представил на месте этого светлого паренька себя. Они были примерно одного возраста, насколько Марк это понял, и выглядел тот подавленным и одиноким. Вряд ли Ранбу стал бы просто молчать в тряпочку и терпеть, если бы начали лезть к нему.       Он был слишком мягким, чтобы так просто нашипеть и отказать, но вырваться и уйти, громко хлопнув дверью, Марк был вполне способен. Заметив же, что у Томми реакция «бей или беги» работала явно не в том направлении, в котором требовалось в конкретной ситуации, Ранбу почувствовал некую ответственность. В этом пабе мало кто обращал внимание друг на друга: все приходили туда сбитыми компаниями, либо в гордом одиночестве, дабы напиться до беспамятства. Марк просто выбрал неудачный день, чтобы впервые куда-либо отправиться — весь день он гулял по городу, и только к вечеру, когда приличные заведения оказались уже закрыты, он всё же набрёл на этот отвратный паб.       Поэтому вряд ли, если бы Ранбу не помог Томми, это сделал бы кто-то другой. Никому никогда нет дело до кого-либо ещё, кроме себя.       Марк эту жестокую истину понял уже после того, как покинул интернат, но она довольно прочно засела в его голове. Всем есть дело до того, что он был полу-ааракокрой, но в действительности — все смотрели лишь на оболочку. Несмотря на птичьи повадки, Ранбу, всё же, причислял себя к людям, пусть и не имел привычки выбирать меж этих двух огней.       В нём в самом деле было больше человеческого. От ааракокры — громоздкие крылья, бесполезные перья на шее и глаза, как у хищника. Поначалу, его воспитывала именно мать-аара, нежели отец, и только из-за этого нечто птичье в нём осталось и развилось во что-то невнятное. Например, ему можно было вовсе не выдавливать из себя чрезмерные эмоции с помощью мимики, или же не вздрагивать в каком-то первобытном страхе при виде людей с оружием. Последнее даже казалось абсурдом. Времена, когда на ааракокр охотились, прошли несколько веков тому назад, и впредь такой проблемы не стояло. Но, увидев однажды с пистолетом именно ааракокру, а не человека, Марк с сожалением понял, что не боялся.       Хотя, безусловно, было бы разумнее опасаться обеих сторон.       Ранбу предстояло выбраться на улицу и его это удручало. Надо было закупиться едой на ближайшее время, чтобы такой потребности больше не возникало. И, конечно, желательно было прогуляться — изредка учёные, которые наблюдали за ним долгих одиннадцать лет жизни, продолжали интересоваться его состоянием. Марку не хотелось расстраивать и разочаровывать их отвратительными показателями лишь по причине того, что он света белого не видел.       Марк осторожно снял протестующую Софи со своего плеча и отпустил её на стол. Та явно возмущённо профырчала что-то обиженное, но затем, недолго думая, завалилась на бочок и свернулась калачиком. Безмятежное создание, готовое уснуть в любой момент, пока с хозяином всё в порядке.       Ранбу мягко погладил её по пушистому пузику и решил оставить в покое.       Всё равно ему с минуты на минуту нужно будет, скрепя сердце, закрыть её в клетке. Однажды не закрыл, подумав, что вернётся с улицы совсем скоро, а по итогу искал Софи по всей квартире в слезах. Нашёл, но это стоило ему такого количества нервов, что впредь никогда не совершал этой ошибки. Даже при выходе на лестничную клетку или балкон на пару коротких минут, когда мышка мирно спала.       Должно быть, такая гиперопека и беспокойство были странными и ненормальными. Такая тряска и колотящееся в груди сердце не были приняты ни у людей, ни уж тем более у ааракокр. Но, к своему огромному сожалению, у Ранбу шарики за ролики заходили из-за переживаний за эту крохотную белую мышку.       Если бы у Марка было большее количество существ, за которых надо беспокоиться, он наверняка сошёл бы с ума. Ранбу посвящал бы всё своё время лишь им, и больше никому и ничему более.       Марк оправдывал это тем, что в лаборатории у него был чересчур крохотный груз ответственности, и он абсолютно не был готов отвечать за жизнь ещё и мыши. О себе-то позаботиться было бы уже неплохо.       Ранбу тяжело вздохнул и за несколько шагов дошёл до платяного шкафа.       Заодно он ещё и пытался высмотреть на полу паука, чтобы хотя бы, в случае чего, испуганно убить его, топнув ногой. Надо было надеть кофту поверх уже надетой футболки — Марк за столько лет уже привык к морозной негостеприимной Англии, а поэтому приходилось мириться с неудобной для крыльев одеждой.       Если свободные лёгкие майки, которые обычно и носили аары из-за наличия оперения, Ранбу принимал без лишних вопросов, то с чем-то потяжелее был сущий кошмар. Во-первых, приходилось заходить в какие-то дебри специализированных магазинов для крылатых. А во-вторых, даже если тёплые вещи и находились, то механизм их носки заставлял Марка тяжело вздыхать изо дня в день. Стоило уже научиться шить и самостоятельно делать что-то с простой человеческой одеждой для удобства, иначе Ранбу скоро начнёт ходить в одной футболке. Даже несмотря на то, что и в квартире щеголять так было довольно прохладно, что уж говорить про улицу.       