100 пустых страниц

Надоедливо жужжащий комар бился о ярко горящий экран телефона, что приходился единственным источником света в кромешной темноте комнаты. Сынмин махнул рукой, коротко выругавшись, спихивая насекомое куда подальше. Он выключил телефон и демонстративно вздохнул самому себе. «...похож на щеночка..». Швырнутый в подушку телефон отскочил на пол, и парень взвыл. — Чёрт тебя дери, сам на псину не меньше похож. Это походило больше на комплимент, чем наоборот, но именно это и раздражало. Как вообще можно было додуматься сделать комплимент, сравнив с животным? Сынмин ещё и поблагодарил его за это! — Бан Чан.. Бан Чан.. Надеюсь, никогда больше не встретимся. Сынмин прикрыл глаза. Дождя, как назло, не было, а тишина давила. Силуэт новоприобретенного знакомого никак не хотел выходить из головы. Сынмин помнил все до мельчайших подробностей: крепкое телосложение того парня, его серая кофта, надетая поверх рубашки, красный галстук, расположение выбившейся пряди из его причёски, светло-коричневый цвет волос и его выражение лица. Такое притягательное, невероятное и тёплое. Сынмин сошёл с ума. Он точно сошёл с ума. Думать о парне, которого встретил два раза уже 6 час и краснеть, вспоминая его слова. Это неправильно. После встречи с Кристофером Бан Чаном Сынмин сам не свой. Он всегда считал себя только своим, но не сейчас. Сейчас он не хотел быть своим. Хотелось отдаться ему и чужому поведению. Отстой. Один плюс - он смог что-то написать. Словно муза спустилась к нему в тот самый момент и сказала: «Сейчас или никогда, Ким Сынмин.». Сынмин выставил книги, протер полки и даже полы помыл: пытался отогнать лишние мысли. Не получилось. Хорошо. Сел за историю. Покупателей не было. Написал пару страниц чего-то странного, не в его стиле. Рассказ, повествующий о мальчике, потерявшем свое счастье. Звучит не интересно. Так думал Сынмин, но эту идею он точно не мог оставить. Слишком сильно въелась в его мысли, заняла все оставшееся место и не хотела уходить. А помимо неё думать было не о чем. Лишь о Бан Чане. Невозможно. На часах 4 утра. Сынмин трёт глаза. Из-за сонливости идут слезы. Может и не только из-за неё. Всхлип. Ещё. Тишина растворилась в тихом плаче. Дождь за окном подпевал. Начался где-то полчаса назад. Он не сильный, но слышно его хорошо. Писатель приподнялся, и в его заплывших усталых глазах читалась неуверенность, обреченность. Как хорошо, что в квартире помимо него никого нет. Сынмин всхлипнул ещё раз. Последний, завершающий. Утер подбородок от слез и направился на кухню. Бессонница периодически преследовала его, ловя в самые неподходящие моменты. В такие ночи парень часто плачет. Из-за усталости или мыслей. Мысли, как паук заворачивали его в паутину отчаяния, не давая выбраться из неё до рассвета. С рассветом грусть уходила, растворялась в бытовых делах и проблемах. Сынмин налил чай с малиной. Бабушка говорила, что с ним всегда становится легче. Правда, речь шла о простуде или прочих болезнях, но Сынмину помогало и морально. Он включил телевизор. На Диснее точно показывают какой-то интересный мультик. Всяко лучше, чем сидеть в тишине. Мулан. Сынмин легко улыбнулся. Это поможет.

