Четыре свидания и два поцелуя

Леви точно знал — такие вещи происходят только в эротических снах. Он наверное спит. Потому что Микаса… Микаса не может завести его в комнату и скинуть с себя простынку, оставшись перед ним абсолютно голой. Полностью, бескомпромиссно, отчаянно голой. Ни футболки, ни трусиков, ничего. Леви мог себе поаплодировать хотя бы за то, что он не подавился воздухом и не уронил челюсть. Мужик. Сдержался. — Микаса?.. Она поцеловала его. С жарким стоном. Леви отстранился, разорвал поцелуй и посмотрел вниз. Напряженные розовые соски жадно терлись о жесткую зеленую ткань его кителя. Она была такая… голая, что это выхлестнуло у него из головы все приличные мысли разом. Леви прижал ее к себе. Так, чтобы ее грудь жарко, неделикатно расплющило об его. Мягкая она была, такая по-женски хрупкая сейчас, даром что убийца не хуже него… Он коснулся ее спины, прочертил по пояснице кончиками пальцев. Микаса затряслась вся. — Пожалуйста… — Нет, — выдохнул Леви. Он сжал ее плечи и отстранил. Дыхание его могло бы быть и поскромнее, и руки могли бы не так трястись, учитывая его благоразумную позицию, но что уж поделать. Он завелся. Еще как. Просто не мог поверить, что Микаса способна на такое. И от этого заводился еще сильнее. — Почему? — Потому что ты хочешь секса, а не меня. — Леви… Я тебя хочу. Именно тебя… — Понятия ты не имеешь, чего хочешь! — разозлился он. Блять, вот почему он должен играть тут в благородство? Может, к черту его? Ведь хочет она, а он, дурак, отказываться? Какая-то его часть, в основном ниже пояса, орала «Идиот! Лови момент!», но она час назад впервые нормально поцеловалась, а потом его в щечку чмокнула и… Леви сделал еще шаг назад, выпустил ее плечи. От греха подальше. От того самого греха, которому он сейчас бы с таким удовольствием поддался. Микаса последовала за ним. Настырная, решительная, бесстрашная. Блять, Микаса! Где твои смущенные красные щечки? Самое время бы… — Я теперь точно знаю, чего и с кем я хочу. Она взяла его руку, потянула вниз, подняла бедро, поглаживая его коленкой по ноге и положила его ладонь на лобок, мягко подтолкнула дальше, ниже, глубже, заставляя почувствовать. Леви закрыл глаза. Господи… Микаса была вся мокрая, влажная, скользкая. Как будто текла до-олго, неистово, выматывающе долго… Сколько он там таскался за шарфом? Час, не меньше? Леви закрыл глаза, погладил ее нежно, ощущая все бесстыдство и честность ее желания. — Только не говори, что ты пришла сюда… — Леви прижал ее к себе и преступно позволил пальцам скользнуть в жаркую, зовущую глубину. — Сняла с себя одежду… — он мягко стал толкаться внутрь. Легко, не глубже второй фаланги. Микаса уткнулась ему в шею, неистово вцепившись в китель тонкими пальцами. Всхлипнула. — Легла на спину… и стала ласкать себя? Микаса дышала сипло, замычала стон ему в шею. — Да… Да, так все и было… Леви флегматично повесил голову. Все… Он тут бессилен. Благородство, воздержание, уважение границ и сердечные дела… Есть такая черта, за которой все это перестает иметь значение. И Микаса неосторожно ее перешла. Перепрыгнула. На УПМ, блять, пронеслась и уже на сотню метров за ней. — Если я сейчас не уйду, то мы переспим. Микаса нашла в себе силы сквозь весь туман хотячки посмотреть ему в глаза. — Да. Я хочу… — Не пожалей потом. — Не пожалею. Леви отодвинул ее и стал раздеваться. Микаса попятилась. Села на смятую постель и смотрела. С пристальным вниманием наблюдала, как он расстегнул и снял жесткий китель, как щелкнул булавкой на платке. Вытащил его, размотал. — О, Боже… — прошептала Микаса тихо и вдруг спохватилась, вскочила. Леви на секунду замер. Если она передумала, он… Да, конечно он благородно наденет китель обратно и пойдет себе спать, принимая ее позицию и по-взрослому уважая ее нерешительность. Но сначала он ей шею свернет! Но Микаса подошла к двери и закрыла ее на задвижку. Обернулась и вернулась на постель. Села на краешек, смущенно сжав колени. И стала жадно смотреть как он раздевается. Леви хмыкнул. — Нравится смотреть? — О, да… А тебе? — Ты мне такого удовольствия не доставила. Леви расстегивал рубашку. — Мне одеться? — Микаса