earth angel

      С тех пор, как у Ранбу наконец-то появился кто-то, кого он мог назвать друзьями, прошла уже неделя.       Марк не сказал бы, что эти семь дней были пресыщены и полны общения двадцать четыре часа в сутки. Но приятный бонус в виде похода в кино не в гордом одиночестве и пары совместных вечерних прогулок, конечно, радовал.       На одну из таких Ранбу сейчас вновь собирался.       Софи раздражённо и протестующе крутилась у его ног, как только завидела, что он куда-то опять собрался. Раньше, значит, его было силками не вытащить из квартиры, а теперь он убегал куда-то, как только этот странный маленький экранчик в его руках пиликал. До недавнего времени он редко издавал какие-то звуки — и Софи совсем не понимала, что же вдруг изменилось.       Зато понимал Марк. Ему наконец-то было, с кем ходить в эти многочисленные маленькие кафешки, с кем делить вечера и обсуждать, как казалось, всё на свете. Последнее скорее относилось к Туббо, который странные темы для обсуждения мог выдумать на ровном месте.       — А почему мы женимся при жизни? — неожиданно спросил Смит, когда они переходили дорогу.       Ранбу спустя какое-то время понял, что послужило причиной для этого вопроса. Это, конечно, мало оправдывало чудачество Туббо, но в тот момент перед ними проехал свадебный кортеж в нарядных розовых лентах и бантах. Так что хотя бы выбор тематики поддавался логике.       — Что? — переспросил Томми. Просто уже понимал, что от самого Смита никаких уточнений не получит, если не спросить.       Марк в этот разговор не лез.       Не потому что ему было неинтересно. И точно не потому, что они и так без умолку говорили последние четыре часа. Просто, в отличие от Томми, который готов был возводить фундамент с нуля, Ранбу держал рот на замке, пока не поймёт смысл сказанного.       Либо воспитание в лаборатории так на нём сказывалось, либо твич его обучил сначала десять раз думать, а только потом говорить. Дело одно — не так важна причина, сколько то, что наблюдать за перепалками Томми и Туббо довольно весело.       — Браки заключаются на небесах, — дал хотя бы ещё одно вводное Смит, задирая голову, чтобы иметь возможность смотреть на друзей. — Так почему мы женимся при жизни?       Томми тяжело вздохнул, а Марк улыбнулся под маской. Они наверняка проговорят об этом всю оставшуюся дорогу до дома Смита.       Ранбу подошёл к полке над столом, чтобы нарочито по-птичьи поправить её содержимое.       Там стояло всякое барахло. Копилка, которую Марк купил в тот день, когда познакомился с друзьями, несколько антикварных книг, которые он ухватил в Лондоне, но до сих пор не прочёл, небольшая стойка для украшений, заполненная лишь на четверть, и… украденный из одного из пабов бокал. У Уилбура дома был такой же.       У Голда была некая, как её называл Саймонс, склонность к авантюрам. Томми вообще многие подробности смягчал или сводил в шутку.       Ранбу этому удивлялся, но от этого не считал такие поступки менее правильными. Вообще, к Саймонсу он применял два наречия: помимо «правильно» только «забавно». Это симпатизировало Марку куда больше, чем «тоскливо» и «дёшево» у Уилбура, но меньше, чем «весело» и «глупо» и Смита. Так что Томми был неплохой золотой серединой, даже среди того хаоса, который они создавали втроём.       Саймонс успел дать ему несколько дельных советов.       Во-первых, больше таких трофеев в коллекции Ранбу не прибавится. По крайней мере, об этом не прознает Томми.       tommyinnit: лучше с уилом вдвоём в бар не ходить

ranboomc: почему?      

      tommyinnit: он мне хвастается, что вы бокалы украли       tommyinnit: нас за подобным однажды чуть не поймали

ranboomc: «подобным»?      

      tommyinnit: скажем так       tommyinnit: в том баре были очень удобные стулья

ranboomc: АХАХА       ranboomc: подожди, серьёзно?      

      tommyinnit: ага       tommyinnit: никогда не знаешь, когда ему захочется что-нибудь украсть

ranboomc: я понял       ranboomc: спасибо за совет      

      tommyinnit: …       tommyinnit: ладно, спрашивай

ranboomc: вы всё-таки украли те стулья?      

      tommyinnit: нет       tommyinnit: зато нам теперь нельзя пить в velvet jacks       прочитано, 22.01       Марк тогда очень долго смеялся.       Velvet Jacks был маленьким камерным баром из одного помещения. Он еле умещался между офисом такси и агентством недвижимости. Это не была терраса, с которой, теоретически, вполне можно было вынести стулья. Так что даже предположение Томми и Уилбура, что у них получится, за километр пропахли слабоумием и отвагой. Даже как-то обидно, что у них не получилось это провернуть.       Насколько Марк мог судить по рассказам Голда, там правда классные стулья. Хотя это, конечно, мало оправдывало его склонность к подобной клептомании.       Во-вторых, Томми объяснил Ранбу, что у дислексиков на лбу не написан диагноз, и в целом смеяться над чем бы то ни было надо аккуратно.       tommyinnit: не хихикай так больше над тоби

ranboomc: ох      

ranboomc: я не специально смеялся, я думал, всё в норме      

ranboomc: учту      

ranboomc: но, может, всё же объяснишь, что именно не так?      

      tommyinnit: да, я как раз за этим       tommyinnit: я просто понял, что ты не в курсе       tommyinnit: у тоби дислексия

ranboomc: ох, Томми!       ranboomc: я понял       ranboomc: мне стоит извиниться перед ним?      

      tommyinnit: не-не       tommyinnit: не заостряй       tommyinnit: он сам даже вряд ли акцентирует       tommyinnit: я на перспективу предупреждаю

ranboomc: ладно       ranboomc: спасибо, что предупредил       прочитано, 18.09      

      Марк всегда старался быть удобным, а поэтому действительно ужаснулся, когда Саймонс ему об этом написал.       Ранбу ни разу не смеялся над Туббо громко и в открытую, он в целом был не таким существом. Просто даже неаккуратные единичные смешки, когда у кого-то такие серьёзные проблемы, могли сделать неприятно и больно. Марк знал, как чувствовали себя те, над кем смеялись и в кого тыкали пальцем, а потому слова Томми оказались чертовски полезными.       Не хотелось оскорблять и заставлять Смита грустить одним неаккуратным смешком, если тот случайно ошибался в слове. Даже если это забавно, оно того не стоило.       Это предупреждение Саймонс выдвинул сразу после их похода в кино, к счастью.       Марку казалось, что, если бы Томми сделал это позже, то их отношения со Смитом сложились бы куда хуже. Да, Ранбу всё равно бы обо всём узнал рано или поздно, скорее всего от Тоби, но это было бы куда более неловко. Так что очевидно, что Саймонс был просто замечательным другом. Что для Смита, что для Марка.       В-третьих, в конце концов, Томми был понимающим. К тому же, для Ранбу, у которого было мало, с чем сравнивать.       tommyinnit: ты в норме?

ranboomc: а?      

ranboomc: что-то случилось?      

      tommyinnit: на нас в кафе сегодня все пялились       tommyinnit: просто из-за того, что тебе пришлось коленный стул попросить

ranboomc: ну я привык, на самом деле       ranboomc: бывало и хуже       ranboomc: они бы всё равно пялились      

ranboomc: а так я хотя бы в удобстве время провёл      

      tommyinnit: если захочешь поныться или поговорить, мы с тоби всегда тут

ranboomc: спасибо большое       ranboomc: но это как-то неловко      

      tommyinnit: чувак       tommyinnit: а для чего друзья тогда нужны вообще?

ranboomc: (:       ranboomc: я понял       ranboomc: спасибо ещё раз, правда      

      tommyinnit: и даже ничего не спросишь?

ranboomc: спрошу       ranboomc: ты и Тоби всегда тут, да?       ranboomc: а Уил?..      

