Вы бесконечно мне (не) приятны.

К приезду домой Дин уже остывает и не так сильно злится на Кастиэля, посмевшего им манипулировать. Истинность — это важный аспект жизни всех омег и альф, и добиваться прощения словами о том, что являешься истинным — подло и мерзко. Будто опустить руку в бочку волос из слива, а после свалиться туда всем телом. Выбраться ты выберешься, но осадок и нервозные воспоминания с фантомными ощущениями останутся на всю жизнь. В общем и целом, из-за вранья Кастиэля Дин чувствовал себя отвратительно. Он не лез в тему истинных, так как был слишком занят заботами о маленьких братьях, а после, когда Сэм поступил в колледж, а о Стайлзе уже не требовалось столько смотреть и контролировать, просто не нашёл в себе сил на это. Эмоциональное истощение дало о себе знать.

So sick and tired of being alone

Надоело, устал быть один,

So long farewell I'm on my own

Всем пока, прощайте, я сам по себе.

I'm sorry mom I've got to go

Прости, мама, мне нужно идти,

I dug this grave I call my home

Я вырыл себе могилу и называю ее домом.

Нет, сейчас всё лучше, Сэм закончил колледж и уже почти два месяца работает в компании, пообещавшей ему по истечению контракта перевести его в филиал в новом городе, а Стайлз окончил школу и дал себе год на отдых и размышления, да и о заработке денег не стоит так сильно париться, но с детства приученный быть начеку и следить за братьями, он уже не имел возможности расслабиться. Просто не выходило. Голову сразу преодолевали мысли по типажу схожие с «Я сейчас здесь валяюсь перед телевизором, а на Стайлза могут напасть старшеклассники», «из-за моего безделья Сэм рискует напороться на неприятности» и тому подобные. Весьма удручающе и выматывающе.

My life don't mean that much to me

Моя жизнь ничего особо для меня не значит?

So I'm living for you yeah I'm living for you

Я живу ради тебя, да, ради тебя.

And you can't stand the sight of me

И ты не выносишь моего вида,

So what's the point of this fucked up catastrophe

Так в чем же смысл этой греб*ной трагедии?

В настоящем Дин вышел на крыльцо дома, даже не позаботившись о том, чтобы надеть поверх футболки куртку. Конец сентября и первые дни октября выдались прохладными. Омега упёрся локтями в ограждения, перед этим взяв из заднего кармана старых джинс почти нетронутую пачку сигарет, несколькими минутами ранее забранную из машины. Короткий щелчок зажигалки и вот Дин уже делает первую затяжку. Морщится, но не с непривычки к сигаретному дыму, а от боли в лице, потому что синяки всё ещё болят. Он смотрит в небо, позволив мыслям увести себя из этого места. Может, показалось, но в последнюю секунду разговора с Кастиэлем у того перекосило лицо от боли, Дин не уверен. К тому же, ничего не отменяет возможности язвы у этого противного альфы. Или отсутствия мозгов. Это же тоже должно причинять боль? Омега усмехается своим мыслям и возвращается в реальность, с твёрдым намерением написать Лэс. Открывает пустой чат с девушкой и, зажав сигарету между губами и не дыша, быстро набирает текст. Секунду посмотрев на экран с сомнением, нажимает на «отправить» и убирает гаджет обратно в задний карман.

Вы. 17:25

Ещё раз увижу Кастиэля — ударю ему в глаз.

Из этого выходит:

а) я тебя больше не буду слушать в таких ситуациях;

б) Кастиэль Новак — лживый мудак.

А я ненавижу лжецов.

Спустя полчаса рассматривания неба и двух медленно скуренных сигарет в душу Дина заглядывают сомнения. Удручённо выдохнув, он потирает ладонями глаза и идёт в дом, чтобы сесть за ноутбук и прочитать в интернете об истинности. Кресло, стоящее около дивана, мягкое и приятное на ощупь, но взявшееся из ниоткуда волнение не даёт насладиться им в полной мере. В груди клокочет неприятное предчувствие и заставляет ускориться.

I'm waiting for my time to start

Я жду, когда начнется мое время,

As I waste it as I waste it

Трачу его, трачу.

