Изменённое состояние / Altered State

Поманив её двумя пальцами, Волдеморт указал следовать за ним.  — Пойдёмте, будем учиться защищаться от удушающего захвата сзади. Гермиона не двинулась с места, избегая встречаться с ним взглядом. Она знала, что такова его стратегия — контролируемое воздействие, и была настроена скептически. — Я могу послать за целителем разума прямо сейчас, если хотите? — небрежно предложил он. Она выругалась себе под нос и приблизилась к нему. Волдеморт кивнул.  — Я позволю вам занять позицию атакующего, что позволит избежать возможных триггеров. Мне нужно, чтобы вы запомнили защитную тактику, тогда вам никогда больше не придётся чувствовать себя беспомощной, если вы снова окажетесь в подобной ситуации. С непроницаемым взглядом он осторожно повернулся к ней спиной. Кровь прилила к её ушам, а грудь напряглась. Это было совсем не то, чего она ожидала. — Обхватите мою шею рукой и возьмите другую руку для опоры, — приказал он. Гермиона приблизилась к нему сзади, опасаясь подходить слишком близко. Его одетые в шёлк плечи и спина заполнили поле зрения, и она быстро поняла, что у неё ничего не выйдет.  — Вы слишком высокий, — сказала она тихим голосом. Волдеморт слегка повернулся, чтобы посмотреть на неё сверху вниз через плечо, и довольно выдохнул. — Действительно. Земля под её ногами сдвинулась на мгновение, и вот она уже смотрит на его идеально уложенные волосы. Гермиона взглянула себе под ноги: она стояла на невидимой платформе, которая увеличивала её рост, так что она была как минимум на полголовы выше Тёмного Лорда. Волдеморт незаметно сунул палочку в карман.  — Итак. Попробуйте сейчас. Она облизнула губы, задаваясь вопросом, подпускал ли он кого-либо ещё так близко к себе. Позволял ли он когда-либо кому-то находиться за своей спиной, глядя на него сверху вниз. Нервничая, она медленно выдохнула. Её дыхание неуловимо пошевелило волосы на задней поверхности его шеи, и Волдеморт едва вздрогнул. Стоя так близко, она могла уловить его запах. Она слегка вдохнула его, её ресницы затрепетали, когда она позволила сложности этого аромата заполнить её легкие. Чувствуя лёгкое опьянение, она придвинулась ещё ближе, на мгновение задаваясь вопросом, как он отреагирует, если она коснется носом кожи его шеи. Тёмный аромат перечного дерева с оттенком свежего бергамота, смешанный с чистым запахом его волос и кожи. Гермиона открыла глаза и ошеломлённо посмотрела на его чернильно-чёрные пряди. Знал ли он? Что каким-то образом заполнил всё пространство между её вдохами. Хотя её тело едва касалась ткани его мантии, она задавалась вопросом, слышит ли он, как бьется её сердце в груди, отдаваясь пульсацией во всём теле.  — Гермиона, я не буду стоять так весь день, — снисходительно сказал он. Смущённая, она мягко положила ладонь на его теплое плечо, а затем проскользнула предплечьем вперёд, пока ее грудь чуть не коснулась его спины. Девушка согнула локоть. Она не могла полностью сдержать дрожь в руке, которая, как она знала, теперь была в поле его зрения. Её дыхание стало прерывистым, когда она наклонила голову, взволнованная тем, что её вдохи, несомненно, стали слышны ему. Она придвинулась ближе к его уху и прошептала:  — Разве этого недостаточно для демонстрации? Мне ведь не стоит на самом деле пытаться душить вас? — Следуйте указаниям, Гермиона, — сказал он. Его голос был мягким, но предостерегающим. Она прикусила губу и прижалась грудью к верхней части его спины, а рука легла на верхнюю часть его плеча. Затем она полностью обхватила его шею, удерживая его трахею в сгибе её локтя. Она медленно вдохнула и задрожав, удержалась от слишком близкого приближения к его голове. Гермиона была уверена, что он мог почувствовать, как её сердце колотится у него за спиной. — Теперь возьмите себя за другую руку, — обычно ровный тембр его голоса