Изменённое состояние / Altered State

Абраксас прислонился к перилам, вдоль которых спиралью обвивались гирлянды из остролиста, слегка припорошенные инеем. Он посмотрел вниз с балкона второго этажа — бальный зал был полон. Число прибывающих гостей в масках постепенно уменьшалось. Он снова перевел взгляд на парадный вход. Где же она? Несмотря на то, что это было мероприятие только для взрослых, он хотел, чтобы Люциус присутствовал сегодня вечером. Мальчик, скорее всего, дулся на него где-то в углу. Это было роскошное мероприятие, и ему пришлось пригласить нескольких человек, которых он предпочёл бы не видеть у себя дома во время праздников. Чёрный мраморный пол был отполирован до зеркального блеска, отражая ослепительные, гламурные ткани роскошных бальных платьев, которые развевались и кружились. Высокие чёрные потолки бального зала украшали сверкающие хрустальные люстры, переплетающиеся друг с другом и спускающиеся к центру комнаты. Их свет рассеивался, замирая на крошечных снежинках под потолком, заставляя ледяные кристаллы мерцать в воздухе. Он стремился запечатлеть волшебство яркого ночного неба во время мягкого снегопада. Результат был великолепен. Сегодняшний бал-маскарад обошёлся ему во множество галеонов, но эти расходы ничего для него не значили. Многие чары и иллюзии также были созданы его магией, и он был весьма доволен результатом. Его спутницей на этот вечер стала очаровательная вдова из Франции, всего на несколько лет моложе его. У неё было превосходное происхождение. Обладая спокойным, кротким характером, она была приятна в общении, но ни разу не завладела его мыслями. В отличие от другой ведьмы. В последнее время у него были проблемы со сном, что заставило его прибегнуть к своему проверенному лекарству – огневиски. Гермиона. Он не мог забыть проблеск недоверия в её глазах, когда он попытался взять у неё кровь без её согласия. Необъяснимая потребность объясниться мучила его. Бурные мысли вихрем роились всю неделю, пока он размышлял, как исправить ситуацию. Она оказалась гораздо проницательнее и сообразительнее, чем он ожидал. Это лишь разожгло его любопытство. Возможно, её острое восприятие было обусловлено её аврорским прошлым? Он хотел знать всё. Слева он услышал нежный, уговаривающий голос.  — Абрахас, как думаешь… ну, мы стоим здесь уже какое-то время, и, похоже, большинство гостей уже прибыли. Не присоединиться ли нам к остальным? Я бы с удовольствием потанцевала. Милая вдова, казалось, считала, что имеет право на его время. Он понятия не имел, как ему удалось так ужасно ввести её в заблуждение. — Примите мои извинения, Клеманс, я кое-кого жду. — Я думала, вы уже поздоровались с группой своих старых школьных друзей. Да как вы вообще можете отличить, кто есть кто? Посмотрите на все эти чудесные маски! Он рассеянно похлопал себя по руке, лежавшей на сгибе локтя, внимательно разглядывая опоздавших, спускающихся по лестнице в блестящих, экстравагантных бальных платьях и элегантных масках. Абраксас оценивал рост, телосложение, цвет волос и всё, что мог понять по их лицам в масках. Быстро и с лёгкостью он смог отсеять большинство ведьм, особенно если их сопровождала другая. Он ожидал, что она придёт одна. — Абраксас, тебе кто-то машет. Смотри! Вон там. Его внимание переключилось туда, куда указала его спутница, но вскоре он сник, поняв, что она имела ввиду троицу волшебников. Райнхард Лестрейндж в тёмно-зелёной маске-домино и Тео Нотт в серебряной полумаске со змеиными клыками помахали ему. Гэвин Розье надел простую маску-домино чёрного цвета без каких-либо украшений. Бал только начался, а он уже был крайне раздражён. Чего они хотели? Абраксас спустился по лестнице, его спутница шла следом. Он повернулся к ней.  — Прошу извинить меня на минутку. Похоже, это связано с делами. Как по волшебству, подслушивающий поблизости мужчина с энтузиазмом бросился приглашать его спутницу на танец, и она неохотно ушла. Фантастика. Он подошёл к друзьям. — Господа, как проводите вечер? — Малфой! Я и забыл, как хорошо у вас проходят рождественские празднества, — сказал Нотт. — Должно быть, на это мероприятие ушло много галеонов и изрядное количество магии. — Да, ну, отчасти, чтобы снова представить его обществу. Нужно было произвести хорошее впечатление. — Он будет произносить сегодня речь? — спросил Лестрейндж.  — Нет, это мероприятие слишком публичное. Слишком много людей из Министерства собралось здесь сегодня вечером. Он сказал, что будет ходить и говорить с ключевыми фигурами наедине, — ответил Абраксас. — Вероятно, он запугает их до полного подчинения, — сказал Нотт приглушённым голосом. — Так вот почему ты заставил нас всех прийти в маске, Малфой? Чтобы люди не видели, как сильно он изменился за эти годы? — Он всё ещё выглядит… он не так уж сильно изменился, — усмехнулся Абраксас. — Я слышал, от Эйвери, что сегодня всё будет иначе, — сказал Лестрейндж, подражая тихому тону Нотта. Нотт подошёл ближе к Лестрейнджу.  — Что ты имеешь в виду? Лестрейндж небрежно пожал плечами.  — Не уверен, конечно. Но я не думаю, что он будет таким же устрашающим, как обычно. Эйвери был раздражающе загадочным и самодовольным сегодня. — Куда подевались ваши жёны? — перебил Абраксас. Его взгляд скользнул по Гэвину. — Ну, в твоём случае, дама. — Чем скорее его друзья начнут танцевать, тем скорее он сможет продолжить поиски неуловимой ведьмы. — Не взял, — ответил Гэвин. — Вон там, — Лестрейндж кивнул в сторону небольшой группы хорошеньких ведьм, одетых в ослепительно праздничные цвета. — Сплетничают, наверное. То, как они сразу притянулись друг к другу, было поистине подозрительно. Мне понадобилась целая вечность, чтобы найти этих двоих. — Он указал на Нотта и Розье. — Это же противоречит цели бала-маскарада, разве нет? Где пресловутая секретность? — Все ведьмы здесь носят тонкие кружевные маски, — оглянулся Нотт. — Не захотели закрывать свои прекрасные лица. Да и с чего бы нам не знать, кто они на самом деле? Райнхард, если бы ты был хоть немного внимателен, ты бы понял, кто есть кто. Знаешь, мы росли с большинством этих ведьм… Нотт резко замолчал, подняв голову, чтобы лучше рассмотреть кого-то через плечо Абраксаса. Лестрейндж, который тоже повернулся, стиснул челюсти и поджал губы. Два волшебника перед ним обменялись взглядами и кивнули куда-то за спиной Абраксаса. — Вот именно. Понятия не имею, кто эта прекрасная ведьма. Она даже пришла одна, — сказал Нотт. Абраксас замер.  — Где? — Он резко, без всякого изящества, обернулся. — Она просто прошла мимо нас, прямо за тобой, — Лестрейндж вздрогнул. — Разве ты не почувствовал? У меня до сих пор мурашки по рукам. Ощущение, которое мне никогда не нравилось. Могущественная ведьма. Гэвин обернулся, чтобы посмотреть за их спины. Его проницательный взгляд на мгновение скользнул по толпе, прежде чем он тихо выругался и тут же отвернулся, покачав головой.  — О нет, только не она, — пробормотал Гэвин, подняв пальцы, чтобы ущипнуть себя за переносицу, но обнаружив, что из-за маски это невозможно, он в отчаянии провёл рукой по волосам. Хотя он сам всё ещё не заметил ведьму, Абраксас повернулся, чтобы уйти, намереваясь найти её. Гэвин остановил его, твёрдо положив ладонь ему на плечо. — Я понятия не имел, что ты хочешь умереть, Абраксас. Не слишком ли долго это продолжается? — О, ты знаешь, кто эта таинственная дама, Розье? — спросил Нотт. — Да, и, честно говоря, я бы лучше этого не делал. У меня множество шрамов, свидетельствующих о моём глубоком раскаянии. Лестрейндж расхохотался. Нотт тихонько присвистнул и поддразнил его.  — Гэвин, должен сказать, я в шоке. — Что? Не в этом смысле! — крикнул Гэвин, совершенно возмущённый. Не обращая внимания на двух хихикающих волшебников, Гэвин подошёл к Абраксасу.  — Здесь полно более чарующих ведьм. Гораздо более подходящих — однозначно чистокровных и доступных. Как та, что была у тебя на руке, которая смотрела тебе вслед, словно ты подвесил луну на небесах. — Вот можешь и ухаживать за ней, если хочешь. А теперь перестань пытаться отвлечь моё внимание от Гермионы. — Какое рвение, Малфой, — съязвил Нотт. — Я думал, ты сопровождаешь очень красивую блондинку, с которой мы встречались ранее. Ты даже ещё с ней не танцевал.  — Селестина смотрит на тебя, — ответил Абраксас, оглядывая небольшую группу сплетничающих ведьм. — Это неважно, на самом деле, — тихо сказал Нотт, отпивая вино. — Она знает, что сегодня вечером мы вернёмся домой к разным людям. У нас договорённость. — Он лукаво подмигнул, прежде чем снова заглянуть Абраксасу через плечо. — А вот миниатюрная и пышногрудая брюнетка — как раз в моём вкусе. Как же так, что её увидели все, кроме него? — Это объясняет, почему у тебя до сих пор нет наследника? Ты же не спишь со своей женой? — язвительно добавил Абраксас в ответ, чувствуя странное раздражение от интереса Нотта к его ведьме. — Следи за языком, Малфой. Ты ничего не понимаешь, — прошипел Нотт. Гэвин встал между ними.  — Нотт, даже не думай. Притворись, что не видел ведьму. Наверное, мне стоит наложить на тебя забвение для пущего эффекта, — предупредил он многозначительным тоном. Он раздражённо постучал указательным пальцем по левому предплечью. Нотт, казалось, быстро понял и поднял руки в мольбе:  — На самом деле, уже забыл, она, вероятно, совершенно мерзкая под маской. Насколько я знаю, её глаза могут даже смотреть в разные стороны. Я слышал, так бывает, когда женишься на сестре или кузине. То есть, она же сама мимо прошла, — пробормотал он небрежным, но напряжённым тоном. Его внезапная тревога стала ощутимой. Слушая друзей лишь вполуха, Абраксас наконец нашёл её среди густой толпы. Неудивительно, что это было трудно. Гермиона была одета в одно из самых тёмных бальных платьев, которые он видел сегодня вечером, и она явно пыталась слиться с тенями. Он был почти уверен, что она наложила на себя дезилюмминационное заклинание, но такое, чтобы только он один не смог её найти. Она выглядела немного потерянной и неуверенной в себе, несмотря на то, как великолепна она была, и это было очаровательно. Он был уверен, что это она. Её длинную, изящную шею украшала роза, которой он её уколол. Он мог различить одну из своих фирменных роз за милю. Должно быть, она зачаровала её на долговечность. Роза была приколота к лоскуту тёмного шёлка у неё на шее, и её глубокий малиновый цвет идеально сочетался с оттенком её изящных губ. Значит, он ей всё-таки нравился. Он с облегчением улыбнулся, как дурак. Её роскошное тёмно-синее шёлковое бальное платье мягко сияло в тусклом мерцающем свете. Вырез с открытыми плечами, отделанный изящными кружевными оборками, идеально дополнял её затянутую в корсет фигуру. Обычно она носила консервативные платья с высоким воротником, поэтому сегодняшний наряд стал для него настоящим сюрпризом. Он был очень рад. Её декольте было гораздо более откровенным, чем он мог ожидать, и он знал, что ему будет трудно сосредоточиться на её прекрасном лице. Её густые волосы были собраны в элегантный шиньон, а в причёску вплетена золотая лента. У самого лица она держала богато украшенную ажурную маску, водруженную на изящную деревянную палочку. Постойте, это что, её волшебная палочка? Похоже, так и есть. Какой захватывающий способ спрятать палочку. Он никогда об этом не задумывался, но где ещё ведьме хранить палочку в бальном платье без рукавов, чтобы легко до неё дотянуться? В корсете? Разве у бальных платьев есть карманы? Обаятельная преподавательница ЗОТИ была готова в любой момент сразиться с кем угодно, и это только усиливало его влечение к ней. В любом случае, она здесь никого не знала. Он должен был пойти к ней. На этот раз Нотт схватил его за плечо, заставив замереть.   — Погоди-ка, Малфой, ты не слишком-то и деликатен. Ты же не хочешь быть первым волшебником, который появится на месте преступления. Представляешь, какие слухи поползут? Лорд Малфой, который всегда у всех на виду, набрасывается на какую-то юную, загадочную ведьму, прежде чем она успела выпить. Не очень-то будет выглядеть.  Взгляд Нотта метнулся к Гэвину, а затем вернулся к Абраксасу.  — Малфой, а когда ты вообще начал увлекаться брюнетками? — спросил Лестрейндж. Гэвин ухмыльнулся, искоса поглядывая на Абраксаса.  — Слышал, он ещё со времён Хогвартса неравнодушен к тёмноволосым. — Правда? Почему я этого не помню? — Лестрейндж выглядел искренне озадаченным. Абраксас бросил на Гэвина краткий взгляд, прежде чем снова обратиться к Нотту. — Я хозяин вечеринки. Как Лорд поместья, это мой долг… — начал он. — В самом деле, Лорд, похоже, ваш наследник поприветствовал её от вашего имени. Вы хорошо его обучили, — усмехнулся Нотт, похоже, почувствовав облегчение. Нотт и Гэвин теперь обменивались оценивающими взглядами сквозь маски, и Абраксас не знал, что и думать об их странном поведении. Действительно, Гермиона сама нашла его сына, который и впрямь дулся у стены и пил пунш. Его бедный сын, давно снявший маску, выглядел так, будто позабыл все уроки этикета. Казалось, до него дошло, что ведьма, пытавшаяся завязать с ним разговор, была его профессором ЗОТИ. Он быстро согнулся в талии в чрезвычайно скованном и неловком формальном поклоне. Они начали было разговаривать, но затем он, казалось, сделал жест, показывая, что принесёт ей что-нибудь выпить, и умчался прочь. Для этого у нас есть домовые эльфы, Люциус! Раздражённый на сына за то, что тот оставил Гермиону одну, он стряхнул руку Нотта и попытался пробраться сквозь толпу. Она никак не могла устоять на месте. Слои великолепного, богатого тёмного шёлка кружились и плясали вокруг её ног при каждом движении. Между ними было слишком много людей, и многие хотели остановить его, чтобы поговорить. Зачем он пригласил всех этих людей, с которыми ему не хотелось общаться? Старший заместитель министра, которого он щедро подкупил, полностью преградил ему путь и разразился ликующим приветствием. Абраксас сверкнул своей фирменной улыбкой и кивал в ответ на всё, что говорил безвкусный политик, не отрывая взгляда от своей ускользающей цели, которая теперь стояла в тёмном углу рядом с непомерно большой рождественской ёлкой. Рядом со стеной она выглядела очень одинокой. Она оглядела бальный зал, запрокинув лицо в маске к потолку. Должно быть, она восхищается всеми усилиями, которые он вложил в чары. Он надеялся, что она была впечатлена. Прежде чем он успел до неё добраться, высокий волшебник в белой рогатой маске увлёк её к себе, протянув руку. Чёрт, он опоздал.  

