Четыре свидания и два поцелуя

— Что? — не понял Леви. — Потрогать. Вас. Можно? Леви сжал губы, чтобы не засмеяться. — За что? — осторожно уточнил он, и не заржать было ничуть не легче, чем отвоевать стену Мария. — Ну… за руку, например. — Хочешь потрогать меня за руку? — Да. Если можно. — Ну на, — он протянул ей руку. Микаса подползла ближе и осторожно взяла его ладонь. Так осторожно, что почти не прикасалась. Сжала пальцы, качнула, словно в рукопожатии, и отпустила. — Спасибо, — на ее лице отражалась какая-то невероятно сосредоточенная работа мысли. — А вы можете тоже? — протянула ему руку. У Леви что-то остро щекотнулось в животе. Я потрогаю тебя, а ты потрогаешь меня. Версия бестолковой девственницы Микасы. Вот только почему ему вдруг так не по себе от этого детского сада? — Микаса, ты что, меня соблазняешь? — Нет, сэр. — А похоже. — Уверяю вас, и в мыслях не было. — А это уже обидно, знаешь ли. — У вас в мыслях тоже не было меня соблазнять, — мстительно прищурилась Микаса. Леви потянулся к ее руке. Он не стал жать ее как мужику. Вот еще. Поднырнул снизу, мягко проскользнул тыльной стороной по ее ладони, развел пальцы и заставил скользнуть между своих. Вот так это делается, Микаса. Она замерла. Сглотнула и отстранила руку. — С-спасибо, сэр. Леви сделал вид, что не заметил ее румянец. Черт, у него все тело промурашило от этого вроде бы невинного прикосновения. Может, его тут и правда соблазняют, играют в нежную девственницу, а он дурак и ведется? — И что это было? — У меня проблема с прикосновениями. Обычно мне они неприятны. На моих… кхем… дерьмовых свиданиях было неприятно, вот я и подумала, может, если мне комфортно с вами болтать, то и… — Микаса потупилась. — Не нравилось, когда тебя трогали те парни? — уточнил Леви. — У-у, — покачала головой. — А на свидании всегда все лезут с поцелуями. А я… мне и за руку-то держаться не всегда хочется. — Так, так и говори. — Как я скажу? — Ртом. Говори «не готова я еще к поцелуям. Жди. Не хочешь ждать — на хуй пошел». Ты как малолетка… — осекся. — А… ну да, ты и есть. — Почему вы такой понимающий? — Почему бы мне не быть понимающим? — Про вас другое говорят. — Про меня именно это и говорят, просто вы, дуры, сами не понимаете, чего хотите. — «Мы дуры» — это кто? — Женщины. — И чего же мы хотим? — Чтобы вас соблазнили. Но чтобы это было ровно с той скоростью, к которой вы готовы. Чтобы вам позволили быть развратными, когда нужно, но не считали при этом доступными. Микаса смотрела на него прямо. От надменной рожицы «да что ты знаешь» она дошла до растерянной. — Откуда вы все это знаете? — У меня были женщины. — Много? — Какой нескромный вопрос, Микаса. — Простите, — смутилась. — Извините, капитан. Я просто подумала… ну, сколько нужно, чтобы начать так понимать… Извините, если лезу не в свое дело. — Да ладно, — пожал плечами Леви. — Не так и много, если уж тебе так интересно. — Интересно, — смущенно потупилась. — Простите. Но правда интересно. Он задумался. У него была пара девушек на разок. А шлюх считать? — Десять или одиннадцать. Около того. — Десять?! — Это вообще-то не много. — Десять не много? — Ну да. — По-моему, десять это… много! — возмутилась Микаса. — Почему? — Но как же… — Если не считать, что с каждым сексуальным партнером тебя ждет неизбежное «долго и счастливо» и накинуть смертность в разведке, десять — совсем не много. — Зачем сближаться настолько, если не ждать «долго и счастливо»? — Потому что секс приятен и полезен для здоровья, дурочка ты