Стрекозёл

Я сел, обхватил руками голову и задумался. А подумать было над чем. Во-первых, я всё-таки жив. Во-вторых, судя по внешности, я – явно не нежная фиалка и очень даже могу за себя постоять. Это плюсы. В-третьих – я нахожусь хрен знает где, об окружающем мире ничего не знаю, более того – даже не знаю, кто я такой. В-четвёртых, вполне возможно, что здесь я вообще один такой уникальный, если учесть, что тело, по словам моей доброй подружки Нелепой Смерти, демиург создавал для меня специально. Худо, если так… У меня в воображении живо возникла толпа здоровенных мужиков с вилами и косами, преследующих бедного беззащитного меня. А от толпы не особо отобьешься. Посадят в клетку и будут на ярмарках показывать – тьфу, пакость. Однако и сидеть здесь, в лесу, ждать чего-то непонятного - тоже не выход. Надо искать местных разумных аборигенов и добывать информацию об окружающем мире. Но сначала… Сначала не мешало бы поесть. А то мой бедный желудок уже издаёт такие трели, от которых, похоже, всё живое попряталось. Я выплыл из депрессивного состояния и стал оглядывать окружающую действительность на предмет пожрать и побыстрее. Может, я травоядный? Однако, стоило об этом подумать, как к горлу подкатила тошнота. Нет, травка мне точно не нужна. Мысль о ягодках и грибочках желудок принял уже поблагосклоннее, однако, оглядевшись вокруг, я понял, что здесь стоит самое раннее лето – то есть ягодки имеются только в завязях, а грибочки – в теории. Однако… так и ноги протянуть недолго… И тут ноги сами понесли меня к ручейку. Взглянув в него ещё раз, я углядел кроме собственного личика, к которому уже начал привыкать, хотя всё ещё тянуло шарахнуться, ещё и мелькающие силуэты довольно таки крупных рыбин. Сделать удочку и попробовать поймать? Вообще-то турист я довольно опытный, почему бы и нет? И тут моё тело решило проблему само. Моя правая рука с удивительной быстротой вошла по плечо в воду, а когда я вытащил её, оказалось, что мои новые пальцы с чёрными, словно покрытыми тёмным лаком, заострёнными ногтями, напоминающими скорее небольшие коготки, крепко сжимают крупную – где-то на килограмм – рыбину с переливчатой серебристой чешуёй. Рыбка тут же полетела на берег, а рука дёрнулась ещё раз – на этот раз рыбка была поменьше, где-то с полкило, но всё равно впечатляла. Так. Кажется, скоро я поем. Я быстренько собрал нехилую кучку хвороста, выпотрошил с помощью тех же когтей – как оказалось, довольно острых – обеих рыбин, обмазал их глиной, сожалея об отсутствии соли… и остановился в недоумении. Ну да, в бытность мою туристом в кармане всегда имелись спички. А вот сейчас… ни карманов… ни спичек… Бля, зря только рыбу испортил. Неужели придётся поймать ещё парочку и сожрать сырьём? Желудок тут же запротестовал категорически, значит, я всё-таки существо более-менее цивилизованное. Но как разжечь огонь? Нет, про добывание огня трением и прочие приколы я знал. Но всё-таки предпочитал спички. Разозлённый я злобно фыркнул и стал ковырять земельку копытом, как норовистая лошадь, мысленно желая Смерти сгореть в Аду. Это ж надо так влипнуть. А пока я таким образом развлекал себя, моё тело продолжало откалывать разнообразные сюрпризы. Например, мою левую руку ни с того ни с сего, охватило голубоватое пламя. Я заорал и бросился к ручейку, чтобы погрузить конечность в воду. Однако, руке пламя никакого ущерба не причиняло, продолжая спокойно гореть даже под водой. Я вытащил руку из ручья и, повинуясь какому-то внезапному наитию, поднёс её к куче хвороста. Ага, как же. Хворост и не думал гореть, а голубоватое пламя продолжало спокойно полыхать на моей руке, не переходя известной границы. - Да гори же! – воскликнул я с досадой, и с удивлением увидел, как синие язычки пламени перекочевали на груду хвороста и поменяли цвет. Теперь это было вполне обычное пламя. - Йяяяя-хууу! – в полном восторге выкрикнул я, и закружился по полянке, заорав вслух первое пришедшее в голову. Это была пиратская песенка из «Острова сокровищ», и на моё настроение она легла замечательно: - Пятнадцать человек На сундук мертвеца Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя Доведёт до конца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Думаю, мне было все равно, что орать – главное, что у меня получилось добыть огонь. А о природе собственного пламени я не особо задумывался. Между тем, засунутая в золу рыба в глине стала медленно «доходить» и в воздухе стал ощущаться совершенно восхитительный запах. Я, шипя от нетерпения, расколотил глиняную оболочку и извлёк изумительно пахнувшее содержимое. На некоторое время поляна огласилась неясными звуками, типа: - Уммм-уммм… чав-чав-чав… Рыба, даже без соли, оказалась восхитительно вкусной. Изголодавшийся я мигом смолотил почти всю тушку более крупной рыбы, но, в конце концов, почувствовал себя сытым, как удав. Глаза начали слипаться сами собой, и