I pop these pills to waste some time

Глотаю эти таблетки, чтобы убить время,

As I'm faded as I'm faded

И забываюсь, забываюсь.

Мелькает мысль, что стоит всё-таки следить за Габриэлем, мало ли забота всего лишь маска и ни какой истинности нет. Стайлз ведь маленький (для Дина точно) и мало с кем общался по жизни, неудивительно, что он так быстро смог влюбиться в проявляющему к нему доброту человеку. Но это сразу отлетает, как только вылезает статья «Чем человеку грозит ненависть своей истинной пары и почему они не могут оскорблять друг друга. Всё об истинности». Дин в шоке отстраняется от экрана ноутбука, упираясь спиной в спинку кресла. Нет, он подозревал, что встретит что-то подобное, не спроста же сомнения полезли, но до последнего надеялся, что это только из чистого чувства вины. Оно же постоянно следует за ним, неудивительно, что и здесь выставило его единственным виноватым. Открывать статью было страшно. Руки начали мелко дрожать от страха, что с Кастиэлем могло что-что случиться и Габриэль теперь бросит Стайлза. Для самого Дина братья были важнее и он вполне мог поступить так. Что мешает сделать так и альфе Стайлза? Ответ прост: коль так же связан с семьёй — ничего.

This shit messes with my head

Это дер*мо выносит мне мозг.

The only home I know is my bed

Единственный дом, что у меня есть — это моя кровать.

Too lazy for a suicide

Слишком лень совершать суицид,

I just watch the days pass hoping to die

Я просто наблюдаю, как проходят дни, в надежде умереть.

Но прочитать всё-таки стоило. Мало ли, Кастиэль так подыхает без него и только омега может спасти? Дин надеется, что система работы не такая. Альфа не тот человек, которого хочет он сейчас видеть. Дин в принципе не хочет видеть никого, кроме прижавшегося к боку Стайлза и лежащего рядом Сэма. Только их. Живых, спокойных и в полной безопасности. Заранее спасибо, вселенная. Статья, как назло, загружается всего за секунду. Оформление сайта эстетически приятное и в какой-то мере нежное, с бирюзовым цветом главным фоном. Дин мысленно чертыхается и давит на глаза большим и указательным пальцами, желая забыть последние дни. Ну всё, кроме счастливых и влюблённых улыбок Стайлза. И, если так подумать, то они же являются причиной не забывать ничего. Омега уверен, если существует способ стереть память (кроме физических и психологических травм, естественно), то пропадёт и сияющий от окрыляющей любви Стайлз. Кастиэль того не стоит.

So sick and tired of being alone

Надоело, устал быть один.

So long farewell I'm on my own

Всем пока, прощайте, я сам по себе.

I'm sorry mom I've got to go

Прости, мама, мне нужно идти,

I dug this grave I call my home

Я вырыл себе могилу и называю ее домом.

«Истинность — очень сложная и не полностью изученная наука, некоторые учёные уверены — не изучено и пятидесяти процентов. Но вот, что нам известно на такой подраздел, как эмоциональная и физическая связь. Начнём с неспособности человека оскорбить своего истинного. По неизвестной причине в горле тут же встаёт ком, не дающий произнести и слова, пока говорящий собирается оскорблять пару. Никому ещё неизвестно, что служит причиной, и связано ли это с магией или же чем-то подобным. Зафиксированы случаи, когда сказанные в порыве ярчайшей ненависти слова альфы убивали омег. Всё начиналось с сильнейшей болью во всём теле, заставляющих потерпевших кричать и рыдать от боли, некоторые теряли сознание, но даже это не спасало от смерти. До изучения вопроса о корне всего происходящего современные учёные не дошли, так как такого давно не происходило, а ставить опыты на людях не принято. Да и сложно омегу заставить ненавидеть своего альфу. Так как организм альф сильнее, случай со смертью в связи с ненавистью омеги известен лишь один. Кастиэль Новак, альфа, управляющий компанией…» Дин в ужасе распахивает глаза и закрывает ноутбук. Он глубоко вздыхает и трясущимися руками зарывается в волосы. — Покажется же такое, — он уверен, что дата выхода статьи стоит за прошлый год, до его встречи с Кастиэлем, да и жив тот, только если речь не идёт об однофамильце с тем же именем. Но как много в мире альф Кастиэлей Новаков? Дин сжимает руки в кулаки и на секунду зажмуривается, вспоминая слова Бобби: верь себе и тому, что говорит твой разум, но никогда не заглушай голос сердца».