_________________________

Гермиона прикрыла глаза, глубоко вдохнув освежающий аромат сосны. В этой хаотичной, праздничной атмосфере этот аромат казался успокаивающим. Она медленно моргнула и огляделась. Вдоль стен большого бального зала парили покрытые инеем ёлки, украшенные ягодами падуба и мерцающими тонкими сосульками, которые, казалось, светились изнутри. Люциус Малфой ушёл принести ей что-нибудь выпить. С того места, где она стояла, бальный зал был плохо виден, и ей было бы гораздо спокойнее, если бы у неё был обзор получше — инстинкт, выработанный во время войны. Оглядевшись, она заметила тёмный угол рядом с деревом, откуда открывался отличный вид. Приближаясь к месту назначения, она улыбнулась, уловив аромат апельсинов, настоянных на гвоздике. Подняв голову, она обнаружила над собой гроздь шариков-помандеров. Волшебная связка с шумом улетела, чтобы поделиться своим свежим, пряным ароматом с другими гостями. В её время подобные торжества можно было вытерпеть, если только ей не поручали произносить речь. Хотя, такие сборища служили приятным разнообразием после её совершенно унылой рутины — заточать в Азкабан тех, кто использовал тёмную магию, и бороться за свою жизнь и место в волшебном мире. Огромное пространство над ней сияло светом, отражающимся от бесконечного множества крошечных снежинок. Но, к сожалению, она так и не почувствовала ледяной прохлады на коже. Прекрасная иллюзия. Она прижала к лицу маску, магически прикреплённую к палочке. Ей было комфортно держать палочку полностью наготове, пробираясь сквозь эту потенциально опасную толпу. Её взгляд скользнул по колышущемуся морю ярких бальных платьев и мантий. Где же Абраксас? Он, должно быть, был одет в чёрное, поскольку, похоже, это был единственный цвет, которым он оперировал. Одним из последствий одиночества было то, что человек предпочитал токсичную дружбу одиночеству. Абраксасу нельзя было доверять, и она решила быть с ним настороже в будущем, но он был единственным человеком, из тех, кого она знала, кто, несомненно, будет присутствовать сегодня вечером. Если бы она могла просто поздороваться с ним, она бы спокойно занялась своими делами. У неё была только одна цель на сегодня. Провернуть ограбление. Страх и волнение смешивались в её животе, пока она оглядывалась. Было обидно, ведь она, конечно, могла бы насладиться волшебной обстановкой, живым оркестром и дорогим шампанским, которое ей обычно требовалось, чтобы никого не проклясть и пережить такое помпезное событие. К тому же, она не могла отказаться от ежегодной дозы восхитительного, едва завуалированного чистокровного фанатизма. Вот только в этой обстановке он, вероятно, усилится десятикратно. Но сейчас не время размышлять о неизбежном кровосмешении чистокровных и их невежественных взглядах. У неё сжалось горло. Гарри обычно сопровождал её на эти мероприятия, когда Джинни не могла присутствовать из-за работы, и они всегда прекрасно проводили время, напиваясь, указывая друг на друга и хихикая над людьми, которых оба презирали. Конечно же, с присущим им заклинанием муффлиато. Да, незрелое поведение, но на этих скучных министерских праздниках это было очень весело. Обычно, по крайней мере, в её прошлой жизни, она избегала толп и больших мероприятий, где люди, казалось, всё ещё с удовольствием глазели на неё, даже спустя годы после войны. Просто свернуться калачиком с хорошей книгой, удобной одеждой и чашкой горячего чая обычно казалась ей гораздо привлекательнее. Но, честно говоря, это было восхитительно. Её анонимность здесь давала огромную свободу. Даже в волшебном мире подобная расточительность была невероятно редкой. По крайней мере, кроме Святочного бала, она никогда не была на подобных мероприятиях. Балы, финансируемые Министерством, в целом были скучными и строгими. Она умела ценить красивые вещи и, в свою очередь, любила чувствовать себя красивой. Возможность надеть красивое бальное платье и потратить неоправданно много времени на причёску и макияж выпадала лишь раз или два в год. Гермиона прищурилась, разглядывая ослепительное разнообразие вечерних нарядов. В тёмном платье было легко оставаться относительно незаметной в тени большого дерева в этом благословенно тускло освещённом углу. К счастью, эта сплочённая толпа вряд ли побеспокоит незнакомку ради танца. Прежде чем эта успокаивающая мысль успела укорениться в её голове, какой-то волшебник шагнул прямо в её личное пространство. Чисто инстинктивно она чуть не ткнула его палочкой в ​​грудь, но лишь плотнее прижала маску к лицу и затаила дыхание. Кто посмел бы так с ней обращаться? Это нападение? Прямо сейчас? Она в ужасе огляделась. Но свидетелей было так много. Она с подозрением посмотрела на его протянутую руку. Неужели это… его способ пригласить на танец? Очевидно, для него она выглядела как согласная тихоня. Но ведь она стояла в тени самого большого дерева в комнате, и язык её тела говорил о том, что она не хочет ни с кем общаться. Волшебница прижалась к стене в попытке дистанцироваться от незнакомца, и открытую кожу верхней части спины и плеч обдало холодом.  