девственная. Неужели тебе никогда не хотелось? Микаса кашлянула. — Так ведь… не обязательно же для этого искать кого-то. В смысле… можно обойтись своими силами. Леви алчно отметил, что обходиться «своими силами» Микаса все же умеет. Картинка темной казармы снова замаячила где-то на периферии. Черт, кажется, он знает, на что будет дрочить в следующий одинокий утренний стояк. Леви посмотрел на озеро. М-минуточку, он что, собирается… Так! Отмена, мать твою! Красная дымовая шашка! Отмена! — Иногда нельзя обойтись, — буркнул он торопливо. — Это когда? — Когда тебе хочется секса, а не передернуть в душе. — Так результат-то один и тот же. — Вот уж нет! — засмеялся Леви, с высоты своего опыта ощущая себя прямо-таки искушенным. — Определенно не один и тот же! С ветки над ними сорвалась птица. Леви тут же сел, вперился в темноту. — Сова. — Тшш! — накрыл губы Микасы рукой. Он послушал лес. Нет, никого. Не то чтобы ждал врагов, но и свои какие-нибудь любопытные дураки могли за ними увязаться. Убрал руку. Посмотрел на Микасу. Что-то не так. Глаза горят аж. — Ты че… Она метнулась вперед и дурниной впилилась в его губы своими. Зажмурилась как соплячка последняя. Леви замер. Секунда, две, три… Микаса открыла глаза. Похлопала ими и отстранилась. Леви нервно сглотнул. — Так, — вот и все, что он смог выдавить из себя. — Извините! — прошептала Микаса едва слышно. Леви всерьез пригляделся, не разобьет ли он сейчас хрупкое девичье сердечко своим равнодушием, но Микаса уже насупленно отстранилась и сосредоточенно коснулась губ кончиками пальцев. — И… как? — спросила его решительно. — Как? — Леви как идиот сидел и пялился на нее. — Вы сказали, что даете себе шанс проверить, нравится вам или нет. — А ты себе этот шанс решила дать, я правильно понял? — Просто… вы приятно прикасаетесь, и я подумала… — смущенно опустила глаза. Леви промурашило. Так, капитан, просто… просто не слушай эту дуру. Она вовсе не это имела ввиду. Не накручивай себя. Это… просто смешно. Это вовсе не значит, что она сказала тебе, что ей н-р-а-в-и-т-с-я, когда ты ее т-р-о-г-а-е-ш-ь. А если и сказала, то в самом НЕ сексуальном плане, который только может быть. В идиотском девственно-кретинском плане, так что не вздумай тут развешивать уши и… возбуждаться. Не вздумай, мать твою. Леви молчал. Он понятия не имел, что тут нужно говорить. — И я подумала, вдруг и поцелуй будет приятен. Но… Плохо, да? — Микаса тяжело вздохнула. — Я так и думала. Дайте вина, пожалуйста. Леви был рад, что нашлось, чем отвлечься. Взял бутылку, сунул ее Микасе. Хотелось башкой помотать и ущипнуть себя покрепче, чтобы очнуться. Поцелуй был отвратительным. Да это и поцелуем то не назовешь. Но это «вы приятно прикасаетесь…» Блять, эта дурища совершенно не понимает, что именно заводит. То на ушко ему пошепчет, то скажет, что представляла, как он трахается как боженька, а теперь это! И ведь не понимает! Леви посмотрел на грустную Микасу, сосредоточенно вытаскивающую пробку из бутылки. Не понимает. Идиотка! — Плохо, — наконец выдавил из себя Леви. Микаса обреченно вздохнула, выпила, протянула ему. Он схватил бутылку и приложился к ней. Только отстранившись, вспомнил, что не вытер горлышко. Черт, как будто полизались через эту сраную бутылку. Нормально полизались, а не как эта идиотка… Леви выпил еще. Может, и не стоило, но, мать твою, все стало как-то слишком… неуютно. — Ладно… — он заткнул бутылку и снова воткнул в траву между бревном и попоной. — Это было ужасно. Микаса со вздохом упала