Господин Вегас

Пит с удовольствием бы где-нибудь отсиделся. Пару сотен лет. Ему было невыносимо стыдно. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Но чувство вины пожирало его и мучило, заставляло сжиматься от собственных глупости, уродливости и ненужности. Господин Вегас бросил его в спальне и так и не вернулся. В кабинете казалось, что вот именно этой ночью всё случится, а потом… Потом Пит опять сделал что-то не так, и его прекрасный демон ушел, даже не удостоив взглядом. И в этом был виноват только Пит и никто иной. А сейчас нужно было идти и исполнять обязанности секретаря господина Вегаса. Еще и как-то объясняться с Поршем, который не просто видел и понял, но Пит сам ему практически признался. Какой же дурак. Пит с усилием потер лицо. Еще чуть-чуть, и он просто утонет в этих ужасных ощущениях. Пора собраться! Решительно двинулся в сторону приемной наследника второй семьи. Кивнул уже сменившейся страже. Прошел по широкому коридору, уже заполненному свитой малого двора. Лягушатника, как его называли. Несколько пар глаз впились в него внимательными, испытывающими, заинтересованными взглядами. Пит только выше вздернул подбородок. Он прекрасно знал, что слабину давать нельзя. Нужно держать лицо и не обращать внимания на адский огонь самоедства внутри. В приемную вошел спокойно, хоть и хотелось начать хвататься за высокий ворот сюртука или начать накручивать на пальцы завязки форменного плаща. А ведь он почти поверил, что новая дорогая одежда сделала из него если не красавца, то очень симпатичного молодого человека. Как же… Его демону не нравятся “симпатичные”, он достоин только лучших, первых красавцев двора. Подобных Поршу. Утро полагалось начинать в спальне господина Вегаса. Помогать ему собираться, сопровождать до кабинета, по дороге получая указания. Но этот распорядок так и не установился у них. Господин близко не подпускал Пита к себе, делал вид, что его нет. А вчерашнее… Глубоко вдохнул, медленно, на счет выдохнул. Постучал в запертые двери кабинета, отчаянно надеясь, что его сейчас прогонят. - Да! Питу показалось, что он в пропасть проваливается, а не входит в кабинет. Замер в поклоне у самых дверей. - Принеси мне документы по расходам за прошлый месяц, - безразличный голос и равнодушный взгляд ударили больнее, чем все страхи Пита. Он тихо закрыл дверь. На деревянных ногах дошел до собственного стола. Так даже лучше. Равнодушие. Боль и стыд утихнут, как это всегда и бывает. А Пит запомнит и больше никогда не допустит такой страшной ошибки как надежда и ожидание. Собрал все бумаги. В них он был уверен. Сам писал, перепроверяя все по несколько раз. С поклоном положил на стол перед господином Вегасом. Дышать уже было почти не больно. Да и попривык к грызущему чувству. Это всё забудется. Украдкой посмотрел на своего господина. Высокий лоб, брови вразлет, тонкий прямой нос, твердый подбородок, длинная шея, широкие плечи. Само совершенство. Господин поднял взгляд хищных узких глаз, и сердце Пита пропустило удар. Всё неважно, лишь бы он хоть иногда смотрел на Пита. - Ты считаешь, что это хорошая работа? - смотрел спокойно, выжидающе. Но Пит чувствовал, что за этим скрывается раздражение. В момент оказался на тонком льду: любой неверный ответ - и провалишься в ледяную воду. Вчерашнее, темное и жадное вернулось. Нельзя! Это не для Пита. Глупые желания, Пит не достоин ничего, кроме безразличных взглядов. Разве господин Вегас бы ушел вчера, если бы и правда хотел… хотел Пита. - Я… - но не смог собраться. Если бы здесь сейчас был кто-то другой, а не прекрасный демон, Пит бы знал, что сказать. Пит бы понимал, как не спровоцировать недовольство, он бы нашелся. Но господин Вегас лишал его разума и тех крох уверенности, что у него все-таки были. - Что “я”? - Вегас продолжал