Стрекозёл

POV Еноха. Прошло три месяца после нашего возвращения из Цырика. Три месяца. И ещё не было ни дня, ни минуты, ни секунды, чтобы я не помнил о Никтае. Я помнил, как он заслонил меня от удара когтей чудовища, в которое превратился Господин, помню, как я бросился к нему, как пытался делиться Силой, как умолял, чтобы он не смел умирать. Помнил, как поцеловал его в последний раз, как он прошептал мне уже холодеющими губами: - Я люблю тебя, живи… прошу тебя, живи, и будь счастлив… И прежде, чем я успел понять, что произошло, рука Никтая рванула цепочку, и внутри меня что-то напряглось, готовясь лопнуть. Но я не дал. Если мне суждено умереть от тоски по моему Иньче – пусть так и будет. Я не буду просить Изначальную Силу лишить меня жизни, я проживу столько, сколько мне отмерено, потому что Никтай просил меня об этом. Но быть счастливым… Прости меня, Никтай, это мне не по силам. И в тот самый момент, как жизнь окончательно покинула тело моего Иньче, местовремя Господина стало таять, исчезать, рассыпаться, и я осознал, что нахожусь даже не в покоях Господина – во дворе замка Алуйне. И что меня окружают воины Стражи. Стражи Запретных Долин. Значит, они всё-таки торопились к нам на помощь, но как сумели так быстро? Я обвёл взглядом окружающих и удивился, что многие невольно попятились. Только Сардар с Имрехом, да ещё Бахба… нет, пожалуй, Акакий, остались на месте. Сардар тихонько подошёл ко мне, освободил тело Никтая, которое я продолжал прижимать к себе, не обращая внимания на кровь, пятнающую мои руки и одежду, и тихо сказал: - Отпусти его, Енох… Он ушёл. - Ему холодно будет одному, - возразил я и заметил, как все с тревогой переглянулись. Они что, думают, что я спятил? Неужели они не понимают, что Иньче всегда должны быть вместе? - Погоди, Сардар, - раздался тихий голос Амриты, - я сейчас. Бабушка подошла ко мне и положила руки на виски, тихо сказав: - Отдохни, малыш, ты устал… видишь, Никтай уже спит. Спи и ты. После этого меня окутало тёплое сонное покрывало, и я вновь оказался в домике лесных Стражей, и Никтай был там вместе со мной – живой, смеющийся, мой. Мне не хотелось просыпаться. Но пришлось. Всё дальнейшее было в тумане. Наше возвращение в Запретные Долины, похороны Никтая, попытки Амриты достучаться до меня… Я не жил явью. Мне нужны были только мои сны. Если бы не отец, которого Амрита тоже забрала с собой, я предпочёл бы не просыпаться вообще. Но Джаю было ещё хуже, чем мне. Его разум, надломленный многолетними пытками, никак не желал возрождаться, и единственным, на кого он реагировал, был я. И у меня не было права бросить его. Я ухаживал за Джаем, разговаривал с ним, читал ему книги и водил на прогулки, надеясь пробудить угасший разум. А ночью мне по-прежнему снился Никтай. И по-прежнему самым страшным было просыпаться утром. А жизнь шла своим чередом. После гибели Господина Орден был распущен, наиболее вменяемые из Святых братьев занялись целительством, обучением грамоте и боевым искусствам и другими полезными делами. Те же, кто не способен был принять за данность то, что время Ордена ушло навсегда, скрылись в лесах и пытались гадить по-тихому, так что у Стражей было много работы. Очень много. Удивительно, но жители Цырика не стали избирать себе правителя. Вместо этого у них Выборное Собрание для принятия законов, а роль правителя выполняет Временный Глава, которого будут переизбирать каждые пять лет. Первым Временным Главой избрали бывшего Генерала Ордена – того самого слепого старика, которого Никтай в своё время освободил из подземелий замка Алуйне. Правда, Наннион сумела вернуть ему зрение, и бывший брат Севериан доказал, что вполне может править мудро и справедливо. Кстати, одним из первых в Цырике был принят закон об отмене рабства и равенстве всех граждан, вне зависимости от пола и имущественного состояния. Сразу после возвращения Наннион и Амрита вернули Сардару его истинное тело, чему и он, и Имрех были несказанно рады. По-моему, они стесняются показывать передо мной свои чувства, своё счастье… Зря. Я не завидую, я только рад за них. И за