Четыре свидания и два поцелуя

— А… точно, — заворчал Леви. — Пошли. Это стоило кучу денег. Я собираюсь на это хотя бы посмотреть. — А что за фейерверк, сэр? — Бессмысленные траты нашего и так не великого бюджета — вот это что. Все потянулись на улицу. Леви задержался дать указание бармену спрятать весь оставшийся алкоголь и под угрозой расстрела не отдавать его взбесившимся от вседозволенности кадетам. — Мне тут оборону надо держать, капитан. Меня же сметут. — Скажи им, что я вернусь через три минуты. Это их охладит. И дай еще бутылку. — Открыть? — Да. Бармен откупорил бутылку и засунул пробку обратно в горлышко. Леви не знал, пригодится ли еще вино, но как обычно решил перестраховаться. Микаса стояла и ждала его у выхода. Толпа уже схлынула. Они вышли на внутренний двор. Все возбужденные и пьяные толпились и ждали невиданного зрелища. Ханджи лично подпалила фитиль и стала ждать. — Отойди, очкастая! — крикнул ей Леви. — Взорвешься ведь, бестолочь. Зои отошла ровно на два шага. Когда коробки стали стрелять в воздух, она завизжала как девчонка. Бах! Бах! Бах! Над корпусом распустились разноцветные цветки из искр. — Красиво, — сказала Микаса. Леви глянул на нее. Запрокинув голову, она смотрела в небо, в темных глазах вспыхивали отражения фейерверков, на губах гуляла легкая улыбка. — Мда… Недурно, — согласился Леви нехотя. Когда представление закончилось, Микасу оттащила в сторону Браус, еще пара девчонок тоже подошли и стали что-то говорить ей взволнованным шепотом. Леви отметил это с удовлетворением. Прекрасно! Теперь-то все в курсе, что он по девочкам, и вопрос можно закрывать. Микаса вернулась немного растерянная. — А… а что дальше, сэр? Может, прогуляемся? Леви сметливо прищурился. — Умоляли тебя увести меня с глаз долой, чтобы бесчинствовать дальше? — Ну… если честно, да. Они украли ящик вина и… — Один? — Говорят, один. — Ладно, на такую толпу это допустимо. Ну пошли прогуляемся. Дам им час повеселиться, но не больше. — Какой вы сегодня великодушный, капитан. Все побрели кто куда со двора. — Куда хочешь пойти? — К озеру? — Тащиться двадцать минут. — Двадцать туда, двадцать обратно, вот и час. Леви вздохнул. — Ты действуешь на меня слишком умиротворяюще, Аккерман. Не привыкайте к этому. — Правда, сэр? Я польщена. — Не обольщайся. Ты все еще мелкая заноза в заднице. — От вас это звучит как комплимент. — Нет, не звучит. Они побрели прочь от корпуса. Леви все еще сжимал бутылку за горлышко. Вино в нем явно проделало небольшую брешь, в которую полезли всякие мыслишки о стройных ногах Микасы. То, что они уходили от толпы вдвоем, явно играло на руку его плану, но он не то чтобы собирался компрометировать ее, девчонку с тремя первыми свиданиями и только. Небось еще девственница и трясется над «репутацией». — Не боишься, что о тебе подумают? Уходишь со мной в темный лес только вдвоем. — Мне плевать, что они подумают. Да и вряд ли кто-то поверит, что между нами могут быть такого рода отношения. — Почему же? Я уверен, все именно об этом и сплетничают прямо сейчас. — А вот и нет. Все говорят, что вам просто стало скучно. — Что, правда? — расстроился Леви. — Черт, это не тот эффект, которого я добивался. — А какого вы добивались? — Чтобы от меня отстали с предположениями о моей нетрадиционной ориентации, — сознался он с чего-то. — Да, такие есть. Значит, вранье? — И ты туда же? — Просто скажите, что вы любите женщин. — Я люблю женщин. Кому об этом сказать, чтобы от меня отвалили новобранцы? — Я постараюсь всем это передать. — Уж расстарайся. Они шли мимо конюшен, и Леви притормозил. — Погоди-ка. Подержи. — Сунул бутылку Микасе и вошел в помещение, где хранили сбруи и седла. Выбрал самую чистую попону и вышел обратно. — Не собираюсь морозить задницу на земле, — заявил он на вопросительный взгляд Микасы. — А тебе вообще нельзя. Простудишь себе всякие там нужные бабские штуки. — Спасибо за заботу, сэр. Но теперь это точно выглядит неоднозначно, — она покосилась на попону. — Как будто мы на ней собираемся… эм… что-то делать. — Мы и собираемся на ней «что-то делать». Сидеть, пялиться на озеро и прикончить бутылку. Пошли уже, скромница. Только что не переживала за свою репутацию. Они побрели дальше. Вокруг по углам жались парочки, жгли костры, смеялись компании. Леви чувствовал, что нет-нет да и пялится кто-то из темноты на их маленькую процессию. Прекрасно, пускай пялятся. — Честно сказать, я совсем не подумала об этом, сэр. То есть… Репутация и вы — вещи такие… несовместимые. — То есть, со мной нельзя потрахаться ни при каких условиях? — Конечно нет, сэр, — фыркнула Микаса. — Вы же капитан. — Меня не кастрировали, присвоив звание, знаешь ли. Микаса нервно хмыкнула. — Теперь я начинаю смущаться, сэр. Вы же… вы