На нём была белая маска, закрывающая лицо, со стилизованными рогами. Это был один из знакомых Абраксаса? С маской, обёрнутой вокруг головы, она не могла различить его даже по волосам. Гермиона попыталась игнорировать его, демонстративно глядя мимо. Может быть, он поймёт намек и потревожит кого-нибудь другого. Или это она вела себя грубо? Но незнакомец был настойчив, продолжая возвышаться над ней, не говоря ни слова. Окружающие начали это замечать и теперь перешептывались, с подозрением разглядывая её. Не желая привлекать лишнего внимания, она неохотно кивнула ему и подошла к танцполу. Волшебнику, вероятно, немедленно требовался партнёр по танцам, а она, как назло, была одна. Неужели это Гэвин? Он был из тех угрюмых волшебников, которые отказываются говорить по той или иной причине. На четвёртом курсе после Святочного бала, где она была спутницей Виктора Крама, она поняла, что её не удовлетворяют посредственные навыки бальных танцев. Поэтому она начала брать уроки. Она довольно быстро освоила их, так как занималась балетом ещё в детстве. К счастью, освоение эпольман в балете помогло ей с осанкой для бальных танцев. Непринуждённо танцуя с незнакомым волшебником, она невольно перевела взгляд на другие танцующие пары и толпу людей. В её голове промелькнула непрошеная мысль. Волдеморт должен быть здесь сегодня вечером. Приведёт ли он девушку? Будет ли ей всё равно, если он придёт не один? Конечно, нет. Она не искала его. Она надеялась, что он будет занят весь вечер, и она сможет спокойно украсть его крестраж. Сейчас же она просто наблюдала за чистокровными в их естественной среде обитания, словно за животными в зоопарке. Волшебник перед ней тихонько усмехнулся. Что теперь? Гермиона нахмурилась и повернулась, чтобы взглянуть на него. Она попыталась заглянуть сквозь вырезы в маске, но увидела лишь тёмные глаза, уставившиеся на её декольте. Значит, точно не Гэвин. — Большинство ведьм маскируют такое под чарами. — Маска сильно искажала его голос. — Простите? Она чуть не запустила в него жгучим проклятьем, или чем похуже. Ей всего лишь стоило слегка наклонить палочку вперёд. Должно быть, он имел в виду тонкий, бледно-фиолетовый шрам, пересекающий её ключицу до самой груди. Она-то думала, что он почти незаметен. Гермиона отвернулась, отказываясь отвечать на столь ехидное замечание. Сегодня вечером она не собиралась стесняться шрама. Он служил ей напоминанием о том, что она выжила, и попадание в эту странную эпоху — ничто по сравнению с тем, что ей уже пришлось пережить. — Зачем мне это делать? Тут нечего стыдиться, — сказала она. — Большинство ран обычно не оставляют шрамов. Всё же ей следовало бы наложить на чары сокрытия, чтобы не терпеть такое грубое обращение. — Это была нетипичная рана. — Как вы… — Вы где-нибудь видели лорда Малфоя? — перебила она. — Голова Малфоя такая необычная, ослепительно яркая, что вы без труда его найдёте. Зачем вы его вообще ищете? В последний раз я видел его с красивой блондинкой. Брови Гермионы дернулись под маской. Конечно же, он был не один. И ведь она почти чувствовала себя виноватой за то, что отвергла его ухаживания в его личном кабинете. Абраксас Малфой был настоящим повесой. — Он лично пригласил меня. Я считаю, что приветствовать хозяина — это учтиво. Банальное проявление вежливости, — сказала она.  — Личное приглашение от Малфоя? Для вас? Как интересно. А вы учтивая, значит? Вежливая ведьма? — Его костяшки пальцев быстро задели шрам на ключице, прежде чем вернуться обратно на её спину. — Такой ведьме, как вы, не стоит беспокоиться обо всём этом. — Что именно вы подразумеваете? — потребовала она. Она стиснула зубы от раздражения, вызванного дерзостью волшебника. Будет ли невежливо, если она сломает кому-нибудь руку во время танца? Она могла бы представить это как несчастный случай. Вот уж точно.   Он плавно развернул её, и её юбки взметнулись широкой дугой. Когда она снова повернулась к нему лицом, он опустил голову.  — Если бы вы пожелали, вы могли бы заставить их всех преклониться перед вами. Гермиона отступила от него на шаг и чуть не споткнулась. Какие странные слова для совершенно незнакомого человека. Чувствуя себя отчётливо неуверенно, она поняла, что, вероятно, танцует с кем-то, кто может быть опасен. Она молчала до конца песни, которая почти закончилась. Ей нужно было быть терпеливой. Она была воплощением терпения. Спросите хотя бы Гарри и Рона. Его британский акцент был аристократичным, как у Абраксаса, но в нём было что-то ещё. С его тяжёлой маской, мешающей видеть, было очень трудно сказать. В конце танца её партнёр низко поклонился, а она небрежно присела в реверансе. — Что ж, было очень приятно, — сказал он. — Да уж, хотела бы я сказать то же самое. — О, смотрите, а вот и ваш дорогой лорд Малфой. Он так терпеливо ждал. Она проследила за его взглядом и обернулась. Абраксас Малфой пристально смотрел на неизвестного волшебника. Тот склонил голову в знак приветствия и ушёл. — Можно пригласить вас на танец? — спросил Абраксас. Гермиона улыбнулась и взяла его за руку. С Абраксасом ей сразу же стало спокойнее. Он был превосходным танцором, и она почувствовала, как напряжение в её теле рассеивается, пока она плавно повторяла его движения. — Кто это был? Вы выглядели расстроенной, — спросил он. — Не уверена. Разве вы не должны знать? Он покачал головой.  — Нет, но я ожидал подобного, когда решил устроить бал-маскарад. — Кстати, спасибо за приглашение. Я никогда раньше не была в этой части поместья. — Гермиона быстро и с восхищением огляделась. Она слабо улыбнулась, глядя на то, как снег, казалось, падает на них, но так и не достигает цели. — То, что вы сделали с бальным залом, невероятно очаровательно. — Я рад, что вам здесь нравится, и что вы решили немного сменить обстановку. Надеюсь, студенты вас не слишком утомили. Вы заслужили этот столь необходимый отпуск.   — О, с ними совсем никаких проблем, – солгала она. — Я буквально недавно болтала с Люциусом. — Поэтому он так поспешно сбежал? Она покачала головой, усмехаясь.  — Он сказал, что принесёт мне выпивку, которая не доступна никому из других гостей. Абрахас кивнул.  — Тебе здесь, вероятно, все незнакомы. Мне не хочется оставлять тебя здесь одну. — Я не против побыть одной. — Ей это было нужно, чтобы незаметно ускользнуть. Гораздо сдержаннее Абраксас сказал:  — Должен признаться, после наших последних двух встреч я не был уверен, что ты придёшь. Искренне надеюсь, что ничем тебя не обидел. — Конечно, нет, мы же друзья. Он не ответил, и она подняла на него глаза. С печальной усмешкой он остановил взгляд на розе у неё на шее.  — Да, конечно, — сказал он так тихо, что она почти не расслышала его из-за музыки и веселья. — Гермиона, я тебе раньше не говорил, но ты сегодня… очаровательная. Потрясающая, честно. Скептически моргнув, она на мгновение подняла на него взгляд. Сегодня она действительно приложила немало усилий, чтобы так выглядеть, поэтому с облегчением узнала, что её старания не напрасны. Абрахас, казалось, хотел что-то сказать, но передумал. Она отвела взгляд.  — Все ведьмы сегодня выглядят просто потрясающе. — Где же его прекрасная блондинка? Неожиданно Абраксас глубоко вздохнул и мельком взглянул на потолок. Затем он наклонил голову к ней, чтобы посмотреть прямо в глаза.  — Для такой блестящей ведьмы ты можешь быть так намеренно невнимательна. Неужели всё это притворство? Иногда я не знаю, что о тебе думать. Её щёки залились краской, когда она поняла, что он говорит искренне. Теперь он был расстроен. Она вспомнила, как несколько недель назад бросилась к этому мужчине в его кабинете, а потом резко отвергла его. Всё это во имя охоты за крестражами. Она смущённо опустила голову и загнала воспоминание куда-то вглубь сознания. Надеюсь, он больше никогда не вспомнит об этом инциденте. Он обнял её для следующего танца — быстрого венского вальса. — Ты… ты сегодня выглядишь особенно прекрасно — сказала она, смущаясь и слегка запыхавшись, пока он плавно, грациозно кружил её по залу. Ведь так вежливо отвечают на комплимент? Она была вынуждена признать, хотя чёрная маска резко контрастировала с его шелковистыми платиновыми волосами и подчёркивала кристальную, ледяную синеву глаз, он производил поистине ослепительное впечатление. Выражение его лица смягчилось, на щеках заиграли очаровательные ямочки. Он притянул её ближе, сокращая расстояние между ними. Его рука опустилась от её спины к талии, пока они плавно скользили по залу в танце. Её взгляд беспокойно заметался по сторонам, пока она гадала, не выглядит ли это движение чересчур неприличным.  Вдоль стен, меж сверкающих рождественских елей, выстроились гости. Немало пар уже поглядывали в их сторону, прикрываясь ладонями и перешёптываясь — и это была вовсе не её мнительность. И тут до неё дошло, она — полная незнакомка — уже вторую песню подряд танцует с обаятельным хозяином поместья. И впрямь скандально.  