Истинность желаний

После празднования осеннего равноденствия флоринцы не просыпались рано. Ленивое утро неторопливо вступало в свои права, и даже солнце, подернутое золотистой дымкой не торопилось разгонять прохладные тени величественных зданий зажиточных горожан, тянущиеся по каменным мостовым. От центральной пьяццы до самых виноградников, что раскинулись на холмах за рекой, слышалось только воркование голубей на улицах победнее, режущие слух крики фазанов из закрытых дворов палаццо, да плеск воды в многочисленных питьевых фонтанах-насонах.  Тем удивительнее, что в столь ранний час по пустым, мощёным улицам весьма бодро шагал отряд, возглавляемый одним из самых преданных подчиненных начальника городской стражи дона Марко Нэроссо — Филиппо Кавалло — мужчиной не столько внушительным, сколько вызывающим опасение. О его длинном носе во Флорине ходили легенды — что он-де может разнюхать для дона Нэроссо, начальника стражи и главы службы безопасности, даже то, что неведомо ведьмам. Они миновали богатый квартал знати, располагавшийся на левом берегу прозрачной, медленной реки, оставив позади мост золотой гильдии, с пока ещё запертыми ставнями лавок, и направились к холмам, на которых в утреннем тумане, как изумрудный бархат сквозь золотую парчу на платье флоринских доний, зеленели лимонные сады, оливковые рощи и напитанные теплом долгого лета виноградники. Накануне, сразу после ритуала, Орсола сообщила его Сиятельству благую весть: медная чаша, которую она использовала для ритуала, раскололась, что означало лишь одно — высшие силы сочли достойным исполнения истинное желание герцога, и результат ритуала стоит искать недалеко от места его же, проведения.  Герцог рассудил, что вряд ли целая армия сможет поместиться в небольшой ритуальной пещере, и большую часть ночи провёл на холмах. Не то, чтобы он тем самым лишил себя праздника — скорее предпочел шумному гулянию в палаццо возлияния в одиночестве и ожидание решения проблем. Ближе к утру его настигла усталость и ощутимая утренняя свежесть. Поэтому его Сиятельство отдал распоряжение начальнику стражи — дону Нэроссо — сформировать небольшие поисковые отряды, занять наблюдательные позиции и немедля сообщить, обо всем подозрительном, странном и необычном.  — Какая же ерунда мне снилась, — Маша потянулась, не торопясь открывать глаза. — Представляешь, дорогой, как будто мы с Лидкой бродим по каким-то катакомбам. Ночь, ступени, я ногу подвернула! Приснится же… И вроде бы не так много выпили... Она полежала ещё немного, думая, что, кажется забыла закрыть на ночь окно, и, что новые шёлковые простыни как в кино, были плохой идеей — спиной ощущалась неприятная прохлада. Так и не дождавшись никакой реакции от мужа, Маша осторожно приоткрыла глаза. Над ней было безмятежное небо без единого облачка, словно подернутое золотистой дымкой. Такое бывает на закате, в безветренные, тихие вечера, когда синева уже выцвела до прозрачно-голубого и низкие солнечные лучи ложатся на землю.  Маша моргнула, словно надеялась стряхнуть задержавшийся сон, и повернула голову. Жени не наблюдалось, как и окна, и шелковых простыней, и их спальни, зато вокруг расстилался идиллический пейзаж, умиротворяющий, словно сошедший с красочной иллюстрации из детской сказки о стране фей.  Рядом, уютно подложив руку под щеку, спала Лида. Ее темные волосы, обычно собранные в строгий пучок, в беспорядке рассыпались по траве, впитывая в себя капельки росы и смешиваясь с буйством зелени и розоватых цветков, напоминающих клевер. — Все ещё сплю  – воскликнула  Маша. — Какой чудесный сон! Так сильно рвалась в Италию, что теперь она мне снится! – Маша бросила мечтательный взгляд на обширные виноградники. Лозы, аккуратно подвязанные к шпалерам, ровными рядами уходили выше. На плетях, оттягивая те к земле, гроздьями свисали влажные ягоды, в лучах солнца казавшиеся карамельными. — Интересно, Лида обидится, если я без нее пойду, огляжусь? Не бросать же ее, или пусть спит? Поколебавшись, Маша склонилась к спящей подруге: — Лида, пора вставать, семь утра, понедельник! — Отвали, Игорь, — пробурчала Лида, переворачиваясь на другой бок и пытаясь закрыться от назойливого света рукой. — Богом клянусь, я не шучу! Отвали! — Лидка, вставай давай! — Что? – встрепенулась Лида. —  Твою ж медь! Вот на полу я еще не…, – она подскочила и уставилась на свою руку, — подожди-подожди, это что? Газон?   