Господин Вегас

У Пита дрожали руки, и сам он дрожал. - Пошел вон, - Вегас опустил меч, проходя мимо, намеренно врезался плечом в Порша и скрылся за дверью. Послышался его злой рык: - Кто его сюда пропустил?! Порш, проигнорировав приказ, бросился к Питу: - Всё хорошо? Пит поднял на него лихорадочный взгляд: - До того, как ты пришел, всё было отлично, - неожиданно сам для себя высказал свои мысли вслух. Озадаченные, даже удивленные слова: - Так ты… - были прерваны вернувшимся господином Вегасом. - Я сказал, вон пошел! - и Порша подцепили за ворот рубашки, поволокли прочь из кабинета. Пит на неверных ногах сполз со стола, но так и остался стоять, вслушиваясь в шум приемной, где продолжал рычать его господин: - И наследнику передай, что я не его слуга, чтобы являться по первому зову. А вы куда смотрите, пропуская кого попало ко мне? - последнее явно адресовалось страже в коридоре. Пит начал торопливо застегиваться. Щеки все еще пылали, а дрожь так и не оставила его, лишь отступив, спрятавшись где-то в груди и затаившись. Он все еще чувствовал прикосновения губ господина, его руки… Поднял взгляд и увидел, как Вегас приближается. Замер, понимая, что опять проваливается куда-то вниз, в пропасть. Вегас прижал его к себе, больно собрал в кулак волосы на затылке, фиксируя голову, провел длинный влажный след языком от челюсти до виска, прорычал: - Сейчас ты идешь в мою спальню и ждешь меня там. И только попробуй ослушаться, - сжал волосы крепче, оттягивая назад и заставляя выставить шею. Пит задохнулся, его всего обожгло тяжелым, темным желанием. Закрыл глаза, прошептав: - Как прикажет мой господин, - и всхлипнул оттого, что его прекрасный демон вцепился зубами в нежную кожу у самой ключицы. Вегас оттолкнул от себя, не без удовольствия наблюдая за тем, как мальчишка устоял на ногах только благодаря тому, что успел опереться на стол. - Быстро, - подпустил в голос угрозу. Пит бросился прочь. На ходу продолжая застегиваться, пытаясь привести себя в порядок. - И скажи, чтобы никого ко мне не пускали. Я работаю! - ударило в спину холодным безразличием, будто сейчас ничего и не было. А может быть, для господина Вегаса ничего особенного и не происходило. Что-то внутри жалко сжалось… Ну и пусть так! У Пита будет пара часов, когда его прекрасный демон будет смотреть только на него, и пусть Пит потом погибнет от его безразличия и холодности. Так будет даже лучше… Покидая рабочий кабинет своего господина, вежливо попросил: - Не беспокойте пока господина Вегаса, он работает. И никого к нему больше не пускайте. Стражник хмуро кивнул, пожевал губы и сочувственно спросил: - Сильно досталось? - внимательно разглядывая, выискивая следы, оставленные гневом Вегаса. - Бывало и хуже, - соврал Пит, делая грустный вид. - В родовом поместье тяжелее приходилось. Притворяться особо и не нужно было. Приказ ждать в личных покоях заставлял нервничать, теребить рукава рубашки, напряженно натягивать мышцы на шее и руках. Стражник осуждающе покачал головой: - И стоило вот это всё столицы? - Так меня никто и не спрашивал. Господин приехал и забрал, - Пит пожал плечами. И сглотнул. Но вовсе не из-за грустных воспоминаний. - Я пойду. Завтра ранний подъем. Нет у компаньонов и секретарей отсыпных. Уже и не слушал, что ему в спину говорил стражник. Всё сожрало нервное, дрожащее ожидание. Пит понимал, что сегодня не сбежит. Даже если бы и хотел, его прекрасный демон не отпустит. Тут же огнем загорелись прикосновения господина на теле. Невольно поднял руку и дотронулся щеки, касаясь невидимого следа, оставленного губами. И дышать стало тяжело. Спальня встретила полутьмой. Пит замер на середине комнаты, разглядывая широкую постель, мягкие подушки, тяжелое одеяло. Что делать? Ему раздеться и лечь? Или остаться стоять голым? Что вообще нужно делать в таких случаях... Приказать слугам принести… а что принести? Когда-то давно, будто в прошлой жизни, он читал один бульварный романчик. И там героиня встречала любовника шампанским и клубникой. Притом ягоды она разложила на своем теле, а потом набирала шампанское в рот и поила им своего визави через поцелуй. Безумная