      tommyinnit: уилба тоже, но у него своих тараканов много       tommyinnit: на самом деле, он не против       tommyinnit: просто ему и так несладко

ranboomc: я понял       ranboomc: можете рассчитывать и на меня тоже      

      tommyinnit: :)

ranboomc: спокойной ночи, Томми      

      tommyinnit: споки, Бу       прочитано, 3.41       Ранбу многих вещей в жизни не знал, а на вопросы Туббо, которые чаще всего касались чего-то социального, отвечал с устными запинками и письменными многоточиями. Но даже несмотря на это, одна вещь ему была ясна, как день.       Дружить сложно, но трудности оправдывались приятными эмоциями.       Было тяжело в редкие моменты, когда нескончаемый смех и радость всё же прекращались. Было хорошо, когда они сменялись молчанием — уютным и мирным, пусть и поначалу неловким. Но, когда это переменялось музыкой Уилбура или разговорами о проблемах, становилось несладко. Но Марк понимал, что у всех в жизни есть неровности, а порой и пропасти, которые в себе держать категорически опасно.       Поначалу Ранбу испытывал почти детский интерес к разговорам о плохом и насущном, но быстро поумерил свой пыл. Было очевидно неправильно проявлять и проецировать такой неподдельный свет эмоций, когда кому-то рядом отнюдь не хорошо, а очень даже наоборот. Сдерживать эмоции, к общему облегчению, Марк умел. Благодаря этому он стал хорошим слушателем — внимательно слушал и учтиво кивал, когда нужно. И, как оказалось, этого вполне достаточно. Никому не требовалось развёрнутое и продуманное решение; все хотели просто выговориться и жить дальше со спокойной душой.       Марк тяжело вздохнул, когда Софи своими цепкими лапками по его джинсам добралась уже аж до его колена. Он наклонился и пересадил мышку к себе на ладонь, разглядывая его.       — Обижаешься? — довольно осмысленно спросил Ранбу у существа, которое очень вряд ли его понимало.       Расценив высокий писк и тот факт, что большой палец Марка обвили тощим тёплым длинным хвостиком как согласие, он погладил Софи по светлой маленькой головушке. Сразу после этого мышка улеглась на руке Ранбу полностью, видимо отказываясь его куда-либо отпускать. Вот кошки садились к хозяевам на колени, а Софи со своими габаритами обходилась так, как могла.       Но Марк в своих намерениях встретиться с друзьями был непоколебим.       Скоро его социальный заряд закончится, и Ранбу вновь надолго засядет в квартире и даже не будет думать о том, чтобы выходить. И за то время Софи сможет выдохнуть и успокоиться, ведь её хозяин вновь будет рядом. Возможно, к тому моменту дорастёт до того, чтобы элементарно звать друзей в гости. Будет неловко, если Софи начнёт кусаться, конечно, но Марк просто надеялся, что этого не произойдёт.       Марк пошёл в их общую спальню, чтобы уместить мышку обратно в клетку. За это время даже комната уже успела проветриться, хотя Ранбу открыл окно совсем недавно. Да уж, морозная Англия оправдывала свою репутацию.       Он спешно закрыл окно, но зашторивать его не стал. Всё же, мышка любила естественный свет вместо горящей лампочки светильника на тумбочке. А ещё с завидным интересом наблюдала за пролетающими вдалеке ааракокрами и бибикающими внизу машинами, насколько ей хватало обзора. Изредка, когда на улице было действительно тепло даже для людей без перьев, Марк переставлял клетку на подоконник. Но сегодня даже Ранбу, имея куски тёплого оперения на шее и спине, надел футболку, кофту и шапку с шарфом. В общем, погода оставляла желать лучшего.       Поэтому Марк был рад, что они с Томми и Туббо пойдут в кафе, а не будут разгуливать по улицам.       Если Саймонс всегда одевался по погоде, а изредка даже теплее, чем нужно, то Смит в этом плане был их общим луковым горем. Томми даже таскал с собой в рюкзаке вязанные шапку и шарф, а ещё и перчатки — и всё ради Туббо, который постоянно мёрз.       Томми умудрялся при любом удобном случае ссылаться на Джареда, который будет переживать, если Смит заболеет — и это работало. На самом деле, на Тоби сработал бы любой подобный аргумент, будь это упоминание его родителей, Лани или его друзей, которые и нравоучали его одеваться теплее. Он был удивительно послушным, но при этом забывчивым, а потому из раза в раз всё повторялось.       — Да ну не до такой степени холодно же! — возмущался Смит, сдвигая шапку с глаз повыше и расслабляя шарф на шее. — Или ты меня задушить хочешь?       — Я хочу, чтобы ты не заболел, — в такой же манере отвечал Саймонс и завязывал шарф на шее Тоби, чтобы это выглядело ещё и красиво.       Внутренне Ранбу смеялся с такого агрессивного проявления заботы, но внешне потакал Томми. Если с того, со Смита или даже с Уила слетал капюшон в ветреную погоду, то Марк их со своей высоты поправлял. Даже если им было холодно в кофтах и такой странной человеческой вещи, как куртка, обнимал друзей крыльями и выступал живой грелкой в пределах возможностей.       И сегодня даже не было чересчур холодно.       Просто Смит имел неосторожность пару раз чихнуть при выходе из кафе. Это наверняка было из-за перепада температуры и цветущих на крылечке цветов, а не из-за чего-то другого, но Томми так не считал.       Марк усадил Софи в клетку и, пока та не цапнула его за палец за то, что он опять уходит, закрыл её. Вместо этого она сразу вгрызлась зубками в деревянный специальный кубик. Ранбу вздохнул, вставая на корточки рядом с клеткой и наблюдая за Софи. У него было ещё немного времени перед выходом из квартиры, а потому можно было уделить мышке немного внимания.       Быстро сходив на кухню и вернувшись оттуда спустя какую-то жалкую минуту, Ранбу просунул через прутья клетки небольшой ломтик яблока. Он редко баловал Софи чем-то сладким, потому что мышам такое нельзя, но изредка позволял себе вольности.       Просто его дорогая Софи так мило держала в лапках фруктовые кусочки и медленно их грызла, что устоять было невозможно. Очаровательное крохотное создание, ради которого Марк, не думая, готов был горы свернуть при надобности. Даже сейчас она будто бы забыла, что пару мгновений назад обижалась на Ранбу, который собрался уходить.       Они бы сдружились со Смитом. Его было так же просто задобрить чем-нибудь вкусным.       Марк открыл клетку и высыпал остатки яблока в своей руке в миску с кормом. Это точно отвлечёт и задобрит её хотя бы на ближайшее время. Это, безусловно, радовало Ранбу и заставляло чувствовать себя спокойно — его мышенька вовсе не обижалась. А если и так, то уже забыла.       Ещё раз раздвинув занавески окончательно и убедившись, что окно точно закрыто, Марк наконец-то со спокойной душой вышел из комнаты. Ранбу закрыл ещё и дверь, чтобы с Софи точно и наверняка всё было в порядке. Теперь его душа до вечера точно не потревожится.       Он всё равно не собирался пробыть на улице чересчур долго. Просто ужин в заведении неподалёку, потому что Уилу, видите ли, пришла зарплата, и он угощает. Это было широким и однозначно приятным жестом с его стороны, но младшие всё равно между собой договорились, что каждый сам оплатить свою часть счёта. Зарплаты офисного клерка не очень-то хватало, чтобы так шиковать и гулять. А вместе с деньгами родителей Туббо, которые его обеспечивали, стипендией Томми и неплохим заработком Ранбу — вполне себе нормально. Даже если Голд будет препираться и отказываться, это было правильно.       Уилбуру хотелось иметь иллюзию жизни на широкую ногу. Только его ресурсы совсем не соотносились с тем, какой красивый досуг он себе пытался вырисовывать.       