Вы бесконечно мне (не) приятны.

Руки Стайлза дрожали, когда он открывал номер. Дин уже давно был в относительном порядке, он очнулся ещё на носилках здесь же, но был слишком слаб, чтобы сказать брату о том, что всё хорошо и ему не о чем переживать. У него было сотрясение. Стайлз выговорить не мог названия некоторых назначенных процедур с первого раза, что добавляло масло в огонь. К чему могут привести электроэнцефалография, эхоэнцефалография и офтальмоскопия? Врач почти сразу же определил Дина в обычную палату после постановления диагноза, попросив два дня воздержаться от всех возможных гаджетов, включая телевизор и плеер, а так же чтения. Простыми словами — наискучнейший постельный режим. Дин был в восторге. А сам Стайлз с охотой поддержал врача, отказавшись привозить брату ноутбук. Тот смотрел на него, как на предателя. Теперь же нужно было привести в больницу вещи, потому что ходить в больничной тряпке Дин не собирался. Но на сегодня была ещё назначена встреча с хозяйкой дома, который они собирались купить по переезду. Стайлзу предстояло позвонить и попросить перенести встречу. Он мог бы и сам справиться с подписанием документов, но захочет ли оставаться в городе Дин было неизвестно. — Привет, красавчик, — слева раздался знакомый голос. Омега обернулся и увидел вчерашнюю девушку с ресепшена. — Мне позвонила подруга, которую я вчера заменяла, и сказала, что «тот бледный парень, который вчера уезжал на скорой» двадцать минут назад вернулся. Решила тебя проверить. — А? — ошарашенно выдал Стайлз. — Раскладываю по полочкам, — девушка подошла ближе и аккуратно взяла ключи из рук парня, открывая дверь. — Меня зовут Лэс. Я здесь не работаю. Вчера подменяла подругу, у неё свиданка была. Она вернулась как раз в тот момент, когда вы уезжали. Я ей вкратце объяснила ситуацию и она решила позвонить мне, когда ты появился. По её словам ты настолько бледен, что можешь сойти и за мертвеца, хотя бы сказала за призрака. Полупрозрачный. — А. — Заходи давай. Ты же за вещами? — Да, но мы не съезжаем пока. Не знаю, появлюсь ли здесь ближайшие два дня ещё, но пока придётся побыть в городе. У Дина, вроде как, сотрясение, — медленно и тихо проговорил Стайлз, заходя в номер и оглядываясь в поисках сумки. — Брр. Это не приятно. Преискреннейше сочувствую. Он как? — Лэс подтолкнула омегу к кровати, около которой лежали вещи. — Преискреннейше? Впрочем, не важно. Дин нормально. Жалуется на постельный режим, а так в порядке. Я надеюсь. — Стайлз застёгивает раскрытый боковой карман сумки и забрасывает её на кровать, идя к мини-холодильнику в углу комнаты. Достаёт оттуда поллитровую бутылку холодной воды, резкими движениями открывает и отбрасывает крышку, залпом выпивая половину, чтобы прийти в себя. — Порядок? — спрашивает Лэс, поднимая брови. Руки скреплены в замок за спиной, но Стайлз видит, что это скорее по привычке, нежели показатель власти и излишней самоуверенности. — Ага, — выдыхает Стайлз, ставя руку с бутылкой на верх мини-холодильника. — Но я только что понял, что спокойно подпускаю к себе неизвестного человека, чего делать нельзя. — Тогда давай перестанем быть незнакомцами? — пожимает плечами Лэс. — Я действую только из желания помочь и поддержать. У нас город хоть и не маленький, но вполне дружелюбный. Сейчас ты и твой брат, пожалуй, в самом дружелюбном районе. — О, мы заметили, — фыркает омега с сарказмом, — не бери на свой счёт. Ты действительно не кажешься плохой. Стайлз оглядел новую знакомую: выбритые виски и затылок, оставшиеся волосы собраны в короткий хвост, не яркие, но видные брови, зелёные глаза, светлеющие к зрачку, слегка пухлые, но не накаченные губы, тёмно-синяя водолазка в голубую вертикальную полоску, чёрные штаны с резинкой и салатовые кеды с виднеющимися из-под них жёлтыми носками в красную уточку и чёрная сумка-пояс, перекинутая через левое плечо. Она не выглядела как злоумышленник. Но и Кастиэль, всратый, Новак, не предсказывает своим видом свою неадекватность. — Если тебя волнует — я омега, — добавляет Лэс и Стайлз принюхивается — пахнет ежевикой и ванилью. — Что-то ещё? — Ну… Мне двадцать один, я люблю зелёный