смотреть. Спокойно. Даже снуло. Из-под полуприкрытых век, казалось, что его узкие глаза залиты чернотой. Демон. Поднялся. И сердце Пита сорвалось вниз, судорожно сжимаясь и набирая бешеный ритм. Прошел полукругом, за спину. Тьма обожгла в груди, заставила замереть в ожидании. Господин положил подбородок на плечо Пита, тихо заговорил: - Ты думаешь, что это хорошая работа? Ты думаешь, что это хорошая служба? Пит пытался вернуться в разум. Пытался вспомнить, понять, что там могло быть не так. Он не мог ничего напутать. Орфографические ошибки? Не может быть! Забыл что-то важное… но нет! Он же всю прошлую неделю занимался только этим, перепроверял всё сам! И чувствовал, что господин Вегас смотрит на него, так и продолжая стоять, опираясь на его плечо своим подбородком. Дыхание еле касалось его волос и уха, но Пита обдавало жаром. Не выдержал и вцепился в воротник собственного сюртука до побелевших костяшек. - Садись, - голос до невозможности спокойный. Но от этого спокойствия паника захлестнула еще больше. Дыхание сбилось. - Куда? - испуганно выдавил из себя. - Туда, - господин Вегас выпрямился, ласково обхватил сзади голову Пита, четко укладывая пальцы ему на щеки и под подбородок, с осторожностью заставил повернуться в сторону хозяйского кресла у рабочего стола. Пит окаменел. Это было первое такое прикосновение. Невесомое и бережное. Закрой глаза, и можно было бы представить… Нет! Пит не достоин своего демона. Пора бы уже запомнить. - Как можно, господин, - постарался говорить уверенно. - Если сам не сядешь, я тебя усажу, - пальцы чуть сжали, но голос оставался мягким и ласковым. Пит сглотнул. Поколебался еще мгновение, но все-таки подчинился. Вегас последовал за ним и вновь устроился сзади. Пит его не видел, только угадывал точное положение. - Читай, - голос был обманчиво-мягким. Пит покорно взял в руки первый лист. Строчки прыгали перед глазами. Сосредоточиться было невозможно. Но он старался. - Вслух, - это звучало как просьба. Только вот Пит похолодел. Голос не слушался, жалко подрагивая. Опять навалился стыд. И от неловкого чтения, и от неспособности сосредоточиться и найти ошибки. Внезапно воздух у правой руки разрезало что-то тонкое, длинное и черное, оглушительно обрушившись на стол всего лишь в миллиметрах от ладони. Пит задохнулся, его пальцы инстинктивно поджались. - Я разве разрешал останавливаться? - господин Вегас усмехнулся. Жесткий кожаный кончик щекотно и очень страшно прошелся по оголенному участку шеи Пита. - Читай, - раздражение в голосе уже угадывалось, но все еще скрывалось за плавными интонациями. А Пит не мог собраться. Его начало потряхивать. И дышать стало нечем. Кончик двинулся дальше, медленно проделал путь по вороту рубашки к плечу, где его поймал в длинные пальцы господин Вегас. Удерживая стек с обоих концов, прижал вплотную к шее Пита, заставляя того просто вдавиться в спинку кресла. Пит задержал дыхание, замер, закрывая глаза. Все его сомнения и беды отступили под натиском нестерпимо-горячего, такого невыносимого, неправильного удовольствия, жар от которого падал вниз живота расплавленными каплями свинца. Во рту появился горький привкус. - Читай, - прошептал прекрасный демон в самое ухо, задевая губами, - иначе я тебя ударю стеком по рукам, - пообещал, как обещают великие сокровища. Пит не мог читать. Никак. Он чувствовал, как стек давит на горло, как его прекрасный демон прожигает взглядом и, совсем отчаявшись, еле слышно проговорил: - Я не могу так, господин. Распахнул глаза, поворачиваясь к Вегасу. Смотрел в такое дорогое, такое прекрасное лицо и погибал. Отчаявшись, обезумев от происходящего, Пит дернулся к нему и прижался губами. Это всё было слишком нестерпимым и выматывающим, и Пит, подойдя к самому краю своего безумия, прыгнул в пропасть. Забыл, кто