Ранбу надел на себя сумку, защёлкнув ремешок на своём бедре. Опять надо было спускаться через балкон — так и быстрее, и друзья уже ждали его именно на той стороне здания. По крайней мере, судя по количеству уведомлений, которые приходили ему на телефон.       Марк спустился на крыльях прямиком вниз с восьмого этажа, облетая другие балконы и навесы над вторым и первым, где находились какие-то организации. И в самом деле — Томми и Уилбур уже находились внизу, и заметили его на подлёте.       Приземлившись, Ранбу снял с себя тёмные очки и сложил крылья. Уилбур цокнул языком и закатил глаза, а Саймонс присвистнул. Он ещё ни разу при них не летал, поэтому стоило признать, их реакция вполне оправдана. Марк вовсе не собирался делать это так пафосно, как у него вышло, но именно такой вид друзей, который он получил взамен — определённо приятный. Не такая, как на него смотрели обычно.       Словно он сделал какой-нибудь трюк на скейтборде, который долго не мог выучить, а теперь хвастался. А не так, будто он — музейный живой экспонат.       — Красивое появление, Бу, — прокомментировал Томми и подошёл к Марку синхронно с Голдом. Саймонс посмеялся и слегка приобнял Ранбу в знак приветствия, а Уилбур сдержанно помахал ему рукой. — Привет.       — Привет-привет, — улыбнулся под маской Марк и огляделся. — А где Тоби?       — С Джаредом, — протянули оба недовольно.       Ранбу удивлённо хмыкнул. На самом деле, Туббо и так довольно много проводил времени с ними при наличии пары. Его парень проводил дни в колледже, и лишь вечерами был свободен. Поэтому неудивительно, что при нулевой посещаемости колледжа, Смит в этот раз предпочёл им компанию Джареда. Что ж, его вполне можно было понять.       Просто Марку думалось, что о таком надо предупреждать.       Хотя, судя по всему, двое из трёх были предупреждены.       Троица двинулась в сторону нужного ресторана. Какое-то недорогое место с хорошим вином, которое Голд отыскал на досуге. То ли коллеги в офисе порекомендовали, то ли пьяным под вечер туда сам забрёл. Не так уж и важно — оба варианта звучали вполне правдоподобно для образа жизни Уилбура.       — Как дела на работе? — поинтересовался Ранбу, чтобы завязать разговор.       Наверняка, они о чём-то тут говорили и до прилёта Марка. Но, раз уж они молчали, то Ранбу возьмёт этот вопрос в свои руки.       И Томми бы обиделся, что внимание моментально сместилось с него на Уилбура. Но они с Марком и так переписывались друг с другом едва ли не постоянно, а поэтому вопросы по типу «как дела?» и «что нового?» не имели абсолютно никакого смысла. Это будто спрашивать друг у друга нечто подобное каждые две минуты и надеяться на то, что ответы будут разными. А вот Голд о работе говорил редко, так что даже Саймонсу было интересно, что тот скажет не подшофе.       Они слишком редко виделись с Уилбуром, когда тот за день не выпил ни одного бокала чего-нибудь горячительного. Он вёл удивительно праздную жизнь, которая по итогу вряд ли окажется долгой, впрочем. Вокруг все, должно быть, просто надеялись, что у Голда хватит ума и сил опомниться самостоятельно. В противном случае, ему придётся помогать насильно, но это лучше, чем оставлять Уила умирать.       В своей голове Марк сравнивал его с теми несчастными ааракокрами, которым хотя бы раз не посчастливилось сломать крыло. Летать они не могли какое-то время, а иногда и всю жизнь, если кости срастались не так, как нужно. Они все, как один, говорили из-за своего упрямого менталитета, что всё в порядке, ведь мир более, чем приспособлен к жизни без полётов. Но на самом деле это была неизмеримая душевная боль, которую Ранбу себе даже в самых страшных снах вообразить себе не мог. Он сам, пусть существо и непривычное, но, всё же, крылатое. В полной мере арракокры им не понимались, но полёты — то немногое, что их объединяло.       Поэтому, будь у Голда крылья, Марк был готов поспорить — одно из них было бы сломано.       — Я вчера оттуда ушёл в десять часов вечера, — не то похвастался, не то пожаловался Уилбур и потянулся, разминая кости на ходу. — За всю неделю поработать решил.       — Боюсь спросить, во сколько ты туда пришёл, — Томми нахмурился, поворачивая голову к Уилбуру.       Саймонс выглядел и звучал неожиданно раздражённо, когда Голд упомянул этот небольшой факт. Хотя, Ранбу уже примерно понимал причину этого — агрессивная забота Томми изредка неконтролируемо выливалась и в ссоры. При Марке этого ещё ни разу не происходило, да и никто о таком развитии событий его не предупреждал. Просто это было слишком очевидно для Ранбу, который провёл с ними всего неделю. Несмотря на свои старания быть мягким и понимающим, изредка он переходил определённые границы. Но, как Марк понимал, делал это исключительно во благо, а потому он готов был всецело вставать на сторону Саймонса в таких вопросах.       — Часам к девяти утра. Опоздал, зато ушёл, когда уже темно было, — Голд пожал плечами. По его логике, в этом мире всё должно было быть в балансе.       У самого Уилбура, конечно, было странное понятие о гармонии и балансе, но кто Марк такой, чтобы его за это осуждать? У него определений в голове этих двух терминов вообще не было — а если и были, то заумные.       В целом, в отличие от своих друзей, Ранбу на многое смотрел под другим углом. То ли из-за расы, то ли из-за среды воспитания.       Возможно, именно поэтому Марк вполне спокойно отнёсся к тому, что Голд провёл на работе весь день. Учёные иногда вообще ночевали в лаборатории, это было в порядке вещей.       Томми закатил глаза и цокнул языком.       Саймонс понимал, что зато теперь Голду будет проще работать хотя бы ближайшие пару дней. Уил просто разгрузил себе время, чтобы не работать сверхурочно, как это всегда делал, или же безболезненно опаздывать. В целом, его можно было понять. Вот только Томми знал одну деталь — Уил после тринадцатичасовой смены ещё и напиться умудрился.       Голд не был плохим человеком. По крайней мере, Томми его таковым не считал.       Он не совсем понимал, что подвигало Уилбура так пить, почти что каждодневно и беспробудно. Но предпочитал думать, что у Голда были на то причины, которые он просто-напросто не хотел высказывать и решил держать в себе.       Тем более, у самого Саймонса не было никаких гарантий, что он бы сам не пил при таком распорядке жизни. Работа по графику пять два, причём ненавистная, и хобби, на которое после этой самой работы не оставалось сил и времени. Даже просто с этими вводными звучало вполне себе удручающе. Должно быть, именно поэтому он и искал себе девушку при любой удобной возможности. Саймонс даже не держал на него обиду за то, что Голд оставил его ночью в пабе одного. Всё было честно, да и Уилбур извинился.       — Хорошо поработал, судя по всему, — решил прокомментировать Марк, на что получил несколько кивков и глухой хрипловатый смех. — А кем ты вообще работаешь?       — Прошу, — шутливо ответил Уилбур, заставляя друзей подхватить его смех. Эта шутка мигом предотвратила возможную перепалку с Саймонсом. — Бумажная волокита в канцелярии при местном суде, — отмахнулся он, словно это совершенно неважно. Для него это в самом деле так и было. Просто плёвая нужная работа, но документов и дел было чересчур много.       Лучше бы работал в суде с уголовкой, чем с треклятым гражданским правом. В Брайтоне уголовных преступлений почти не было, а вот финансовых и административных — достаточно, чтобы Уилбур страдал.       — Прости, но звучит удручающе, — сказал Марк, на что ему кивнули. Затем со стороны Голда послышался тяжёлый вздох, а Томми похлопал его по плечу.       — Зато Уилба у нас талантливый музыкант, — решил пойти наперекор Саймонс. — Вот выстрелишь однажды, и уйдёшь с работы. Будешь только музыкой заниматься. Вот увидишь.       — Спасибо, Томс.       Голд улыбнулся и растрепал волосы Томми, заставив того недовольно фыркнуть. А Марк тем временем добавлял в свой мысленный список дел два пункта: попросить у Саймонса аккаунт с песнями Уила, а затем прорекламировать его на стриме. Поможет, чем сможет, с него не убудет. Тем более, он считал Голда действительно талантливым человеком. Поэтому это даже не будет глупой наигранной дружеской рекламой, а хоть сколько-то искренне.       Но говорить вслух, по крайней мере пока, Марк ничего не хотел.       Они знакомы всего одной неделей и попойкой вдвоём в дешёвом пабе — так что будет нечестно так приободрять и обнадёживать того, с кем ты, по сути, едва знаком. Знания того, что Голд — тоскливый музыкант, прожигающий себя в офисе, барах и случайных брайтонских постелях, было явно недостаточно для него.       У Уилбура был названный младший брат, и вот этого уже достаточно, чтобы не чувствовать угрызений совести за молчание. У него есть тот, кто скажет ему нужные слова.       — О, кстати, я новую песню начал писать, — опомнился Голд и прямо загорелся этой темой для разговора. Даже несмотря на то, что песня была наверняка в очередной раз про несчастную любовь.       Томми и Ранбу переглянулись, а затем дружно стали спрашивать и узнавать у Уилбура насчёт его свершений в музыке.       Саймонс, конечно, предпочитал более энергичную и жизнерадостную музыку, нежели песни Уилбура. Но и пение Голда имело восхитительный эффект. Когда надо было хорошенько так пореветь или погрустить — самое то. Хороший терапевтический эффект, когда на обыкновенную нормальную терапию не было денег и желания.       А вот Марк в свободное время как раз нечто подобное и слушал. Светлая английская грусть на него оказывала удивительно благодатное действие. Под неё лучше работалось, и голова самовольно освобождалась от лишнего. Только вот тоску Голда с натяжкой можно было назвать светлой. Она, напротив, была довольно мрачной и пугающей.       Ну, оба сходились на том, что пусть лучше у Голда эти настроения будут в музыке, чем в жизни.       В таком мирном темпе они дошли до того самого ресторанчика. Действительно маленькое заведение, которое днём с огнём не сыщешь. Небольшая зелёная вывеска с потёртыми буквами над дверью, которая даже не была два метра в высоту. Но она хотя бы была достаточно широкой для того, чтобы в неё могли проходить ааракокры. Поэтому Марку оставалось надеяться, что потолки там достаточно высокие, и его шее не придётся болеть всю последующую ночь из-за этой вылазки. Хотя, Голд был немногим ниже него, а поэтому вряд ли ему понравилось это место, будь оно сколько-нибудь неуютным для его телосложения.       Даже такое околоподвальное помещение оказалось достаточно просторным для аар.       Высокий потолок, как на полноценном этаже, столы расставлены достаточно далеко друг от друга, но только двери оставляли желать лучшего. Но это малое зло, которое могло здесь оказаться.       Ранбу брезгливо поморщился под маской, когда увидел, что все стулья тут были со спинками. Впрочем, ничего страшного в этом не было, просто придётся потерпеть неудобство. Либо придётся поворачивать стул на девяносто градусов, либо просить у администратора коленный стул. И Марку больше нравился первый вариант — чтобы не пришлось никого тревожить, и чтобы на них не пялились весь вечер. Если с Томми и Туббо лишние взгляды были более нормальными и принимаемыми, то в компании с Голдом это казалось каким-то тревожным. Будто он просто сойдёт с ума и взорвётся от чрезмерного внимания. Не зря он ведь так занавешивался одеждой и прятался чуть ли не всегда.       Поэтому Ранбу мирно последовал за самим Голдом, который заприметил пустующий столик ближе к стене и углу. А вот Саймонс, напротив — пошёл сразу к стойке администратора. Марк лишь бросил в его сторону непонятливый взгляд, но у него в голове даже не возникло предположения, что Томми натворит какую-то глупость.       Да, он бывал хаотичным, но чаще в интернете или в компании Туббо. Поэтому Ранбу был вполне себе спокоен, расслабив крылья так, чтобы они едва ли не касались кафельного пола и не напрягали мышцы его спины.       Тут было не так уж много существ вокруг. Даже в пятничный вечер здесь было занято от силы три столика, но зато шумными компаниями, которые явно не скупились на выпивку. Так что выручка, должно быть, не заставляла хозяев этого заведения думать, как же сводить концы с концами. Тем более, вряд ли аренда здесь стоила чересчур дорого.       — Ой, да вы шутите, — цокнул языком Уилбур. Он поднялся с места, на которое только что сел.       Марк непонимающе обернулся, чтобы понять, на что Голд смотрел, и почему он отодвигал стулья.       Ранбу тяжело вздохнул и пошёл навстречу Томми и администратору, которые несли целых три коленных стула для ааракокр. Это, конечно, было мило со стороны Саймонса, но вряд ли стоило так привлекать внимание. Помогая донести нужную мебель, которая, впрочем, была не особо грузной, Марк неловко опустил глаза в пол.       Когда же администратор, напоследок подмахнув серыми крыльями, ушла в сторону барной стойки, Томми гордо поднял голову. Он, очевидно, ожидал похвалы и благодарности. Голд только скептично глянул на него, опускаясь на стул, который и для людей был вполне себе удобным.       — Доволен собой? — всё же не выдержал Уилбур, за что получил от довольного Томми слабый дружеский подзатыльник.       — Доволен, — кивнул Саймонс и сел напротив Голда, оставляя свободное место для Ранбу рядом с собой.       — И правильно, Томми, — всё же сказал Марк и сел рядом. Ему наконец-то удалось расслабить крылья, которые уже становилось проблематично держать. — Но не стоило. Не думаешь, что это лишнее?       Саймонс несколько раз моргнул, а затем задумчиво нахмурился.       Он думал, что Марку на самом деле будет приятно. Это было простым, легко выполнимым жестом равенства, чтобы Ранбу было комфортно в компании своих друзей. Они часто ходили по заведениям, где основным контингентом были люди, и Томми из-за этого чувствовал некую неловкость. Находись они в местах для ааракокр, Саймонс, пусть об этом и не думал, должно быть, ощущал бы себя точно так же. Ведь Марк не относился ни к какой из рас.       Для Саймонса это было вежливостью и неким подобием дружеского долга.       Марк, увидев на лице Саймонса искреннее замешательство, протянул к нему руку и погладил его по плечу. Заботливый жест, которому Ранбу постепенно обучался. Он не был тактильным существом, и просто старался ради того же Томми, который постоянно пытался до кого-то дотронуться. Марк понимал, как Саймонс ценит прикосновения, а он в ответ ценил его заботу.       В жизни же должна быть гармония.       Томми хотел сделать на самом деле хорошую вещь. Показать, что Ранбу — такой же, как они. Просто дело было в том, что, так или иначе, он был другим.       Человек с крыльями. Ааракокра с человеческим лицом.       Его не сильно принимали обе стороны, но и не отторгали. Просто принимали и за своего, и за чужого, одновременно не относя ни к кому. А Саймонс пытался, пусть и таким глупым простым действием, стереть эту невидимую границу. Чтобы Марк чувствовал себя комфортно.       