Агрессоры

      Пак Чеён привыкла к хаотичному мерцанию экрана ноутбука, которое резало чувствительные глаза. Она носила контактные линзы, чёрные толстовки и пахла зелёным чаем, а ещё была одной из мерзких сук, которых ненавидит вся школа. Её самоуверенность в интернете раздражала, она нажила себе за столько лет столько врагов, что с ними будет не расквитаться до конца жизни.       «Тупая идиотка, которая только и может писать гадости в интернете», — первая провокация, пропитанная презрением, пролетела мимо, не ударилась в самую суть, но вот вторая от того же пользователя: «А в реальности ты не такая смелая, Пак Чеён» попала в самое сердце.       Она спорила, горячо спорила, ненавидела и откровенно смеялась, когда из-за вечной бессонницы появилась дикая дрожь во всём теле и серые круги вокруг глаз. Она знала, что обидные слова, зачастую попадающие в самую суть, остаются всего лишь словами в интернете.       Всё было даже отчасти забавно и ново, пока этот самый неизвестный не скинул фотографию, как Пак Чеён сидит за своим ноутбуком дома, в школе, на улице вместе с фразой «За тобой очень забавно наблюдать, идиотка».       Личность таинственного наблюдателя раскрылась на следующий день в школе: Ким Нам Джун просто подошёл к ней и сказал, что это он пользователь с ником «лунные ямочки». Он смеялся ей откровенно в лицо, и все остроты, которые могли появиться, если бы рядом была клавиатура, умерли абортированными. Он без зазрения совести говорил всё то, что ей печатал и говорил, что сломает её жизнь так же, как спичку.       Тем же вечером Чеён удалилась из всех социальных сетей, отошла от ноутбука и подумала, что она спасена от мерзкого дебила, который отравлял ей жизнь, но не знала, что это всё было частью плана его самого и его друга. Они знали, что Пак в истерике удалится, затихарится, но не сможет жить без новых скандалов и пакостей, и было всё равно, что главная сука она — главных всё равно можно подвинуть, их можно задавить, сломать.       Хосок был как раз из тех парней, что не верили в то, что одна девушка может держать в страхе всю школу, потому и решили сделать так, чтобы их с Нам Джуном боялась даже всемогущая Пак Чеён. Они всё делали медленно, но при этом наступали неумолимо, как цунами, что потом обрушивалось полностью. А от него не убежать, не скрыться, как и девушке в чёрной толстовке, что резко почувствовала липкие взгляды окружающих и собственное бессилие, когда хочется орать, да никак.       Она завела новый аккаунт, но даже его нашёл Нам Джун, даже туда стал писать, присылать отвратительные фразы, двусмысленные фразы и обещания убить, если рыжая хоть что-то ещё вякнет. Ким и Чон вошли в раж, сделали ставку на тотальный террор, отдающийся дрожью по всему телу, и видели, как день за днём, раз за разом Пак Чеён ломалась.       А ведь они помнили её до сучьего периода — милая девочка с красивым голосом, солистка в школьном хоре, умеющая играть на гитаре, что же сподвигло её писать всем вызывающие гадости, следить за недругами и компрометировать их? Никто не знал, но Хосок чувствовал, что её пора добивать, как боксёрскую грушу, дожимать, как яблоко в соковыжималке, выдавливать, как гнойный прыщ, чтоб до криков и просьб о помощи, до углубившихся синяков под глазами и шёпота «Прекратите». Они знали, что делать: нужно просто вызвать девушку «на поединок» в реальный мир, и тогда она проиграет, она просто не сможет ничего сказать.       Хосок был из тех парней, что подверглись нападению Чеён через социальные сети: она умело насылала ботов, взламывала их аккаунт, писала лично им разные гадости и знала, что останется безнаказанной. Она талантливо заметала следы, по-настоящему умела это делать, но просчиталась в одном — всегда найдётся рыбка покрупнее, всегда найдётся тот, кто разбирается в кодах лучше и сделает так, что страдать будут не от Пак Чеён, а сама Пак Чеён.       «Ты как не меняй адреса, я всё равно найду тебя», — писал Нам Джун одно время и ухмылялся, зная, что девушка сейчас буквально кричит от бессилия и пытается сделать всё, лишь бы именно на неё нападки прекратились.       Вторым пунктом плана было открытое наступление на девушку: школа, в которой они учились, кишела отвратительными личностями, что могли поднять друг на друга руки, выбить всю дурь из-за одной фразы и сделать врагами на всю жизнь. Каждый глядел вслед Пак Чеён, каждый её ненавидел, каждый желал ей смерти, и все эти слова поток выливались раз за разом на девушку, заставляя её рыдать в туалете, а потом выходить, терпеть-терпеть-терпеть и снова плакать, потому что она, блядь, не железная и не мать Тереза, чтобы сносить все горести словно святая.       Она ошибалась, как и все люди, и ошибка обернулась огромной ценой, которую она не смогла потом выплатить.       Это случилось в зимний день, когда она толкнула перед уроком шлюху Лалису Манобан. Она просто ноутбуком ударила по голове Кима Нам Джуна, глядя потом в разбитый вдребезги экран, и её одолела такая злость на всё, что окружало в тот момент, что Пак Чеён просто провизжала парню в лицо:       — Да чтоб ты сдох, паскуда, ты мне всю жизнь испортил! — и только после этого она вспомнила, что в жизни кнопка delete не работает, в жизни над такими идиотками только заливисто ржут, и даже Ким Нам Джун смеялся, выхватывая ноутбук и выкидывая его в окно.       — И что ты этим добивалась? — смеялся он откровенно в её лицо, хватая запястье. — Почувствовала теперь, каково было всем тем, кого ты травила? Поняла, какой сволочью ты была и как же тебя хотелось ударить вот так, а?       — Да она ничего не поняла всё равно, Нам Джун, — проговорил, ухмыляясь, Хосок. Он знал, что Чеён боялась за себя, за свою шкуру, не хотела слышать в свой ответ гадостей. Как была сукой, так и осталась. — Такие идиотки действительно ничего не понимают, они только мнят себя пупами Земли и попивают кофе в перерывах между оскорблениями в интернете.       Тем вечером Пак Чеён сильно попало от матери — родители прознали, чем занималась их дочь, и как бы она ни просила прощения, у неё отобрали мобильный телефон и разбитый ноутбук, сказали, что она пока посидит на домашнем обучении и должна будет перевоспитаться. Изолируя насильника, зачастую ничего не добьёшься, изолируя общество — тем более. Нам Джун и Хосок жалели лишь об одном: им не удалось выдавить Пак Чеён из жизни навсегда.