цвет, четвёртый год учусь на режиссёра, но работать собираюсь не совсем по профессии — мечтаю стать писателем и уже имею намётки для нескольких книг. Хотя, может быть, как-нибудь, если повезёт, увидишь моё имя в титрах. Я хороший и преданный друг, и это не мои слова, спроси кого хочешь, меня в районе много, кто знает. Люблю гитару, но так и не научилась на ней играть, бисексуал, вкусы различимы — люблю высоких накаченных брюнетов без лишних волос на теле, ну согласись, волосы на груди — это мерзость, а девушек наоборот — хрупких блондинок. В отношениях с дамами я доминант, с парнями — как пойдёт. Что ещё сказать? Люблю читать, больше всего нравится «Институт» Стивена Кинга. Жалею, что его так и не экранизировали. Рисовать и петь я тоже люблю, но не очень умею. Танцы и готовка — моя страсть. — О, — на секунду опешил Стайлз, — хорошо, это… информативно. А с парнями ты подколола? Типа без волос? — Ага, мне по большей части нет дела, но, говоря так, я чувствую себя лучше, потому что уж слишком много парней осуждают волосы на телах девушек. — Да, это дичь. Впрочем, давай я расскажу о себе. — Во внимание, — улыбается Лэс. — Идёт девятнадцатый год, как я родился, кроме Дина у меня есть ещё и Сэм — они мои старшие братья, воспитавшие меня. Не знаю, честно ли говорить это, потому что ты ничего о семье не сказала. — Обещаю исправить это позже, — дёргает носом девушка. — Цвет… Наверное синий. Нет, оранжевый. Мне нравится оранжевый. — Стайлз на секунду замолкает. — Я пока не решил, кем хочу стать, так что братья не против, если год я отдохну и решу. Гетеро. По крайней мере, а всю жизнь мне нравились только девушки, — вернее одна и имя ей Лидия Мартин, поправляет себя мысленно омега и продолжает уже вслух: — Увлечения… Я тоже люблю читать, чаще это фантастика или детективы. Пару лет Дин обучал меня боевым искусствам и стрельбе. — Оу, сеньор, и каковы были ваши успехи? — Мне сложно оценить самому, но, мне кажется, на шестёрочку вытяну. — Я вам похлопаю, сеньор, — смеётся Лэс и наклоняет корпус в поклоне, аплодируя. — Почему сеньор? — поворачивает головой Стайлз, поднося бутылку ко рту и делая глоток. — У меня так дедушка со своей знакомой общался. Теперь я сама иногда называю так людей. Никто не против. Расскажешь что-то ещё? — Моя мать умерла при родах, отец обо мне не знал, Дин и Сэм двоюродные братья. Их мама погибла в пожаре, когда Сэму было полгода, а Дину четыре, я тогда даже не родился. Отец их, Джон Винчестер, сыновей после не воспитывал, ушёл в депрессию и запои. Всем занялся Дин. А недавно Джон исчез. Просто исчез и всё. Дин, несмотря ни на что, любит папу и не может оставаться с Лоуренсе, так что мы решили переехать. — Стайлз допивает воду и комкает бутылку, прикручивая крышку. — У Сэма контракт подписан, так что раньше, чем через месяц он к нам не приедет. Юристом выучился. В Стенфорде. Я им очень горжусь. И Дин тоже. — Ты очень любишь братьев? — умилённо говорит Лэс, видя, как светятся глаза собеседника при их упоминании. — Ага, очень. Но теперь твоя очередь. — Стайлз идёт к сумке, чтобы разобрать её и привести в больницу всё самое лучшее и нужное. — Я единственный ребёнок в семье. Воспитывает меня отец, где мама я не знаю и знать не хочу, она сидит пожизненное за убийство. Кого — понятия не имею. С отцом отношения хорошие, я его люблю. — Лэс улыбается ещё шире, сверкнув глазами. — Он прекрасный отец и друг. — Что ж, я рад за тебя, — пожимает плечами парень, выкладывая на кровать сигареты и блокаторы. — Вы курите? — удивлённо раскрывает рот Лэс. — Дин иногда балуется. В тяжёлые дни. Он сильный, но не железный. Девушка хочет что-то сказать, но у неё звонит телефон. Она вопросительно смотрит на Стайлза, получает кивок и встаёт с кровати, чтобы выйти за дверь и ответить. — Да, Анна, привет. — Лэс, привет. У меня срочный вопрос, — голос Анны звонкий, но с лёгкой ноткой волнения. — Я во внимании. — У тебя же знакомая работает в мотеле «Фриасбарс». — Допустим, — Лэс подходит к окну и проводит рукой по старой деревянной раме. — Там вчера остановились два брата — Дин и Стайлз Винчестеры. — Знаю таких. — Они как? Они спасли мою собаку, а