Они сидели вполне себе спокойно. Разговаривали на какие-то левые темы, обсуждали не очень-то интересные новости за последнее время в спокойном бесшумном Брайтоне. Обыкновенные небольшие перебивки, чтобы не обсуждать всё и сразу — да и Томми рано или поздно за что-то зацепится, и беседа пойдёт уже веселее.       Даже успели себе что-то заказать, по мелочи, всё было вполне себе спокойно.       И это продолжало бы быть так умиротворённо и обычно, но Голд с каким-то благоговейным ужасом посмотрел за спины своих друзей и пригнулся. Уилбур чуть ли не спрятался полностью под стол. Он испуганно глядел со своего места куда-то в сторону барной стойки.       Томми обернулся первым, останавливаясь от этого Марка лёгким касанием до крыла. Просто базовое правило: нельзя оборачиваться сразу нескольким и резко. Делать это можно лишь по очереди и аккуратно.       По лицу Саймонса Ранбу ничего толком не понимал. Он нахмурился, но не более того и, повернувшись обратно, только пожал плечами. Это распалило любопытство Марка только сильнее, но и он, подобно Томми, обернулся неожиданно сдержанно и без резких движений.       У барной стойки стояла девушка, примерно возраста Уилбура. Ну, или чуть моложе — с такого ракурса было толком не разглядеть. Судя по тому, что она наблюдала за официантами и дверью на кухню, она ждала еду на вынос; значит, надолго она здесь не задержится, и Голда можно будет расспросить обо всём. Рядом с девушкой кружился маленький мальчик с рыжими волосами, в которых мелькали белые пряди. Он разглядывал всё вокруг и изумлённо моргал детскими глазками. С виду — обычная девушка с ребёнком.       И чего Уилбур так испугался?       Всё же, видя, что Голду явно неуютно, и он готов сбежать, Марк обнял Томми крылом. Тем самым, с барной стойки вообще не было видно Уилбура — тот благодарно выдохнул с облегчением, затем неуверенно выпрямляясь.       На немой вопрос в глазах обоих друзей напротив, Уилбур только получше натянул свою бенни и поджал губы. Было видно, что отвечать ему категорически не хотелось, но и от него так просто не отстанут. Всё-таки, редко что-то в повседневной жизни пугало настолько сильно, чтобы нырнуть под стол в ресторане и не вылезать оттуда. Это должно быть на самом деле нечто весомое.       Ранбу спрятался бы так от своих сестёр, наверное. А Томми от какого-нибудь школьного хулигана, который донимал их с Туббо.       Но, если их позиция была вполне объяснима, то в случае Уилбура возникало сразу несколько вариантов. И оба были не такими уж страшными: либо какая-нибудь сестра, либо очередная девушка, с которой он переспал по пьяни, а с утра ему оставили пощёчину и выпроводили из квартиры. Неловко, конечно, что она с ребёнком, но и тут всё довольно неоднозначно. Мало ли, братик, или «знакомство» с Голдом у неё было ещё до рождения мелкого. У него, судя по рассказам, и молодость бурной была.       Кажется, мысль о некой «бурной молодости» Уилбура посетила одновременно обе головы его друзей, потому что оба резко обернулись в сторону уже уходящей девушки с ребёнком. Затем они неловко стушевались, понимая, что вели себя слишком шумно и подозрительно. И, как только за их спинами послышался стук закрывшейся двери, Марк хотел мирно и цивилизованно узнать у Голда, кто же это был. Но, увы, Саймонс его опередил.       — Только не говори мне, что…       — Тсс, Томми, — перебил его Голд, пока Саймонс не сболтнул лишнего. Уилбур и сам, без подсказок и намёков знал, что ему надо не то объясняться, не то оправдываться.       Он потупил взгляд в стол, будто бы ему было за себя стыдно. Скорее всего, так оно и было; за всё время их знакомства, Саймонс ещё ни разу не видел его в таком виде. Слишком неподдельные эмоции для Голда, весь спектр чувств которого располагался между негодованием и мягкой грустью. Томми даже его улыбку редко видел, что уж говорить об эмоциях поинтереснее.       — Это моя бывшая жена, Салли, — Уилбур неловко потёр шею ладонью, поднимая глаза на друзей. — И наш сын, Флорис.       Саймонс вытаращился на Уилбура так, будто он раскрыл ему огромную незримую тайну вселенной, о которой никто не мог и подозревать. И для самого Томми это на самом деле было нечто на подобном уровне. Не каждый день узнаёшь, что твой названный старший брат, во-первых, был женат, а во-вторых, у него есть ребёнок. Причём вполне себе взрослый, если соотносить с возрастом Голда: не крохотный грудничок и даже не детсадовец. Уже взрослый мальчуган школьного возраста.       Это одновременно вызывало много вопросов и отвечало на уже существующие. Например, теперь было ясно, почему Голд старался экономить деньги сверх меры и ходил по местам низкого пошиба, хотя зарплата позволяла ему жить нормально. Или почему он тысячу раз говорил, что уйдёт с этой треклятой работы ради музыки, но оставался — надо ведь как-то платить алименты. Беспробудное пьянство тоже можно было объяснить, пусть и с натяжкой; всё же, у всех разная реакция на один и те же жизненные трудности.       Многие тоскливые слова будто бы тоже стали понятнее.       Было ясно, что, если Уилбур от неё так прячется, то хорошего в их разрыве было мало. А если ещё и учесть, что у них был общий ребёнок — весёлого вообще не было.       Томми пару раз слышал из уст Уилбура фразы по типу «Флорису бы понравилось». Но Саймонс либо их не понимал, либо пропускал мимо ушей. Голд бурчал это тихо и себе под нос, чтобы никто не разобрал и не услышал. Должно быть, это правильно с его стороны.       — Салли проклинала меня, на чём свет стоит, когда мы разводились, — Голд неуютно втянул голову в плечи. Краем глаза он изредка опасливо наблюдал за дверью, словно девушка в любой момент могла войти обратно. — Не хочу попадаться ей на глаза, — Уилбур постучал пальцами по деревянной столешнице, а затем подвинулся ближе к столу и подпёр голову ладонью. — Она и так не рада отдавать мне Флориса на выходные раз в две недели. Зачем я лишний раз ей буду глаза мозолить?       — Чувак, — как-то слишком уж обречённо и грустно протянул Томми, с жалостью смотря на Уилбура.       Пока он от самого Голда не услышит, что это он во всём виноват, и эта самая Салли поступила исключительно правильно — Саймонс этого даже не предположит. Возможно, глупо было быть такого хорошего мнения о Уилбуре, который достаточно раз доказывал, что делать этого не стоит. Но Томми был достаточно хорошим младшим братом, чтобы не поддаваться этому соблазну разочарования так просто. Тем более, раз уж даже после развода, который, очевидно, проходил не очень радужно, ему разрешали пусть и редко, забирать к себе сына — значит, он не был патологически плохим, верно? Саймонсу, такому переживающему и беспокоящемуся, хотелось в это верить.       Его старший брат не сотворил какую-нибудь феноменальную глупость, из-за которой его жизнь пошла под откос. Так ведь?       Уилбур прыснул каким-то горьким смехом на это жалобное обращение. Поэтому Голд и не хотел ничего рассказывать; но судьба решила иначе. Столкнула их случайно в этом маленьком ресторанчике, а Уилбур не смог сдержать столь бурной реакции. Забыл, что Салли с Флорисом жили в этом районе, будто это было совсем ненужной информацией.       — Хочешь, сделаю ещё жалобнее? — посмеялся Голд, а Саймонс вопросительно изогнул бровь и крайне нехотя кивнул.       Ранбу же рефлекторно погладил Томми по плечу крылом. Изредка он поглядывал на Саймонса, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       Самому Марку было не по себе, а что происходило в голове Томми — вообще непонятно. Если бы Ранбу узнал нечто подобное о своём близком существе, он был бы наверняка куда эмоциональнее Саймонса. А последний держался молодцом. Надо будет написать ему перед сном.       