лукаво улыбнулась. — Только попробуй… Он снял рубашку и стащил ногами сапоги. Подошел к постели, сел рядом с ней, смотал ленты со стоп. — Обычно перед сексом принято лезть в душ. — Хорошо… — Микаса провела ладонью по его голому плечу, наклонилась и мазнула языком, прикусила. — М… — Но мы не полезем. — Почему? — Ты слишком завелась. Только мучить тебя. Я не так жесток. — Спасибо… Леви расстегнул ремень, вылез из брюк и белья разом. Остался голым. Посмотрел на Микасу. Она конечно же пялилась на член. — Иди сюда… Притянул к себе, поцеловал. Никаких долгих игр тут не предвещалось, их обоих трясло от нетерпения. — Ты кончала? — Что? — Микаса мяла его спину, прижималась грудью к голой коже и явно совсем не соображала. — Кончала, пока ласкала себя? Сегодня? — Нет. — Не смогла? — Никак… мне… ты был нужен. Леви завалил ее на спину. Плевать! Плевать на все. Хочу. Возьму. Он подтянулся выше, Микаса ноги развела, выгнулась. И вдруг замерла. — Что? — Я… на самом деле никогда не думала, что моим первым будешь ты. — Я тоже. Но это буду я. Они целовались жадно, голодно, откровенно. Леви не стал тянуть, приподнялся на локте, обхватил член и погладил головкой по всем ее мокрым складочкам. Не один раз, а снова и снова, пока Микаса не задрожала от желания, пока не потянула его к себе. — Пожалуйста… Леви… У него стояло вовсю, Микаса тоже была готовей некуда. Леви плюнул на прелюдии. Медленно вставил на половину. Она вся текла, вошло без проблем. Он почувствовал небольшое сопротивление и протиснулся дальше. Микаса ахнула, сжалась на мгновение, но тут же расслабилась. Леви рукой себя придержал, обозначил границы, чтобы сдуру не засадить ей по корень. Микаса выдохнула. — Не больно? — Леви встревоженно огладил ее лицо, влажные от пота волосы откинул со лба. — Странно… — Скажи, если будет больно. Я мысли не читаю, — поцеловал ее. — Ладно… Он повременил. Гладил ее, с грудью играл. Толкался едва-едва, скорее ерзал, чтобы не потеряла новизну от ощущения. Терпел. Терпел. Пока Микаса сама не начала двигаться. Покачиваться, неосознанно пытаясь запустить тот самый простой, нехитрый ритм. Вот тогда он начал. Ее от первого же толчка выгнуло. Запрокинула голову, застонала. И тут же в глаза ему посмотрела: — Что?.. Молчала. Только воздух хватала. — Больно? — Леви притормозил. Микаса отрицательно покачала головой. Леви подтянулся выше, коленом в матрас покрепче уперся. Как же хотелось ее посильнее, пожарче, но он медлил. Входил осторожно, не до конца. Микасу под ним разметало, она то приподнималась, то откидывалась и ерзала, выгибалась. — Ты дразнишь… — зашептала чуть не плача. — Я хочу больше… — Не спеши, получишь все, что есть, — фыркнул Леви посмеиваясь. Конского члена ему природа не отвесила, но и стручком не обидела. Микаса даже не поняла его. Ни шуточки, ни обещания. Ее накрыло до той ступени, когда слова уже не доходят до мозга. Леви чувствовал, что она полностью расслаблена под ним, да, узенькая, но жаркая, желающая, открытая. Он дал себе волю, вошел до конца, Микаса застонала. — Да, вот так… Леви мягко, нежно усмехнулся ей в шею. — Так? — изображая трепетную заботу, он еще раз хорошенько, до самых яиц натянул ее на себя. И Микаса вдруг выгнулась. Застонала. Ее встряхнуло. Леви замер. Закрыл глаза. Его сжало внутри, коротко, не сильно. Она слишком долго мучилась тут, бедная, оргазм вышел смазанным, запоздалым. Руки Микасы безвольными плеточками свалились с его плеч. — Все уже? Быстро… — Леви жадно, победно поцеловал ее и с острым чувством досады вынул. Ма-а-ать твою, ну как же так, а? За что ему это все? Прислушался к себе, сможет ли перетерпеть, дождаться следующего раза… Нихрена! Нет! Он лег на бок, подтащил бедра Микасы поближе и стал работать кулаком. Тьфу ты! После такого начала и такой финал! Микаса, эгоистка клятая, лежала себе без чувств. Хоть бы руку протянула! Леви жадно смотрел на ее грудь, поднимающуюся от частого дыхания. Полапал бы, да рук не хватало. Одной обнимал ее, второй работал на результат. Микаса наконец разлепила глаза, губы медленно облизала, выдохнула сладко. Медленно перевела взгляд вниз и уставилась. Леви уже подумал — вот