пошлость. Пит поморщился. Из него еще тот герой-любовник… и любовь у него странная… больная, ненормальная и страшная… То, чего он желал со всей силой страсти, так же и пугало его безмерно. Он был абсолютно уверен, что предстоящая ночь с господином станет первой и последней. Прекрасный демон быстро забудет свою игрушку. Забава хороша только один раз. Потом она становится скучной. Пит побрел в ванную. Все-таки в том романчике была и здравая вещь: героиня долго и тщательно мылась перед свиданием. Обливалась благовониями, натиралась маслами. Последнее, как подсказывал голос разума, было и не обязательно. После ванны долго бродил из угла в угол, прислушиваясь к любому шороху за дверью. Вконец загнав себя ожиданием, робко устроился на постели. На самом краешке. И не заметил, как уснул. Вино, тревога и незнакомые, вытягивающие все силы эмоции этого бесконечного вечера сделали свое дело. Пит спал, свернувшись калачиком, как котенок, еще и спрятав нос в ладони. *** Вегас кипел злостью и нетерпением. Ему хотелось растерзать чертового Кинна и вернуться к Питу. Пит… Мальчишка совершенно лишал разума, затягивал в свой омут, соблазнял так естественно и просто. Его робкие взгляды, вздохи, готовность принять всё и в то же время страх, которым несло от него за версту. Самым соблазнительным в Пите был именно страх. И то, как этот мальчик-питомец наслаждался им, отдавался самозабвенно и Вегаса утягивал за собой. Потайной проход между кабинетами наследников двух семей был пыльным и темным. Вегасу не нужен был светильник, он знал здесь каждый выступ, каждую выбоину в каменном полу. На ощупь нашел рычаг, потянул за него и замер, вслушиваясь. Проверяя на всякий случай, один ли Кинн. Удостоверившись, нажал сильнее, опуская его до самого упора и вошел в приоткрывшуюся узкую щель. - Что тебе надо? - бросил раздраженно, сразу устраиваясь в кресле у камина. После промозглого коридора хотелось быть ближе к теплу. - Ким возвращается, - Кинн устало протер глаза. - И ради этого ты вытаскиваешь меня за полночь? Еще и идиота своего посылаешь. Ты знаешь, что Порш сунулся ко мне в кабинет? Прямо при страже. - Это Танкхун его послал, - Кинн выглядел виноватым. Но Вегас уже давно выучил, что главному наследнику веры нет. Он может казаться потерянным, неуверенным в себе, а спустя секунду всадить тебе нож в грудь. Потом долго извиняться, раскланиваться, совершенно искренне сожалеть о случившемся. И добить, пока извиняется. Он это наблюдал не раз. И сам так делал. Они хоть и не были кровными братьями, но были плоть от плоти, как единоутробные. Вегас видел Кинна насквозь, мог предугадать каждый его шаг, как и Кинн чувствовал его тонко. Собственно, и союз их образовался только из-за неспособности одержать победу. Они оба понимали, что их серьезная схватка приведет к гибели обоих. А жить и властвовать хотелось. Почему бы и не объединить силы… хотя бы на время, пока не будут устранены другие угрозы. Отцы. - Какое мне дело, что возвращается твой младший брат? - Вегас закинул ногу на ногу и покачал носком сапога. - Он везет Кена, - Кинн опустил голову, спрятавшись за длинной челкой. Нога Вегаса, покачивающая в неторопливом такте, замерла. - Мне какое до этого дела? Я тебе говорил, что Кена надо было придушить, а не отправлять на дальние заставы. - Он мой человек, - послышался глухой ответ, - я не мог с ним так поступить. Вегас хмыкнул и вернулся к прерванному занятию качать ногой. “Я не мог”... Надеялся остаться чистеньким. Убрать чужими руками. Дальние заставы - темное, опасное место, полное диких племен и беглых каторжников. Солдатский век там не долог, да и офицерский тоже. - Откуда ты знаешь, что Ким уже возвращается и еще и твоего бывшего телохранителя тащит? - Птички Танкхуна на хвостах принесли. - Танкхун полудурок. Еще лет двадцать назад его бы убили из милосердия. Кинн поднял голову и одарил презрительным взглядом. - Ему выгодно, когда его недооценивают. - А скажи мне лучше, зачем твой младший брат это делает? - Вегас сочувственно улыбнулся. Кинн поморщился. Перестал скрываться под масками и выпустил свою настоящую натуру. Глаза