Стрекозёл

POV Никиты. После ухода Акакия некоторое время не появлялся никто, и мы успели поволноваться от души. Наконец в коридоре раздались шаги, и дверь распахнулась так быстро, что мы едва успели принять вид связанных измученных пленников. Визитёром оказался Енох с довольно большим котелком в руках. Пахло варево не особо аппетитно, но всё-таки над ним поднимался еле заметный парок. Надеюсь, что это всё-таки не помои, которыми пытался нас накормить дядюшка Кола в Великих Смердищах. В другой руке Енох сжимал довольно большую ложку, а сопровождал его здоровенный Святой брат с дубинкой в руке. Судя по всему, он уже успел получить от моего Иньче по рукам, так как вид у него был слегка обиженный и злобный одновременно. Втолкнув Еноха в нашу каморку, бугай злорадно заявил: - Тебе приказано их кормить – вот и корми! А я снаружи подожду! И дверь захлопнул, сука этакая! Енох честно изобразил страх и ужас, попищал что-то невразумительное, но в ответ получил только взрыв дебильного хохота и удаляющиеся шаги. Енох покосился на дверь, поставил котелок на пол, и в три прыжка преодолел разделявшее нас расстояние. А потом он прижался ко мне и обнял так, словно не видел неделю. Я не упустил момента, и вскоре мы уже увлечённо целовались под завистливые вздохи Имреха. Целовались бы и дальше, если бы зелёненький активно не запротестовал: - Ребят, ну совесть имейте! Я же не каменный! Пришлось оторваться друг от друга, и тут Енох разглядел мою исхлёстанную спину. Какой красочной тут же стала его речь! Я дико жалел, что не могу ни законспектировать её, ни на диктофон записать. То, что, по мнению Еноха, стоило сделать со Святыми братьями, явно заслуживало быть оставленным в веках. Да что я говорю – автор небезызвестного «Молота ведьм» обрыдался бы и ушёл курить в тёмный угол, спасаясь от позора. Еле мы его вдвоём с Имрехом успокоили, скормили несколько оставшихся пирожков – послушников тут, как везде в Ордене, разносолами не баловали, а мы, благодаря Акакию, были вполне сыты - выслушали рассказ о том, как Акакий очень даже вовремя занял тело Генерала, и о том, что завтра с раннего утра мы расстанемся с этим негостеприимным местом. Потом Имрех принюхался к вареву, скорчил рожу, по которой я понял, что это можно есть, только реально умирая с голоду, да и то не факт, и потащил котелок к дырке в полу. Этот момент мы с Енохом опять использовали для поцелуя, за что получили по тычку от Имреха, а потом в коридоре раздались шаги, и мы смирненько просунули руки в путы. Енох же быстро подхватил котелок, наскрёб по стенкам оставшееся варево и торопливо сунул ложку в рот Имреху, который от неожиданности всё это проглотил. Так что зашедший за Енохом Святой брат увидел совсем не то, на что рассчитывал – смирненько сидящих связанных нелюдей и Еноха с пустым котелком, утрамбовывающего остатки каши в одного из них. Брат удивился: - Надо же! Эта каша - самое гадкое кушанье на свете, брат Давид готовит её сквернее некуда, а ты умудрился ею нелюдей накормить. Да ты талант! Енох скромно опустил очи и проследовал к выходу, незаметно подмигнув мне на прощание. Что же касается Имреха, то все его физические и душевные силы уходили в данный момент на то, чтобы не выплюнуть гнусное варево, поэтому выражение лица у зелёненького было… своеобразное. Едва только за Енохом и Святым братом закрылась дверь, Имрех, прислушавшись к шагам в коридоре, рванул к дырке в полу и долго, с ожесточением плевался, одновременно жалуясь судьбе на наглых шмулей, которым вместо гнусного варева достались сладкие уста возлюбленного. Ржущий над нами со стороны Балда сжалился над страдальцем, быстренько исчез, смотался на кухню и приволок пару сладких коржиков, щедро политых чем-то вроде варенья. Имрех торопливо сжевал один, но потом сменил гнев на милость, и второй мы поделили с Балдой по-братски. Так что уснули мы, хоть и в темнице, но вполне довольные жизнью. Наутро нас вполне бесцеремонно разбудили, выволокли во двор и запихали в клетку. Енох уже сидел на козлах и, видя такое с нами обращение, мог только гневно сверкать глазами. Зато подкравшийся к одному из особо усердствовавших Святых братьев Балда одним неуловимым движением развязал пояс его штанов, так что давно