Марк достал из шкафа худи, разделённое на двое. Спереди — совершенно обычный предмет одежды, а вот сзади нижняя часть была наполовину отстёгнута. Там виднелись специальные прорези для оснований крыльев, и нижняя часть ткани прикреплялась к верхней с помощью молний, пуговиц или липучек. Эти крепежи были в одном или двух местах: либо по бокам от каждого крыла, либо между ними.       Поначалу Марк носил первый вариант, но в какой-то момент взбесился из-за того, что эта ересь постоянно расстёгивалась то с одной, то с другой стороны. Поэтому одна простая небольшая пуговица или заклёпка в центре спины была оптимальным вариантом.       Была только одна проблема.       Ранбу надел на себя худи через голову, морщась от неприятного ощущения хлопка на шее. Он развернулся спиной к зеркалу и обернулся на себя через плечо, чтобы было проще застегнуть пуговицу и, уже даже дотянувшись до нужной части одежды, затормозил на пару секунд.       А вот и проблема.       Кончиками пальцев он коснулся метки, что находилась аккурат между его крыльев. Татуировка, означающая, что в этом мире он не должен быть один, и судьба ему подготовила сюрприз. Только для Ранбу она выглядела какой-то странной изощрённой насмешкой. Сколько бы он не думал и не ломал голову, и не пытался узнавать у учёных, он даже предположить не мог, кто будет его родственной душой.       Парень или девушка это будет — Марка мало волновало. А вот вопрос о том, человек это или ааракокра — уже более насущный и интересный, но вот ответ на него совершенно никто не знал и предположить не мог.       Дело в том, что полу-ааракокр в этом мире мало. А тех, кому предначертан соулмейт, ещё меньше.       Эти два явления по отдельности были редкими, а чтобы это ещё и совпало, надо быть либо невероятным везунчиком, либо невероятным неудачником. Рану пока ещё не решил, к кому именно из них себя причислял.       С одной стороны, он стопроцентно знал, что не одинок в этом мире. Кому-то он нужен точно так же, как этот самый загадочный «кто-то» нужен Ранбу. Жизнь без родственной души вообще казалась Марку чем-то, что напоминало бы незаконченный паззл: картинка, может, и красивая, но если в ней нет существенной части, то какой в ней смысл?       С другой стороны, он мог и не найти своего соулмейта. Или, что ещё хуже, найти, но оказаться для него… неправильным.       Будучи полу-ааракокрой, его не до конца принимали оба рода. Что люди, что аары в большинстве своём думали одинаково на счёт таких, как Марк. «Он причисляет себя к другим, не к нам». Межвидовые связи, конечно, обществом не порицались и даже были узаконены, но любителей находилось не так уж много. Слишком разный склад ума и менталитет.       Аккуратный ромб, под которым находились два треугольника, отдалённо напоминающие крылья. Нелепые и схематичные, но у Марка будто бы и не могло быть по-другому. Будь его воля, Ранбу отказался бы от своих крыльев в угоду спокойной жизни в человеческом теле. Ради жизни со своим соулмейтом, с которым Марк ещё не был знаком.       Последний факт не так уж важен.       Судьба никогда не ошибалась, подбирая кусочки мозаики так искусно, что ошибка исключалась словно на уровне генома. Да, родственные души даже на бумаге были чем-то несбыточным и безоблачным, но у Ранбу был пример перед глазами.       У одной из учёных в лаборатории, где жил Марк, был соулмейт. Чаще всего она щебетала о нём только хорошее и заставляла глазки Марка мечтательно блестеть от рассказов о семейной жизни. Но изредка бывали тёмные моменты, ссоры и трудности — не бывало отношений без них, впрочем. Это было, пусть и неприятно, но это было частью жизни. И, если обычные пары могли без зазрений совести и разбирательств прекратить отношения и послать друг друга куда подальше, то у родственных душ были замечательные лазейки, не позволяющие это сделать.       Они были простыми, но вряд ли соулмейты искали бы друг друга так остервенело, если бы их не было. Во-первых, злость на партнёра в них остывала куда быстрее. Это уже пресекало достаточно много проблем, позволяя решать всё не руганью и битьём посуды, а разговорами. Во-вторых, как бы удручающе это не звучало, после того, как родственные души встречались, они больше не могли чувствовать никаких романтических потуг к кому-либо ещё. Огромные безусловные эмоции, которые не будут отпускать и станут частью тебя — ведь это любовь к тому, кто подходил тебе, если и не по всем, то по большинству пунктов.       Марк нехотя убрал пальцы от татуировки и, тяжело вздыхая, застегнул пуговицу.       Приходилось выискивать родственную душу самому, ведь собственная татуировка находилась на закрытом незаметном месте. Это было сложно и проблематично, учитывая тот факт, что Ранбу покидал дом невыносимо редко, да и не общался ни с кем. Он просто старался верить в то, что судьба учитывала и эти факторы, и они со своим соулмейтом рано или поздно столкнуться по какой-то счастливой случайности.       Просто хотелось этот процесс как-то ускорить, вот и всё.       