сейчас был слегка хриплым. Влажная ладонь Гермионы легла на бицепс её противоположной руки, что ещё сильнее приблизило их тела друг к другу. Теперь она плотно прижималась к его твёрдой спине. Его правая рука поднялась и закрепилась на сгибе её локтя. Такие длинные и красивые пальцы. Несколько мгновений он молчал, стоя неподвижно. Буквально искусав нижнюю губу, она задавалась вопросом, насколько странно они будут выглядеть со стороны, если кто-то посторонний войдёт в комнату прямо сейчас. Тишина сводила с ума. Она остро осознавала, что её грудь прижимается к его спине. В замешательстве, Гермиона направила своё разочарование на попытку совершить удушающий захват, крепко сжимая руку на его шее. Он сам попросил её об этом, а ей не хотелось бы его разочаровывать. Волдеморт тут же выскользнул из её хватки одним плавным движением.  Она моргнула. — Вы поняли, что делать? — спросил он. — Нет. — Тогда ещё раз. На этот раз смотрите внимательно. — Ей послышалось веселье в его голосе, что ей определённо не понравилось. Она фыркнула. Тёмный Лорд её бесил. Девушка снова прижалась к нему, обхватив его шею, и сжала, на этот раз с меньшей силой. Волдеморт начал говорить, его горло вибрировало против внутренней стороны её руки.  — Инстинктивно вы попытаетесь схватить руку нападающего, чтобы оторвать её от своей шеи, но это не очень эффективно. Не воспрещается класть руки на место захвата, но вам нужно сосредоточиться на выполнении этого движения, — Он отошёл от неё, повернулся на месте и шагнул вперёд, осторожно отталкивая её. — Склонив одно плечо, слегка наклонитесь и развернитесь к противнику лицом. Так вы сможете выпутаться из захвата. — Так это все? Нужно просто... выпутаться? — повторила она, пытаясь медленно повторить движение. — Да, Гермиона. Она кивнула.  — На этот раз я поняла. — Ещё раз, без подсказок, — сказал он. Он снова встал перед ней, чтобы она могла обхватить его рукой. Невидимая платформа исчезла. Гермиона вскрикнула и крепко прижалась к нему, схватившись руками за его плечи и свесив ноги. Его грудь зарокотала от смеха, и она поняла, что Волдеморт сделал это нарочно. Гермиона нахмурилась, и её рот приоткрылся, чтобы выразить свое возмущение, но она передумала. Что ж, если он так себя ведёт, она подыграет ему. Она может заставить его чувствовать себя так же неуютно. Гермиона крепко обхватила ногами его узкую талию. Опустив голову и прикусив нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, она уткнулась в изгиб его шеи и невесомо провела кончиком носа по его тёплой коже. Вскоре Гермиона ощутила, насколько напряжённым стало его тело, словно мужчина превратился в камень. Единственное движение, которое она смогла уловить — его неестественное дыхание, как размеренно его грудь поднималась и опускалась. Она почти хихикнула, подумав о том, что Волдеморта, безусловно, ужасал чрезмерный физический контакт. Для него это, вероятно, было чем-то плебейским. В конце концов, он первый начал. Если он считал её такой отвратительной, ему не следовало без предупреждения убирать из-под неё платформу; сам виноват, чуть не довел её до сердечного приступа и заставил вцепиться в него, как назойливую обезьянку. Продолжая наслаждаться его явно обиженным молчанием, она решила, что пришло время высвободиться из объятий, прежде чем он поймет, что лучше всё-таки убить её. Ослабив хватку на его плечах, она развернула ноги и медленно начала спускаться вдоль его тела. Девушка чувствовала невероятное напряжение в его мышцах. В нём не было даже намека на мягкость. Её щеки загорелись, когда она поняла, что спускаться ещё далеко, а скользящая шёлковая ткань его мантии сделала процесс слишком интимным. Он всегда был таким высоким? Чертовски нелепо. Может быть, это он стоял на платформе? Как только она благополучно добралась до земли, то вздохнула с облегчением. Не оборачиваясь, Тёмный Лорд спросил: — Хотите, чтобы я показал ещё раз? — Его длинные пальцы подскочили к тому месту на шее, где она практически уткнулась в него носом. Гермиона быстро отвернулась. Конечно, он смахивал её прикосновения. Пытаясь обдумать его слова, она повернулась и посмотрела ему в спину. Что он… Ох.  — Нет, я всё запомнила. Неожиданно он исчез из её поля зрения; крутнувшись вокруг себя, он оказался за её спиной и плотно прижался к ней. Она почувствовала, как покраснела от затылка до ушей от странного ощущения. Намеренно избегая её шеи, правой рукой он обвил её грудь, положив ладонь на плечо. Волдеморт наклонился к ней, и её сердце ёкнуло от его внезапной близости.   Его губы нежно прикоснулись к раковине её горящего уха. Прохладное дыхание ласкало её, когда он спросил низким, дразнящим тоном: — Уверена? Она не могла подавить рябь в глазах, как будто электричество пронзало её кожу головы, шею и позвоночник. Абсурдно, что она так очевидно наслаждается этим восхитительным ощущением. Чтобы вырваться из этих неловких объятий, она быстро выполнила движение, которое он ей показал. Она оттолкнула его так грубо, что едва не споткнулась, пытаясь преодолеть расстояние между ними. Восстановив равновесие, она посмотрела на Волдеморта, который был спокоен и собран, как всегда. Но было в нём что-то странное. Один уголок его скульптурного рта медленно выгнулся вверх, а другой — в сторону. Её охватило тепло. Значит, вот как выглядела его обычная улыбка. Не злобная ухмылка, когда он забавлялся за её счет. Совершенно обычная улыбка, и она была разрушительной. Но именно его глаза заставили её пульс затрепетать. Его взгляд был слишком напряженным и сбивающим с толку. В глубине его взгляда таился тёмный и манящий блеск, способный повергнуть все её мысли в смятение.

 _________________________

  Занятие по Защите от Тёмных Искусств закончилось, и Гермиона была занята устранением беспорядка, который устроили ученики во время дуэли. На полу валялись куски трансфигурированного мусора, так как урок был посвящён тому, как использовать окружающую обстановку и близлежащие предметы в процессе дуэли. В обычное время она бы заставила учеников убрать за собой, но урок уже закончился, и они опоздали бы на следующее занятие. Краем глаза она заметила, что Беллатриса осталась и помогает ей трансфигурировать предметы в первоначальное состояние. Гермиона не могла избавиться от чувства тревоги. Юная ведьма вела себя крайне подозрительно. — Профессор, у меня к вам вопрос, — На её лице заиграла жеманная улыбка, когда она сцепила руки за спиной и легким шагом направилась к Гермионе. Гермиона напряглась. Она начинала ненавидеть вопросы.  — Вам что-то было непонятно на уроке, мисс Блэк? Беллатриса взмахнула рукой, словно отгоняя муху:  — О нет, тема урока была лёгкой. Я хотела спросить... что вы сделали с бедным маленьким Уолди? — прошептала она. — Он ведёт себя...странно. Больше не смотрит мне в глаза и стал тенью себя прежнего. Прячется по тёмным углам и оставил нас всех в покое. Очень необычно. Он всегда был таким задирой по отношению к младшим ученикам в общей гостиной. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки. Сегодня она внимательно наблюдала за Макнейром во время дуэли и была удивлена, что он использовал наименее жестокие способы одержать победу, а несколько раз даже невовремя заканчивал дуэль. Он ни разу не посмотрел в её сторону, даже когда она говорила. Что она с ним сделала? Неужели она сломала его разум? Если да, то была ли это хорошая альтернатива лишению его жизни, как хотел того Волдеморт? В каком-то смысле она спасла ему жизнь. Гермиона ненадолго прикрыла глаза, представив, что Макнейр может не стать Пожирателем смерти в этой временной линии. — Это всего лишь небольшое заклятие. Не о чем беспокоиться. С ним всё будет в порядке, — пренебрежительно сказала Гермиона. — Небольшое заклятие? Вы научите меня? Никогда, — чуть не сорвалось с языка.  — Мисс Блэк... — начала она. — Зовите меня просто Белла, профессор, в этой школе сейчас слишком много мисс Блэк. Гермиона замерла. Неужели это еще одна возможность лишить Волдеморта одного из его самых жестоких Пожирателей смерти? Она на мгновение уставилась на Беллатрису. Гермиона не была наследницей Слизерина и имела сомнительный статус крови, но, возможно, Беллатриса превыше всего ценила власть? Это было невозможно. Ведьма убила Сириуса, своего собственного чистокровного кузена, за то, что тот был предателем крови. Какая загадка — Беллатриса Блэк. — Ты знаешь, что я не одобряю фаворитизм. Не стоит сейчас отвлекать себя лишними заклинаниями, которые не принесут тебе никакой пользы. Я слышала, что ты не успеваешь по Арифмантике и Древним рунам. Почему бы нам пока не сосредоточиться на этих предметах? — Я даже не знаю, почему я выбрала эти факультативы в этом году. Немного бесполезные предметы, не так ли? Не практичные. — Вовсе нет. Они окажутся очень полезными в будущем. Ты же не хочешь казаться хуже других в этих предметах. Как насчет того, чтобы обращаться ко мне с любыми вопросами по ним. Я помогу тебе. Я хочу лучшего для тебя, Беллатриса, и для благородного Дома Блэков, — сказала Гермиона мягким и доброжелательным тоном. На лице Беллатрисы появился румянец. Она быстро ответила: — Да, профессор. Я обязательно буду стараться по этим предметам, и все вопросы буду задавать вам. Гермиона некоторое время наблюдала за улыбкой Беллатрикс. Она не была такой маниакальной, как она помнила. Она никогда не собиралась учить Беллатрису каким-либо тёмным заклинаниям, особенно тем, которыми с ней поделился Волдеморт. По какой-то причине она не хотела, чтобы кто-то ещё владел этими знаниями. Не только потому, что они будут особенно опасны, если Беллатриса их применит, но и потому что... Гермиона ненадолго закрыла глаза. Они принадлежали ей. Он показал их ей, и никому другому. Гермиона смотрела на Беллатрису, недоумевая, как она дошла до такого уровня доверия с безумной ведьмой, которая измучила её до полусмерти в поместье Малфоев. Но это уже не имело значения. Если Беллатриса не слишком далеко зашла в изучении тёмных заклинаний, она постарается оградить её от влияния Волдеморта, особенно когда ведьма так легко шла к ней в руки.  

_________________________

Была середина ночи, а Гермиона никак не могла уснуть. Тёплый аромат Волдеморта и губительная улыбка на его губах не давали ей покоя — или на самом деле её мучали кошмары? Она не могла остановить стук сердца в ушах. Не прекращалось и назойливое трепетание в животе. Она ненадолго задумалась, не съела ли она на ужин что-то несвежее. Может, это изжога? Мерлин, Годрик и Салазар. Волшебница никак не могла заставить себя расслабиться. Её охватила всепоглощающая тревога. Гермиона поняла, что слишком долго не может успокоиться. Она попалась в искусно сплетённую Волдемортом паутину и совсем отвлеклась от своей миссии. Тот взгляд, который он бросил на неё в тот день, запечатлелся в её памяти, она снова и снова прокручивала в голове этот момент. Она чувствовала себя невыносимо глупо. Гермиона Грейнджер должна быть мудрее.   