Она сорвала пару травинок с такой вроде бы привычной розоватой шишечкой цветка. На листике у стебля было пять лопастей, а не три. — Смотри, какая красота! – Маша развела руки, словно пытаясь охватить расстилающееся вокруг великолепие. Но Лида её восторга не разделяла. Взгляд от цветка в руке переместился на нечто в траве. Палочник, отметила она про себя, но розовый. Насекомое, потревоженное людьми, подпрыгнуло, с неприятным хлопком развернуло яркие лазурные крылья и, прожужжав над головами сидящих, буквально растворилось в воздухе, обдав напоследок светящейся пахучей пыльцой. — Капец! Это делирий, Маша! – воскликнула Лида, испуганно глядя на переливающееся золотистым перламутром небо. – Ты хоть во сне можешь не занудствовать? – хихикнула Маша, присела рядом и откинулась назад, опершись на локти и  рассматривая панораму, открывающуюся с поляны, где они друг другу снились. — В каком сне?! — Так это же мне снится! —  Во-первых, почему именно тебе? — спросила Лида, пристально разглядывая подругу.  Маша сидела, счастливо жмурясь и явно не собираясь включать голову. — А во-вторых, это не сон, к сожалению, а самая, что ни на есть галлюцинация. Спасибо твоему "волшебному зелью"… Чтоб этой самогонке пусто было! И Степнову твоему тоже! Надеюсь, исход не летальный, и нас быстро отпустит. – Что нам делать? – Маше не хотелось думать, что Италия ее грез всего лишь результат алкогольной интоксикации, но она понимала, не верить медику, хоть воображаемому, хоть настоящему, особенно если это Лида, нет повода. – Сидеть спокойно, резко не дергаться, про страшное не думать, судороги и припадок не провоцировать, – отчеканила Лида, вновь ложась на траву. – Сейчас одно из трех: или это доселе неизвестный науке групповой сон, и все будет хорошо, или сейчас наши с тобой организмы борются с интоксикацией, и тогда твоему голубому костюму пришел каюк, ну или это предсмертные галлюцинации, тогда…   — Ой, ну хватит! – прервала ее Маша; машинально выпрямившись и скрестив руки, она в последнюю секунду удержалась от закатывания глаз. Вот чего не хватало, так это поругаться, хоть во сне, хоть в галлюцинации. – А что хватит-то? – огрызнулась Лида. – Понимаешь же, что я права. – Ты права, — миролюбиво сказала Маша, зачем-то поправляя рукава. Ткань была безвозвратно испорчена зелёными пятнами, как штаны сыновей после прогулки с папой. – но подумай, если ты не мой сон, то почему ты видишь тоже, что и я? — На этот вопрос, Марья Ивановна, у меня для Вас нет ответа. Но вот это вот все — образы, краски, перестроение известной реальности в необъективную картину, говорят в пользу того, что у нас с вами, голубушка, приход! — Позор какой, — прикрыла рот рукой Маша, – и перед Женей как стыдно! — И торт мы опять не попробовали! Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Это уже входило в традицию, как у некоторых входит в привычку в паршивые моменты приезжать в бар к красавчику бармену или покупать две бутылки розе в особо мерзкие, дождливые пятницы. — Я на удивление хорошо себя чувствую, — отсмеявшись, проговорила Маша, вставая на ноги и оглядываясь, — ты уверена, что мы напились настолько, что ловим коллективные глюки? Так разве бывает? — Ну, технически, алкалоиды не только яд, но и дурь. С другой стороны, с ума поодиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют, — неуверенно ответила Лида, тоже осторожно поднимаясь. — А вообще я ничего такого из учебы и практики не помню… Ты права, Машуль. Красиво-то как!  