Ранбу казалось, что он ходил вокруг да около, не видя сути. Словно Марк упускал что-то, находящееся у него под носом. Это чувство было перманентным и изредка всплывало на поверхность: в такие моменты Ранбу не мог уснуть, лёжа на боку или животе и сверля взглядом стену.       Будто бы с переездом в Брайтон всё изменилось. Внутри что-то перевернулось.       Марк, к своему глубочайшему сожалению, не понимал, что послужило причиной этих перемен. Ранбу просто надеялся на то, что это лишь временная проблема, которую ему скоро удастся разрешить.       Ранбу поправил на себе кофту, натягивая рукава пониже, чтобы закрыться как можно сильнее. Это уже было что-то на подсознательном уровне, и Марк даже не осознавал этого. Всё же, выдерживание на себе стольких взглядом оставляло некоторые отпечатки на стиле одежды и закрытости языка тела.       Он снял с одного из крючков на вешалке наплечную сумку и поставил её на стол рядом со спящей Софи. Надо было проверить, всё ли на месте, и надо ли пополнить запасы.       Открыв сумку, Марк начал в ней рыться. В баночке с таблетками для повышения иммунитета остались всего пара штук — Ранбу на это тяжело вздохнул. Ему совершенно не хотелось подхватить сезонный птичий грипп, который влиял на него ужасным образом. Людям с этой болячкой приходилось несладко, ааракокрам — тем более, а Марк был смесью двух рас. Его лихорадило за двоих, и он просто лежал пластом, не в силах даже пошевелить крыльями. Так что стоило зайти в аптеку — уже плюс один пункт к маршруту Ранбу по Брайтону. Радовало то, что зайти в аптеку стоило только ради этого; одноразовые маски, на случай, если с основной что-то случится, и какие-то обезболивающие и пластыри по мелочи были в достатке.       Паспорт, кошелёк, ключи от квартиры, тёмные очки… всё на месте.       Отстегнув с одной из сторон сумки ремешок, Марк перекинул его через плечо, провёл между крыльями и пристегнул обратно. Каждый раз ему думалось, что рюкзаки были куда удобнее сумок, болтающихся на бедре, но, увы, Ранбу эта роскошь была недоступна. Приходилось довольствоваться тем, что не мешало крыльям и не стесняло их движений. Мало ли, куда может понадобиться долететь.       Марк поднял Софи на ладони, и та возмущённо запищала и завозилась. Таким наглым образом её будить — преступление, не иначе.       — Ну прости, прости, — покачал головой Ранбу и подошёл к своей кровати, преодолев пару дверных проёмов.       На соседней от постели тумбочке стояла, пока что пустующая, металлическая клетка. Дно клетки было полностью усыпано опилками и сеном — настолько густо и много, что Софи иногда зарывалась туда, и торчал только длинный розовый хвостик. Поилка и миска с кормом, к счастью, были наполнены; впрочем, Ранбу заботился об этом каждое утро. Среди прочих домиков, укрытий, колёс и деревянных кубиков была крайне неудобная, но любимая конструкция Софи. Связка из прозрачных пластиковых труб, которая своё начало брала изнутри клетки, затем выбираясь наружу и огибая жилище, и возвращаясь с другой стороны, возвращаясь в начальную точку. Громоздкая вещь, которую ужасно тяжело чистить и надо постоянно переставлять и менять, чтобы мыши не было скучно. Но Марк слишком любил Софи, чтобы жаловаться.       Усадив мышку в клетку, и убедившись напоследок, что с ней всё хорошо, Ранбу вышел и закрыл дверь спальни.       Его крылья резко встрепенулись, задевая дверную ручку и проём. Он от неожиданности топнул ногой, затем испуганно выдыхая. Марк согнулся напополам и обнял себя за плечи. Убил этого чёртового паука, наконец-то. Теперь остатки его возьми лапок и мокрое пятнышко осталось на подошве одного из домашних тапок Ранбу.       Марк быстрыми шагами добрался до коридора и переобулся в кроссовки, застёгивая на них липучки. Ну, хотя бы с обувью и джинсами у него не было птичьих проблем. Должно же в его жизни быть хоть какое-то удобство?       Марк достал из сумки связку ключей. Ему надо было отправиться в продуктовый, затем в аптеку, а далее занести это всё домой и хотя бы немного погулять. Полезно хоть разок в пару недель дышать свежим воздухом, выходить на морозные туманные улицы Англии и слушать шум моря. Как минимум для этого, чтобы с нервами всё было мало-мальски в норме.       Ранбу решил пренебречь спуском по лестнице или в просторном лифте и срезать путь. К счастью, прошлый владелец квартиры сделал это возможным.       Закрыв за собой балконную дверь на ключ, подобно входной двери квартиры, Марк вдохнул воздух полной грудью. Да уж, стоило делать это почаще. Ранбу поправил чёрно-белую маску на лице и нацепил тёмные очки; банальные меры предосторожности от насекомых. Если ааракокрам было вполне комфортно в силу строения тела, клюва и головы в целом, то Марку приходилось выкручиваться.       Но это было малым злом. Наверняка могло быть и хуже.       Ранбу расправил массивные крылья и, оттолкнувшись руками о перила балкона, взмыл в воздух. С высоты он осматривал живой полуденный разношёрстный Брайтон, который успел ему полюбиться.       Может, возможность летать — это не так уж и плохо?

