Стрекозёл

POV Никиты. Я ещё раз поцеловал Еноха, и мы короткими перебежками рванули к выходу. А снаружи уже закипала свалка. Пленники, дорвавшиеся наконец-то до возможности отмстить своим мучителям, не обращали внимания ни на что. Двое братьев, охранявших вход, уже валялись на каменных плитах сломанными куклами, но я подавил тошноту, которая стала подступать к горлу. Перед моим мысленным взором пробежали сломанные пальцы, жуткие ожоги и рубцы, вырванные ногти, выжженные глаза. Не мне судить пленников. Месть – это ужасно, но нельзя долго и безнаказанно мучить тех, кто не может тебе ответить. Потому что иногда власть меняется. А пленники поступили со своими мучителями ещё достаточно милосердно – просто убили, легко и быстро. Сейчас свалка кипела на стенах. Братья превосходили пленников магией, а те – числом и неукротимой ненавистью. И я почему-то не сомневался, за кем будет победа. Мы с Енохом бросились на середину, где маячила клетка с толстенными прутьями, усиленными гальмсором. Замок я сбил, даже не задумываясь, бросился внутрь и вытащил оттуда потерявшего сознание Имреха. Кажется, эта пакость устроена немного не так, как в подземелье – не просто ограничивает свободу, а забирает Силу, недаром Имрех, едва оказавшись вне клетки, тут же открыл глаза и слабо произнёс: - Никтай, Никтай, вытащи Сардара, он там, в нише, рядом с общими кельями. Я отдал зелёненькому немного Силы, отчего он тут же взбодрился и бросился помогать мне. Мы вновь пронеслись через двор, уворачиваясь от рикошетивших заклятий, и рядом с входом в общие кельи я действительно разглядел несколько дыр, напоминающих норы и забранных решётками. Одна из решёток тускло светилась зелёным. - Это место для наказанных послушников, - очень спокойно произнёс Енох, невесть как оказавшись рядом со мной, - сначала выпорют, а потом посадят туда. На день, на два, на три… Иногда на неделю. И первые два дня не дают ни есть, ни пить. А Сардара они туда посадили, чтоб в подземелье не тащиться… чтоб под рукой был. - Ну-ну, - успокоительно прошептал я, - теперь всё в порядке. Ни ты, ни я там не окажемся. Енох кивнул, а я бросился к дыре. Ага, вот оно что. Это действительно было что-то вроде норы – никаких ступенек, только вход сверху. Видно, наказанного туда спускали по верёвке, а потом убирали её. Я оглянулся. Ничего похожего ни на верёвку, ни на лестницу поблизости не наблюдалось. А как там Сардар? Я напряг зрение и разглядел скорчившуюся на полу фигурку, прикрытую остатками разорванной рясы. Там, вряд ли Сардар сможет подняться сам, даже если мы найдём лестницу. А искать её нет смысла – слишком мало времени. И я осторожно протиснулся в дыру, махнул рукой Еноху и Имреху – ждите, мол, и ловко спрыгнул вниз. Ничего особо страшного, мы, шмули - существа прыгучие, случалось мне и с большей высоты приземляться. Так что я благополучно приземлился рядом с Сардаром, присел на корточки и спросил: - Сам встанешь или помочь? Мой тон звучал немного жёстко, потому что я понимал – начни я жалеть и сюсюкать – Сардар мне такого в жизни не простит. Не тот он человек… то есть шухерет, чтобы снести чужую жалость после всего, что с ним сотворили. Куча тряпья зашевелилась, и Сардар попытался сесть, охнул от боли, повторил попытку. Со второго раза это ему удалось. Я старался не рассматривать его в открытую – и так было видно, что на теле живого места нет, да ещё и засохшие белёсые следы везде, и кровавые потёки на ногах. Уроды, как есть уроды. Надеюсь, что хоть кому-то из тех, кто насиловал Сардара, пленники успели свернуть шею. - Пожалуй, не смогу, - тихо признал Сардар, - помоги. Я кивнул, помог шухерету подняться на ноги и вызвал пламя. Оно опять было не синим, скорее желтовато-голубым, и наверняка жглось, потому что Сардар морщился, но большую часть синяков, белёсые потёки и кровавые разводы пламя убрало. Похоже, что и подлечило, поскольку Сардар двигался, уже не морщась. - Спасибо, - коротко сказал Сардар, - я так понял, мы к Господину? Не, ну молодец мужик, ей-Богу. Целеустремлённый, как кирпич в полёте. Уважаю. - Конечно, - отозвался я, - сейчас и посетим. Давай, забирайся на руки, сам ты отсюда не выпрыгнешь. Сардар смерил взглядом расстояние от выхода до пола, и, не кочевряжась, выполнил требуемое. Я разбежался. Один прыжок, и мы уже наверху. К Сардару бросился Имрех, но тот тихо сказал: - Позже. Я в порядке. Сначала дело. Имрех только кивнул, а я обратился к маячившему невдалеке Балде и заявил: - Давай, веди нас, Сусанин. Балда хихикнул, но тут же вновь стал серьёзным, и кивком показал нам направление, а сам полетел впереди. Ничего особенного – массивная резная дверь, обитая железом, ступени, ведущие вверх, вырезанные из начищенного белого камня, похожего на мрамор, что-то вроде холла с висящими на стенах чудесно