Сага о Тьяльде и Свейне

Внутри жилище конунга выглядело достаточно скромно. Не было ни богатых гобеленов, что рассказывают гостям о славных героях прошлого, ни дорогих украшений из золота и серебра, сделанных самыми умелыми мастерами из числа людей. Зато во всём доме было много мебели из отличного дерева, на стенах висели головы животных, выдавая в хозяине дома хорошего охотника. Как и говорил старик, нужный зал гость нашёл очень быстро, возможно потому, что все двери кроме дверей зала и лестницы оказались закрыты. В зале стоял большой стол, накрытый к завтраку, видно конунг с сыном как раз хотели поесть, но их прервал шум на улице. На столе стояло всего два блюда — запечённая рыба и хлеб. Они уже остыли, но всё равно пахли так приятно, что пустой желудок Тьяльда заурчал на весь дом. Есть захотелось немыслимо, но мужчина не позволил себе притронуться к еде, не желая обижать хозяина. Гость только сел за стол и стал дожидаться конунга. Ожидание продлилось вечность, именно так показалось молодому гостю. Пока он сидел за этим проклятым столом, глаза его жадно бегали по румяным бокам хлеба и мясистому хвосту рыбы. Желудок Тьяльда не унимался, рычал все громче и громче, пока, наконец, кого-то не привлек. — Да ты, похоже, не только в драке, но и за столом истинный воин, твой живот ревет так, будто в нем поселился десяток медведей! Усмехнулся Свейн и, скрипя половицами, прошел в зал. За столь короткое время мужчину успели привезти в порядок. Весь живот Свейна был покрыт повязкой, пропитанной какими-то целеными мазями, часть их выглядывала из-под красивой яркой рубахи, надетой на нём. Не иначе как лишь благодаря им он вообще смог встать с кровати, дойти до зала и не истечь при том кровью. Придерживаясь за перевязанную рану на боку, сын конунга тоже сел за стол, рядом с Тьяльдом. — Я по глазам вижу, что ты сейчас готов лося съесть, но придется тебе потерпеть и дождаться моего отца. Ты, похоже, ему понравился, раз сидишь тут. Скажи, странный он человек, пригласил в дом чужеземца, что ранил его сына! — Ты сам виновен в том, что тебя ранили, сын, не могу же я упустить добрый жест богов только из-за того, что ты решил испытать нового товарища! Донеслось со стороны двери. Старый конунг ходил так тихо, что своим появлением напугал мужчин, оба они вздрогнули и обернулись. А старик тем временем зашел в зал и закрыл за собой дверь, он полагал, этот разговор будет важен для исхода войны и не хотел, чтобы кто-то подслушал. — Сегодня мой сын и моя армия должны были начать поход против варварских племен с востока. Пошла уже пятая осень с тех пор, как они впервые напали на мои земли и земли ещё многих конунгов. В прошлом году я созвал всех правителей, чьи владения соседствуют с моими. И сказал им, что больше так продолжаться не может, слишком много людей было убито и искалечено. Слишком много женщин украдено, а о потерянных богатствах и вспоминать не стоит. Ещё один или два таких года и мы, и наши люди останутся просто ни с чем. Все согласились, было принято решения собрать общий флот, объединиться и стереть в порошок этих варваров. Мы сговорились в один день собрать армии, чтобы в море они объединились и одолели врагов. Начал старик, очень медленно подходя к столу, в отличии от своих молодых слушателей он, похоже, не сгорал он нетерпения наконец поесть, потому говорил красиво неспешно. Вдруг старик умолк и бросил быстрый взгляд на Тьяльда. Наверняка Финситур просто проверил, слушают ли его, но молодому гостю от этого взгляда стало как-то не по себе. — Ты, наверно думаешь, что в таком случае странно откладывать сбор из-за ранения предводителя, все же в сражениях он и так получит раны. В целом ты прав, войны выигрывали и с хромыми и со слепыми предводителями. Но я хочу тебе сказать две вещи. Во-первых, с каждым годом численность наших врагов увеличивается и теперь ни я, ни кто-либо ещё не может предположить, насколько велика будет численность нашего противника. Да наши войны сильны и отважны, все они хорошо обучены, каждый стоит по 3 вражеских война, а мой сын и того больше, не меньше шести. Вот только он стоит шестерых, когда здоров. Его слабость может стоить нам дорого. Во-вторых, нам нужно выгадать хороший момент для атаки. Я думал, он настал сегодня, ветер меняется и скоро у наших берегов будет густой туман, которым можно воспользоваться. Но твое появление и ранение Свейна красноречиво мне показали, что нет. Старый конунг так увлекся своим