Если окружающая их лимонная роща и была плодом воображения, то плодом необычайно живописным и ароматным. Аккуратные деревца клонили к земле ветви с крупными лимонами, в траве желтели бока тех, что уже упали. Подруги стояли на холме, и в просвете между деревьями чуть ниже виднелась мощённая крупными светлыми булыжниками дорога. Она, петляя, убегала вниз туда, где нежились под тёплым солнцем красно-коричневые, покатые крыши домов, и шпили вонзались в золотистое небо, раскинувшееся над городом, удобно устроившимся между холмов.  — Может мы всё-таки в Италии? — проговорила Маша, — Женя все предлагал съездить, развеяться. Мы же можем не помнить, как сюда добрались, правда?  Лида скептически посмотрела на подругу, прикидывая вероятность того, что их, пьяных, без билетов, багажа и виз пустили на первый рейс, который, о чудо, направлялся прямо в Италию и более того, им хватило финансов и глупости, или, наоборот, смелости, пойти на подобную авантюру: — Звучит как бы логично, но неужели ты думаешь, мы бы очнулись не в отеле?  — Ничего я не думаю, Лид, — вздохнула Маша, – это все твой алкогольный дебилий.  — Делирий, — процедила Лида. — Твою же!..  — Что такое? — встревожилась Маша.  — Погляди, — Лида указала в сторону небольшой рощицы. — Да не туда! Вон, тропинка,. Ты тоже это видишь? Там мужики какие-то идут. В трико и шляпах. Видишь?! — Вижу, — прошептала Маша, завороженно глядя на небольшую процессию, состоящую из десяти одинаково и довольно странно одетых мужчин, двигающихся в сторону рощицы, где были подруги. До них уже долетал гул голосов и интонации не казались очень уж дружелюбными.  — Знаешь что? Если это и вправду твои фантазии, то вот ты пятнадцать лет говорила, что меня боишься, теперь моя очередь! — заявила Лида. – Мать, да ты страшный человек, я тебя боюсь!  Маша нахмурилась, сосредоточено изучая облачение мужчин.  – По-моему, это не трико, а какие-то шорты!  — Ага, и из какой балетной труппы или цирка они по-твоему сбежали?! – Лида нервно хохотнула, остатками логики цепляясь за бессмысленность собственных слов.  — Ну вот на тебе сейчас колготки, а у них трико, – заметила Маша. – Причём, твои еще и дырявые.  – Они что-то несут, – приглядевшись сказала Лида. — Какие-то странные штуки, вроде топоров, только фигурных.  Маша, которую любимая работа наградила не только чудесным ощущением что все вокруг идиоты и без нее все развалится, но и близорукостью, прищурилась.   — Господи, это что, копья?! – в ужасе произнесла она, уловив характерный блеск металла. — Да, нет, какие копья! — присмотрелась Лида. — Может местный сельхоз инструмент, а мы с тобой спьяну влезли на чью-то фазенду, и сейчас нас будут этим инструментом отсюда изгонять. Маша смотрела на идущих, и, чем дольше смотрела, тем сильнее не верила глазам: — Нет, Лида! Видела я садовый инвентарь, это не он, это оружие!  — Что? Подожди, не кричи – услышат. — Ты сама говорила, что это все нам кажется. Может, это санитары за нами приехали, и надо бежать им навстречу. Они нас сейчас в себя приведут, а то яд в крови страшное показывает.  – Я сама тебя реанимирую, если выживу, — шикнула Лида. Они тревожно разглядывали приближающийся вооружённый отряд, Маша сощурилась, силясь разглядеть оружие, и охнула, когда мужчины вышли из тени деревьев на солнечный участок. Кромки алебард блеснули отточенной сталью. Шутить и язвить расхотелось. Да и надежда на помощь санитаров уже не казалась такой обоснованной. – У них же оружие,настоящее.Точно, и сталь, и заточка. Что делать будем? — деловито осведомилась Маша, хотя в голосе проскальзывали панические нотки.  – Прятаться! — решила Лида. – Затаимся, а там посмотрим. Нам нельзя нервничать, если это все же отравление, повышение уровня адреналина… — Да где здесь спрячешься? — одернула ее Маша.  