выполненными вышитыми коврами и мягкими креслами, ещё одна дверь. Вновь ниша в стене, на этот раз неглубокая. Естественно, мы заглянули туда – не только мне не давали покоя слова старого Генерала. На этот раз ниша оказалась неглубокой – в неё была брошена плетёная циновка вроде собачьей подстилки, стоял кувшин с водой и глиняная миска с остатками какой-то круто сваренной, отвратительной даже на вид каши. На подстилке, свернувшись в клубок, то ли спал, то ли лежал без сознания шмуль. Шмуль был совсем молодой, возможно, когда-то красивый и сильный, но сейчас истощённый до предела и избитый. Причём, последний раз его били совсем недавно – на спине вздулись рубцы от кнута. На шее у бедолаги был ошейник, на руках и на ногах – браслеты, всё тускло светилось зелёным, а в стену уходила толстая цепь. - Талгай! – неожиданно окликнул лежащего Енох. – Талгай! Шмуль вздрогнул и открыл глаза, повернувшись к нам. - Я сошёл с ума? Вы мне мерещитесь? - Ни в коем случае! – вклинился Имрех. – Ты ведь действительно Талгай? Истинный Пэйшенс? - Да, это я, - тихо ответил шмуль, явно стыдясь своего нынешнего положения, и тут до него дошло: - Пэйшенс! Откуда вы знаете Пэйшенс? Она… она в порядке? - Более чем, - радостно отозвался Енох, - и у тебя замечательная дочка. Её зовут Тали. Сейчас они в Запретных Долинах, в Клане твоих родичей. В безопасности. Шмуля просто затрясло, из глаз его покатились слёзы, но он, похоже, этого не замечал: - Слава Изначальной Силе! Теперь я счастлив! Но вы… Что вы здесь делаете? Мы быстро и по возможности коротко объяснили ему – что. А затем я спросил: - Талгай, почему Господин держит тебя при себе? - В последнее время с ним творится что-то неладное. Ему нужна Сила. И он вынуждает меня давать её ему. Но теперь… Теперь я могу спокойно умереть, и он не получит больше ничего. - Ага, - быстро сказал я, - сейчас. Разбежался. А Пэйшенс? Она, между прочим, тебя ждёт и любит. А твоя дочка? Так что – никаких «умереть». Сейчас я тебя освобожу, ты выйдешь во двор, соберёшь пленников, вы все вместе запихнёте оставшихся в живых Святых братьев в те каменные мешки, которые они использовали для наказания послушников, а потом вы найдёте повозки и коганов – и пробирайтесь в Запретные Долины. Думаю, что там вас примут и не будут ничем попрекать. Никто не застрахован от плена, пыток и грязи. А тебе есть, ради кого жить. Талгай опустил голову: - Но вы… - С нами всё будет в порядке, - твёрдо сказал я и несколькими движениями сорвал с него ошейник и браслеты и вырвал цепь, отметив, что у меня это получается всё лучше и лучше. Отдав напоследок Талгаю немного Силы, я добавил: - Ты почти здоров. А среди пленников почти все искалечены, некоторые непоправимо. Их нужно доставить в безопасное место, неужели ты оставишь всё, как есть? Кажется, игра на чувстве долга дала результат. Талгай вскочил и был явно готов к решительным действиям. Только спросил напоследок: - Кто ты? Каков твой Клан? Почему я не знаю тебя? - Я Никтай. У меня нет Клана, я неправильный шмуль. Но ты слишком много задаёшь вопросов. Торопись. Талгай торопливо кивнул и выбежал наружу. Хорошо. Думаю, он всё-таки не допустит лишнего кровопролития и поможет выжить тем, кто остался в живых. А нам пора двигаться дальше. Мы прошли по узкому длинному коридору, и Балда ткнул рукой в одну из двух абсолютно одинаковых дверей, открывшихся нам: - Вот. Господин там. Мы переглянулись. Эта резная полированная дверь из чёрного дерева значила только одно – мы пришли. Скоро всё закончится. Так или иначе, но закончится. Я толкнул дверь. Только вот за дверью оказалась вовсе не спальня. Это была полутёмная комната, освещённая слабо мерцавшими красными шарами, зависшими по углам. Гладкий каменный пол. Каменные стены. Кресло – роскошное, скорее напоминающее трон. И неподвижная фигура, пристально глядящая на нас так, что мы невольно попятились. И… и упёрлись в гладкую стену. Дверь исчезла. - Явилисссь, - насмешливо прошипел Господин, - убивать меня явилисссь, жалкие твари… Ну ничего, это ваш последний поединок. - Это ТВОЙ последний поединок, – спокойно и коротко сказал Енох и я почувствовал невольную гордость за любимого, - так что давай, сделай милость, не будем тянуть. Приступим сразу к делу. - Грозсссный воителлль, - насмешливо протянул Господин, - ты в самом деле думаешь, что сможешь хоть чем-то навредить мне, мальчишшшшка? - Думаю, да, - прежним спокойным тоном отозвался Енох, - ты ведь уже не тот, что прежде, не так ли? - Ах, ты, гадёнышшш, - в голосе Господина прибавилось злобных ноток, - Хорошшшо, будет тебе поединок. Но это будет моё мессстовремя. Господин уставился на нас, из глаз его ударило золотистое пламя и нас с Енохом, невольно схватившихся за руки, словно подхватило бурным потоком и понесло… Если честно, то хрен знает куда.