Марк на вопросительный взгляд Голда тоже кивнул. Странно, что в такой обстановке у него вообще что-то спрашивали.       Голд на их согласие тяжело вздохнул. Уилбур нехотя приподнял рукав кофты, открывая вид на чёрный плотный тканевый напульсник вокруг его левого запястья. Саймонс вопрошающе хмыкнул, не догоняя, к чему Голд клонил. Лучше бы не торопил, в самом деле.       Томми ахнул, когда Уилбур отодвинул напульсник, показывая маленькую фигурную татуировку. Как у соулмейтов. Ох, если и у Салли такая же, то Голда оставалось лишь жалеть и гладить по голове. Небольшая такая метка, в виде двух капель, похожих на кружащихся рыбок кои.       — У неё такая же, — подтвердил худшие опасения Саймонса Уилбур, пряча татуировку обратно под напульсник и тёплый привычный рукав горчичной кофты. — Просто я должен был быть умнее.       Пока Томми начал щебетать ему что-то явно жалостливое и жалеющее, Ранбу в голове перезагружался.       Те два столпа совместной жизни соулмейтов, о которых рассказывали ему учёные — не гарантировали спокойную долгую совместную жизнь со своей родственной душой. Судьба, кажется, не всегда была права в выборе, и о всепрощении говорить не приходилось.       Безусловно, Марк и без того понимал, что есть определённая граница дозволенности, которую и родственным душам переступать нельзя. Вряд ли соулмейт тебя простит, если ты убьёшь его кошку, или вовсе близкое разумное существо. Но хуже было ещё и осознание того, что кровожадную черту Голд наверняка не переступал. Значит было ещё что-то, менее страшное и ужасающее, что могло разлучить даже тех, кто предназначен друг другу самой судьбой. Это, конечно, дело лично каждого — установка личной планки для точки кипения, но Марк не знал, что могло бы заставить его отказаться от соулмейта.       Он отмер из-за громкого вздоха со стороны Томми.       Они с Уилбуром, уже, кажется, успели ещё немного поговорить на эту тему. Судя по тому, что Марк слышал через какую-то толщу воды и непонимания, говорил в основном Саймонс. А значит, что никакой новой информации Ранбу не упустил. И хорошо: иначе мог прозевать ответ на вопрос, который его тревожил.       Что такого Голд сделал, что его родственная душа с ним развелась?       Но, кажется, Марку не суждено это узнать, потому что Уилбур достал из кармана кошелёк. Бросив несколько купюр за свой заказ, Голд тяжело вздохнул и с грустной улыбкой посмотрел на друзей.       — Мне завтра приведут Флориса, — сказал Уилбур и поднялся с места. Он поправил шапку, которую до этого из-за нервов спустил почти что на глаза. — Так что пойду я лучше, — он покачал головой, останавливая Саймонса, который вновь ему хотел что-то сказать. — Правда, Томс. Лучше мне пойти.       — Но, Уил…       Голд бросил просящий взгляд на Марка, и тот, пусть и немного затормозил, но довольно быстро всё понял. Ничего не понимающего, полного тревоги за старшего брата, и потерянного Саймонса оставляли на откуп Ранбу. Уилбур, судя по всему, привык убегать и от себя, и от разговоров.       А Марк привыкал быть хорошим другом.       И, кажется, сегодня ему придётся встать на сторону «тоскливо и дёшево», а не «правильно и забавно». Хотя вторые слова в обоих случаях в данной ситуации не очень хорошо подходили. Просто Марку не хотелось делать поспешных выводов и их менять.       Сами со временем изменятся.       Голд пошёл в сторону выхода из ресторана, и Томми почти что бросился за ним, но Ранбу успел ухватить его за плечи и посадить обратно. У них обоих была целая гора вопросов к Уилбуру, но надо же иметь хоть какую-то совесть. Салли и Флорис — та часть его жизни, которой он абсолютно не хотел делиться с друзьями. Это было его личное дело, и они не имели никакого права гнаться за ним и насильно вытягивать ответы. Голд и без их помощи выглядел так, словно он на грани, и не их рук дело его толкать через эту невидимую черту.       — Не иди за ним, Томми, — всё-таки произнёс вслух Марк после долгого молчания. Саймонс тяжело вздохнул и всё же сел на место, подпирая голову обеими ладонями. — Он имеет право побыть один.       — Ага. Да, — Томми взъерошил свои волосы и поблагодарил официанта, который наконец-то принёс их заказ. Есть, конечно, совершенно расхотелось, но не уходить же и не оставлять Марка одного. Это уже будет абсолютно некрасиво. — В следующий раз я ему голову откушу.       — Думаешь, оно того стоит? — выдохнул Ранбу и наконец-то позволил себе расслабить крылья. Томми уже наверняка было жарко из-за этих импровизированных объятий. — Ему и так нелегко. Может, он сам всё расскажет, когда захочет?       — Вот уж не знаю, — Саймонс хмыкнул, ковыряясь вилкой в еде. — Извини. Вряд ли ты рассчитывал провести вечер наедине с моей кислой рожей.       Ранбу вопросительно промычал, чуть не выронив столовый прибор из пальцев.       — Ты же не знал, что всё так выйдет, — непонятливо уточнил Марк, понимая, что в противном случае испорченное настроение передастся и ему. И тогда придётся весь оставшийся вечер угрюмо молчать и сверлить взглядом еду, которая, к слову, была не самой вкусной. — Ты в этом не виноват, — подчеркнул свою точку зрения Ранбу. — Хочешь поговорить о Уилбуре?       Саймонс промычал и повернул голову к Марку. Возможно, поговорить и стоило — пожаловаться на Голда было хорошим досугом. Это определённо точно могло помочь Томми не ощущать себя настолько дерьмово, как сейчас. Тем более, Ранбу на самом деле готов был его слушать.       Марк, конечно, не рассчитывал, что весь вечер будет слушать истории о Голде, но это было кратно лучше, чем расстроенный Томми. Тем более, Саймонс выглядел даже довольным, говоря о Уилбуре, даже несмотря на то, что он гневался и возмущался. Ранбу же это всё спокойно выслушивал и ел свою еду, приподнимая маску и просовывая вилку под ней. Это было уже привычным — все встречи с друзьями он ел именно так, а пил только через трубочку. Раньше и не думал, что будет делать это на людях, а вот теперь даже металлическую трубочку для напитков себе купил.       Ранбу изредка смеялся, пряча лицо в изгибе руки, даже несмотря на маску. Саймонс совсем не стеснялся в выражениях, и только от мимолётных прикосновений Марка вспоминал, что надо бы делать голос тише на ругательствах. На них уже косо поглядывала администратор-аара, да и посетители за соседним столиком, но, даже если их выгонят, мало что изменится. Просто Ранбу будет слушать монолог Саймонса не здесь, а на бордюре где-нибудь под лунным свежим небом Брайтона. Звучало даже лучше, на самом деле.       Кажется, Томми был намерен пересказать всю их дружбу до мелочей.       От знакомства в сети и пустых разговоров о музыке, до того, как Уилбур после какого-то мероприятия полез за Саймонсом в холодное море, будучи при этом в классическом выглаженном костюме. Видите ли, ему не хотелось слушать глупые оскорбления в свой адрес с берега, а проучить глупого, тогда ещё, ребёнка, хотелось. Это была одна из тех немногих историй, в которых Голд умел смеяться и не делал это сквозь зубы и пресловутое «социально приемлемо».       Ранбу вздрагивал от историй, где Голд с Саймонсом выходили в поле покричать во весь голос. Хорошее времяпровождение, Марк не спорил: просто жаль, что в какой-то момент они перестали это делать. Их и оттуда прогнали, чуть ли не как из бара Velvet Jacks, откуда их выпнули за шкирку.       Вообще, из-за их выходок им много куда было нельзя.       