Лида окинула окрестности цепким взглядом, стараясь найти путь для отступления. Там, где они очнулись, не представлялось возможным — все пространство легко просматривалось сквозь аккуратную молодую поросль, зато чуть глубже, там,  где росли уже взрослые деревья, был шанс спрятаться за стволами и наклоненными к земле ветками. — Вон там, — махнула Лида, — как будто деревьев побольше и листва погуще. Стараясь не шуметь и не переломать ноги на кочках и корнях девушки двинулись вглубь сада, навстречу одуряющему запаху лимонов и прогретой земли. — Давай здесь остановимся, — наконец сказала запыхавшаяся Маша: карабкаться на холм и  цепляясь руками за траву было не так уж легко. Лида пожала плечами: — Давай, но надо бы разделиться. — На дерево можно залезть, —  предложила Маша. Лида с сомнением посмотрела на невысокие фруктовые деревья с полупрозрачными в утренних лучах кронами: — Плохая идея. Потоптавшись еще немного они все же решили зайти еще чуть дальше, когда послышался мужской голос. — Дон Кавало, смотрите, кто тут! — раздался голос за их спинами. Маша, коротко взвизгнула от неожиданности и схватилась за сердце: — Нельзя же так подкрадываться! — возмутилась она, скрывая за недовольным тоном и страх, и неловкость от того, что она, отреагировала, как девчонка, одновременно с этим, аккуратно задвигая за спину Лиду. Мужчина, точнее, судя по лицу, весьма юный молодой человек с угрожающего вида алебардой наперевес, разглядывал их с нескрываемым юношеским любопытством.  — Что у тебя? — раздался недовольный голос, а следом, небрежно отодвинув оружием  ветки лимонных деревьев, появился, судя по всему, старший по званию. Новоприбывшего назвать юнцом было, как минимум сложно. Алебарда, точно такая же, как у первого, казалась в его руках почти игрушечной. Сзади, скрытая от подруги, шумно вздохнула Лида.  — Да вот какие-то… — он окинул их взглядом и почему-то покраснел, —... синьоры. — Да уж вижу, что не армия, — мрачно буркнул мужчина тоже их разглядывая. Этот смотрел прямым, тяжелым, задумчивым взглядом. Был у Маши бригадир на заводе, он вот так же смотрел на неё, когда приходилось выходить во вторую смену, а выплату сверхурочных задерживала бухгалтерия.  — Простите, уважаемый… — она сделала паузу, надеясь, что мужчина подскажет своё имя, но он молчал, только взгляд  слегка изменился, выразив нечто вроде удивления, — мы кажется вчера… кхм, или сегодня… В общем, мы отмечали и несколько увлеклись.  — Ха! Не удивительно, вчера весь город гулял! — фыркнул первый, стражник. — Придумайте что-то более правдоподобное.  — Флавио, будь любезен вспоминать о воспитании. Хотя бы время от времени.   —  Командир, я не… — Отставить разговоры, – рявкнул мужчина, окидывая нашедшихся мрачным взглядом. — Они либо герцогские, либо пролезли в сады через ограду. В любом случае — увести, и без них хватает проблем.  — Пойдемте, синьоры, — со всем служебным рвением заявил тот, кого, похоже, звали Флавио, намереваясь схватить Машу за предплечье, от чего алебарда в другой руке опасно наклонилась, заставив её шарахнутся в сторону. — Не трогайте меня и оружие уберите, — попросила она хоть тихо, но твердо, и добавила после небольшой паузы, — пожалуйста. Хмурый мужчина посмотрел ещё более недобро, чем прежде: — Никто Вас не трогает, синьора, — он хмыкнул, окинув их взглядом, — во всяком случае сейчас. Идите сами, чтобы не было… неприятных инцидентов.  — Я босая! —возмутилась Лида. — Как я пойду? — Не стесняйтесь, — произнес Кавалло — никто не будет смотреть на ваши… — он замялся, мотнул головой и усмехнувшись, закончил, — ноги.  — Причем тут это? А, если грибок? Если я порежусь, и туда попадёт грязь!  — Разве вас это  волновало, когда вы шли сюда, — и отвернулся, явно потеряв всякий интерес. — Вы, трое, в Уфиччо их, дон Нэроссо решит, что с ними делать. Остальные — за мной.  — Что ещё за Уфиччо? — прошептала Лида так тихо, чтобы ее услышала только подруга. — Может офис? Я не сильна в итальянском, но звучит похоже. — Какой офис? Ты их одежду видела? Хотя, может это квест такой? Женя все-таки нам организовал поездку? Несмотря на сомнения, они не решились больше возражать: спорить с вооруженными мужчинами и особенно с их сердитым командиром казалось глупым, а обещание разобраться — обнадеживающим.  