его зло блеснули, губы искривились в практически зверином оскале. - Затем же, зачем и мы. - Разбирайся с ним сам. Твой брат, твой человек. Я тут ни при чем, - Вегас еще раз улыбнулся, теперь уже сыто и довольно. - Нам пизда, - Кинн плевался словами. - Это тебе пизда. Я к этому не имею никакого отношения. А заикнешься обо мне, еще больше себя закопаешь, - Вегас откровенно наслаждался, - спутался со второй семьей, открытым врагом. Поднялся. - Не дергай меня по пустякам. Со своими проблемами разбирайся сам. Может, теперь ты научишься убирать за собой, - прошел к потайной двери. - Спокойной ночи. Еще раз твой Порш сунется ко мне при всех - покалечу. А может, себе заберу: хорош подлец, хоть и туп. Скрылся за потайной дверью. Кинн - придурок. Решил, что получится сыграть на тщеславии, изобразить из себя слабого и ущербного и соблазнить покрасоваться, показать силу и решительность. Остаться чистеньким и высыпать все угли на голову второй семье. Но Вегас ни о ком, кроме Макао, не собирался заботиться в этом дворце. До спальни добирался долго. Провел в своем кабинете около часа, разбирая документы, но мыслями был с Питом. Мальчик вызывал внутреннюю дрожь предвкушения. Невозможно было не думать о нем, не смотреть на него, когда он рядом, не прикасаться и не хотеть его… мучить. Вегас впервые испытывал что-то похожее на сомнение, настороженность. Впервые допускал мысль о комфорте любовника. И это несколько выбивало его из колеи. Лишало привычной уверенности. Почему-то стало важно не напугать. Не так… Страх Пита был естественным и органичным, одной из составляющих желания и удовольствия обоих. Питу нравилось бояться Вегаса, Вегасу нравилось, что его боятся… Но не хотелось причинять такую боль, которая бы разрушила это хрупкое равновесие, превратив страх в телесный ужас. И в то же время тьма билась и царапалась, пыталась вырваться из-под контроля и требовала отдать Пита себе на растерзание. Оттого Вегас и тянул время. Прекрасно зная, что мальчишка никуда не посмеет сбежать. От страха или от заманчивой на первый взгляд перспективы стать любовником господина Вегаса. Разрешить себе верить в то, что мальчик-питомец влюбился, Вегас не мог. Это означало проявить слабость, глупую и бесполезную потребность быть кому-то нужным… Мысли, от которых ярость клокотала в груди и жгла каленым железом. Вегас знал, что он жестокая тварь. Таких не любят. Таких в лучшем случае боятся и кланяются, пытаясь угодить и тем самым обезопасить себя. Даже Кинн при всей своей ублюдочной натуре был вынужденно жесток, правила игры при дворе правителя Корна заставили его стать таким. А Вегас даже в детстве наслаждался чужой болью и страхом. Потому-то Кинн и мог играть в любовь со своим придурошным поверенным, но Вегас просто не имел права на любовь. Поверить в чьи-то чувства даже на мгновение означало гибель. В собственную спальню вошел неслышной тенью - как слуга, а не как хозяин. И замер. Пит, свернувшись и съежившись, спал на самом краю постели. Прятал лицо в ладони. Был мягким, нежным, таким притягательным… до невозможности хрупким. Дотронься до него - и сломаешь. Вегас с раздражением поймал в себе слабость. Пит делал его слабым. Зависимым. Этими своими круглыми глазками, ручками, личиком. Будто пробивал защиту, заставляя чувствовать то, что Вегас не должен был чувствовать. Ставил в тупик мольбами и просьбами, своим поведением. Встреть он такого при дворе, Вегас не подпустил бы к себе. Или использовал бы один раз, а сломав, выкинул и забыл. Но Пит рос в глухом поместье, окруженный слугами верными семье… все его действия оставались непонятными. Мальчик не искал выгоды для себя, хоть Вегас и держал ухо востро, постоянно приглядываясь и выискивая хотя бы мелочь, свидетельствующую о корыстных мотивах. Подошел ближе, но дотронуться не решился. Сейчас не требовалось держать лицо и прятать за злостью и агрессией неподдельный интерес и что-то, что Вегас бы не хотел знать и чувствовать… Пит сейчас выглядел слишком юным и беззащитным. Слишком красивым. Слишком притягательным. Слишком идеальным для Вегаса. Будто сам Вегас был его недостоин… Протянул