Она поплотнее прижала маску к лицу, когда Абраксас потащил её к краю танцпола. В воздухе повисло возбуждение. Она снова огляделась и заметила, что несколько голов повернулись к парадной лестнице. Волшебник довольно высокого роста неторопливо спускался по лестнице в одиночестве. Это был настоящий парадный выход. Можно было подумать, только что прибыл Министр Магии. Вот только Министр был маглорождённым волшебником, так что это было примерно столь же вероятно, как и её новообретённая любовь к предсказаниям. Издалека, даже под элегантной чёрной маской, скрывающей половину лица, она могла сказать, что он красив. Но она его не узнавала. Возможно, именно поэтому все глазели на него. Даже в масках, казалось, все здесь знали друг друга. Никто не знал, кто этот мужчина, но он спускался по лестнице с такой изысканностью и уверенностью, словно это был его особняк. На полпути вниз волшебник остановился, чтобы осмотреть комнату. Она быстро выбросила его из головы и снова обратила внимание на Абраксаса, который, как и многие в комнате, был отвлечен другим волшебником. Он несколько раз глянул на лестницу, словно тоже не был уверен в личности незнакомца. Они стремительно закружились в танце, и её юбки снова развевались вокруг неё и ног Абраксаса, как вдруг что-то привлекло её внимание, когда они вальсировали мимо небольшой группы людей. Это был снова не Министр. Она не могла точно сказать, что именно в нём привлекло её внимание, потому что в эту эпоху, похоже, недостатка в красивых мужчинах не было. Его гибкая, мощная фигура была облачена в элегантную, идеально сшитую чёрную парадную мантию. Широкие плечи переходили в стройный торс, на фоне которого другие волшебники казались довольно невзрачными. Всё в нём было безупречным. Его тёмные волосы были идеально уложены, и ни одна прядь не выбивалась из прически. Она лишь мельком взглянула на него, прежде чем Абраксас увёл её подальше. Что-то в этом волшебнике показалось ей знакомым. Но это попросту невозможно. Сравнивать этого волшебника с Волдемортом было нелепо, ведь никто не заслуживал такого ужасного обращения, но и не сравнивать было невозможно. Они должны были быть примерно одного внушительного роста, только Волдеморт всегда носил свободные шёлковые мантии или тяжёлый плащ, и она никогда раньше не видела его телосложения по-настоящему. Отчётливо видно, что у этого волшебника не было кожи цвета алебастра. Он всё ещё был бледен, но кожа сияла и излучала определённую молодость. Никаких шрамов или пятен она не увидела, когда пролетала мимо, задевая остальных своими развевающимися юбками. Невероятно, что тот, кто всю жизнь впитывал тёмные знания, снова и снова разрывая свою душу на части, смог бы обладать настолько безупречной внешностью. Край его маски заканчивался прямо у его резко очерченных, изящных скул. В то время как скулы Волдеморта отбрасывали кинжаловидную тень на впалые щеки, этот волшебник был воплощением здоровья. Его изящно очерченные губы отливали алым, что весьма соблазнительно контрастировало с его бледной кожей и тёмными волосами. Абраксас повёл её на третий танец, и она уже не заботилась о приличиях, поскольку её мысли были сосредоточены на другом. Только когда Абраксас снова подвёл её к волшебнику, который теперь остался один, она смогла как следует его рассмотреть. В его облике отсутствовало предательское, тревожное искажение магии. Когда она снова повернулась и посмотрела на него, зачарованный свет идеально подсветил его тёмные глаза сквозь довольно большие вырезы в маске. Они были ослепительного тёмно-синего цвета, словно светились под маской. Гермиона глубоко вздохнула с облегчением. Оправдан. Значит, не Волдеморт. Если только… он не носил чары гламура, меняющие цвет глаз. Даже когда они покачивались и поворачивались, она была зациклена на таинственном незнакомце. Он не обращал на неё внимания, его взгляд был прикован к её партнёру по танцу. Она не замечала этого раньше, но теперь увидела жестокий изгиб его губ, пока он мрачно буравил взглядом спину Абраксаса. Его абсолютная неподвижность тревожила, словно перед ней зловещий греческий бог, высеченный из мрамора. Политический соперник Абраксаса? Его непреклонный взгляд холодил до дрожи. Нет, здесь пахло личной враждой. Внезапно его лицо утратило всякое выражение. В этот же момент его тёмный взгляд остановился на ней. Она сжалась, словно яд пропитывал её тело под его стальным взглядом. Он держал её в плену несколько мгновений, от которых замирало сердце. Затем этот взгляд неторопливо скользнул по её окутанной шёлком фигуре. С остановками. Задерживаясь на каждом изгибе. В мелодии зазвенела напряжённая, почти болезненная нота, и Абраксас притянул её ближе, качая в более медленном ритме. Ей стало дурно от того, как колотилось её сердце в предвкушении каждого момента, когда она снова увидит незнакомца, пока Абраксас кружил её. Знание того, что он наблюдает, вызывало у неё трепет, словно стягивая узел в животе. Она была одновременно напугана и заинтригована. Тихая буря в этих расчётливых глазах, различимая даже на расстоянии, очаровывала её. На следующем повороте она потеряла его из виду. Он исчез, и её сердце утонуло, как камень в меду. Она не понимала, почему. Её тревожило, что харизматичный незнакомец смог так завладеть