не рассчитываете на продолжение свидания в этом ключе? — Не пори чуши, — Леви зевнул. Устал как собака, а теперь еще таскайся туда-сюда, и полночи придется бродить по корпусам и загонять всех спать. Может, и хрен с ними? Пусть делают, что хотят? Они обошли последний корпус и побрели по тропинке в лес. Надо было подняться на холм, оттуда открывалась панорама на озеро. Леви к живописным видам слабости не питал, но все же пару раз заставал озеро под лунным светом и не мог не признать, что смотрелось романтично. Чем не местечко для свидания. Другое дело, что свидание у них какое-то черти какое. Свидание с Микасой. Дурдом какой-то. Немыслимо! Пока брели по лесу, замолчали. Леви думал о делах, что по возвращении нужно будет сверить списки продовольствия и пересчитать оставшийся алкоголь. С наемных станется своровать что-то. Микаса витала где-то в облаках. Поэтому возню в кустах они услышали загодя. Охи, вздохи, тяжелое дыхание и ерзание. Никаких сомнений — кто-то трахался за ближайшим деревом. Леви горестно вздохнул и протянул попону Микасе. Отгонит идиотов обратно в корпус, и пойдут дальше. Но она попону не взяла. Замотала головой и кивнула — пошли дальше. Леви возмущенно ткнул пальцем: Ты это слышишь? Она пожала плечами, даже в темноте было видно, что покраснела. «Ну слышу. Не мешайте, пойдем». Леви глянул в темноту. Кто-то трахался там и трахался с чувством. — Еще-е-о… Да… — застонал женский голос, и у Леви по телу, хотел, не хотел, прокатились мурашки. Останься тут совершенно невозмутимым, когда в метре от тебя кто-то вот-вот кончит. Он закатил глаза и скривился. Ладно, живите, придурки чертовы. Нашли место, ей богу, в двух шагах от тропинки, мозгов отойти подальше не хватило или так прихотнулось люто? Они с Микасой пошли дальше. Через минуту ночных любовников уже было не слышно, но чертова неловкость между ним и Микасой взлетела, как баллон газа, у которого отлетел вентиль. — Говорил же, что влияешь на меня дурно, — заворчал Леви. — Эти идиоты подхватят что-нибудь в этом лесу, а потом лечи их за казенный счет. — Вы совершенно лишены такта, капитан? Людей в такой момент лучше не беспокоить. — А я и не собирался их «беспокоить». Я собирался влепить им по три наряда и отправить трахаться в корпус — в приемлемое, безопасное, чистое место. — Я думаю, они не оценили бы вашу заботу. — Никто никогда не ценит мою заботу почему-то. — Вы своеобразно ее проявляете, сэр. — Как умею, так и проявляю. Как будто мне есть дело, что кто-то трахается. Меня волнуют только последствия, которые мне приходится разгребать. Они поднялись на холм. Перед ними как темное стекло лежало озеро. Луна отражалась. Эх, ну хоть стихи читай. — Красиво, да? — Восхитительно. Леви расстелил попону у поваленного дерева, сел, прислонившись спиной, предварительно тщательно проверив, что на старой коре не осталось липкой смолы. Еще не хватало ее потом отчищать. — Дай вино, — протянул руку. Микаса отдала ему бутылку. — Черт, мы забыли бокалы. — Пейте из горла. Это так дерзко. — И негигиенично. — Я могу не пить. — Я что, один буду напиваться? В чем интерес? — Тогда терпите. Микаса села рядом. Ни миллиметром одежды не коснулась его, и все же Леви напрягся. Сидят одни в лесочке, перед романтичной картинкой ночного озера, с бутылочкой вина. Он и Микаса. Может, он в горячке валяется, и это ему снится? Леви мотнул головой и приложился к бутылке. — А… — достал платок, вытер горлышко. — Держи. Микаса кивнула. Аккуратно наклоняя, сделала маленький глоток, но горлышко губами не обхватила. Вино побежало по подбородку. — Свинство, Микаса! — Леви платком поймал струйку у нее на шее за секунду, чем она бы попала на шарфик. — Сейчас вся будешь измазана. — Простите, сэр. — Обхватывай горлышко губами. Это же не стакан тебе. — Не могу. Это… вульгарно. — Вульгарно? Боже мой, откуда тебе известно это слово? — Представьте себе, я умею читать. — Вульгарно! — развеселился Леви. — И почему это вульгарно? Он забрал у нее бутылку, оттер горлышко и, нагло обхватив его губами, сделал два хороших глотка. — Потому что выглядит… неприлично. Для девушки по крайней мере. — И на что же тебе намекает это горлышко, стесняюсь спросить? — Нет, не стесняетесь. — Ладно, можешь не отвечать, я, представь себе, догадался. — Очень рада, что вы догадливы, капитан. Леви затолкал пробку в горлышко и отставил вино. — А… хорошо, — пришлось ему признать. Он сидел на мягкой попоне, прислонившись к дереву, ночь была светлая, лунная, теплая. Да и компания Микасы его больше радовала, чем печалила, стоило признать — с ней было забавно. — Капитан, а можно вас спросить? — Ну спроси, — он был до безобразия миролюбив в этот момент. — А я… совсем не привлекательная? — выпалила Микаса. — Как девушка?