сейчас и проснутся ее «румяные щечки» чертовски не вовремя. Но Микаса просто смотрела, смотрела, смотрела… а потом подняла пьяные глаза: — Что… что мне сделать? Потянулась рукой. Леви мотнул головой. Ее трепетные напуганные прикосновения сейчас, почти у края, только настрой ему собьют. — Что ты представляла? — зашептал он. Не смог удержаться. Леви чертовски любил поболтать. Грязные разговорчики его заводили на раз, но обычно он в этом не сразу и признавался любовницам. И уж тем более не трепетной деве Микасе, но… Черт, ему нужно было кончить немедленно! Он так сильно этого хотел, что… — Расскажи мне. Микаса удивленно хлопнула глазами и… мать твою, покраснела. — Ми-ка-са… — его выгнуло, и она поняла. Все-то поняла. Что не время для скромности. — Тебя. Ты… — зашептала Микаса и обняла его, стала гладить по спине, по плечам. — Что ты отнес меня к себе и сказал, что все понял. Что все видел, как я возбудилась, когда ты предложил снять платок… Как смотрела на тебя, когда ты пил вино… и потекла от поцелуя… Что знаешь, чего я хочу и как я хочу… и потом… ты взял меня… — Как? Как именно? Микаса зажмурилась, но призналась: — Сзади и… мне нравилось, а ты мне шептал, что я твоя девочка… грязная девочка… Леви выгнуло наконец… Он сладко, раскованно, чертовски неаккуратно кончил Микасе на живот. Всю измазал. Она пораженно, с любопытством смотрела. Леви отдышался, уткнувшись ей в волосы и пробормотал: — Теперь ты и правда грязная девочка. Микаса лежала, явно боясь пошевелиться. На лице ее проступило что-то… — Эй… — Леви поднял ее подбородок. — Ты же не принимаешь этот треп всерьез, да? — Не знаю… — посмотрела на него. Сглотнула. Леви испугался. Было похоже, что безумие хотячки отступило, и Микаса обнаружила себя голой, в постели с ним, замаранную спермой. Неужели сейчас пожалеет или еще хуже, заревет? Он внимательно смотрел в ее глаза, пытаясь поймать этот миг ужаса, отвращения. Микаса и правда испугалась. — Извини, я сейчас вымоюсь. Тебе наверное неприятно, — она приподнялась, и сперма с живота потекла в сторону. Микаса засуетилась. — Прости! Я сейчас… Леви заставил ее лечь обратно. В глазах Микасы плескалась паника. — Что такое? — Он попытался ее успокоить, погладил по щеке. — Говори, чего дрожишь? — Я вся… ты же ненавидишь грязь… Леви вылупился на нее. — Это не грязь. Это сперма. — Но… ты сказал, что я грязная. Теперь. А ты ненавидишь все грязное. Леви вздохнул, коленом растолкнул ее ноги и забрался сверху, сжал их животы, размазывая между ними белесые подтеки семени. — Все? Полегче тебе? Микаса пораженно смотрела. — Сейчас выдохнем и пойдем мыться. Она и правда выдохнула. — Спасибо. Да… Полегчало. А то немного… стыдно и неловко. — Прости, я должен был спросить, не против ли ты. Но не смог. — Леви наклонился и поцеловал ее. Микаса сладко ответила. Да, целоваться она и правда любила. Какой сюрприз. — В следующий раз спрошу, обещаю. — Что спросишь? — Могу ли я на тебя кончать. У всех, знаешь ли, свои пунктики. Вдруг ты это ненавидишь. — Теперь уже нет. Леви нежно зарылся в ее волосы, прочертил пальцами стал массировать затылок. — Теперь? — Когда знаю, что тебя это не отталкивает. Что ты тоже можешь запачкаться. А то если только я, это как-то… унизительно немножко. Я испугалась, что ты… ну знаешь, ты такой брезгливый. Леви усмехнулся. Валяться на Микасе после оргазма было чертовски приятно. — Тебе не тяжело? — Нет. — Чудно. А насчет твоего вопроса: не я придумал секс. Будь это моим изобретением, возможно жидкостей тут было бы и поменьше, но раз уж он такой какой есть, я ничего не могу с этим поделать. И все эти вещи меня, как и всех, заводят. У меня нет желания сделать тебя стерильной, идеальной и воняющей спиртом и хлоркой, если ты этого боялась. Приборка и секс… немножко разные вещи, нет? Микаса прикусила губу и тоже полезла пальцами ему в волосы. — Не надо, — нахмурился Леви. — П-прости, — она испуганно отдернула руки. — Ты не любишь? Он поколебался. — Я слишком это люблю. Поэтому не сейчас. Микаса смотрела на него, явно не понимая, но кивнула. — Хорошо. Не сейчас. — Пошли мыться. Пока мы тут не прилипли к друг другу окончательно.