***

      Сновать по вечерним улицам Англии пешком тоже было довольно приятно.       Даже несмотря на десятки взглядов, хотя бы односекундно неаккуратно задевавших Ранбу, ему было довольно комфортно. В Лондоне было куда тяжелее, поэтому здесь можно было даже расслабленно выдохнуть. Он, конечно, скучал по столице, но не по её населению.       Ранбу прогуливался по Лейнсу, рассматривая всё на своём пути, как маленький ребёнок.       В столице ему не удавалось бродить по таким улочкам. Точнее, Марк вполне мог, но этого не делал — не самое приятное чувство, когда дети разных рас неприлично тыкали в него пальцами и спрашивали у родителей, что это за странный уличный артист такой. Человек с картонными крыльями, не иначе. Здесь же и людей меньше, и туристы под вечер в этот район как-то не сильно стремились. Поэтому тут было умиротворённо и спокойно, а единственные, кто удивлялись виду Марка, это тихие пожилые парочки. Но такому Ранбу был даже рад, когда, проходя мимо них, слышал за своей спиной тихое «а помнишь того полукровку, который…» и дальше уже не разбирал. Но это не так важно — главное, что с таких мечтательных интонаций не начинались плохие воспоминания.       Марк был рад, что пришёл сюда.       Ещё и пляж был совсем недалеко, в жалких восьми минутах ходьбы. Стоило прогуляться ещё и по нему, чтобы проветрить многострадальную голову и отогнать от себя тёмные тучи ненужных размышлений.       Лейнс кишел маленькими аккуратными кафе и закусочными, уютными пекарнями, лавками со всякими мелкими безделушками и антиквариатом, а с разных сторон доносились переливы гитарных струн. Уличные музыканты зачастую были настоящим сокровищем, и Марк был несказанно рад, что в кошельке у него оказалось достаточно мелочи, чтобы не чувствовать угрызений совести. За такую хорошую и талантливую музыку требовалось платить — для Ранбу это была элементарная аксиома.       Марк разглядывал небольшую террасу одной из чайных. Даже визуально можно было понять, что это не нарочито чопорное английское заведение, как в том же Лондоне, а полное теплоты местечко, где всего за несколько фунтов-стерлингов можно было укрыться от шума на целый вечер. В голове Ранбу отмечал, что надо бывать здесь почаще, пусть и глубоко в душе понимал, что это импровизированное обещание самому себе выполнять не будет.       Зато будет оправдывать себя обилием стримов и тем, что Софи дома одиноко.       Будь у него друзья или соулмейт, Марк не искал бы подобных оправданий. Просто шёл бы или летел сюда по первому зову, а изредка звал бы и сам. Но, увы, Ранбу имел то, что имел.       Он сфотографировал уютную террасу с живыми цветами и небольшими фарфоровыми статуэтками кошек. Лианы обвивали старенькие перила причудливыми кружевными узорами, а музыка ветра с внешней стороны крылечка дополняла всю картину. Ранбу удивляло, как это сочеталось с прохладой вечернего Брайтона. Марку в худи было немного зябко, а цветам хоть бы хны.       Ранбу уже хотел пойти дальше, виляя между антикварных звенящих лавочек и уличных музыкантов, но затормозил.       — Молодой человек! — донеслось откуда-то из-за спины. Марк развернулся, кучнее сложив крылья, чтобы никого не задеть. Его окликнула низкорослая миниатюрная девушка. Она выглядывала из стеклянной двери соседней лавки. — Мне кажется, у меня есть то, что Вам нужно! Идите сюда.       Девушка очаровательно улыбнулась и одной рукой поправила красную бенни, затем скрываясь в глубине магазинчика. Марк хмыкнул. Впрочем, кто он такой, чтобы отказывать? Выглядело всё вполне безобидно, особенно учитывая, что находились он на достаточно оживлённой улице.       Когда Ранбу прошёл в лавочку, в нос ему ударил запах благовоний и ароматических палочек. Тут и там висели ловцы снов, полки были заставлены книгами по эзотерике, а под прозрачным прилавком покоились десятки, если не сотни колод таро. На специальной карусели были понатыканы бархатные мешочки, наверняка с наборами рун внутри, а на отдельной стойке расположились восковые свечи любых цветов и размеров. На самом краю прилавка, который был весь в каплях воска, внушительной стопкой лежали сложенный скатерти для карточных раскладов и обрядов.       Уникальное место.       — Вы звали меня, — констатировал Марк и тихо ойкнул из-за того, что крылом задел какие-то звенящие амулеты под довольно низким потолком.       — Звала, — девушка была удивительно бодрой для этого времени суток и обстановки. Она несколько раз постучала по крашенному бирюзовому дереву прилавка. — Как я и сказала, у меня для Вас кое-что есть.       Марк видел, что попутно она разглядывала его крылья и шею, но пропускал это мимо. Слишком привычно, чтобы обращать внимание.       Ранбу вопросительно нахмурился, давая понять, что слушает.       Приглушённый свет эзотерической лавки делал всю эту ситуацию загадочной и мистической, будто в каком-то старом фильме. Атмосфера была необычной, и Марк не мог припомнить, чтобы ощущал что-либо подобное до этого. Даже те хорроры, в которые он любил играть на стримах на потеху аудитории, не передавали и половины того, как такие заведения ощущались на самом деле.       — Вы ведь одиноки, да? — решила уточнить девушка. Сама она отошла к одной из полок за собственной спиной, рыская там в поисках чего-то. Ранбу угукнул. — И ищете соулмейта, верно?       — Эм, — Марк удивлённо моргнул пару раз и даже попятился на короткий шаг назад. — А как Вы…       — Ведьминская чуйка, — ответила продавщица на наклёвывающийся вопрос и улыбнулась во все тридцать два.       Ранбу недоверчиво повёл плечом и увёл взгляд. Он рассматривал одну из колод таро, за которую случайно зацепился: даже неопытным ясно, что карты были оккультными. Странно это всё.       Впрочем, девушка могла просто угадать. Либо, в случае ошибки, кротко улыбнуться и сказать, что это была просто проверка. Ей повезло, вот и всё. Надо же было как-то подозвать к себе полу-ааракокру, чтобы разглядеть его получше. И Ранбу её за это не винил — просто выслушает, что ей надо, и пойдёт дальше. Это не представляло большой проблемы для одиночки-Марка, который не был привязан к какому-либо месту и времени. Главное — вернуться домой хотя бы до часу или двух. И то, второй вариант возможен только в том случае, если шум морских волн и свежий воздух завлекут его достаточно сильно.       Через пару десятков секунд девушка развернулась обратно с небольшим предметом в руке и протянула его Ранбу.       Покрутив его в руках, Марк понял, что это изделие из фарфора напоминало ему анатомически правильное человеческое сердце. Упрощённое в угоду красоте и плавности линий, но сути это не умаляло. Благодаря полым и лёгочным венам, которые торчали отростками, можно было понять, что сердце внутри мало того, что пустое — оно абсолютно красное. Эта безделушка идеально помещалась в руку, будто и должна была там лежать всегда.       — Что это? — всё же несмело спросил Марк. Поверхность сердца в его руке была идеально гладкой и холодной. Походило на камень с брайтонского пляжа, который Ранбу забрал в первый свой поход туда.       — Копилка, — довольно просто ответила девушка. Словно это было само собой разумеющееся, очевидный факт. Марк уже раскрыл рот, чтобы переспросить, но осёкся, потому что торговка продолжила говорить сама. — Не для денег, а для эмоций, чувств и переживаний, — разъяснила она с важным видом.       Кажется, Ранбу такую видел.       Где-то в интернете, в каких-то странных рекомендациях посреди ночи, о которых Марк уже не помнил на следующее утро. Но, раз уж что-то подтолкнуло его на воспоминания, то его мозг постарался подбросить ему ассоциации.       Ранбу видел подобную копилку, в самом деле. В них хранили небольшие бумажки с записками, где их обладатели писали, что у них на душе. Это обычно ограничивалось короткими общими фразами, которые просто освобождали голову и душу от лишних волнений. Довольно действенный способ. Даже несмотря на это, в страшных и ужасных ситуациях это вряд ли помогло бы, но зато избавляло от мелких проблем. Должно быть, это то немногое, засчёт чего девушка поддерживала свою лавочку наплаву.       — Сколько Вы за неё хотите? — решил спросить Ранбу. Тут нигде не было ни одного ценника, поэтому требовалось узнавать напрямую.       Продавщица аж подпрыгнула. Наверное, нечасто на её шарлатанские провокации так охотно велись. Да уж — нельзя было сказать, что заведение так и блистало достатком и богатством.       — Не поймите меня неправильно, — предупредила девушка и сразу подняла руки в примирительном жесте. — Мне нужно несколько Ваших перьев. В нашем ремесле перья полу-ааракокр это страшная редкость. Ценная, — продавщица вышла из-за прилавка и выдвинула один из ящиков рядом с Марком. Там ровными рядами лежали перья.       Ох, жуткая картина.       Скольких полу-ааракокр эта девушка повидала? Учитывая, что наверняка не каждая особь соглашалась отдать свои перья в загребущие ведьминские руки. Хотя, если можно было, войдя в этот магазин, не потратить ни единого фунта и унести с собой что угодно… может, это и не такой бред?       — А для чего конкретно они нужны? — поинтересовался Марк. Количество перьев выглядело на самом деле внушительно, до того, как рассмотреть их получше. Их было не так уж много, просто крупные, а оттого и занимали много места.       — Амулеты под заказ, — охотно начала объяснять ведьма и вынула одно перо из ящика. Она покрутила его между пальцами. — Ваши перья обладают мощным защитным свойством, если верить книгам, — девушка повернулась и задрала голову, чтобы иметь возможность хотя бы заглянуть Ранбу в полускрытое лицо. — Не волнуйтесь, на обладателе перьев наличие амулетов никак не отразится. Я делаю отвязку сразу, как получаю перья, честное слово!       Марк тихо посмеялся и кивнул.       Ему искренне нравились люди, которые верили в свою философию и идеалы. Возможно, эта вера была слепой и наивной, но зато у таких существ было ради чего жить. Вот, эта девушка вполне довольствовалась эзотерической лавкой, пусть и дохода она почти не приносила. Особенно учитывая тот факт, что оплату она брала перьями.       — Я верю Вам, — Марк запнулся, поняв, что по имени обратиться не получится.       — Эйми, — представилась девушка и коротко поклонилась, положив себе руку на грудь.       — Марк, — обменялся любезностями Ранбу и зеркально поклонился в ответ. Крылья опять задели какие-то благозвучные стекляшки под потолком, но это уже мало привлекало внимание. — Так сколько я должен?       — Либо двадцать фунтов, либо два пера, — дала ему выбор Эйми и недвусмысленно перевела взгляд на его чёрное крыло, заинтересованно рассматривая.       Ранбу решил найти в этом золотую середину.       Сносное образование ему вполне позволяло посчитать эту простую пропорцию между перьями и нормальной валютой. Тем более, если выдернуть одно перо ещё терпимо и почти незаметно, то вызывать у себя боль и раздражение, дёргая несколько, не хотелось. Через пару месяцев у него и так должна была быть линька — не самый приятный процесс.       Уже через десяток секунд Марк протягивал Эйми десять фунтов и одно из своих вороных перьев. Странная сделка, но, кажется, в эзотерических магазинах по-другому не бывало.       Ранбу, после того, как Эйми поблагодарила его, вышел из магазинчика. Он даже не удивился, услышав совсем неподалёку от ушей что-то, отдалённо напоминающее музыку ветра. Да уж, слишком маленькое помещение для крылатых существ. Марк даже слегка расправил крылья и вдохнул свежий воздух без благовоний и духоты полной грудью. После такой смены давления прохладная улица удивительно манила даже такого затворника, как Ранбу.       Он ещё раз рассмотрел своеобразную копилку у себя в руке.       Марк не особо знал, как будет эту вещь использовать. В любом случае, его птичья натура одно знала наверняка — эта вещь была красивой, а значит, нужной в гнезде. Исключительно для эстетического удовольствия, чтобы смотреть и довольствоваться. А использовать по назначению или нет, уже было делом десятым.       Ранбу даже помнил, как в родном доме в Калифорнии у них была огромная книжная полка. Самих книг там было не так уж и много, зато всяких статуэток, побрякушек и держателей с украшениями — навалом. Исключительно благодаря маме-ааракокре и его маленьким сестричкам. Так что иметь в собственной квартире такую вещицу было бы неплохо хотя бы как напоминание о родном месте.       Всё же, в лаборатории ничего подобного не было. Даже как-то тоскливо.       Марк убрал пустующую копилку в сумку. Уложив её рядом с масками и, убедившись, что она не разобьётся, Ранбу кивнул сам себе и пошёл дальше. В сторону моря, ведь солнце уже медленно закатывалось за горизонт.       Тут в самом деле до шумного холодного моря было рукой подать. В этом плане Брайтон был удивительным — пешком его можно было обойти за три часа, а облететь и вовсе быстрее.       Выйдя из Лейнс на более оживлённую улицу неподалёку от набережной, Ранбу даже немного погрустнел. За его плечами остался очаровательный флёр в меру узких улочек и маленьких понатыканных друг на друге лавочек и кафе. Тут разгуливало гораздо больше существ, а потому и Марку было неуютнее. Но, к его счастью, конкретно на пляже сегодня не было такого массового столпотворения.       Не мудрено, впрочем. Будний день.       Точнее, поздний вечер буднего дня. Все уважающие себя создания с устаканившимся графиком работы и учёбы сейчас находились дома и отдыхали. Это подтверждал зажжённый свет в десятках окон. А туристы, в свою очередь, разбрелись по ресторанчикам, питейным заведениям и каким-то мероприятиям, коих в Брайтоне было навалом. Поэтому пляж заметно пустовал и обещал покрыться разношёрстной вереницей только когда начнёт совсем смеркаться. Да и это не задержится надолго — Брайтон, в отличие от Лондона, спал по ночам.       Галька под подошвами кроссовок, когда Марк перемахнул через низкий забор пляжа, ощущалась остро и неприятно, но к этому легко привыкнуть.       Ранбу старался сосредоточиться на размеренном шуме каменистого пляжа под ногами и волн, а не того, как эти самые камни болезненно ощущались. Так или иначе, это было с непривычки, ведь здесь он не был довольно давно даже по своим меркам. Первый и последний раз — на второй день переезда, не позже. Случай из совсем уж далёкого прошлого, когда ему было каких-то жалких семь лет, вряд ли стоило считать. Марк себя в том возрасте вовсе не помнил.       Поняв, что в радиусе размаха его крыльев ничего не было, Ранбу расслабленно выдохнул. Он расслабил прилежно сложенные до этого крылья, и теперь они волочились за ним по гальке, негромко шурша. Словно подол длинного вечернего платья. Было проблемно слишком долго держать их в социально приемлемой форме, когда самая высокая часть крыльев находилась у затылка. Частенько хотелось их выпрямить и расслабить мышцы, как сейчас, и элементарно тащить их за собой. Это было подобно тому, если бы человек долгое время держал руки поднятыми, и практически никогда не имел возможности их опустить.       На удивление, у ааракокр с этим всё было в порядке.       Как Марку объясняли учёные, у чистокровных птиц были сильнее мышцы спины. Получеловеческий организм Ранбу не до конца был приспособлен, но благодаря тому, что он жил с этим строением тела всю жизнь, какое-то время выдерживал. Просто передышка ему требовалась куда чаще и дольше, чем аарам.       Марк размеренно шагал по пляжу.       