К этому моменту она уже должна была хорошо знать, насколько обаятельным и манипулятивным мог быть Том Риддл. Люди тратили непомерное количество денег в таком сомнительном заведении, как «Боргин и Беркс» только для того, чтобы оказаться рядом с ним. Тёмный волшебник обладал тем завидным талантом, который заставлял людей инстинктивно доверять ему. В Хогвартсе, когда он был студентом, его обожали все, кроме Дамблдора. Однако никто больше не был в безопасности. Даже привидения. Серая Дама, призрак Елены Когтевран, оказалась восприимчивой к его лести и сочувствию, и поддавшись на его уловки, раскрыла Тому местонахождение диадемы своей матери. Предполагалось, что она тоже была довольно умной женщиной. Однако Том Риддл был мастером своего дела. Неужели никто не обладал иммунитетом к его чарам? Хепзиба Смит, ведьма на десятки лет старше Тома Риддла, подпала под его обаяние и раскрыла ему местонахождение своих самых ценных вещей, за что и была убита. Беллатриса Блэк, сторонница чистокровного превосходства, была настолько предана полукровке, что отправилась из-за него в Азкабан, растратив при этом большую часть своей молодости. Так что нет, Гермиона Грейнджер не была особенной. Было бы невыносимо самонадеянно с её стороны полагать, что она вообще представляет для него ценность, кроме как полезная пешка в его войне с Дамблдором. Что? Неужели она думала, что сможет изменить его? Заставить его прозреть и понять ошибочность своих действий? Сказка. Прекрасная мечта.  Она истерически захихикала в подушку, даже когда уже начала судорожно вдыхать воздух сквозь стиснутые зубы. Вероятно, это было бы возможно, если бы она перенеслась далеко в прошлое, до того как он убил Миртл и собственного отца. Но нынешний Риддл слишком часто раскалывал свою душу. Спустя некоторое время он поймет, что она вовсе не была ему полезна. Она не шпионила за Дамблдором на самом деле. Она не подбирала для него молодых Пожирателей смерти и, более того, активно пыталась отвратить их от него. Как и со всеми остальными, он избавится от неё, как только она перестанет быть полезной. Крестражи — вот причина, по которой она вообще оказалась здесь, в этой тёплой кровати. Впрочем, кровать могла бы быть и чуть более удобной. Гермиона пообещала Дамблдору уничтожить крестражи в обмен на это убежище. К счастью, до сих пор он её не тревожил. Правда, иногда Гермиона ловила на себе суровый взгляд Минервы Макгонагалл, который быстро превращался в вымученную улыбку и короткий кивок в знак признательности. Преисполнившись решимости, она вскочила с кровати и быстро оделась, не приводя в порядок спутанные локоны, которые она в расстройстве тянула всю ночь. Всё равно она не ожидала встретить кого-то в такой поздний час. Гермиона тихо открыла потайную дверь своей личной комнаты и вышла в холодный класс по Защите от Тёмных Искусств. Взяв в руки палочку, она быстро произнесла Дезиллюминационное заклинание, хотя портреты, скорее всего, тоже спали. Она вышла из класса и направилась к лестнице. Освещение было слабым, и она оглянулась по сторонам, ожидая увидеть полосатую кошку, идущую за ней. Паранойя. Разве Малфой не говорил, что Тёмные искусства усиливают её? Нет, она всего лишь была осторожна. Ловко обходя многочисленные ступеньки-обманки, она быстро поднималась по лестнице. Раньше ей приходилось хотя бы раз останавливаться, чтобы перевести дух, но благодаря безумному физическому режиму Волдеморта она могла пробежать через весь замок, не запыхавшись.  Лестница решила, что сейчас самое время начать движение. Гермиона выругалась под нос и на мгновение замерла, не желая потерять опору. Когда лестница остановилась, она осторожно поднялась на седьмой этаж. Выйдя в коридор, она замерла, увидев вдалеке тень. Это была кошка, и та ещё не заметила её присутствия. Но это была не та кошка, которую она ожидала увидеть. Медленно появившись в поле зрения, серая кошка развернулась и мяукнула кому-то за углом. Миссис Норрис. Кошка Аргуса Филча. Гермиона любила кошек, но эта была слишком неприветливой, и она не могла поверить, что она так долго прожила. Волшебница коротко сузила глаза. Анимаг?  