её вниманием. Обычно она была гораздо более уравновешенной. С ней такое случалось лишь однажды — когда она работала продавщицей в «Боргин и Берк». Однако тогда это чувство было окрашено здоровой долей страха. — Ты такая тихая. Что случилось? Когда он заговорил, она взглянула на Абраксаса и поняла, что забыла, где находится. — Ничего, отвлеклась на секунду. Кто-то из твоих врагов сегодня вечером здесь? — Многие, но они знают, что лучше ничего здесь не затевать. Почему ты спрашиваешь? — Я беспокоюсь о тебе, вот и всё. Я должна быть рядом, чтобы защитить тебя. Абраксас медленно улыбнулся ей, развеселившись. — Разве не я должен говорить тебе подобные вещи? Она повторила его улыбку и отвернулась. Гермиона не могла избавиться от ощущения, что точно знает, кто этот загадочный волшебник. Том Риддл из воспоминаний Боргина. Но это было совершенно бессмысленно. Это должно было быть невозможно. В конце песни она присела в элегантном реверансе, намереваясь покинуть танцпол. — Давай найдём тебе чего-нибудь выпить, — сказал Абраксас, провожая её на край танцпола и оглядывая зал. — Хочешь, я представлю тебя моим друзьям? Прежде чем она успела отказаться, перед ними появился Люциус с бокалом в руке. — Профессор Краус, лучшее эльфийское вино, которое сейчас есть в Малфой-мэноре, и это изысканный глинтвейн, сваренный к празднику. Он протянул бокал Гермионе, и она вдохнула тёплый аромат древесных специй и сладких фруктов. — Спасибо, Люциус, это очень мило с твоей стороны. — Широко раскрыв глаза, она любезно приняла напиток и украдкой взглянула на Абраксаса, который с явной гордостью улыбался сыну. Тем не менее, он пожурил его.  — Люциус, ты мог бы вызвать для этого домового эльфа, но ты потратил немало личного времени. Твоему профессору пришлось терпеть компанию нежеланного человека. — Отец, мне пришлось убеждать домовых эльфов, что это не для меня. — Он отвернулся от Гермионы и шагнул к Абраксасу. — Мне даже пришлось объясниться, что это для особого гостя, — пробормотал он, но Гермиона услышала его. Она сдержала смешок, увидев, как Абраксас странно смотрел на сына, а Люциус ответил ему лёгкой, озорной улыбкой. Ей было тепло на сердце, когда она видела, как отец и сын так общаются. Юный ученик изо всех сил старался достать для неё специальный праздничный напиток, и она не могла ему отказать. Несмотря на презрение к Пожирателю Смерти Люциусу Малфою, которое она испытывала в своё время, она не испытывала никакой неприязни к мальчику, стоявшему перед ней сейчас. Она на мгновение отвернулась от них и взмахнула палочкой, незаметно наложив мощное заклинание на напиток, проверяющее наличие каких-либо дополнительных веществ —  ядов или чего-то похуже. Подростки способны на самые подлые розыгрыши. И ещё, никогда не доверяй слизеринцам.   К счастью, это было всего лишь вино. Она осторожно сделала глоток. Очень дорогое, восхитительное вино. — Оно… изысканное, — сказала она, наслаждаясь его пряным, медовым послевкусием. — Осторожно, оно довольно крепкое, хотя может и показаться, что это не так, — Абраксас, казалось, был доволен её вердиктом. Они дружелюбно болтали, пока взгляд Люциуса с подозрением метался между ними, после чего он объявил, что возвращается к себе в комнату. Они попрощались с ним. После ухода Люциуса Абраксас оглянулся ей за спину и напрягся. Его глаза под маской расширились, и он кивнул кому-то позади неё. Он слегка опустил голову и изобразил на лице извиняющуюся улыбку.  — Гермиона, мне нужно кое-что сделать прямо сейчас. Пожалуйста, оставь мне танец на потом. Прежде чем она успела ответить, Абраксас повернулся и ушёл. Что ж, её это вполне устраивало. У неё тоже были свои дела. Гермиона опрокинула остатки напитка, проглотила и отставила бокал. Вино действительно было поистине восхитительным, но одного бокала было недостаточно, чтобы опьянить её. Неожиданно знакомый жар пробежал по её обнажённым плечам и шее, и она с трудом подавила дрожь. Отвращение. Влечение. Когда дело касалось его, она никак не могла определить, какую из этих сил её разум считал уместной в ответ на его близость. Безусловно, это походило на своего рода невроз. Началась следующая песня. Печальные, но в то же время мучительно сладкие звуки скрипки наполнили бальный зал. Она почувствовала его – его извращённую, манящую магию, исходящую от его неукротимого присутствия, – прежде чем услышала его голос. Тёмный, шелковистый и слегка хрипловатый. Совсем близко. — Потанцуй со мной. Не просьба, а неоспоримый приказ. Восхитительная, раскалённая лава текла и пульсировала у неё в животе. Крепкий алкоголь, должно быть, подействовал именно в этот момент. Сердце колотилось в груди, а сладкое предвкушение медленно разливалось по кровеносной системе, наполняя её радостью. Страх перед предстоящим вечером испарился. — С удовольствием, сэр.