он и где его место, отважился не просто на провокацию… практически оскорбление… Вегас замер. Мальчишка впился в его губы и окаменел, видимо, плохо понимая, что делать дальше. Но не это вышибло весь дух. Вегаса никто никогда не целовал первым. Никогда… Только он сам соблазнял, зажимал, вырывал, будто крал. А чтобы вот так… просто, невинно и отчаянно. Вместо злости и раздражения, желания мучить и ломать его затопило незнакомое, щемящее, осторожное. Наконец победило. Всякий раз видя Пита рядом, Вегас испытывал именно это. Успешно заталкивал внутрь, топтал, с садистким удовольствием поливая собственным ядом. Пусть больно. Зато привычно и безопасно. Но сейчас… Стек выпал из рук. Вегас обхватил голову Пита, опускаясь перед креслом на колени. С нежностью провел языком по его губам, зарылся пальцами в волосы, массируя затылок. А когда рот раскрылся, проник. Не ворвался, не подчинил и завладел. Касался его языка легко, почти невесомо, ловя в себя робкие вздохи и наслаждаясь тем покоем и той негой, что дарил ему мальчишка. Само совершенство. Неловкий, потерянный и испуганный. Пил его, будто пил целебное вино. Восхитительно. У Пита кружилась голова от поцелуев, от осторожных и бережных прикосновений. Разве так бывает? Разве господин Вегас - это не только страдание? Разве любовь - это не только боль и страх, но и удовольствие, без привкуса вины? Задыхался от такого неожиданного счастья. Когда господин Вегас отстранился от него, замер, опасаясь, что сейчас пытка продолжится и всё это хрупкое и невесомое растворится в темных узких глазах жестокого демона. - Сюда. Ко мне, - прошептал непривычным голосом господин и потянул из кресла. Взял за руку, так и, глядя в глаза, пятился, уводя к дивану. Смотрел странно. Такого взгляда Пит у своего демона еще ни разу не видел. И Пит завороженно шел. Вегас будто и не заметил, как наткнулся на диван, рухнул на него, утягивая Пита на себя. И опять захватывая в поцелуи. Вегас думал, что всё про себя знает. Да это и было так, пока не появился Пит. Этот мальчишка… вытягивал глубоко спрятанное, почти умершее, такое слабое, ранимое и от того больное и неправильное. Но с Питом оно росло, крепло, обретало силу и голос, влияло на Вегаса. Заставляло его желать не только разрушения. Вжимал в себя тело, казавшееся невесомым, шарил руками, но не для того, чтобы оставить синие метки от пальцев. Ласкал и получал удовольствие от того, что делает. Наконец понял, почему мальчишка вытягивал из него всё это. Пит покорно принимал от него удары, смотрел своими большими глазами так доверчиво. Весь был соткан из соблазна. Манил открыться, быть с ним не только жестоким. Вытаскивал на свет всё то, что Вегас так тщательно прятал от себя. Принимая в себе всё темное и злое, Вегас считал, что всё остальное делает его слабым и уязвимым. С Питом же он не терял свою силу, даже становясь нежным и бережным. И это понимание опьяняло больше, чем вино. Подмял под себя, переворачиваясь. Осторожно расстегнул сюртук и рубашку, оставляя после своих губ и языка влажные следы, слушал тихие вздохи. Позволил дотрагиваться до себя. Мальчишка дрожал. Трясущимися руками не мог справится с пуговицами, тыкался, как слепой котенок, мокрыми губами в шею. Такая возня быстро перестала забавлять. Вегас поймал его руки и прижал к подлокотнику. Уже давно устроившись между его ног, медленно повел бёдрами, притираясь и зачарованно наблюдая за тем, как раскрываются аккуратные пухлые губы, как шало начинают блестеть глаза. И этот взгляд… Пит смотрел так, будто перед ним настоящее божество. Восторженно, испуганно, предлагая себя. Вегас двигался между его ног, мучаясь от того, что между ними слои одежды, что всё это не так, как должно было бы быть в первый раз. Но не мог остановиться. Чувствовал под собой его