Сейчас было не время размышлять о вещах, не имеющих к её миссии никакого отношения. Значит, Филч тоже был поблизости. Неужели смотритель никогда не отдыхает? Этот сквиб, видимо, получил работу в Хогвартсе в прошлом году и, скорее всего, относился к ней слишком серьезно. И тут она увидела его, когда он свернул за угол. Хотя он был на несколько десятков лет моложе и не имел характерной лысины, у него по-прежнему были сгорбленные плечи и длинные всклокоченные волосы. — Милая моя, ты видела студентов на этом этаже, или это была двигающаяся лестница? — прохрипел Филч, обращаясь к своей кошке. — Ученики не в постелях, бродят по замку поздно ночью. Давай-ка проверим шестой этаж.   Гермиона не была студенткой. Как преподаватель, она имела полное право ходить по замку в такое время. Но в данный момент ей не хотелось иметь дело с угрюмым нравом мистера Филча. Смотритель взял миссис Норрис на руки и стал пробираться в сторону Гермионы. К счастью, наблюдательная пара еще не заметила её. Рука Гермионы напряглась на палочке, и она произнесла заклинание Блинк . Перед ней появился гобелен, на котором Варнава Вздрюченный пытался научить троллей танцевать. Повернувшись, она наблюдала, как Филч продолжает двигаться к лестнице, удаляясь от неё. Дождавшись, пока парочка полностью скроется из виду, она повернулась на каблуках и встала лицом к противоположной стене. Гермиона трижды прошлась перед ней, сосредоточившись на том, что ей нужно. Затем показалась дверь в Выручай-комнату. Гермиона с облегчением улыбнулась. Когда она была здесь в последний раз, комната была уничтожена в Адском пламени. Она быстро вошла. В комнате всё было так, как она помнила. Груды и кучи неорганизованных вещей. Некоторые из них были вповалку сложены до самого потолка. Целые поколения учеников прятали здесь предметы. Она недоумевала, как такой гений Том Риддл решил, что это хорошее место, чтобы спрятать свой крестраж, когда вокруг были доказательства того, что Выручай-комната открывалась и для других учеников. Гермиона наколдовала Люмос и осторожно двинулась по узкой, извилистой тропинке между грудами хлама. Волдеморт был слишком самонадеян, чтобы считать себя единственным человеком, раскрывшим один из самых потаённых секретов Хогвартса. Возможно, он полагал, что даже если кто-то и найдет эту комнату, то не станет искать бесценную диадему среди множества других, более интересных предметов. Например, сломанные стулья, старые метлы и...неужели это было огромное чучело тролля?  Магия в комнате не позволяла ей призвать диадему Когтевран, к счастью, у неё была хорошая память, и она знала, где та находится. Девушка была здесь вместе с Гарри, когда он нашёл крестраж. Однако комната была огромной, и в какой-то момент всё вокруг стало выглядеть одинаково. Гермиона не была уверена, возможно, магия водит её по кругу — она абсолютно точно уже проходила мимо Исчезательного шкафа, который Драко Малфой использовал для перемещения Пожирателей смерти в Хогвартс. Волшебница с отвращением посмотрела на этот предмет.   Гермиона отвлеклась. Она остановилась, сосредоточилась на воспоминаниях и продолжила поиски. Спустя двадцать минут чистого разочарования, когда она ползала по кучам хлама, она нашла диадему, и она выглядела хуже, чем она помнила. Гарри, должно быть, перемещал диадему, потому что теперь она не висела на скульптуре уродливого колдуна. Волдеморт расположил её на бюсте женщины, подозрительно похожей на Кандиду Когтевран. Неужели он не мог быть более осторожным? Правда, диадема была спрятана в совершенно неприметной стопке, а перед ней лежали более крупные предметы. Девушка потянулась, чтобы взять её. Но потом заколебалась. Каков был её план? Она импульсивно пришла сюда посреди ночи, и ради чего? Гермиона не собиралась уничтожать крестраж здесь и сейчас. Она планировала собрать все существующие артефакты и уничтожить их одним махом с помощью Адского пламени. Изначально она собиралась хранить их в этой комнате до тех пор, пока не будет готова разобраться с ними. Это было самое безопасное место, учитывая, что Гарри обнаружил диадему только в 1998 году. Она знала