я уже подумывал о том, чтобы сначала малость вздремнуть, а на поиски местного населения отправиться позже, как вдруг внимание моё привлёк какой-то посторонний шум. Шум мне не очень понравился и я решил осмотреться. Только вот, как? Решение пришло само собой. На краю полянки росло высоченное вековое дерево, напоминавшее сосну, но покрытое помимо иголок ещё мелкими жёлтенькими цветочками. Ветки этого дерева начинались на довольно приличном расстоянии от земли и были толстыми и крепкими. Может, попробовать запрыгнуть? Лазать я вряд ли смогу, а вот запрыгнуть на ветку – всё может быть. И я попробовал. Как оказалось, прыгучесть у моего нового тела была изумительная, да и координация движений – выше всяких похвал, так что приземлился ровнёхонько туда, куда хотел, и начал осматриваться. Как оказалось, моя поляночка находилась совсем не так уж далеко от проезжей дороги. Да, самой настоящей грунтовой дороги с колеями, выбитыми колёсами проезжавших по ней повозок. Так что здесь явно есть какая-то цивилизация, что явно подтверждают невзрачные строения «а-ля изба курная», маячащие на горизонте. Деревенька какая-то… Ага, а вот и поля, и сады… так что здесь явно не первобытнообщинный строй. Уже легче. А вот и местные… Что это они делают? Я пригляделся, и тут же понял – что. И мне стало не очень приятно. Ибо толпа существ, очень сильно похожих на людей, одетых в штаны и длинные рубашки, а так же во что-то напоминающее сарафаны, с палками и какими-то изогнутыми непонятного вида штуками, весело и целеустремлённо гнала по дороге какого-то бедолагу. Бедолага был почти голый, с кожей зеленоватого цвета и длинными спутанными белыми волосами. Видно было, что он устал – парень то и дело спотыкался, но, оглянувшись, из последних сил, старался двигаться дальше. Ой, не нравится мне всё это. Может, конечно, и виноват этот парень насквозь, но так травить и гнать… Явно здесь какое-то дерьмо творится. Что делать-то? Я прикинул. Толпа была немаленькая – человек в сорок. Даже если по жизни крут, как Шварценеггер – мне их не раскидать. А что если попробовать схватить парнишку и ускакать в лес? С моей новоприобретённой прыгучестью они меня вряд ли нагонят. И я, как обычно, положившись на русский авось, красиво спрыгнул с ветки на землю, и в несколько прыжков преодолел расстояние до дороги. Убегающий зеленокожий в это время успел поравняться со мной, так что я эффектно выпрыгнул из кустов, отрезая его от преследователей. Народ замер, а я с интересом разглядывал представителей местного населения. Что ж. В общем и целом – вылитые люди из моего мира, разве что ростом пониже (или это я подрос?)¸покоренастее, да и лица явно неаристократические. То есть, мужичьё сиволапое. Встретившиеся среди мужчин представительницы прекрасного пола меня тоже не шибко впечатлили – такие же широкие в кости, низенькие и коренастые, с торчащей вперёд грудью размера этак пятого. Лобики низкие, щёки пухлые, глаза маленькие… М-да. И где прекрасные эльфы и неземной красоты вампиры? Вот всё у меня не как у людей… Между тем, пока я раздумывал, народ разглядывал меня с всё большим недоумением. Наконец раздался голосок, принадлежавший, судя по всему какой-то бойкой бабёнке: - Батюшки! Так это ж шмуль! Шмуль настоящий! Ага. И зовите меня теперь Шмуль Абрамович Шнеерсон. В мозгу у меня что-то переклинило, поэтому я заулыбался и на автомате выдал: - Лэ хаим, селяне и селянки! Народ попятился. Заполошный бабий голос, по-моему, тот же самый, что и в первый раз, возопил: - Ой, бежим отседова, бабоньки! Он уже скалится, сейчас всех, кого ни попадя, совокуплять начнёт! Чего? Чего я буду делать? А бабёнка не унималась: - Ой, бегите, мужики, а то он и за вас примется! О прошлом годе такой шмуль в соседней Верхней Воняевке всех мужиков снасильничал! Двое родили даже – вот позору-то! До остальных наконец дошло, и началось повальное бегство. В полном офигении я смотрел, как народ удирает обратно к деревеньке, сверкая давно не мытыми босыми пятками. Ничего себе. Выходит, я шмуль. Судя по выкрикам бабёнки, существо местным насквозь знакомое и чётко укладывающееся в характеристику «ёбарь-террорист». Ну и ладно. Разберёмся. Главное, что никто с вилами за мной бегать не будет – скорее уж от меня. И тут моё внимание привлёк раздавшийся за спиной негромкий стон. Чёрт… Про жертву местных разборок и уже и подзабыл как-то. Я обернулся. Зеленокожий валялся в пыли свернувшись калачиком и выглядел явно потерявшим сознание. Узкие изящные босые ступни были сбиты в кровь, на спине и плечах проступали глубокие рубцы, на груди – что-то вроде клейма… А ещё странные складки на шее, напоминающие… жабры? И перепонки между пальцами рук… Это чудо что – водоплавающее? В любом случае, не гоже, оставлять живое существо в таком состоянии. Нужно попробовать оказать помощь. И я, осторожно подняв тощее тело, потащил его обратно на родную полянку.