Он наслаждался морозной погодой и морским бризом. Это были те редкие моменты, когда Ранбу ничего не тревожило. Его замечательная мышь спит в квартире в своей клетке, сытая и довольная. С деньгами и сбережениями на ближайшее время всё было в порядке. Его небольшая аудитория на твиче в нём души не чаяла. Одиночество в такие моменты отпускало из своих цепких скрюченных лап и позволяло Марку дышать свободно.       Ранбу был бы рад находиться в этом состоянии подольше, но запнулся об один из камней и чуть не упал, но удержался на ногах, а крылья дёрнулись вверх.       Сбиться его заставил неожиданно донёсшийся до слуха разговор. Чьи-то голоса смешивались ещё и с несвязным бренчанием на гитаре. Компания говорила достаточно громко, чтобы слышать какие-то урывки, но полного контекста Марк всё равно не понимал.       Звуки доносились из-за угла. Набережная, что возвышалась над пляжем, имела небольшой, но широкий выступ вперёд, подобный смотровой площадке. И именно за этой конструкцией сидела та самая шумная компания. Ранбу тяжело вздохнул, и всё же решил идти дальше и мимо них. Если докопаются, что было крайним случаем — улетит от них на всех парах. Благо, размах крыльев был достаточным, чтобы избегать хулиганов.       — Твоя музыка слишком грустная, — разобрал уже целую фразу Марк. Голос говорящего был довольно детским, и из-за британского акцента звучал ещё более бессвязно.       Впрочем, пьяным он не казался точно, и уже этот факт вполне радовал Ранбу.       — А жизнь у меня весёлая? — ответил ему действительно не самый жизнерадостный голос с едва заметной хрипотцой.       — Та часть твоей жизни, где ты работаешь в офисе с девяти до пяти, правда дерьмовая, — признал третий голос, и Ранбу даже слегка затормозил. Он показался ему невозможно знакомым. — Но что насчёт сейчас? — в ответ на этот вопрос хмыкнули. — Ладно. Что насчёт вечером, когда ты цепляешь девиц в баре на одну ночь, а утром сваливаешь из их квартир?       — А ты не думал, что я этого не хочу? — фыркнули ему и перебили последующие нарастающие возмущения перебором гитарных струн.       — Ой, посмотрите, какой бедный Уилбур, — всё равно продолжал знакомый голос, перебивая инструмент. — Занимается сексом с прекрасными мира сего, и так страдает от этого.       — Да завали уже.       — Да, Томми, перегибаешь, — мягко остановил всё это самый первый голос, и в голове Марка что-то звонко щёлкнуло.       Давно стоило понять, что Брайтон — маленький город. Просто Ранбу привык к Лондону, где ты никогда не пересечёшься с одним и тем же существом дважды. Не учёл.       Марк несмело вышел из-за выступа, вновь устало волоча крылья за собой.       На него оказались направлены три пары глаз. Две из них через мгновение расширились от искреннего удивления, а вот третьи… голубые, яркие глаза Томми приветливо сверкнули на закатном солнце.       Ранбу подобрал крылья, как положено, и выпрямился под внимательными изучающими пристальными взглядами. Ситуация была неуютной, но знакомое лицо в этой компании делало мироощущение удивительно легче. Этот вопрос со своими друзьями предстояло улаживать именно Томми, а не Марку. Даже как-то не верилось.       — Привет, — поздоровался Саймонс и помахал рукой, даже не думая подниматься с насиженного места на камнях.       — Здравствуй, Томми, — улыбнулся Ранбу, что было заметно лишь по уголкам его глаз.       — Вы знакомы?! — сразу разбушевался паренёк, который до этого лежал головой на коленях Томми, а теперь резко выпрямился в сидячее положение.       — Какой ты вежливый, Тоби, — ответил ему Уилбур, на что получил кулаком в плечо.       — А сам пялишься!       — Я хотя бы не ору на весь пляж.       Томми пару секунд растерянно наблюдал за перепалкой друзей, а затем перевёл взгляд на сконфуженного Ранбу и добродушно рассмеялся. Этим незамысловатым выстрелом он убил сразу двух птиц одним камнем: ссора прекратилась, и Марку стало не так неловко. Удивительно простая реакция, имеющая такой эффект.       Томми похлопал по камням рядом с собой, приглашая Марка сесть. Ранбу пару раз удивлённо моргнул, поначалу не понимая, что от него хотели, но затем цепочка мыслей в его голове пришла к одному-единственному логическому заключению. И оно, к счастью, было правильным.       — А я вам не помешаю? — всё же вежливо уточнил Марк. Он сделал это запоздало: уже после того, как единожды шагнул в сторону Томми.       Все трое, как один, отрицательно покачали головами, заставляя крылья Марка дрогнуть.       Он, честно признаться, ожидал встретить хотя бы минимальное недовольство. Но странно было бы скрывать, что Марк рад, что его так радушно приняли — пусть ему и показалось это чем-то слишком наивным и открытым. В Англии существа обычно не так охотно шли на контакт.       Ранбу сел поодаль от Томми. Он уложил крылья позади себя, застилая ими гальку и самыми кончиками дотягиваясь до выступа набережной. Уилбур невольно задержался на этом длинном красивом перьевом живом ковре, затем отвлекаясь обратно на гитару. Тоби же оказался наглее — рассматривал Марка так, будто его никто не видел. Ранбу пытался как-то рефлекторно немного закрыться от настолько любопытствующего взгляда.       К счастью, Томми заметил это.       — Тобс, — позвал он и помахал ладонью перед лицом Смита.       — А! Ой, прости, — рассмеялся Тоби и опустил голову, начиная перебирать камушки между пальцами. — Я не виноват, что люблю смотреть на красивое.       Уилбур прыснул смехом, начиная что-то наигрывать, Томми его в этом поддержал, а Марк раскраснелся под маской. Наверняка странная компания на вечер — одиночки под набережной в Брайтоне. Но Ранбу был рад кому-то рядом. Всё же, за неимением выбора, здесь было даже уютно.       — А я Джареду расскажу, что ты на других парней пялишься, — протянул Томми и ойкнул, когда ему прилетел слабый дружеский подзатыльник. — Ну я же шучу, дурила.       — У меня хотя бы парень есть, — хмыкнул Смит, опять же беззлобно. Но Саймонс всё равно обиженно пробурчал что-то несвязное и лёг на спину.       Он охнул и почти выпрямился, когда случайно лёг головой на мягкое, словно ангельское, крыло Ранбу. Это секундное прикосновение было странным, но Марк на удивление для самого себя понял, что ему не больно. Да и инстинкт защитника где-то внутри говорил о том, что вряд ли Томми будет удобно лежать головой на твёрдых камнях.       Ранбу двинул крыло слегка ближе к Саймонсу, чтобы и его шею тоже не царапала галька.       — Можешь лечь, это не больно, — тихо оповестил Марк, чтобы не перебить музыку.       Голд и без того выглядел угрюмым, и вряд ли его состояние улучшилось бы, если бы кто-то прервал его игру. Так или иначе, Ранбу умел быть тихим, и в целом редко бывал громким. Шуметь и быть более открытым его постепенно учил твич, но Марк предпочитал не совмещать интернет с реальной жизнью.       Ранбу всегда был удобным и учтивым, и ему это нравилось. Не было ни единого повода это менять.       Томми же кивнул и неуверенно, но лёг обратно.       Когда Уилбур начал петь восхитительную в своей тоске и грусти «Crywank — GB Eating GB Whilst Listening to GB», а Тоби изредка тихо мычал в такт, стало совсем спокойно. С шумом моря на фоне и заходящим за горизонт солнцем это сочеталось невероятно хорошо. Ранбу вновь почувствовал себя умиротворённо, как с десяток минут тому назад.       Только теперь ещё и в окружении знакомых лиц. Двоих из них Марк, конечно, видел только на совместных фото с Томми и знать не знал, но вот именно с ним всё это время хотел встретиться вновь. Возможно, с сегодняшнего дня его дорожка к тому, чтобы заполучить себе друга стала гораздо короче и решила привести его хоть к чему-то, кроме разочарования.       Эти трое, насколько Марк успел понять, довольно разные. Но при этом всё равно дружили и держались рядом.       Такая картина подкупала Ранбу, который вообще не понимал, как работает это загадочное явление под названием «дружба». Он даже учился один, что уж говорить о других частях его жизни. Даже детским садом родители в своё время решили пренебречь, опасаясь, что могли возникнуть какие-то проблемы.       — Слушай, — обратился к Марку Тоби, пока в песне был проигрыш. — Мы завтра в кино собирались, хочешь с нами?       — Конечно, — немного погодя, ответил Ранбу. Завтра у него, конечно, был запланирован стрим, но перенести его на час или два не будет проблемой. Чёткого расписания у него всё равно не было.       — Точно Джареду расскажу, — посмеялся Томми, и уже даже Марк не выдержал и с его губ сорвался тихий смешок.       — Ой, да ладно тебе!       Ранбу повернул голову, наблюдая за размеренными морскими волнами, которые накатывали на берег.       А поначалу выход на улицу сегодня ему казался дурацкой идеей. Возможно, стоило пересмотреть какие-то жизненные приоритеты. Вряд ли все вокруг смотрели на него и тянулись лишь из-за того, что он — полу-ааракокра. Вот, Томми вообще про него, судя по всему, не рассказал никому, хотя мог. Саймонс вообще, кажется, был хорошим человеком; по крайней мере, у Марка складывалось именно такое впечатление.       Уилбур тоже быстро потерял интерес к пернатому существу рядом. Судя по всему, это было скорее тоскливым замечанием, нежели радостным для Ранбу, но от этого лишь интереснее. Марк редко сталкивался с компаниями, где кто-то умудрялся быть угрюмым в окружении друзей, и причину ему хотелось выяснить. Чисто научный интерес, наверняка привитый ему учёными за время проживания в лаборатории.       Тоби, конечно, больше всех походил на того, кого интересуют лишь крылья Марка, но он был до боли дружелюбным и весёлым. А потому, такое пристальное внимание к своей персоне Ранбу не рассматривал со стороны некой диковинки и редкости, а просто ощущал на себе детский неподдельный интерес. Будто ребёнок из глубинки впервые выбрался в большой город.       Томми повернул голову, укладываясь на крыло Марка удивительно горячей для морозной погоды щекой.

***

      tubbo_: я купил нам билеты на три часа       tommyinnit: окей       tommyinnit: ПОДОЖДИ

ranboomc: ?      

      tommyinnit: у нас занятия в колледже в это время, табс       tubbo_: ты туда ещё ходишь?       tommyinnit: это к делу не относится

ranboomc: значит, не ходишь      

      tommyinnit: …

ranboomc: так значит, завтра в три?      

      tubbo_: ахазха       tubbo_: да

ranboomc: до встречи (:      

прочитано, 2:04