Старший по званию со своим уменьшившимся  отрядом скрылся в роще, а Маша и Лида, в сопровождении стражников, аккуратно ступая, направились в сторону города. Не то, чтобы те вели себя грубо, но скорее всего не тыкали в спину алебардами только из-за того, что подруги согласились идти самостоятельно.  — Повезло, что мощеная, — порадовалась Маша, шлепая босыми ступнями по камням, когда они выбрались на дорогу, — и идти удобно, и на солнце нагрелась.  — Заразы на ней все равно хватает, — не разделила ее оптимизма Лида, хмуро сверля взглядом спину стражника, возглавляющего их маленькую процессию. — Идиоты! Заставить людей идти непонятно куда босиком!  — Слушай, ну может это розыгрыш? Или все-таки квест такой? — предположила Маша, которая ни в какую не хотела поддаваться мрачным настроениям подруги. — Смотри, вреда нам не причиняют, ведут себя вполне вежливо.  — То есть вести нас под конвоем – это, по твоему, вежливо?! — Если это квест , то даже весело, — усмехнулась Маша. — Другой вопрос, что я совершенно не помню перелет, и вещей у нас никаких, не могла же я без мобильника улететь. — Тебе его класть некуда, только если под резинку чулок, как пистолет, — резонно заметила Лида.  — Зато красиво на бедрах сидит, — Маша разгладила несуществующие складки на строгой юбке-карандаше василькового цвета и выписала бедрами восьмерку. Сзади послышалось невнятное бормотание, кашель, звук удара и что-то неразборчивое о дорогах, которые по большей части, направления .  — Вы там поаккуратнее, – сочувственно проговорила Маша, оглядываясь, — у вас настоящее холодное оружие в руках. Первую помощь, конечно, есть кому оказать, но производственные травмы у персонала — огромная головная боль для начальства, замучаешься все эти бумажки потом оформлять. Лида только закатила глаза и фыркнула: — Вот ещё, помогать таким… они не очень-то нам помогают. И пока они живы — это не моя ответственность! На этот раз без происшествий, в тишине они спустились к реке, по берегам которой раскинулся очаровательный город, только начинавший сбрасывать утреннюю дрему.   С холмов виднелась  мощеная дорога, вившаяся вдоль предместий и ныряющая прямо в ворота городской стены. Сейчас же, когда они спустились, дома скрыли внушительную стену. Перед ними река разрезала город на двое, и, если на этой было некое подобие набережной, то на противоположной песчаный берег перемежался островками чего-то наподобие осоки, а чуть поодаль виднелись мостки, на которых две женщины, кажется, полоскали белье.  — Они что, стирают в реке? — удивленно прошептала Лида подруге.   — Похоже, что да, — отозвалась та. — Может тут не только горячую воду отключают, но и холодную? Когда я маленькая была мы с бабушкой стирать на речку ходили. В жару, мне даже нравилось: и постираешь, и искупаешься — весело. — Сейчас не так уж и тепло,— заметила Лида, — я бы не отказалась от обуви. Долго нам еще идти? — А то вы не знаете? Не бывали в Уфиччо ни разу? – хохотнул, оглянувшись тот стражник, что шел первым и, видимо, прислушивался к их тихому разговору.  Лида только мрачно на него посмотрела, окидывая с головы до ног оценивающим взглядом. Юный, совсем еще мальчишка, он выглядел странно, но выделить эту самую странность не получалось. Темные кудрявые волосы, как у всех остальных, загорелая под золотым солнцем кожа, слегка темнее на шее. Лида запнулась на этой мысли и присмотрелась . Мелкие бордовые пятнышки тянулись от мочки уха до стыка обмундирования, скрываясь за тканью формы, очень знакомые пятнышки: — Не нравится мне это…   Они пересекли горбатый мост, сложенный из камней, невольно задержавшись на середине: вода в реке, отражающая небо текла столь неспешно, что казалась жидким золотом. По каменным стенам зданий, теснящихся вдоль реки, сияющими искорками рассыпались солнечные зайчики. Легкие арки открытых галерей, изящные колонны, увитые плетистыми розами на одной стороне и распахивающиеся деревянные ставни с глиняными горшками пестрых цветов на другой притягивали взгляд. Свежая прохлада от воды смешивалась с теплым запахом выпечки, ароматом лимонов из рощ и тяжелым, сухим