Стрекозёл

POV Никиты. Я начинаю отчаянно биться, пытаюсь вызвать пламя, вновь не получается, и моё сознание начинает затапливать паника, тем более, что прут в жаровне раскаляется почти добела. Но я слишком крепко и надёжно связан. Между тем, на лице Святого брата начинает играть садистская улыбка. Он явно упивается моим страхом. Он доволен. И это помогает мне справиться с паникой. Я перестаю дёргаться и, насколько могу спокойно, произношу: - Что, просто так уже не стоит? Только когда мучаешь кого-то? Как всё запущено-то… Краем глаза я вижу, как стоящий у стены второй ехидно ухмыляется и понимаю, что невольно попал в точку. А у первого улыбка моментально стекает с лица, точно вода в песок. Он хватает брошенную на маленький стол у стены плеть и начинает хлестать меня, приговаривая: - Тварь! Ублюдок! Подстилка! Странно, но мне далеко не так больно, как я ожидал. То ли шкура у шмулей дублёная, то ли я понимаю, что худшее ещё впереди. Но старается Святой брат с полной самоотдачей – я уже чувствую, как моя спина стала мокрой от крови. Но я не могу больше бояться и молчать не собираюсь: - Завидуй молча! – ехидничаю я. – Может быть, и ты бы с кем-нибудь лёг, да только кому ты нужен с твоей страшной рожей? Это я чисто из вредности. Рожа, может и не модельная, но вполне обычная. Не страшная, средняя такая. Однако у мужика комплексов, как и у всех Святых братьев, больше, чем блох на дохлой козе. Он злобно ругается, затем снова надевает плотную стёганую рукавицу, которую второпях сбросил с руки, и рычит второму: - Что вылупился? Вставь ему, да поглубже! Второй пожимает плечами и говорит: - Ты уверен? Генерал может рассердиться, если мы попортим игрушку! - Да брось! Вспомни, мы с нынешней чего только не творили – не рассердился же! К тому же стоит проучить эту заносчивую мразь, брата Иезекиля! Я полностью согласен с моим палачом по поводу оценки моральных качеств брата Иезекиля, однако всё остальное мне категорически не нравится. Может, второй окажется более вменяемым? Ну давай же, скажи, что с Генералом и братом Иезекилем не стоит связываться… - Да, проучить стоит. К тому же брат Элайджа может вообще не излечиться от последствий удара копытом. Давай, сдохнет, так сдохнет. Хотя… эти шмули настолько живучие твари. Мы, помнится, в Западной крепости с одного шкуру живьём сняли, так он и после этого почти сутки прожил. - Орал, небось? - Может и орал. Мы же Полог Молчания поставили и регенерацию заблокировали. Корчился он нехило, что да, то да. Забавно смотреть было. Мне снова поплохело. Это – люди? У них есть душа? Быть этого не может. Это… Это… Я даже не знаю как назвать их. Ни одно живое существо не стоит оскорблять сравнением с ними. - Ага, притих языкастый, - смеётся первый, - испугался, тварь. - Я не испугался, - тут же отзываюсь я, - я задумался, до каких пор такие, как ты, будут поганить этот прекрасный мир своим присутствием. Ага, самое прекрасное место для дискуссии – пыточная. Можно уже не стесняться, поскольку шкурка у меня одна, две не сдерут, даже если очень постараются. Понимают это и мои палачи, поскольку второй берёт воронку и подходит ко мне с самыми недвусмысленными целями. Первый надевает сдёрнутую впопыхах толстую стёганую рукавицу и берёт с жаровни прут. Тот почти белый от жара. Жара, который скоро окажется внутри меня. И тут до меня доходит, что если я умру с неразорванной связью, то Енох умрёт тоже – Иньче не живут друг без друга. Я вновь начинаю отчаянно биться, радуя своих мучителей, но путы не поддаются. И в этот момент всё меняется. Прут вдруг выпадает из руки моего палача, второй отшвыривает воронку и томным голоском заявляет первому: - А ты красивый…Да ну его, этого шмуля. Давай займёмся чем-нибудь более приятным… - Давай, - отвечает первый, - ты тоже та-акой красивый… Что, бля, за театр абсурда? И тут я замечаю зависшего под потолком Балду, который вновь сосредоточенно делает знакомые жесты руками. Братья между тем начинают целоваться, засасывая друг друга чуть ли не в гланды. Балда делает ещё один жест, и они синхронно оборачиваются ко мне и тянут: - Прааативный… А пока я тихо охуеваю, меня распутывают, рывком поднимают на ноги, протаскивают по коридору, швыряют в камеру, отвесив полновесный пинок, и бросают мне вслед лохмотья. Я пропахиваю носом грязный пол и только тут выдыхаю с облегчением, а парочка удаляется, не забыв запереть дверь. - Погодите, я