Стрекозёл

POV Еноха. Один из Святых братьев, не сводивший глаз с лица Сардара, зло рявкнул: - Предатель! Ты с ними! Я тихо вздохнул. Меня они явно не узнали, зато я хорошо знал их обоих. Одного из этих братьев звали брат Самуил, второго – брат Иов. Как бы сказал Никтай, «суки редкостные», хотя я не понимаю, чем провинилась у него на родине собака женского пола, что её название превратилось в ругательство. Так вот, Святые братья обычно редко питают друг к другу тёплые чувства, сама система воспитания в Ордене этому не способствует, но эти трое питали друг к другу что-то вроде извращённой привязанности. Настолько сильной, что их назначили служить Господину Неназываемому в разных крепостях Ордена. Это было задолго до того, как в крепости Ордена появился я, и слава чистой Силе, за всю мою бытность они втроём встречались всего несколько раз, и брат Иезекиль был настолько им рад, что ничего для них не жалел. Ничего. В том числе и меня. После каждой «встречи» я думал, что вот не выживу, умру, наконец-то умру… Но я живучий. И это хорошо, что я выжил – теперь я знаю, что такое быть любимым и нужным. Мне и Акакия жалко, даже осуждать его не могу, что душа его ушла на сторону Тьмы – я-то прекрасно знаю, на что способны Святые братья. Так вот, насколько мне известно, все трое – и брат Иезекиль, и брат Иов, и брат Самуил почти одного возраста. А выглядят они на диво хорошо сохранившимися. Интересно, сколько шмулей они погубили, чтобы сохранить столь дивное здоровье? И ещё я знаю, что в последнее время брат Иов в большом фаворе у Господина Неназываемого. Он перетянул к себе брата Самуила и собирался перетянуть брата Иезекиля. А служил брат Иов… минуточку… в крепости Алуйне! В той самой крепости Господина Неназываемого, в которой велись и ведутся непонятные манипуляции с гальмсором! Ничего себе! Что же это всё значит? И почему эта парочка ошивалась у Приграничного леса? Некого было больше на разведку послать? Между тем Рарай приподнял обоих Святых братьев как пушинки, хорошенько встряхнул для освежения памяти, и снова опустил, придав сидячее положение для удобства дальнейшего допроса. - Что вам было нужно на нашей территории? – строго спросила Амрита. Но братья решили не оскверняться разговором с женщиной, и дружно изобразили гордую несгибаемость. Правда, один из них не удержался от упрёков в адрес Сардара, то есть, как он думал, Иезекиля: - Как ты мог! Как ты мог предать всё и пойти в услужение к этим мерзким нелюдям! Кара Господина будет столь же сурова, сколь и неотвратима! Сардар был в некоторой растерянности, и, пользуясь случаем, я накинул на братьев Полог Молчания и быстренько ввёл всех в курс дела. Амрита нахмурилась, а Святые братья, лишённые возможности слышать нас, разглядывали всю нашу компанию. Остановился их взгляд и на мне… и, кажется, они меня узнали. Вот же... А когда Полог молчания был снят, брат Иов немедленно решил высказаться: - Эй, Иезекиль! Что молчишь, сказать нечего? Я смотрю, и шлюха твоя подзаборная тут! Скажи-ка, кому на этот раз этот полукровный выблядок задницу подставляет, чтоб тебе так хорошо жи… Бац! Это отреагировал Никтай. Я аж удивился – только что он вроде бы был рядом со мной, и вот - с размаху врезал Святому брату по физиономии. Ещё хорошо, что не с ноги – убил бы точно. А Никтай злобно посмотрел на брата Иова, взгляд которого после удара стал каким-то плавающим, и не менее злобно процедил: - Если ты, тварь убогая, ещё раз Еноха оскорбить посмеешь, я такой добрый не буду, поверь… - и улыбнулся. А когда Никтай так улыбается – страшно становится всем. Вот, и Святых братьев проняло. Даже как-то подозрительно стало попахивать от брата Самуила… или мне это просто показалось? - Отлично! – высказалась Наннион. – А врежь ему ещё разочек, Никтай, для ума. Полезно будет. Или наш… гость всё-таки ответит на поставленный вопрос? Отвечай же! – грозно добавила она, обращаясь к брату Иову. Брат Иов из последних сил решился надерзить, видно, привычка оскорблять женщин была в нём воспитана слишком глубоко, не учёл, бедолага, что женщины в Запретных Долинах совсем другие… - Ах ты сосуд скудельный,* блудница вавилонская! Да как ты смеешь на мужчину голос поднимать! Бац! Второй удар Никтая отправил слишком разговорчивого брата в сладкое забытье, а когда мой шмуль замахнулся на брата Самуила, тот завопил: - А я что? Я – ничего! Я не оскорблял никого, не бей меня! Запах между тем стал явственнее… да, из всех троих брат Самуил был самым трусливым и похотливым… и больше всего любил издеваться над теми, кто слабее. Так что жалости к Святому брату лично я не испытывал никакой. - Воистину, не безгранично терпение моё! – от злости и волнения Наннион начала выражаться высоким слогом не хуже Святых братьев. – Отвечай же, потомок чресл плешивого когана и дохлой ящерицы, что вы делали в Приграничном лесу? Иначе нашлю я на тебя Медленное Пламя, чтобы поедало тебя изнутри семь дней и семь ночей, а ты будешь оставаться в сознании и чувствовать его безжалостный жар! - Я… Мы… - проблеял Святой брат. - Конкретнее! – холодно уточнила Наннион. Брат Самуил обвёл взглядом наши безжалостные лица, передёрнулся от ласковой улыбки Никтая и начал