запахом камня, быстро нагревающегося на утреннем солнце. Река величественно вилась меж тонущих в золотистой утренней дымке холмов, ее изгибам вторили черепичные крыши по берегам, и весь пейзаж дышал какой-то безмятежной негой. – Почему вы здесь, а не на посту? – казалось, ничто не может нарушить момент любования идиллическим пейзажем, но оклик сурового мужчины, поровнявшегося с ними разрушил все очарование от открывшегося вида. — Дон Нэроссо, под руководством дона Кавалло, мы осмотрели окрестности и нашли этих синьор в герцогских владениях, говорят, на празднике… перебрали и забрели. Было велено доставить в Уфиччо. Лида, которая отвлеклась было от мрачных мыслей, снова нахмурилась, и даже Маша, пытавшаяся сохранять оптимизм и дружелюбие, помрачнела. Подругам не нужны были слова, чтобы понять друг друга и угрозу от этого человека они почувствовали обе и довольно явственно. — Мы никуда не забредали! – резко заявила Лида. — Мы сразу очнулись там! И между прочим, понятия не имеем, где! Дона Нэроссо гневная реплика оставила равнодушным. Во всяком случае его лицо было все так же бесстрастно, только цепкий взгляд прошелся по Лиде, задержавшись с едва уловимым неодобрением где-то в районе ее коленей, которые едва прикрывал подол легкого платья. И, если в холодной Москве оно и было не по погоде, то, чем могло вызвать столь пристальное внимание здесь, в этом почти по-летнему теплом городе, было не очень понятно., разве что дело в пятнах травы, с досадой подумала Лида. Мужчина так же спокойно оглядел Машу и, словно решив что-то для себя, наконец, проговорил: — Значит, понятия не имеете, куда вы попали? — Совер… — начала было Лида, но Маша неожиданно громко закашлялась, и предсказуемо все взгляды обратились к ней. — Простите, — проговорила она, чуть улыбнувшись – виновато и немного растеряно, дескать “не хотела отвлекать вас от разговора, так случайно вышло”, — очень пить хочется, мы уже очень долго тут … — она на секунду замолкла, подбирая нужное слово, — гуляем, а отдохнуть нам никто не предложил. — Отдохнуть? — мрачнея, переспросил тот, к кому обращались, как к Дону Нэроссо, смерив уничижительным взглядом стражников. — То есть вы тут гуляете и решили отдохнуть? — Дон Нэроссо, мы не… — начал было длинноносый стражник. — Молчать! — резко оборвал его Нэроссо. — В Уфиччо, немедленно! И вы, — он явно подбирал нужное слово, — синьоры, тоже поторапливайтесь. — Я босиком! — в очередной раз повторила Лида: может хотя бы до этого дойдет, раз уж он, похоже, начальство. — Я не могу быстро идти по этим камням! — Вы мне предлагаете отнести Вас на руках? —  поинтересовался Нэроссо тоном, в котором не чувствовалось вопроса. — Не то время суток, синьора. Солнце еще не село. С этими словами он развернулся и быстро зашагал вперед.  — Мне кажется, или это прозвучало, как оскорбление? — тихо поинтересовалась Маша у Лиды, когда им пришлось поторопиться следом. — Даже если и так, его самодовольство многое объясняет, — недовольно заявила Лида, даже не думая понизить голос.  — Тшш, не ори, — шикнула не нее Маша, — и вообще ничего им не рассказывай, мало ли они кто. —Такие же солдафоны, судя по всему. — Ты видел, как он на нас посмотрел, когда ты сказала, что мы не знаем, где оказались? — перебив, тревожно спросила Маша. — И что? Мы вон в траве все, ты еще похлеще на своих смотришь, когда они после футбола домой приходят. Даже мне хочется бежать и все стирать быстрее. — У нас даже документов нет, — Маша заговорила еще тише, пытаясь и идти достаточно быстро, чтобы не привлекать внимания стражников, и при этом шептать практически на ухо подруге. — И не в Италии мы. Точно нет. — Почему нет? Все-таки очень похоже, — Лида проводила взглядом прошедшую мимо них женщину в длинном коричневом платье, фартуке и чепце,  — в Москве такого ты точно не найдешь. — Ты не обратила внимания? Мы на одном языке говорим, – тихо прошептала Маша. — Я на итальянском знаю только “си, грацци” да “бона сера синьорита”, а тут мы прекрасно друг друга понимаем. — Ты