только одно — ей нужно было чувствовать, будто она всё ещё сражается. Будто у неё была власть над Волдемортом, и это давало ей силы сопротивляться. Если бы она только могла прикоснуться к одному из его крестражей, это напомнило бы ей о том, на какое зло он способен и что ей еще предстоит сделать. Это был ещё один шаг в правильном направлении. К этому времени Волдеморт создал пять крестражей. Дневник Тома Риддла, скорее всего, находится у Абраксаса Малфоя. Кольцо Марволо Мракса должно быть, находится в хижине Мраксов, так как это было символическое место для Волдеморта. Медальон Слизерина, скорее всего, ещё не был перенесен в пещеру. Так где же Том хранил его сейчас? Возможно, он так сильно идентифицировал себя как наследника Слизерина, что держал его поблизости? Он ни за что не стал бы его носить. Если бы кому-то удалось одержать победу над Волдемортом, скажем, с помощью Адского пламени, его тело и крестраж погибли бы вместе. Даже если бы кто-то и смог убить его Авадой, достаточно лишь сорвать крестраж с его мертвого тела, а затем нашёл бы способ уничтожить его. Чаша Пуффендуй в будущем находилась в ячейке Гринготтс, охраняемой драконом. При этой мысли она ненадолго прикрыла глаза. Ей было неприятно, что он настолько ценил Беллатрису Лестрейндж, что позволил ей сохранить частичку его драгоценной души. Но в этом времени она всё еще была студенткой. Так где же чаша могла быть сейчас? Гермиона перевела взгляд на стоящий перед ней крестраж. Она снова протянула руку и коснулась прохладного металла. Внутри него клубилась иллюзорная тьма, но нужно было внимательно приглядеться, чтобы различить её. Единственная известная реликвия, принадлежавшая Кандиде Когтевран — считалось, что диадема наделяет владельца мудростью. Отвращение скрутило её сердце. Несмотря на гнусную историю этого предмета, видеть, как его портит тёмная магия, было просто невыносимо. Гермиона провела кончиком пальца по синему сапфиру овальной формы и невесомым движением проследила за выгравированными словами: «Ума палата дороже злата». Иногда она жалела, что не попала в Когтевран. Но ей хотелось бы верить, что именно благодаря своей смелости, чувству справедливости и идеализму она попала в Гриффиндор, а значит, и на жизненный путь Гарри. Правда в данный момент она не чувствовала себя очень храброй, а наоборот, ощущала себя невероятно глупой. И да, можно одновременно быть гриффиндорцем, и не обладать достаточной смелостью в нужный момент. Гермиона медленно опустилась на холодную землю с диадемой в руках. Она опустила голову и обняла себя за ноги. Девушка была растеряна и сбита с толку. Волдеморту слишком легко это удалось. Она застряла в его паутине и не так уж хотела из неё выбраться, по крайней мере, пока. Ещё рано. Ей столькому предстояло научиться у него. Он заманил её в хитросплетённую ловушку знаний, показал, что глубоко понимает её и постоянно бросал ей вызов, чтобы она стала лучше. Как настоящий паук, он был на грани того, чтобы парализовать её, и она не могла этого допустить, иначе он сможет поглотить её целиком. Ей нужно было распутать все нити, которые он вплетал в неё. Гермиона понимала, что ею манипулируют, но её разум был слишком притуплён, чтобы принять правду. Ей нужна была помощь. Помощь. Она знала, что ей нужно. Мудрость.  Не раздумывая, Гермиона положила крестраж на голову, позволив его весу осесть в её локонах. Диадема идеально подошла ей. Ничего не произошло. Она не знала, чего ожидала. Чёрная магия, скорее всего, уничтожила все магические свойства, которыми обладала диадема. Или, по крайней мере, извратила её до неузнаваемости. Разочаровавшись, и в то же время испытывая странное облегчение, она потянулась, чтобы снять диадему со своей головы. Гермиона чувствовала себя более чем глупо из-за своей импульсивности. Но тут её зрение поплыло, и она упала.