руку, пальцами отвел прядь со лба Пита. Отдернул, будто обжегся. Выгнать его. Выгнать из спальни, из дворца, из родового поместья. Отдать шлюхой на дальние заставы. Порвать и растоптать, как тряпичную куклу. За то, что он был таким… за то, что заставлял Вегаса чувствовать, будто Вегас способен… Отпрянул, как вор, спрятавшись в тени. В нем клокотала ненависть. К себе. Он сейчас ненавидел себя за слабость, за сомнения, за желание. Пит пошевелился во сне. Вытянул шею, хмурясь, повернулся на спину, и Вегас забыл о своих черных мыслях. В нем взметнулась тьма желания. Длинная шея, острые ключицы, плавная линия плеч и груди. Темные соски, мягкие, нежные. Еще пару часов назад они были острыми от возбуждения. Пит горел в руках, готов был отдаться прямо там на столе… Вегас всё никак не мог поверить, что кому-то и правда может нравиться… Рванулся к нему, будто в пропасть. Дернул на себя, подминая, навис, вглядываясь в испуганно распахнутые, все еще сонные, глаза. - Господин, - Пит попытался отстраниться, приподняться на руках, - простите, Вас долго не было, и я… Не дал договорить, вцепился пальцами в шею, прижимая к подушкам, прикусил выставленный подбородок, с удивлением и удовольствием вслушиваясь в испуганный вздох. Второй рукой спустился вниз, сжал сквозь слои полотенца плоть, чувствуя, как она набухает в пальцах. - На чем мы там остановились? - хмыкнул в самые губы. - Ты выпрашивал поцелуй. Пит моргнул, судорожно выдохнул и потянулся, желая прижаться губами к губам Вегаса. Вегас не пустил, сам немного отстраняясь и крепче сжимая пальцы на шее, внимательно следя за реакцией. Глаза Пита покраснели, он начал судорожно сглатывать, закусив губу. Но терпел, будто специально тянул шею, чтобы Вегасу было удобнее его душить. Лицо медленно наливалось пунцовым, но Пит продолжал терпеть, только смотрел в глаза Вегаса так открыто и с каким-то странным смирением, будто он сам выбрал это для себя, а не Вегас делал то, что хотел. Его руки судорожно комкали простынь. Воздух заканчивался, но Пит все равно старался лежать спокойно. Вегас же ждал, когда тот забьется в панике и все никак не мог дождаться. Отпустил, почти испугавшись, что сломал, когда рот распахнулся в инстинктивно-бессознательной попытке сделать глоток воздуха, а глаза закатились под веки. Пит с шумом вобрал в себя воздух, расслабляясь под Вегасом, отпуская истерзанную простынь и слабо улыбаясь: - Всё, что пожелает мой господин, - просипел, - если Вам нравится, я буду только рад. Только давайте мне иногда сделать вдох, - и смотрел своим невыносимым ясным взглядом, хоть в белках глаз появились красные сосудистые прожилки. Вегас отпрянул. Как хищник, бросающий добычу. Это казалось невыносимым. Мальчишка выворачивал его наизнанку. Уничтожал этим своим… Громко хлопнул дверью, отправляясь к себе в кабинет. По дороге ему попался уснувший стражник, и Вегас отвел на нем душу. На шум сбежались слуги и другие стражники. Они испуганно прятались за спинами друг друга и только смотрели, как господин Вегас топчет несчастного. А в спальне остался совершенно растерянный и испуганный Пит. Он не понимал, что сделал не так. Он же был готов для господина на всё. Его прекрасному демону и спрашивать ничего не нужно было, Пит принял бы от него любую боль, любое испытание, даже если бы оно стало последним в жизни Пита. Сердце тяжело бухало в груди. На шее болели следы от железных пальцев господина. Но это было приятно. Только потому, что это были метки прекрасного демона, знаки его особой милости. Пит окончательно сдался своей погибели там, в кабинете, и решил, что хочет стать забавой своего господина, лишь бы побыть с ним рядом, пускай даже считанные часы. А сейчас, оставшись брошенным, он не понимал, что сделал не так… Почему опять господин Вегас оставил его. В третий раз уже… Что теперь делать? Оставаться в его спальне и ждать? Уходить к себе? Решил, что раз его не выгнали, то нужно ждать. Укрылся одеялом, закручиваясь в улитку, и уставился на огонь в камине. Так и пролежал до утра, не сомкнув глаз, думая, что опять что-то сделал не так, медленно погружаясь в чувства вины и беспокойства.