Пэйшенс, которая наконец-то встретилась со своим истинным – Талгаем. И за Ненеха, ведь именно он привёл в Цырик войско Стражей нам на помощь, проявив вполне свои способности Ходящего по Путям. Он казнит себя за то, что привёл всех слишком поздно, но я пытаюсь объяснить, что ни в чём его не виню. Против нас была сама Судьба, и мы боролись с ней, как могли, хоть и не преуспели. А ещё я рад за детей, которые называли себя Орденом Освобождения. Сейчас все они учатся в Запретных Долинах, успешно развивая свои магические способности. А после обучения они все хотят вернуться в Цырик, и думаю, что эти образованные юные маги совсем не будут там лишними, ибо старые предрассудки и обычаи трудно уничтожить одним росчерком пера. Только вот девочки, которую Смерть назвала Хранительницей, больше нет с ними, и никто точно не может сказать, куда она исчезла. Кстати, некоторых пленных бывших братьев, отличающихся особо злобным и упёртым поведением, Наннион забирает для экспериментов в свою лабораторию, предварительно уменьшив. У неё уже пять или шесть таких коробочек, и Балда частенько эту лабораторию навещает. Причём не один, а в компании. Как к нему проникают другие одноразовые духи, лично мне непонятно, да и вижу их только я, но, похоже, отрываются они по полной. Что же касается меня… Сейчас у меня есть всё. Роскошные покои во дворце бабушки, много красивой одежды, даже украшения (в Запретных Долинах их носят и мужчины), у меня лучшие учителя, я могу читать самые редкие книги, мне периодически приходят записочки и подарки от поклонниц и поклонников, которых очаровала моя «природная красота» и «несравненная грация». Я бросаю эти записочки в камин, не читая, мои единственные спутники на прогулках - Джай и Акакий, оставшийся со мной. Он тоже тоскует по Никтаю, и ему некуда больше податься. А мне с ним легче. Со мной все носятся так, словно я стеклянный. Мне достаточно попросить, и я получу всё, что пожелаю. Я ведь герой. Освободитель. Тошно-то как… Я ведь чувствую, что многие, общаясь со мной, испытывают неловкость. Правитель Пи-Хто… Наннион… Даже моя бабушка. Герой должен быть мёртвой легендой, а не живым мальчишкой, который в любой момент может натворить глупостей и разрушить светлый образ. Вот Никтаю уже создали светлый образ, только что именем его не клянутся – представляю, как он первый хохотал бы над этим. Никтай… Я без тебя не могу, не хочу, зачем ты приказал мне жить? Сейчас, три месяца спустя, у Джая наметилось заметное улучшение. Он узнал Амриту, узнал многих из тех, кого знал прежде, к нему почти вернулись память и разум. Он уже не так нуждается во мне, и я решаюсь. Рано утром мы с Акакием отправляемся в путь к Приграничному лесу – именно туда меня тянет с отчаянной силой последние пару недель. То ли мне хочется навестить дом лесных Стражей, то ли просто побывать там, где я был счастлив… Не знаю. Но утро, когда я отправился в дорогу, было первым, когда мне захотелось проснуться. У меня прекрасный коган – сильный и быстрый, он явно застоялся, и весь путь до Приграничного леса мы проделали за пару часов. А когда остановились передохнуть на опушке, я увидел, как из-за дерева выходит знакомая мне нелепая фигура в балахоне яркой расцветки и странных синих штанах из грубой ткани. Меня пронзает безумная надежда… Неужели? - Смерть? – тихо говорю я. Она кивает в ответ. - Ты за мной? – с надеждой спрашиваю я. Она снова кивает и наконец-то говорит: - Есть и другие миры, кроме этого. Ты пойдешь со мной? - А Никтай? – быстро спрашиваю я. – Мы там встретимся? - Непременно, - отвечает Смерть, - а как же. Затем и пришла. Я киваю, и, впервые за три месяца, улыбаюсь. - Меня, меня возьмите, - быстро говорит отдышавшийся Акакий. Я вопросительно смотрю на Смерть, а она снова кивает: - А как же. Непременно возьмём. Пригодишься. Ну что, пошли, что ли? - Пошли, - отзываемся мы с Акакием. И, вместе со Смертью, шагаем в раскрывшийся Коридор. Народ, не ругайтесь. Понимаю, что мало, но сегодня просто нет возможности написать больше. Завтра узнаете, что с Никиткой, и чем всё это закончилось. ваш автор.