смотри, что это там? — все это время они шли вдоль реки, но только сейчас что-то настолько привлекло внимание Лиды, что она остановилась, проигнорировав гневный оклик стражника, шедшего сзади. — Это рыба такая? Маша тоже остановилась и, проследив за взглядом подруги, увидела две большие лодки, борт о борт качающиеся на волнах. На каждой было трое мужчин — один на веслах, а двое с одной лодки сейчас раскачивали сеть, внутри которой билась действительно огромная рыбина. Ее крупные чешуйки, каждая едва ли не с кулак рыбака, влажно блестели в свете солнца, отливая насыщенно-изумрудным цветом. — Она что, живая? — завороженно спросила Маша, которая перечистила немало мелких окуньков сначала в деревне у бабушки, а потом в недолгий период увлечения Жени рыбалкой, глядя, как огромная туша, спеленутая сетью плюхается в соседнюю лодку.  — Пока да, а потом господам на ужин поплывет, — хохотнул стражник, для него огромная рыбина явно представляла только гастрономический интерес. — Что тут за разговоры, и почему вы встали? — дон Нэроссо, заметив, что часть стражи и конвоируемые сеньоры отстали, развернулся и направился к ним. — Филиппо, этой ночью дежурство — твое! — Но дон Нэ… — Молчать. А Вы, синьоры, извольте не тратить мое время, чем быстрее мы все выясним, тем быстрее расстанемся.  — Интересно, а повежливее не позволяет чин, или комплексы? — громким шепотом сказала Лида. — Я все слышу, синьора! — Прекрасно! Значит со слухом у вас все в порядке, а то, знаете ли…— заявила Лида, игнорируя шиканье Маши и то, как она делала страшные глаза, призывая подругу промолчать. — Кстати, — продолжила она чуточку громче, — мы по-прежнему без обуви. Я не могу идти быстро! Я уже все ноги сбила о булыжники! — Прошу, помолчите, — спокойно, даже как-то устало, произнес Нэроссо. — В Уфиччо у вас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть. — Но дон Нэроссо,.. — начал было длинноносый стражник. — Хотите еще одно дежурство, Филиппо? — так же меланхолично поинтересовался Нэроссо, и не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к зданию в конце улицы.  — Не нравится мне все это, — тихо проговорила Лида, переглянувшись с Машей. — Какое-то самоуправство… — Зато, как командует, — восхищенным шепотом отозвалась Маша. — Мне часто приходится повышать голос, а он вон как… Лида только закатила глаза:  — Ну возьми у него мастер-класс… Уфиччо оказалось внушительным, массивным зданием; серовато-желтый камень и забранные решетками арочные окна наводили на определенные мысли. — Скажи мне, что ты не подумала сейчас то же, что и я… — тихо попросила Маша, споткнувшись на высоком пороге. —Да, мне тоже это все очень не нравится. — Дон Нэроссо, вам записка  — шустрый мальчонка, прошмыгнул мимо подруг, наступив на ногу Лиде, отчего она буквально взвыла: — Да когда это уже закончится! С ума вы тут все посходили, что ли?! Что здесь вообще происходит? Лицо Нэроссо на мгновение дернулось, но тут же приобрело прежнее бесстрастное выражение. Развернув записку и пробежав ее глазами, он вздохнул, взглядом указал на подруг и кивнул одному из стражников:  — Мне надо в палаццо, пока позаботьтесь о синьорах. — Пойдемте, синьоры. Маша обратила внимание на связку ключей в руках приглашающего их мужчины и сделала маленький шажок назад, к двери, под внимательным и тяжелым взглядом Нэроссо. — Я никуда не пойду! — заявила Лида, чаша терпения которой явно переполнилась, Маша попыталась было взять подругу за руку, но та только отмахнулась. — Пока я не услышу внятных объяснений, где мы, я никуда не пойду! — Лид, не кричи, — уже не пытаясь делать это незаметно, попыталась урезонить Маша. — Правда, всем успокоиться надо, да и ты правда устала… — Послушайте свою подругу, синьора и поверьте, так будет лучше для Вас. Вы отдохнете, как и хотели, и, заодно, избавитесь от нашего общества, — он почти улыбнулся. — Если узнаю, кто в этом виноват, я его убью… — мрачно проговорила Маша под стук кулаков Лиды в массивную дверь, которая захлопнулась за ними.