Впрочем, жизнь прожита почти что зря, если из-за вас нигде не повесили запретительный знак. А из-за Томми и Уилбура таких табличек, судя по всему, было достаточно. Хотел бы Марк увидеть хоть одну воочию, но вряд ли он сможет её увидеть, пока гуляет именно с этими двумя. Надо бы узнать у Саймонса хотя бы один адрес с подобным раритетом и сходить туда на экскурсию.       Один знак, судя по рассказам Томми, гласил «не курить на карусели», и даже эту глупость Ранбу хотелось увидеть. Просто, чтобы убедиться, что это — правда.       В одном из баров, который недавно закрылся, когда-то была табличка «никаких выступлений дуэта Lovejoy». Они выступали там — с тоскливой музыкой Голда под его гитару и синтезатор Томми. Но в один день они оба настолько сильно напились, ведь выпивка для них там была бесплатной засчёт выступлений, что это превратилось в настоящее позорище. Кажется, ту колонку так и не отмыли, если Саймонс не ошибался.       В общем, весёлого было много.       — А теперь, спустя столько времени, я узнаю о нём вещи, которые, знаешь… хотелось бы узнать не так, — подытожил Томми, вздыхая. Марк понятливо поджал губы, но, поняв, что под маской этого не видно, потянулся к Саймонсу и взъерошил гнездо его волос. — Я думал, что мы достаточно близки с ним для таких секретов.       — Может, он подумал, что уже слишком поздно это рассказывать? — предположил Марк, подпирая голову кулаком и отодвигая от себя пустую тарелку. — Как информация, которую следовало бы выдать сразу, но момента подходящего не было.       — Может, и так, — пожал плечами Саймонс.       Они расплатились за ужин, и Томми настойчиво забрал еду Голда с собой, заставляя Марка внутренне давиться от смеха. Раз уж Уилбур за это заплатил и «так бесстыдно ушёл», то Саймонс обязательно и точно это заберёт. Даже несмотря на то, что он не очень любил острое, и есть это уж точно не собирался. Обыкновенная человеческая вредность.       Ранбу в этот момент особенно остро ощущал на себе взгляды официантов, администратора и бармена, которые прожигали его от любопытства. За то время, что они с Саймонсом сидели за столиком, Марк на это просто не обращал внимания. Как-то не приходилось к месту, учитывая, что Томми полностью захватил его своим монологом длинною в час.       Похоже, от Томми даже не утаилась эта явная смена акцентов. А ещё он, судя по всему, рассудил, что и сюда они будут захаживать не так уж часто.       — Он вам что, картина, чтобы на него пялиться? — возмутился Саймонс в полный голос, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. Официанты быстро отвернулись, делая вид, что и так старательно выполняли свою работу.       Марк оперативно взял Томми за плечи, быстренько уводя его вперёд себя. Они выпили всего по бокалу вина, но, кажется, этого было вполне достаточно вкупе с потрясениями от Уилбура.       Саймонс определённо точно не был пьян, просто он был на взводе.       Даже после их одностороннего разговора — всё ведь не заканчивается так просто. Такие откровения могут ограничиваться одним вечером, но след от них останется гораздо более глубоким и долговечным.       Вечерний Брайтон был хорош в любую погоду. Даже в такую ветреную и облачную — луны, которая уже должна была сиять над городом, почти не было видно. Она лишь изредка появлялась, когда тучи проплывали мимо. Похоже, погода в самом деле грозила по-настоящему испортиться в ближайшие тридцать минут. Ранбу предложил бы Томми подбросить его до дома с помощью отдохнувших крыльев, но дождь мог полить в любой момент.       Не хотелось, чтобы прямо во время полёта погода стала нелётной, а остаток пути пришлось проделывать под дождём.       — А теперь нам в разные стороны, — протянул Саймонс, когда они дошли до перекрёстка.       — Да уж, — вздохнул Ранбу и повёл крылом. Он посмотрел в небо; тучи с каждой минутой только сгущались. — Похоже, пора прощаться?       — Не делай всё таким драматичным.       Они рассмеялись.       Разве мог сегодняшний вечер стать ещё более драматичным? После того, что натворил Голд — вот уж вряд ли. Его в этом плане вообще мало кто был способен переплюнуть.       Они остановились, даже не расходясь на нужные лично каждому стороны. Будто чувствовали какую-то незавершённость и возможную пустоту, если они разойдутся именно сейчас.       — Бу…       — Томми…       Позвали они одновременно, а после осознания мягко рассмеялись. Казалось, что глупее вся эта ситуация стать не могла, но она всё равно умудрялась. Когда ещё и одновременно прозвучало «говори первым», это вообще превратилось в нечто смехотворное.       — Я хотел спросить, в порядке ли ты, — после нескольких секунд молчания заговорил первым Марк. Томми неопределённо покачал головой, в целом отмахиваясь от этого вопроса. — Ты знаешь, — Ранбу неловко почесал затылок. — Я всегда тут для тебя. Пиши, если захочешь поговорить.       Саймонс, который до этого собирался вставить пять монет и сказать, что хотел, напрочь забыл свою предыдущую мысль.       Они были знакомы с Ранбу всего неделю. Да, возможно, чуть дольше, но именно знакомство случилось на морозном пляже, а не в пропитом пабе. Саймонсу хотелось размышлять именно так, и никто ему не запретит это.       Возможно, Томми чересчур легко и быстро привязывался. Возможно, это была совсем нездоровая вещь, о которой следовало побеседовать с психотерапевтом.       Так или иначе…       Саймонс сделал шаг вперёд, крепко, до хрустящих костей обнимая Ранбу. Глаза Марка удивлённо округлились, а он сам несмело обвил Томми руками в ответ. Он легонько похлопал его по спине в приободряющем жесте, а затем услышал, как Саймонс у его плеча шмыгнул носом. Марк выдохнул и обнял его лишь покрепче.       Это был тот самый момент, когда они перешли эту мнимую, придуманную обществом черту между «хорошими знакомыми» и таким важным словом как «друзья». Да, этим словом часто и много бросались, не придавая ему значения, но Ранбу понимал и различал важность. Читал в художественных книгах, которые были одним из немногих видов досуга, которые вообще можно было найти при лаборатории.       Они ещё многого не знали друг о друге. Но, как показал сегодняшний опыт, рано или поздно они всё расскажут. Даже если это повлечёт слёзы, переживания и сдавленную боль где-то глубоко в груди. Это — часть дружбы. Та, которая, пусть и не несёт ничего светлого, но зато в будущем откликнется их близостью и готовностью всегда постоять друг за друга. Не просто использовать приевшееся «я за тобой, как за каменной стеной», а в самом деле иметь эти слова в виду.       Просто быть рядом, несмотря ни на что.       Верными друг другу людьми, которые всегда придут на помощь. И этот длинный барьер только что был совсем немного, но пройден.       Томми отстранился и неловко потёр глаза.       — Просто холодно, вот и всё, — придумал оправдание Саймонс, хотя его об этом никто даже не просил.       — Да. Хорошо, — только и согласился Марк, наблюдая за Томми.       Ранбу задавался хорошим вопросом: станет ли традицией то, что Саймонса пробивало на слёзы каждый раз, когда они оставались вдвоём с алкоголем в крови? Марк просто надеялся, что это будет не так. Томми плакал в их первую встречу, и чуть не расплакался сейчас. Это заставляло Ранбу чувствовать себя удручающе.       Как он там говорил в прошлый раз?       — Если ты не против, можешь, пожалуйста, написать мне, как доберёшься до дома?       — Должен ли я опять дать тебе свой номер? — посмеялся Томми и всё-таки утёр слёзы. Смешная ситуация, ничего не скажешь.       С горем пополам, но они всё-таки разошлись. Погода заметно портилась и грозила перейти в настоящую катастрофу. Поэтому пойти в разные стороны всё-таки пришлось.