потом Кас ударил Дина и я… я волнуюсь за него. — Это Кас был? — вскрикивает Лэс, сжимая дерево от неожиданности. — Да, а ты… — Фиса меня попросила её заменить на пару часов вчера вечером. Я их знаю. — Ох, слава Богу. Они в порядке? Дин выглядел страшно, — Анна поджимает губы, выставляя руку, чтобы Габриэль не вмешивался в разговор, но всё-таки ставит на громкую связь. — Он в больнице. — Что?! — теперь уже вскрикивают Новаки. — Лэс, что с ним? — Стайлз говорит сотрясение. Он вчера сознание потерял, брата до слёз напугал. Я скорую вызвала, они его забрали. До твоего звонка я разговаривала со Стайлзом. — Блять, хреново дело, — прикрывает глаза Габриэль, касаясь пальцами переносицы. — Ещё как. Вы видели, как ужасно выглядел Дин, а значит понимаете, что он имеет полное право подать на Кастиэля в суд за умышленное причинение физического вреда? И я бы встала на их сторону. И плевать мне на причину, — выплёвывает Лэс, — будь что серьёзное, Дин был бы мёртв, а раз он жив, значит налажал Кас. — Именно так, — кивает Анна. — Ему сказали, что машину угнал Дин, вот он и ударил его в левый. — Выдыхает Габриэль, доставая телефон. — Да, в правый глаз парню дал офицер Шомер, — информирует Анна. — Ты знаешь номер больницы, в которой Дин? — Нет, но могу спросить у Стайлза. — Лэс идёт обратно к двери, — хотя вы сами спросите, захочет — ответит. Простите, ребята, но так будет честнее. — Слышен скрип двери, — и снова привет, сеньор. Тут у тебя спросить хотят. Но. Если ты не ответишь, они обещают не выяснять всё сами, верно я говорю? — Да, — сквозь зубы соглашается альфа. — О, привет, Габриэль, что ты забыл? — угрюма здоровается Стайлз. — У нас с братом к тебе вопрос по поводу Дина, — спрашивает Анна, — он в какой больнице? Хотелось бы навестить. Стайлз молчит минуту. У него в руках полупустая сумка с вещами на два дня и выражение тоски на лице. Так и хочется подойти и обнять, пообещать, что всё будет хорошо. — Лэс напишет вам, когда я приму решение. — Хорошо, мы примем любое. Спасибо, — мягко соглашается Габриэль, — береги себя. — Ага, обязательно. — В трубке раздаются гудки, Стайлз садится на кровать и выжидающе смотрит на Лэс. — Рассказывай. — Что именно ты хочешь услышать? — Всё, что ты знаешь о Новаках. Может Дин был прав и неадекват у них только Кастиэль. Тогда, в теории, я могу подпустить их к брату. Габриэля и Анну. А может быть, — добавляет Стайлз, — толька Санну. Она милая. — Невозможно не согласиться. — Лэс усмехается. — Габриэль держит приют для животных. В основном там собаки, но кошки тоже есть. Я иногда туда заглядываю. И, клянусь Локи, они счастливы. Возможно не так, как будь у них хозяин, но живут в уюте и тепле, всегда сытые. Гейб любит животных, Анна так и познакомилась с Санни. Это её собака. Он забрал её ещё щенком с обочины, вылечил после перелома передней правой лапы — прошлые хозяева выкинули малышку из машины в движении. А она совсем масенькая, не больше месяца вроде бы было. Ну и Анна не выдержала и забрала к себе. Вот, уже пятый год вместе. — Это круто, — соглашается Стайлз, улыбаясь уголками губ. — Если говорить про Кастиэля… то я с ним не очень хорошо знакома. Мы виделись пару раз, когда Анна приглашала меня с отцом отметить какой-то праздник вместе, но не то чтобы мы общались. Знаю только, что он тоже любит помогать, но часто занят на работе, поэтому делает это только тогда, когда просят. — Помощники, блин. А какие дружелюбные полицейские, я не могу, — язвит Стайлз, закатив глаза. — Стайлз, — осуждающе наклоняет голову Лэс. — Не суди всех по одному Кастиэлю. Я понимаю твою злость и даже, скажу больше, на твоём месте реагировала бы так же, но пойми — наш город прекрасен. Не только своей красотой, но и добрыми людьми. Ваш случай с Касом — единственный, за последние десяток лет, когда новоприбывшие были так недружелюбно встречены. И я искренне сожалею. Габриэль сожалеет. Анна и Кастиэль тоже. — Всё, закрыли тему, не хочу говорить о Новаках. И ты. — Омега поджимает губы, — не имела права рассказывать им о Дине. Как приеду в больницу, скину адрес, номер свой дай, — Стайлз тянется в карман за телефоном. — Записывай. И прости.