не стираные грязно-жёлтые портки упали, заставив жертву рухнуть с громкими проклятиями и взрывом громового хохота остальных. Спасла Святого брата от окончательного конфуза только длинная ряса. Однако, появившийся Генерал одним движением бровей прервал всеобщее веселье и уселся в куда более удобную, чем у нас повозку, править которой велел брату Иезекилю, то есть Сардару. Сардар не возразил ни единым словом, привязал своего когана сзади к повозке Генерала и занял своё место впереди. Бахба, трусившая следом, тоже запрыгнула в повозку Генерала, и никто из братьев даже бровью не повёл по этому поводу. Видимо, задавать лишние и ненужные вопросы Генерал отучил своих подчиненных накрепко. Напоследок Генерал благословил провожающих уже знакомым мне жестом, заявил, что с этого момента всеми делами в крепости распоряжаются брат ключарь и брат казначей, и повозки наконец-то тронулись. Передать не могу, каким сладким показался мне воздух за воротами крепости! А ещё больше удовольствия нам с Имрехом доставил донёсшийся со двора вопль: - Брат казначей! Брат ключарь! Там… там содомиты! Ага. Кажется, любителей поизмываться благополучно обнаружили свои же. Ну и пускай испытают на себе Орденское правосудие. Не жалко. Едва мы отъехали от крепости на порядочное расстояние – сделали привал. Утро было тёплое, ближайший ручеёк так и манил, так что мы с Имрехом с удовольствием выкупались, смывая с себя смрад крепостного подземелья, и немного размяли ноги. А потом Сардар вместе с Енохом подлечили мне спину, хотели убрать рубцы совсем, но я воспротивился, заявив, что это только придаст общей картине правдоподобия. Енох насупился, но согласился со мной. У Сардара нашлась с собой корзинка с едой, положенная заботливыми подчинёнными, но только мы с Енохом потянулись за аппетитно пахнувшими булочками, посыпанными чем-то вроде сахарной пудры, как вдруг Имрех заявил: - Не троньте! А Балда тоненьким голоском подтвердил: - Плохая еда. Неправильная. Съедите - заболеете. Ого! Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд! Оказывается, кто-то из подчинённых решил отправить Генерала прямиком на небо набираться ещё большей святости? Сардар осмотрел еду и заявил: - Всё правильно, там какой-то медленно действующий яд. Мы от него не умираем, но болеем долго и качественно. А для паганусов он смертелен. Кстати, Акакий, ты не ощущаешь того, что Генерала попросту травят потихоньку? Акакий прислушался к телу, в котором находился и заявил: - Ага, а я сначала и не понял. Так это яд? Но его давно травят, по идее он уже умереть должен, если бы не… - Что??? – хором выдохнули мы. - Он себя с юности к сильнейшим ядам приучал, так что обычной дозы ему маловато. Но та, что находится в этих продуктах, Генерала добила бы. Угадайте с трёх раз, кого бы в этом обвинили. Ничего себе! - Милейшие они люди, что Генерал, что Святой брат, - ехидно заметил Енох, - окружающие так и жаждут их предать и подставить. - Да нет, - вздохнул Сардар, - похоже, Орден – это такой гадюшник, где выживает сильнейший. Генерал стал стареть, дал слабину, вот его и пытаются устранить. Мы все переглянулись и задумались. В крепость Алуйне хотелось бы прибыть живыми и невредимыми. Нам ещё с Господином воевать, а отвлекаться на мелкие игры типа смещения Генерала и прочие Орденские интриги не хотелось. Нас это не касается, пусть себе стая грызётся между собой. Но всё же корзинка с яствами, напичканными ядом, заставляла насторожиться. А что, если? - Вы ведь можете создать иллюзию? – поинтересовался я. - Конечно, - кивнули Сардар, Имрех и Енох, - только зачем? - А нельзя сделать так, чтобы впереди нас следовала точная копия наших повозок, только иллюзорная? А нас как-нибудь скрыть? – продолжал допытываться я. - Никтай прав, что-то мне неспокойно! – высказался Имрех. - Плохие люди, плохие мысли, - добавил Балда. Сардар, хоть и поморщился, неопределённо высказавшись насчёт неоправданной траты Силы, спорить не стал. И когда мы тронулись в путь, перед нами следовала точно такая же процессия. Качественная получилась иллюзия. Кто хочешь, обманется. А насколько я был прав, я понял только тогда, когда в повозку с иллюзорными «Генералом» и «братом Иезекилем» ударило несколько огненных струй.