каяться. Оказалось, что в крепости Алуйне довольно давно ведутся приготовления к нападению на Запретные Долины. Брат Иов занимался одним из приоритетных направлений – работой с гальмсором. Оказалось, что из этого минерала можно построить особое устройство и напитать его кровью жертв – раса тут неважна, но желательно, чтобы жертвы принадлежали к разным. Это устройство может отнимать и даровать магию по решению Господина Неназываемого. - Ты видел его? – быстро спросила Амрита. - Нет, - покачал головой брат Самуил, - полностью – нет. Но я надзирал за вытачиванием деталей из гальмсора – этим занимаются дети и подростки. Подростки обтачивают гальмсор, пока он не примет подходящую форму, дети полируют деталь до тех пор, пока он не становится зеркально-гладким. После этого в задачу брата Самуила входило проверить точность исполнения по выданному ему чертежу, и сложить готовые детали в коробочку. Готовые детали уносили в центральный зал крепости. Где, по слухам, и стояла эта машина. - Врёшь! – возмутилась Малакка. - Дети не могли работать с гальмсором! Этот минерал слишком твёрдый, даже в Запретных Долинах технологией его обработки владели немногие! Как могли с этим твёрдым минералом работать подростки и дети? - Я говорю правду! – возмутился Святой брат. – Перед обработкой гальмсор погружали в особый раствор, и он становился мягким. Я не знаю, что входит в состав этого раствора, но к ёмкости с ним лишний раз приближаться не стоит! Дети, работающие с камнем, через пару месяцев начинали худеть и кашлять, они слабели и задыхались. Поэтому, каждые два месяца их отпускали домой и набирали новых. - Да? – ехидно спросил Кемех. – А не боялись, что дети расскажут всё родителям? Брат Самуил опустил глаза и пробормотал: - По приказу Господина Неназываемого им стирали память. Не всю, только на те месяцы, когда они работали с гальмсором… - Уроды! – эмоционально высказалась Ни-Хэ. – Но почему именно дети? Взрослые могут работать точнее и искуснее. - Я не знаю, - отозвался Святой брат, - но думаю, что это как-то связано напрямую с назначением машины. Дети… они эмоциональнее взрослых… - Страдают сильнее, - мрачно заметила Амрита, - мерзость! - Погоди, Амрита, - прервал шухерету Имрех, - почему всё-таки они оказались здесь? - Потому, что работа с гальмсором почти закончена, все дети отпущены, - отозвался брат Самуил, - а брат Соссия некстати умер. - Какой ещё брат Соссия? – удивился Никтай. - Брат Соссия, - тихо ответил брат Самуил, - правая рука Генерала Ордена. Именно он создал Всадника. Страшный человек. И тут раздался вой, и к нам подлетел проснувшийся Акакий: - Я вспомнил! Я всё вспомнил! Это и вправду был брат Соссия! Он убил маму! Он убил меня! Я рад, что он сдох! Рад! Рад!! Рад!!! И я вспомнил ещё… Я присел и обхватил Акакия руками, стал гладить, пытаясь успокоить и шептать: - Потом, позже, сейчас не время! Постепенно Акакий успокоился и прижался ко мне, а брат Самуил в полном шоке наблюдал за этим зрелищем. Наконец он выдавил: - Всадник… Вы его приручили. Как? Как можно приручить подобную тварь? - Любовью и лаской, - отозвался Никтай, подошёл к нам и погладил всё ещё трясущегося то ли от злости, то ли от сильных переживаний Акакия, - но вам этого не понять, Святые братья. Вы ущербны. Это вы твари. Твари, не знающие ни жалости, ни любви. - Отлично сказано, Никтай, - сказал Имрех, - теперь я понял, зачем вас сюда занесло. Каким-то образом, по поручению брата Соссии, Всадника подсадили Йо-Ни. Но брат Соссия умер, теперь вы не можете управлять Всадником на расстоянии. Вы явились сюда, чтобы забрать Всадника и его носительницу с собой, он вам необходим, чтобы завершить ритуал пробуждения магической машины до конца – без этого она бесполезна. А нового Всадника создавать долго и хлопотно, к тому же, никто из вас не владеет этим в той степени, в какой владел брат Соссия. - Откуда ты знаешь? – вскинулся брат Самуил. Имрех в ответ только многозначительно ухмыльнулся. И тут брат Самуил зло рявкнул, видно устал бояться или изображать несчастного, действующего чуть ли не против воли: -Да, ты прав, зеленокожая гадина! Именно за этой девчонкой мы и явились, ведь план устранения Стражей всё никак не срабатывал! А попытка создать нового Всадника провалилась – ведь для этого подходит не каждая женщина, и не каждый младенец! Проклятый шмуль уволок блудницу, которая понесла от другого шмуля, а других подходящих брюхатых не нашлось, как мы ни искали! Так что мы явились за этой четырёхрукой! А вы нас опередили, проклятый нелюдской сброд! Но ничего, Господин сможет оживить устройство и без Всадника – у него достаточно пленников в подвалах! Некоторые больше пятнадцати лет там находятся – всё никак не дохнут! Крови будет много! Похоже, Святой брат окончательно поехал умом и Сардар, который до поры до времени мрачно молчал, выслушивая всё это, сделал движение рукой, накладывая сонные чары. Святой брат немедленно свалился мешком и захрапел. Мы переглянулись. Всем было тошно и противно – словно в помойную яму нечаянно сунулись. *Сосуд скудельный – то есть глиняный но не обожжённый, непрочный (от «скудель» - мягкая глина). Одно из библейских выражений по поводу женщин.