спиной на попону и вытянула ноги на траве. — Так и знала, — вздохнула понуро. — Тебя твои парни так же целовали? — Примерно. Иногда еще пытались… — она скривилась. — Языком. Фу! — Жалкие же у тебя приятели. — Да не виноваты они. Мне просто не хотелось с ними целоваться. — А со мной значит захотелось? Микаса смотрела строго вверх на далекие звезды. — Подумала, а вдруг будет иначе. — Но не прокатило. — Да я и не поняла, если честно. Слишком страшно. Леви не смог удержаться, посмеялся над ней, фыркнул. — Не будьте таким жестоким, капитан. — Я жестокий? — Вы смеетесь. Это… обидно. — А как над тобой не смеяться, бестолочь? — А вы сделайте над собой усилие! — гневно приподнялась на локтях. — Можно же войти в мое положение! — Ох, нет. И не мечтай. Мне в моем положении очень нравится. — Злой вы, капитан. — Снова свалилась на спину. Леви кусал губы. Черт, умора да и только с этой Аккерман. Хотя не признать за ней отваги было сложно. Его поцеловать? Не у каждого найдется достаточно смелости для этого. — Ты испортила вечер. Теперь неловко, — посетовал Леви. — Да ладно, вам небось не впервой. — Честно сказать… впервой, — и он снова начал хихикать как последний подлец. — В смысле? — Микаса повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Я, знаешь ли, обычно сам проявляю инициативу, но ты такая решительная, что я и пикнуть не успел. Это у меня впервые. — Да вы бы и не проявили! — Ну… это правда. Микаса отвернулась, надула губы. — Ну прости, но это правда было очень смешно. — Я впервые сама поцеловала мужчину, а вам смешно. — Ужасно смешно. Прости. Микаса села, расправила платье прикрывая колени. — Пойдемте обратно? — Все? Отчаялась меня соблазнить? — Я и не собиралась вас соблазнять! — надулась. — Я, может, хотела, чтобы вы меня соблазнили. Хоть капельку! — Я разве не соблазнил? Ты же на меня с поцелуями накинулась. Гневно стала подниматься. Леви ухватил ее за подол и дернул обратно. — Да ладно тебе. Не принимай ты все так близко к сердцу. — Легко вам говорить, капитан. Это не вы тут накинулись с поцелуями на старшего по званию. — С поцелуем. С одним. И причем убогим. Не приписывай себе лишнего. — Мне было слишком страшно! Я может… лучше могу. Просто… это было… спонтанно. И… я растерялась. — О да, боюсь представить, как ты можешь целоваться на самом деле. Уверен, у меня ноги отнимутся, — и Леви фыркнул от смеха. Микаса покраснела. Явно от гнева, а не от смущения. — Вы отвратительны, капитан! — Очевидно не настолько, чтобы не броситься меня целовать. — Я ухожу! — Да стой ты, ладно тебе! — он снова хотел ухватить ее за подол, но в этот раз под руку попалась ладонь. От прикосновения стало… неловко. Леви замер, Микаса тоже. «Вы приятно прикасаетесь…» Он подержал пару лишних, совсем не случайных секунд ее руку в своей. Ай, капитан, не надо. Вот знаешь же, что не надо… Леви выпустил руку Микасы. — Ладно, иди сюда. — решился он. — Куда? — Сюда, — постучал по попоне рядом с собой. — З-зачем? — А как ты думаешь? Поцелую я тебя. Микаса не смогла спрятать от него свою реакцию. Вскинула глаза, что зажглись интересом и предвкушением, сглотнула нервно, но тут же приняла вид оскорбленной невинности. — Не нужно мне делать одолжений, сэр. Леви покачал головой. Ладно уж, поиграю я с тобой в мерзкого, домогающегося тебя подлеца. Трусиха негодная. — Ты мне должна два поцелуя, помнишь? Так что я просто забираю свое. Давай, тащи сюда свой зад. Живо. И Микаса, полыхая стыдливым румянцем, неловко подползла куда велено и села рядом.