твердый член, прижимался своим к его промежности. Питу казалось, что всё происходящее нереально. Не может его демон быть еще прекраснее, чем есть… Его запах, его прикосновения, его руки, крепко стискивающие запястья, его сильное и тяжелое тело, прижимающееся и вызывающее сладкую муку. В какой-то момент господин Вегас отпустил руки, но Пит не пошевелился, только вцепился в подлокотник, пока ладонь проникала через пояс брюк, не расстегивая. Сжимала в узком неудобном пространстве одежды. И этого хватало для того, чтобы задыхаться, выгибаясь. Шептать что-то глупое и бессвязное. То ли просить не останавливаться, то ли просить о пощаде. Вегас занялся его ушами, вылизывал раковину, посасывал и легко прикусывал мочку, не забывая двигать ладонью на члене. Горел от страсти мальчишки, тонул в ней, наслаждаясь и думая, что теперь Пит будет только его. Полностью и без остатка. Он сделает всё, чтобы мальчишка продолжал так отдаваться раз за разом. И уговаривал себя не сорваться именно сейчас. Не взять его прямо здесь в кабинете - с открытой дверью, на диване. Пусть он кончит, пусть выгнется еще сильнее, громко простонет всю свою чепуху, что лепечет сейчас. А потом Вегас расскажет ему, что забирает его себе. Что отныне он будет смотреть только на своего господина, и кланяться только ему, и отдаваться только ему, и подчиняться только ему. И другого пути, другого выбора у него нет и никогда не будет. Пит обрушился вниз, в лавину оргазма, которая накрыла его волной из ярких звездных вспышек и острого, едва терпимого удовольствия. Он громко заскулил, на рефлексах толкаясь в руку господина и хватаясь за его плечи. Вегас не совладал с собой и все-таки вцепился зубами ему в шею, вгрызаясь до крови и синяков, с наслаждением слушал скулеж и чувствовал дрожь тела под собой, а затем влагу на пальцах. Подумал, что в следующий раз заставит всё вылизать до последней капли. Отпустил, усаживаясь на колени между раздвинутых ног и оглядывая. Сейчас он получил больше удовлетворения и удовольствия, чем со всеми красивыми куклами, что у него когда-либо были. - Господин, а Вы… - Пит робко потянулся к ремню на брюках Вегаса. Тот откинул его руку. Хмыкнул. - Ты и так порадовал меня, мальчик, - сыто улыбнулся. Это было правдой. Да и своё он доберет. Уже зная по опыту, что чем больше оттягиваешь, тем острее потом. Пит неловко потянулся прикрыться. Его все еще пробивала мелкая дрожь, и возвращалось чувство неловкости. Всё остальное стремительно растворялось, реальность возвращалась, давя стыдом и привычным уже страхом… Он так и не смог быть полезен своему демону… Господин сидел между его ног, и было видно, что он всё еще очень сильно возбужден. Когда демон заговорил, Пит замер, вцепившись руками в свою измятую, расстегнутую рубашку. И, слушая, расслаблялся. Его прекрасный демон говорил невозможные вещи, от которых в груди расцветал почти увядший этой ночью цветок надежды. - Ты теперь мой, - Вегас по-хозяйски, с силой провел ладонями по бедрам Пита, - ты не имеешь права даже смотреть на других. Уничтожу. Сотру в порошок, - улыбнулся, как оскалился. - Я буду с тобой щедр, но и брать буду много. И я не стану спрашивать, можно ли. Пока останешься моим личным секретарем, а там видно будет. Если твоя работа станет мне мешать брать тебя, то… - он склонился, и прочертил языком линию от живота до ложбинки между ключицами, и прикусил подбородок, а затем сместился к уху, прошептав, - и все во дворце с сегодняшнего дня узнают, что ты - мой фаворит. Только распустившийся, такой нежный и наполненный счастьем и надеждой цветок в груди разбился, больно впиваясь осколками страха и стыда. Весь дворец узнает… Пит обнял своего господина, прижался к нему, проглатывая страх и боль, и прошептал: - Как будет угодно моему прекрасному господину.