***

Палата Дина представляла из себя небольшую комнату с приоткрытом окном слева от кровати и тумбочкой под ним. В углу был закреплён телевизор, но пульт забрали, во избежании казусов. Стояло два одинаковых стула по разные стороны от койки, светло-зелёные обои и на тон темнее занавески. Поставили омегу в одиночную палату, чтобы лишний раз не тревожить. Стайлз заходит к Дину и приветливо улыбается. Тот полусидит на кровати, задумчиво смотря на свою руки, сложенные на коленях. Он не привык ничего не делать, а здесь предстояло занимать этим минимум два дня. так что градус ненависти к Новакам, в частности, к Кастиэлю, рос с каждой секундой, проведённой в никуда. Даже не почитать, не говоря уже о телевизоре и фильмах о ковбоях. — Привет, ты как? — Лучше всех, — угрюмо тянет Дин, оторвав взгляд от своих рук. Но стоило посмотреть на брата, пусть и не улыбающегося ярко, как в обычные дни, настроение значительно поднялось. — Но я рад тебя видеть. Всё хорошо? — Э… да. — Стайлз поставил сумку на стул и достал оттуда серые футболку и штаны. Его нервозность выражалась в слегка трясущихся руках и неуверенных движениях. — Но мне надо тебе кое-что сказать, обещай, что не будешь бить. — Тебя — никогда, — серьёзно обещает Дин, не понимая, к чему всё идёт. — Габриэль всё знает и, возможно едет сюда. С Анной, которая тоже всё знает, — Стайлз быстрыми движениями вытаскивает из сумки упаковку вишнёвого пирога и протягивает брату, зажмурив глаза. — Эй, малыш, не пугайся так, — успокаивающе шепчет Дин, левой рукой забирая сладость, а правой поглаживая подрагивающее запястье Стайлза. — Мне крайне не нравится перспектива увидеть их снова, но у меня было время обдумать всё и, по сути, они ни в чём не виноваты. Надо ли ненавидеть их из-за отвратительного брата? — Нет, — открывает глаза младший омега, робко улыбаясь. — Но откуда у тебя номер Габриэля? Или вы лично встретились? — Ни то, ни другое. Я взял номер Лэс и скинул ей адрес больницы, как только доехал сюда. Ни секундой раньше, чтобы они не приехали первее. — Лэс? — поднимает брови Дин, фыркая. — Девушка с ресепшена. Когда ты… — Стайлз тормозит, глубоко вдыхая. Поглаживания брата помогают вспомнить, что всё хорошо и тот вечер в прошлом. — Когда ты упал в обморок, я не смог найти телефон и спустился вниз, попросил посмотреть. Когда тебя забирали санитары она подсказал мне взять документы на всякий случай. Я сам тогда туго соображал. — Но ты молодец. Ты справился и не оставил меня, я горжусь тобой. — Но я так растерялся… — Однако я здесь, а ты не стал медлить и нашёл способ помочь мне. Мо-ло-дец. — Да, ты прав, — соглашается Стайлз. Они сидят так ещё какое-то время, наслаждаясь тишиной и уютом. Дин гладит руку брата, прикрыв глаза и отдаваясь моменту. В последние время слишком много переживаний и нет времени отдохнуть не только физически, но и морально. Исчезновение отца, преследование кошмаров и воспоминаний, начинающаяся зависимость от никотина, начальница Сэма, переезд без Сэма, а теперь ещё эта ситуация с Новаками. Дин хотел просто испариться и ничего не чувствовать, кроме братьев и их касаний, лишь бы знать, что они в безопасности и всё хорошо. Идиллию прерывает робкий стук в дверь. — Дин, это мы… — слышится неуверенный голос Габриэля из коридора. — Входите, — отзывается старший омега и жалеет о своих словах, стоило на его глазах показаться всем трём ему знакомым Новакам. Вся лёгкая атмосфера разом пропадает. Напряжение между Дином и Кастиэлем можно почувствовать кожей. — Ээээ, прежде, чем ты нас всех убьёшь, тебе стоит знать, что у Габриэля приют для животных и без папочки они все загнуться. Подумай об этом.