объяснением, что поесть так и не сел, он сделал несколько кругов вокруг стола, а когда речь его подошла к концу, взял тарелку, оторвал у одной из рыб мясистый хвост и ушёл куда-то, сказав напоследок. — Ешьте и пейте, сегодня отдыхаем, если завтра к вечеру Свейн сможет тренироваться, я объявлю повторный сбор. Только отец скрылся за дверью, сын принялся, с огромным аппетитом, есть всё, что стояло на столе. Тьяльд же, несмотря на голод, к еде не притронулся. Он повернулся к раненому, недоверчиво на него посмотрел и спросил. — Свейн, твой отец, кажется, что-то напутал. Он сказал, что завтра вечером ты уже сможешь тренироваться, но ведь так не может быть. Я нанес тебе серьезную рану и с ней ты до завтрашнего вечера должен быть в кровати. Да и сейчас, почему ты тут, разве твоя рана не может открыться? Молодой конунг даже есть перестал, услышав вопрос гостя. Посмотрел на него, прожевал остатки мяса во рту и, в очередной раз, рассмеялся. Тьяльда это разозлило, он поднялся, да так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол. — Ты хочешь получить рану на другом боку?! Отвечай, что смешного ты во мне увидел?! Свейн засмеялся ещё громче и начал махать руками не в силах прекратить смеяться. — Не сердись…я не в тебе смешное нашел,. сядь, расскажу! Между раскатами смеха сказал старший мужчина и, превозмогая себя, начал утихать. Тьяльд сначала не желал слушать сына конунга, но увидев, что тот заставил себя замолчать, всё же поднял стул и снова сел за стол. — Рассказывай, я слушаю. Нетерпеливо прорычал молодой воин, чем вызвал у старшего улыбку. Свейн подвинул к себе тарелку гостя и положил в неё самую большую из рыб и самый большой из кусков хлеба, желая этим задобрить его. — Ешь, голодным ты вспыльчив, как мать-медведица. Ну а я начну, смеялся я вот почему. Ты не ослышался, а мой отец не ошибся. Если боги будут на нашей стороне, завтра к вечеру я уже смогу взять меч и без страха пойти в бой. Дело вот в чём, мазь, что пропитывает мои повязки, когда-то давно сделала могущественная вёльва для деда моего отца. Прадед мой защитил её ученицу от волков, но сам сильно пострадал. Тогда вёльва наложила ему повязки с этой мазью, раны на нём затянулись, как по волшебству, даже шрамов не осталось. С тех пор у нас хранится эта мазь в, заговоренной той вёльвой, миске. Мази не становится меньше, сколько бы мы не брали, но она выдыхается. За двести лет она сильно ослабла, но на мой век ещё хватит. Молодой гость ел и слушал, с недоверием глядя на Свейна. По мере рассказа взгляд молодого воина становился всё добрее и внимательнее. Не понятно только в чём была причина того. Может в том, что Свейн хорошо и красиво рассказывал правдивую историю своего предка. А может в том, что рыба медленно переходила с тарелки Тьяльда в его желудок. Первая тушка рыбы кончилась быстро, как-никак Тьяльд был крепким мужчиной, ему такая рыбинка что закуска, потому он брал и вторую, и третью. Сын конунга от гостя не отставал, с его тарелки рыба исчезала так же быстро, как исчезает в снегу оброненная монетка. Очень скоро тарелки на столе были пусты. Однако еды вполне хватило, чтобы мужчины смогли утолить голод. — Хорошо ты говоришь, Свейн. Скажи мне ещё вот что, нет ли у вас какой выпивки? Нравишься ты мне, давай выпьем и сделаем наше знакомство хорошим. Переведя дух после сытного обеда, сказал молодой гость, с явной неохотой выпрямляясь на стуле. Молодой хозяин так же, с неохотой, посмотрел на запертую, темную деревянную дверь, что находилась тут же. Видимо это была дверь в подвал, где обычно и хранят подобные вещи. Взгляд старшего мужчины почти сразу из ленивого и стал грустным. — Выпивка то может и есть, да вот только нам до неё не добраться. Отец недавно принял решение, отныне на всех его островах запрещается пить, пока идет обучение молодых воинов. Тяжело вздохнул будущий конунг, чем вызвал у гостя удивление и улыбку. — Ох и странный ты, конунг Свейн, сидишь с раной на пол брюха, а расстроился из-за такого пустяка, знаешь, как любого война в мир Хель отправить, а мелкой мальчишеской хитрости не знаешь. А ну, вставай! Вставай и веди меня в сад с вишнями, я видел, они у вас растут. Гость усмехнулся и встал из-за стола, попутно взяв с него пустую миску и ложку. Сын конунга встал вслед за новым товарищем, рана на боку начала неприятно ныть, но Свейн не обращал внимания на боль, заинтересованный хитрым блеском глаз Тьяльда. — Ну, смотри, не отстань, я хожу быстро!