скоро! – шепчет Балда и исчезает следом за ними. Уже успевший прийти в себя Имрех, под глазом которого наливается роскошнейший фиолетовый с пурпурным отливом синяк, подползает ко мне на четвереньках и начинает тормошить. Потом видит мою исхлёстанную спину и начинает ругаться. Потом вновь меня тормошит, и на этот раз я нахожу в себе силы отозваться: - Имрех, не надо… Я в порядке… Имрех мрачно качает головой и спрашивает: - Они… тебя… - Нет, - бормочу я, - они мне прут раскалённый в задницу запихать собирались. Балда вовремя появился. Спас. Я принимаю сидячее положение и начинаю раскачиваться, как старый еврей на молитве. Кажется, это называется – ужас осознания? Во всяком случае, моя психика начинает давать сбой. Я раскачиваюсь и монотонно бормочу: - Они говорили, что с одного шмуля кожу сняли с живого, и он потом сутки умирал. Он корчился, а им было забавно. Гады… гады… гады… Имрех тоже принимает сидячее положение и бормочет, прижимая меня к своему плечу: - Никтай, не надо, ну всё, всё… Прекрати… Мы их сделаем, вот увидишь… Всё будет хорошо. Постепенно я успокаиваюсь, и мне становится стыдно. Чего это я, взрослый мужик, вздумал сопли распускать? Да, больно, страшно, но я же не думал, что нас в Цырике пряниками кормить будут. Или я не догадывался, какие твари Святые братья? Так что хватит истерики, Имреху вон, тоже досталось, а он не изображает тургеневскую деву в депрессии. Как ни странно, мысленные пинки себе, любимому, мне помогли, я перестал дёргаться и истерить, и смог более-менее внятно рассказать Имреху, что довело меня до столь смятенных чувств. Тот только вздохнул и собрался ответить мне, как в нашей каморочке материализовался Балда и грустно сообщил: - Плохое место. Мне здесь не нравится. - Нам тоже, поверь, - огрызнулся Имрех, - да и проверка что-то подзатянулась. - Да, - беспокойно встрял я, - ты Сардара с Енохом не видел? Что там с ними? - Пока всё в порядке, - спокойно сказал Балда, - Сардар с Генералом разговаривает. О тебе. - Че-гго??? – от удивления я стал заикаться. - Генерал хочет шмуля. Сардар не соглашается. - Пиздец, какой я сегодня популярный, - вырвалось у меня, - прямо Мэрилин Монро! - Какое ещё Мурлин Мурло? – удивился любопытный Балда. - Да так… - неопределённо дёрнул я плечом, - зачем хочет-то? - Ему нужна твоя магическая сила, - невозмутимо пояснил Балда. Опять двадцать пять! - А вообще, плохое здесь место, - вздохнул Балда, - здесь в подвалах много живых существ замучено. Я чувствую. Убираться нам надо. - Нас отсюда просто так не отпустят, - вздохнул Имрех, - плохо, если этот Генерал на Никтае зациклился. Что делать будем? Ждать? - Пока к нам новые гости не пожалуют? – ответил вопросом на вопрос я. – Кстати, а где эти два мерзавца? - Три, - уточнил Балда, - третьего они в лазарет сволокли. Нехило ты ему хозяйство отбил, Никтай. Уважаю. А остальные двое в келье. Они из неё ещё суток трое не выйдут, я им так энергетику подправил… - А их не хватятся? – поинтересовался я. - А даже если хватятся, - злорадно усмехнулся Балда, - что там содомитам полагается? Кол в задницу? Имрех злобно улыбнулся, и я почувствовал, что моё лицо тоже искажается не менее жестокой улыбкой. Правильно. Пусть хоть немного узнают, каково это – когда мучаешь не ты, а тебя. Но и на этом сюрпризы не закончились. Я увидел, как прямо через закрытую дверь начинает просачиваться лобастая мохнатая башка. - Акакий! – радостно воскликнул Имрех. Башка утвердительно фыркнула и, спустя какое-то время, Акакий материализовался в каморке уже полностью. Прежде всего, он подскочил ко мне, облизал лицо и горячо заговорил: - Простите-простите-простите! Задержался малость. Лапу повредил, так что Ни-Хэ меня сразу не отпустила, пришлось сутки отлёживаться! Зато я пирожков принёс! И вправду, на толстой мохнатой шее появился ошейник, к которому был прикреплён объёмистый свёрток, от которого пахло… умопомрачительно. В животах у нас с Имрехом явственно заурчало, так что пирожки пошли на ура. А после вкусной еды всё стало казаться не таким уж мрачным. Мы рассказали Акакию историю наших злоключений, и он заявил: - Есть у меня одна задумка. Генерал нам пригодится. - Это как? – выпал в осадок Имрех. И Акакий пояснил, как. А после вновь просочился через дверь и отправился на поиски Еноха, Сардара и Генерала Ордена. А нам троим осталось только ждать результатов его гениального плана.