Daydreaming of my funeral

Размышляю о своих похоронах,

Like who would show bet no one would go

Например, о том, кто придет, наверняка никто.

Hey Dad would you show up for me now

Эй, пап, а сейчас ты бы пришел?

Just to bury your little boy in the ground

Просто похоронить своего мальчика.

You broke my heart when you left me

Ты сильно огорчил меня, когда меня бросил.

Was just waiting

Я всё ждал и ждал.

Was just waiting

Я всё ждал и ждал.

I pop these pills to waste some time

Глотаю эти таблетки, чтобы убить время,

As I'm faded as I'm faded

И забываюсь, забываюсь.

Омега решает оставить чтение статьи на неопределённое время и хватается за телефон, чтобы написать Стайлзу:

Вы. 18:17

Ты с Габриэлем?

So sick and tired of being alone

Так надоело быть одиноким.

So long, farewell, I'm on my own

Прощай, я сам по себе.

I'm sorry mom, I've got to go

Мама, прости, я должен идти.

I dug this grave I call my home

Я вырыл эту могилу и называю ее своим домом.

***

Бальтазар зло смотрит на Стайлза, выходя из палаты, в которой бессознательно лежит Кастиэль под капельницей. Врачу уже рассказали причину и то, как узнали сами. (И хорошо, что официант додумался ответить на звонок контакта, подписанного как «Габриэль-мать-Тереза»). — Как можно не знать о таком аспекте истинности, блять?! — шипит альфа, сжимая челюсть. За младшего брата страшно, ведь, хоть смерть ему вряд ли грозит, но такой явный отказ истинного омеги — это больно для каждого. Теперь яростью пылает взгляд Стайлза. Он делает шаг вперёд и хватает Бальтазара за воротник футболки под рабочим халатом. Его запах полон решимости и гневом. Габриэль понимает, что делает его омега и пытается успокоить, мягко кладя руку на предплечье, но даже не удостаивается и крупицы внимания. — Он всю свою жизнь, начиная с четырёх, посвятил воспитанию Сэма и меня, нашёл способ законно зарабатывать с восьми и никогда не думал о себе. Купить Сэмми новую книгу, а не себе нормальную и не дырявую обувь, отправить братьев в зоопарк с Бобби, потому что им нужна нормальная жизнь, а самому отправиться искать подработку, чтобы хоть сколько-нибудь заработать, накормить Стайлза и Сэмми последней едой в холодильнике, забыв о том, что сам не ел три дня! Сидеть с заболевшим мной, не спя, потому что тогда я действительно серьёзно болел, но возможности пойти в больницу не было, купить Сэмми тёплую куртку, пока у самого всё ещё нет ботинок нормальных! Да даже штанов. А мы маленькие и глупые, ничего не соображаем, ничего не видим и не понимаем, как Дин мучается. Всё нас успокаивает его нежная улыбка, ласковые поглаживание по волосам и любящие глаза, — Стайлз почти плачет, потому что они с Сэмом действительно долго не обращали внимание на то, как живёт Дин, в то время как старший слишком рано стал для них отцом и матерью. Обеспокоенно сжавшие пальцы Габриэля на собственной руке почти не ощущаются, потому что в груди всё ещё грохочет туча обиды на слова Бальтазара. — У него просто не было времени на это! Не было. Он думал только о нас с Сэмом, о том, как сделать для нас лучшую жизнь! А вот теперь омега плачет, не замечая мокрые дорожки на щеках. Чувство вины и стыда перед Дином накатили с новой силой, стало совсем плохо. Стайлз шатается и тут же оказывается в тёплых объятиях Габриэля, обнявшего его со спины. — Тише, детка, всё хорошо, не надо кричать на Бальта, — шепчет в ухо альфа, носом утыкаясь в волосы парня. — Пусть он тогда даже не зарекается о Дине в таком свете, ясно?! Я тоже не божий одуванчик и так могу врезать по морде, что то, как выглядел Дин покажется просто идеальным. Знаете, в каких районах мы жили? А со скольки лет Дин обучал нас с Сэмом драться? Дин вообще лучший, — уверенно бурчит последнюю фразу Стайлз, разворачиваясь в объятиях и утыкаясь лбом в грудь своего альфы. Анна тихо присвистывает, Бальтазар в капитулирующем жесте поднимает руки, а Габриэль восхищённо смотрит на омегу и не может сдержать нежной улыбки. В коридоре появляется Лэс с четырьмя стаканчиками кофе на подносе. А, нет. — Во-первых, — начинает она, — вы, Винчестеры, боевой народ, я всё больше восхищаюсь вами, а во-вторых, — подходит к Анне, — твоё латте, дорогая, Бальт, забирай эспрессо, ээ, — смотрит на обнимающуюся парочку и не может сдержать широкой улыбки, — я могу пока оставить их у себя, но помните — остынет. — О нет, — издаёт смешок Стайлз и отстраняется от груди альфы, — я не люблю холодный чай. Ты же чай взяла? — Да, несложно запомнить, что кофе ты не пьёшь. Тем более после того, как твой, — Лэс кивает на зардевшегося Габриэля, — нам с Анной часами рассказывал о каждом вашем свидании. — Не часами, — оправдывается альфа, подходя, чтобы забрать свой напиток, — и было-то всего один раз. — Ври дальше, братишка, ври, — глухо хмыкает Анна и открывает дверь, чтобы посмотреть, как там Кастиэль. И в это время Стайлзу приходит сообщение: Самый-самый Бэтмен. 18:17 Ты с Габриэлем?

