Агрессоры

      Крик, потонувший в хохоте, раздался по всему коридору, и каждый, кто был одноклассником этой парочки, знал, кто это. Ким Джису и Ким СокДжин. Жертва и насильник. Девушка, пытавшаяся не слушать парня, и парень, изо всех сил оскорбляющий девушку.       Джису была из того рода старшеклассниц, что всегда приносили с собой путающиеся провода наушников, втыкала их в уши и на протяжении всех перемен слушала музыку, стараясь не слышать того, как к ней обращаются. Отреагировала на положенную на плечо руку — проиграла. Повернулась на брошенную метко в плечо бумажку — проиграла. А если всё умудрилась сделать одновременно — малышка, ты прекрасно сорвала джек-пот, но не стоило стараться — ты всё ещё ёбаная дура, у которой вместо мозгов масло.       — Да, я тварь, просто отстань уже, — автоматически говорила Джису прямо в лицо Джина, но он не реагировал на такие проигрыши, смеялся, говорил, что грош ей цена за такое представление, уж лучше пусть сдохнет, чем бросается такими фразами.       Джин набрасывался с новыми фразами, потоками оскорблений — Джису позорно плакала в туалете и мечтала о невидимости, смывала воду и делала вид, что всё хорошо, что это слёзы радости, ведь жить в этом мире, где есть Ким СокДжин и такие же, как он, твари, — это круто, прикольно, весело. Так же больше никто не живёт, да? Ни у кого же больше таких взявшихся из ниоткуда врагов нет, да?       Вопросы без ответов постоянно заполняли голову, как и голоса, проникающие даже в кошмары: «ты ничтожество», «была б моя воля, я б издал указ, чтоб тебя можно было убить». А всё из-за чего? Просто однажды сказали, что если бы красавица-заучка и великий красавец Ким СокДжин были вместе, они были бы самой красивой парой. Только вот никто не знал, что Джин точил зуб на Джису, ведь не просто так они были красивы.       Они были сводными братом и сестрой.       Отец Джина изменил его матери с мамой Джису и родилась девочка, но кто же знал, что дети поступят в одну школу, вырастут вместе и будут посещать один и тот же класс. Яд, распространившийся по коже и под ней, не давал Джину покоя, заставлял рычать, ненавидеть собственных родителей за тайну, а больше всего — одноклассницу, плод греха, которую хотелось не просто ударить, а по-настоящему убить, растерзать.       — Твоя мать — ёбаная шлюха, — выплюнул он как-то девушке прямо в лицо, когда она стояла, прижавшись к подоконнику. — Спроси у неё, как ты родилась — думаю, поймёшь всё и перестанешь делать такое лицо в моём присутствии.       Джин не терпел Джису и её молчания, но ликовал, когда она всё же не отваживалась ничего сказать, опускала голову, а из рук валились все предметы, что она держала. Она никогда не хотела ни с кем конфликтовать, мечтала о мире во всём мире и окончить наконец-то старшую школу, но слова Джина не давали покоя. Су была слишком стеснительной, чтобы спрашивать у мамы, почему та растила её одна, почему та порой плачет в подушку и качает головой, говоря о редких ухажёрах дочери.       Слова СокДжина раз за разом ломали, и однажды Джису всё же слегла с воспалением лёгких, проведя дома целый месяц, и этот месяц был самым лучшим в её жизни: без упрёков, нецензурной брани и адского желания сказать что-то в ответ. Жаль, что ничего в ответ не могло вылезти из её рта — не так воспитана, не так остроумно шутит и не столько от жизни требует.       — Надо же, никогда бы не подумала, что ты заболеешь воспалением лёгких, — сказала во время болезни мама, поглаживая её лоб и практически виновато улыбаясь. — Давай потом сходим ко врачу и проверимся на всякий случай, думаю, тебе нужны витамины для укрепления организма, да и мне что-то тоже не помешает, как думаешь?       — Хорошо.       Джису, немногословная, угрюмая, вернулась в школу только после выписки и сразу отнесла справку классному руководителю. В тот же день Джин впервые за месяц её толкнул, «соскучился», так сказать, и пристроился рядом, чтобы продолжать нести тот бред, те оскорбления, в уши беззащитной девушки.       — Ну, ты спросила свою мать, что с тобой не так? — Джин хитро сощурился и ущипнул Джису за бок. Та ничего не ответила и схватилась за наушники, принявшись их распутывать. — А ты дерзкая. Горлышко до сих пор не прошло? Или в лёгкие достаточное количество кислорода не набрать?       — Да что ты ко мне пристал?! — в сердцах вскрикнула девушка, бросая наушники на пол — она не стерпела и больше не могла слышать поток грязных слов, что лились из его рта. — Пожалуйста, просто отстань от меня, оставь меня в покое, да хоть сдохни, мне-то какая разница, что не так сделала моя мама?!       — А ты, я смотрю, кричать научилась, — огонёк зажегся в глазах молодого человека, и Ким отступила на шаг, осознавая, что сейчас начнётся новая буря. — Ладно, так уж и быть, великодушно расскажу. Мой отец изменил семнадцать лет назад моей маме с твоей шлюхой. Ты моя сестрёнка, понимаешь?       Голова закружилась, Джису даже опёрлась о стену, осознавая, что всё то, что произнёс парень — правда. Всё сходится, всё так и есть, это и объясняет сходство между Кимами, ненависть Джина и то, почему мама так не любит семью Кима СокДжина. Ей врали всю жизнь, в то время как Джин знал обо всём. Она бы так и держалась за стену, если бы парень не провёл её в класс и не усадил её за парту.       Пусть сегодня отдышится. Пусть сегодня ещё поживёт перед тем, как сдохнуть окончательно. Пусть послушает биение своего сердца, а не оскорбления в ушах.       «В начале было слово, в конце меня не стало, — писала Джису поздней ночью в своём письме матери. — А знаешь, почему, мама? Я узнала всю правду: Ким СокДжин мой брат. Я не хочу ничего больше знать, мне достаточно. Спасибо, что "уберегла" меня от "неудобной" правды».       Джису была в тот день весела, как никогда, сказала пару комплиментов одноклассницам, ответила правильно на все вопросы учителей и даже с солнечной улыбкой принимала уже привычные оскорбления Джина, что откровенно перед всеми рисовался и набивал себе цену. Типичный позёр — теперь только об этом и думала девушка.       Типичная суицидница — так думала Джису про себя, поднимаясь на школьную крышу и чувствуя безграничную свободу. Сегодня тот день, когда мама пожалеет, что хранила всю тайну так долго. Сегодня тот день, когда Джису просто упадёт в белый снег с крыши.