***

Сегодня пары было 4. Надо предупредить Джисона. Парень прикусил губу. Первая пара всегда трудная. Дальше легче. Минхо сегодня выглядел встревоженно. Сынмин спрашивал его, спрашивал «Всё в порядке» в ответ. Ну и не говори, он все равно узнает. Ещё пару страниц написано за одну пару. «Мальчик потерявший счастье, спросил у мамы: «Мам, а как вернуть счастье назад? Не могло же оно уйти навсегда.». Мама отвечала: «Любовь тебе поможет.». Любовь поможет? Но мальчик уже любил. Он любил свою маму, своего папу, свою сестру и бабушку с дедушкой, любил своего плюшевого медведя, любил сладости, любил радугу после дождя, любил истории на ночь, любил много-много всего. Разве этой любви было мало? - спрашивал мальчик. Мама качала головой и отвечала, что любовь бывает разной, а мальчик не понимал, как это.». Сынмин хмыкнул. Как глупо. Он ткнул Минхо в плечо. — Как ты мог влюбиться в парня, с которым не знаком? Минхо тихо вздохнул. Кажется, у него не было настроения отвечать на подобные вопросы, но он ответил: — Мы были знакомы в детстве. Я давно люблю его. — Что? — округлил глаза Сынмин. — Почему он тебя не помнит? Минхо поменялся в лице. Мел со скрежетом отпечатал на доске последнее слово в таблице, и преподаватель положил его на место, параллельно толкая речь о написаном. Минхо покачал головой. Сейчас не скажет. Сынмину стало не по себе. Ему казалось, что он сильно провинился перед одногруппником. Вид того был и до этого не очень, а сейчас он выглядит на пару оттенков тусклее тучи над университетом. Сынмин осторожно положил свою руку на плечо Минхо и аккуратно погладил в знак утешения. Хотелось обнять, но писатель не был фанатом тактильности, да и место было не подходящее. Вторая пара. Пары по психологии нравились Сынмину. Преподавательница вела их интересно. Сразу видно, когда человек вовлечен в процесс работы. Сынмин слушал внимательно, но записывать ничего не успевал. Или не хотел. Человек такое сложное существо. И снаружи, и изнутри его нужно изучать. «Изнутри» двойное понятее, потому вдвойне тяжелее. Ну, последнее, что хотелось изучить Сынмину - чьи то органы, так что одно «изнутри» ещё и менее популярно. Преподавательница всегда размышляла о нематериальном «изнутри» людей. Забавно, что именно она вела ещё и философию, потому "обучение" нередко перетекало в "размышление". Но так даже интереснее. Думать о чужом внутреннем мире всегда легче. Внутренний мир Минхо, например, Сынмин описал бы спящими вулканами. Они красивы и притягательны, но подходить близко многие не станут из-за опасений извержения. Никто не знает, когда оно будет и будет ли. И это пугает. Внутренний мир Джисона - Домик в деревне. Такой простой, но до невозможности уютный. Стоит сказать, что они с Сынмином сразу поладили. В день, когда Сынмин только устроился на работу, он был потерянным щенком, а Джисон - человеком, что сумел помочь отыскать ему свое место. Писателя это подкупило, и в обществе Джисона он порой забывал про свою необщительность. Каким был его собственный внутренний мир, Сынмин не знал и знать особо не хотел. То, что он не самый приятный человек мама говорила ему всегда. Значит ли, что его внутренний мир должен быть также чем-то неприятным? Скажем.. Болото? Нет. Точно нет. Панельная многоэтажка может? Не то чтобы что-то неприятное, но тоскливое точно. — Сынмин. Ну вот. Наслушаешься чужих рассуждений и сам начнёшь невесть что представлять. Сынмин склонил голову на бок, как пёс: — Да? — Давай уйдем? — Что? О чем ты? — Уйдем после этой пары. Сынмин щелкнул ручкой. Уснул, что-ли? Такой бред ему не слышался, даже когда он однажды чуть не утонул. В тот момент он вообще из реального ничего не слышал, но чьи-то завывания о смерти были куда отчетливее картинки перед его глазами. Он прикусил губу: помогает вернуться в реальность. Да нет, не спит вроде. Вон как правдоподобно кровь стекает. — И куда же ты собрался? — писатель облизнулся. Теперь вкус металла будет преследовать ещё пару часов. — Не знаю. Куда угодно. Ты же у нас мастер прогуливать, придумай что-то. — Спасибо за комплимент, конечно, но я откажусь. — А в прошлом году тебя и заставлять не надо было. — Ну вот прошлого года мне и хватило. — Сынмин повернулся к собеседнику. — Минхо, в чем дело? — Потом расскажу, — Минхо подхватил руку Сынмина. — Пожалуйста, мы же друзья. Я потом отмажу нас. Проблем не будет. Сынмин замер, растаял перед обычной фразой. «Мы друзья». Хах. Интересно, а почему он узнал об этом только сейчас? — Хорошо... — писатель нахмурился. — Ладно. Будь по твоему. Тогда пойдём ко мне.