Вы. 18:18

Да.

И да, Кас в порядке, он сейчас с нами в больнице, но полный порядок. Всё хорошо.

Стайлз понимал, что напрямую Дин не спросит, но точно после новых открытий будет очень волноваться за альфу, поэтому не решился дожидаться вопроса. Самый-самый Бэтмен. 18:21 Ты давно узнал?

Вы. 18:21

О такой особенности истинных?

Вчера вечером, когда Гейб позвал на час в кафе. Тогда-то он мне всё и рассказал.

Самый-самый Бэтмен. 18:24 Хорошо. Я рад за вас с Габриэлем. Он выглядит, как надёжный партнёр. Щёки, кажется, легко покраснели, но никто из присутствующих этого не заметил, так как были увлечены очнувшимся Касом.

Вы. 18:25

Спасибо.

Вы. 18:39

Тебе стоит с ним поговорить.

Добавляет он, наблюдая за счастливой семьёй. Лэс одобрительно хмыкает, когда Стайлз показывает ей экран. Самый-самый Бэтмен. 18:41 Я знаю. — Эй, Кас, — омега облокачивается плечом о дверной косяк и смущённо улыбается, — Дин не признает этого, но он сейчас очень за тебя волнуется. — Это… ему не стоит переживать. Я в порядке, — Анна сжимает руку брата с капельницей. — И сам виноват. Бальтазар осуждающе смотрит на Кастиэля, но тот не реагирует. — Должен был подумать о том, что Дин недоверчивый. — Давайте сейчас не об этом? — встревает Габриэль, разрываясь между тем, чтобы смотреть на брата и тем, чтобы любоваться своим омегой. — Согласен, — фыркает Стайлз, поддаваясь вперёд, — вот вы знали, что язык кита весит четыре тонны, а член достигает длины до трёх метров? — Стайлз! — смеются все одновременно, даже хмурый Бальтазар, видимо, решивший, что взять перерыв на смене, после того, как очень сильно распереживался — не такая уж и плохая идея. — Ну, я люблю китов, кто вообще не любит китов? — И почему я не удивлён? — мягко улыбается Габриэль, делая шаг по направлению к своему омеге. — О, — вспоминает что-то тот, — а можно я вас сфоткаю? Сэму хочу отправить, он просил.