***

tommyinnit: привет       tommyinnit: я добрался до дома      

      ranboomc: спасибо, что написал       ranboomc: надеюсь, встречу тебя с друзьями на пляже       ranboomc: на следующей неделе, знаешь

tommyinnit: хаха       tommyinnit: ты дома?      

      ranboomc: да       ranboomc: чудом под дождь не попал

tommyinnit: и я       tommyinnit: думаю, пойду спать      

      ranboomc: хорошо       ranboomc: если что, я здесь

tommyinnit: угу      

      ranboomc: спокойной ночи

tommyinnit: хороших снов, бу      

прочитано, 20.46      

      Томми перевернулся с бока на спину, теперь рассматривая потолок.       За окном барабанил дождь, и изредка по залитым дорогам гулко проезжали машины. Саймонс мог бы уснуть под эти звуки, но у него было ещё одно незаконченное дело на сегодня.       Он не был уверен, надо ли писать Уилбуру, или стоило оставить его в покое. Всё же, для Голда это была непростая тема, о которой он распространялся очень неохотно. Да и наверняка он хотел избавиться от лишнего негатива перед тем, как ему привезут сына на выходные.       У Голда был сын. Даже не верилось.       Любопытства и непонимания в Томми было куда больше, чем чувства такта. И, тем более, Уилбур был прекрасно осведомлён о его надоедливости — может, именно поэтому он ничего и не рассказывал о своей семье.

tommyinnit: почему вы развелись?      

      wilbursoot: и тебе привет

tommyinnit: извини      

      wilbursoot: ничего, я понимаю       wilbursoot: слушай       wilbursoot: прежде, чем я отвечу       wilbursoot: просто знай, что я согласен с Салли       wilbursoot: окей?

tommyinnit: окей      

      wilbursoot: хорошо.       wilbursoot: однажды, когда Флорису было два годика       wilbursoot: мы с ним пошли гулять в лес       wilbursoot: я подумал, что это будет хорошей идеей       wilbursoot: свежий воздух, все дела, да?       wilbursoot: это было правда хорошо

tommyinnit: но?      

      wilbursoot: но я не учёл три вещи       wilbursoot: отсутствие связи       wilbursoot: трёхдневный ливень с грозой       wilbursoot: и своё неумение ориентироваться в лесу

tommyinnit: ох, уил…      

      wilbursoot: мы укрылись в какой-то пещере       wilbursoot: я пел ему колыбельные       wilbursoot: растянул его еду с одной прогулки на три дня       wilbursoot: он спал в двух куртках, а рюкзак был подушкой       wilbursoot: он искал Салли       wilbursoot: а я мог только ждать, когда дождь закончится

tommyinnit: я надеюсь, что это всё      

      wilbursoot: увы       wilbursoot: он тяжело заболел после этого       wilbursoot: проблемы с лёгкими       wilbursoot: на лечение ушли тысячи фунтов, и до сих пор не всё гладко       wilbursoot: не нужен ему такой отец       wilbursoot: ему без меня безопаснее

tommyinnit: …      

      wilbursoot: Салли права, успокойся

tommyinnit: я молчу       tommyinnit: а Флорис?..      

      wilbursoot: не понимает       wilbursoot: ну, или не знает       wilbursoot: вряд ли Салли ему рассказывала

tommyinnit: ты с тех пор музыкой занимаешься, да?      

      wilbursoot: ага       wilbursoot: Томс

tommyinnit: да?      

      wilbursoot: хочешь, спою тебе колыбельную?

tommyinnit: …       tommyinnit: давай.      

      wilbursoot: голосовое сообщение, 2.27       прочитано, 21.37

Never thought that you would be Standing here so close to me There's so much I feel that I should say But words can wait until some other day

      Томми встал с кровати и подошёл к окну. Слушая переливы гитарных струн и печальный голос Уилбура, Саймонс тихонько плакал.       Человек, убеждавший его в том, что родственная душа близко и надо лишь дождаться, расстался со своей.       Тот, из-за кого он верил в любовь, пусть и ассоциировал её только с печалью, оказался несчастным отцом. Который, безусловно, виноват в своём разводе, и в том, что случилось…       Но Томми думалось, что он бы такое простил.       Прошёл бы со своим соулмейтом через эти кромешные ужасы и трудности. Главное, что вместе — ведь так проще. Ненависть и проклятья, казалось, можно отложить до лучших времён.       Саймонс уткнулся лбом в холодное стекло и зажмурился. Найдёт ли он свою родственную душу?

Kiss me once, then kiss me twice Then kiss me once again It's been a long, long time

      Салли, сидя на краю кровати, получше укрыла Флориса.       Мальчик зевнул, потираясь затылком о мягкую подушку, чтобы устроиться удобнее. Завтра ему предстоял большой хороший день.       — Папа обещал научить меня играть на гитаре, — пролепетал Флорис, на что Салли улыбнулась и погладила его по рыжей голове.       — Знаю. Обязательно сыграешь мне потом, хорошо?       Когда мама коснулась подушечкой пальца кончика носа Флориса, тот сонно посмеялся и пару раз кивнул. Салли поцеловала его в лоб, и он почти сразу провалился в сон, мирно сопя.       Салли подошла к окну, за которым лило, как из ведра, и шумно вздохнула, закрывая его.

Haven't felt like this, my dear

Since I can't remember when It's been a long, long time

      Марк мычал себе под нос, пока на его плече умиротворённо спала Софи.       С помощью линейки он оторвал от тетрадного листа ровную полоску. Шум дождя за окном сбивал с пути, но Ранбу всё равно старался сфокусироваться. Мысли ускользали от него, но он ловил их за хвост и возвращал обратно.       «Он выглядит разбитым, когда плачет. Надеюсь, у него всё наладится».       Ранбу несколько раз перечитал то, что сам только что и написал от руки выверенным почерком заучки. Это было детской глупостью — сравнимо с тем, что каждый день рождения, задувая свечи, он загадывал счастье для своего соулмейта. «Пусть он будет счастлив, пожалуйста». Хотел бы Марк знать, сбылось ли это многократно прокрученное в голове желание.       Свернув бумажонку в маленькую трубочку, Ранбу упрятал её в копилку.       Хотелось верить, что эзотерика в самом деле правдива. Ведь тогда всё наладится.

You'll never know how many dreams I've dreamed about you

Or just how empty they all seemed without you

      — Подожди! — взмолился Джаред.       От волнения он расправил крылья, выбегая следом за Тоби в коридор собственного дома. Честность, которой он дорожил, не стоила этой ругани.       — Чего ждать? — дрожащим голосом спросил Смит, а в его глазах стояли слёзы. Он укутался в куртку, которую только что надел, а его губы тряслись, словно на колючем морозе. — Чего ждать, Джаред? — он утёр предательскую слезу, которая всё-таки скатилась по щеке. — Когда ты найдёшь себе ещё одного парня?       — Солнышко, умоляю, послушай…       — Не зови меня так, ублюдок!       Джаред обречённо опустил крылья, и те прошуршали по полу. Он смотрел на Тоби потерянным уставшим взглядом, но всё прекрасно понимал. Это его вина.       Смит с грохотом захлопнул за собой дверь и оказался под дождём. Он шёл под ливнем и ревел во весь голос, не стесняясь никого вокруг. Написать бы Томми или вызвать убер, да только телефон, мать его, разрядился!       Тоби правда был таким глупым мальчиком, и ему можно было изменять? Да, Джаред честно признался в этом и слёзно попросил прощения, но Смит не мог его простить.       Любил бы — не изменил бы, так ведь?       Он скатился спиной по какому-то зданию, что оказалось рядом, и поднял голову к небу, продолжая плакать во весь голос.

So kiss me once, then kiss me twice Then kiss me once again It's been a long, long time

      Уилбур отправил голосовое и выключил телефон.       На лице Голда сияла грустная улыбка, а пальцы уже на уровне автоматизма перебирали струны в проигрыше несуществующей песни.       Завтра ему привезут Флориса. Дома было чисто и всё сияло, пахло дождём и, увы, сигаретами. Последний факт успеет измениться к завтрашнему дню — по крайней мере, Уилбур на это чертовски сильно надеялся.       Эти выходные, Голд молился, пройдут хорошо. Уроки игры на гитаре, готовка фирменного печенья Салли, прогулки по брайтонским паркам с Флорисом. Разве было что-то, что могло быть лучше этого?       Главное — не думать о том, что это всего лишь четыре дня за целый месяц.       И, точно… следовало подготовить ингалятор.

So kiss me once, then kiss me twice Then kiss me once again It's been a long, long time

Long, long time