***

— Миленько... — пробубнил Минхо, первым проходя в прихожую. Раздвижной шкаф, пуфик и зеркало - единственное, что можно было описать таковым. Большего там попросту и не было, кроме скопления обуви хозяина где-то в углу. — Не заставляй себя. Я знаю, что все плохо. — Да нет, не плохо. Я думал, что ты живёшь в гораздо худших условиях. — Не дай бог жить ещё хуже. В этой маленькой полупустой однушке царила атмосфера безнадежности. И не полной, а той, к которой Сынмин пришёл специально и также специально мог от неё уйти. — Как помоешь руки, иди на кухню, — Сынмин неспешно прошелся до двери. — Чай, кофе, вода? — Какой чай есть? — Обычный чёрный, чёрный с бергамотом, чабрецом, фруктовые: с ананасом и малиной, брусникой, чёрный с ирисом, «черничный пирог», красный чай, зелёный с лимоном, с жасмином, с мелиссой... — Ладно, я понял. Ты тратишь все деньги на чаи, да? — Мог и дослушать, — цыкнул Сынмин. — Так какой будешь? — Давай кофе. Впервые Минхо стало не по себе от взгляда друга. — Ты шутишь, блять... Минхо неловко усмехнулся: — Мне без сахара. — Молоко? — закатил глаза писатель. — А у тебя есть? — Нет, конечно, но я всё равно хотел в магазин сходить. — Тогда и без него попью. — Ладно. Запах растворимого кофе уже въелся в мозг Минхо. Тот всегда его пил, хоть он никогда и не помогал. Сынмин чаще предпочитал чай. Воздействие от кофе на него, напротив, было очень сильным. Раз выпьет и может не спать целую ночь. С его бессонницами помощь кофе была излишней, потому одна единственная полупустая банка «Nescafe» лежала у него в шкафчике уже год точно. Он не скажет об этом Минхо. — Странно. — О чём ты? — Кофе. — привкус чего-то песочного с послевкусием крепкого кофе крутились на языке. — Не могу сказать. Не пью. — Для кого тогда покупаешь? — Просто. Бессмысленные и короткие разговоры - все, из чего была слеплена дружба этих двоих. Удивительная дружба, что продолжается на протяжении 4 лет, но один из друзей узнал об этом лишь сегодня. Забавно. Сынмин всегда отрицал хоть какую-то с взять с Минхо, абсолютно игнорируя тот факт, что он был одним из двух людей в его окружении, с которым ему было действительно комфортно. — Я пойду в магазин. Хочу чего-то сладкого. Что насчёт тебя? — Было бы не плохо, если бы ты взял зефир в шоколаде. — Вас понял, — Сынмин вышел в коридор, цепляя на себя кофту, которую он снял из-за душноты в квартире. — Я скоро. Займи себя. Он быстро прыгнул в кеды, не став их даже зашнуровывать, и скрылся с шумом брелков на ключах. На улице, прямо перед подъездом располагалась месячная лужа, пополняясь с каждым разом все большим количеством воды. Сынмин прищурился. Сегодня дождь тоже пойдёт. А зонт он, как обычно, не взял. Нужно поторопиться. Запах сырости так нервировал и успокаивал одновременно. Сынмин вдохнул во все лёгкие. Без следов городской суеты он бы точно стал выходить на улицу куда чаще. Круглосуточный магазин рядом с домом мигал красно-желтыми цветами. Обычно там всегда людно, но не сегодня. Сынмин оглянулся. Отчего-то казалось, что произойдёт что-то нехорошее. Список продуктов всегда одинаковый: хлеб, макароны, мясо или сыр, чай, что-то из сладкого и молоко, если хватит денег. Денег, на удивление, хватало всегда. Правда, потом Сынмину приходилось в чем-то себе отказывать, но это не было проблемой, скорее обыденность. На этот раз обошлось без макарон. Их у него было предостаточно. Вместо мяса - колбаса. Может, Минхо захочет есть? Продавщица была одна. Они с Сынмином давно знают друг друга в лицо и давно пришли к молчаливому уважению. Если надо, продавщица даст ему что-то в долг, и тут не будет никакого «Вы точно вернете?». Сынмин улыбнулся, сказав обыденное «Хорошего дня». На улице встал, чтобы проверить чек - привычка, доставшаяся от матери. Без пересмотра цен даже думать не надо о том, чтобы уходить домой. Мокрое пятно на бумаге сразу привлекло внимание. Сынмин поднял голову. Никогда ещё его вздох не был таким тяжёлым. «Достоялся.». Проезжающая машина угодила прямо в лужу, а досталось, почему-то, именно Сынмину. Всё, вскипел. Писатель поднял лежащий рядом гравий и прицелился в фару. Камень с глухим стуком упал на асфальт. — Какого хуя, — рявкнул Сынмин, вырываясь из чьей-то крепкой хватки. — Не лезь не в своё.. Дело... Бан Чан.. Это был снова он. Сжимал кисть Сынмина, а второй рукой обвивал его талию. «Это всё, конечно, замечательно, но почему он, блять, вообще позволяет себе такое.». — Пусти. — Что ты хотел сделать? — Тебя это не касается. Отпусти. Сынмин дернулся. — Не отпущу, пока не успокоишься. — крепче прижал к себе Бан Чан. — Я от этого буду беситься ещё сильнее. Бан Чан медленно ослабил хватку на кисти, и Сынмин мигом выдернул её. — Я говорил не только про руку. Просто дай мне личного пространства. — Не хочу. ??? — Тебе не кажется, что это слишком для знакомых со вчерашнего дня? — спокойно, на удивление, ответил писатель. Спокойным, правда, был только его тон. Бан Чан промолчал, укладывая подбородок на плечо говорящего. Стоять вот так вот, в обнимку, на улице, под дождём с парнем, которого знаешь на уровне «Меня зовут так-то и я учусь с тобой.»... «Это странно и блять, почему он все ещё трогает меня?», такими должны были быть чувства Сынмина, а не чёртовы мысли, что как будто все и в порядке, всё так и должно быть. — К твоему сведению, мы знакомы с первого курса. — Ну конечно. — Так и есть. ... — Стой, ты серьёзно? — В первый раз мы встретились, как только поступали. В другой раз ты не смог найти аудиторию. Дальше совместные проекты. Одна группа. Ты часто обращался ко мне за помощью. Сынмин склонил голову. Возможно, память у него была и правда не самой лучшей, но точно не до такой степени. — Я.. Не помню этого. — Всё в порядке. Надо бы было съязвить в обычной манере Сынмина, но вместо этого он лишь задумался. Может ли это объяснить непонятное состояние парня рядом с Бан Чаном?

***

Лязг ключей. Писатель перешагнул порог. В коридоре уже стоял Минхо, взгляд которого был пострашнее любого монстра. — «Я скоро.». — Ну.. Да? — Тебя не было час.